Рассказы о том самом

             Следующим вечером я собирался на выставку Невилла, которую мы обсуждали весь прошлый месяц при каждой встрече и которая нет-нет да мелькала в разговорах по телефону. И ту, про которую я благополучно забыл в последний момент. Лонгботтома я не видел уже неделю, но с самого утра слушал его взволнованный голос, полный сомнений и переживаний, в динамике телефона. Это была не первая организуемая им выставка, но определенно — самая масштабная. Владелец галереи, Северус Снейп, с каждым днем становился все более и более раздражительным и требовательным, что, несомненно, влияло на Невилла не лучшим образом.       Со Снейпом я уже был знаком и, признаться, в его присутствии все тело покрывалось мурашками. Однако далеко не теми, что связаны с влюбленностью. Про таких людей, как Северус, обычно говорили: «От него кровь в жилах стынет». А от его обращения: «Мистер Поттер», произносимого самым пренебрежительным тоном, хотелось провалиться под землю. Бр-р. Радовало только то, что Снейп никогда не работал преподавателем, иначе я бы глубоко сочувствовал его ученикам.       Виделись мы не так часто, но, когда это происходило, старались особо не контактировать друг с другом: мне вообще казалось, что я чем-то его раздражаю, но, возможно, это была всего лишь манера общения, которой я придавал слишком большое значение.       В попытках собраться я перерыл весь гардероб, а потом долго стоял перед зеркалом. К этому моменту все уже собрались в галерее. Мне пять раз успела позвонить Герми и раз семь — Панси. Опаздывал я сильно, но ничего с этим поделать не мог. Мне оставалось только быстрее одеться, впопыхах накинуть на плечи кожаную куртку — мягкую, сделанную на заказ и с ручной росписью на спине, — в которой я определенно замерзну, но которая хотя бы хорошо на мне сидит, и пулей вылететь из квартиры.       Представляя, сколько времени займет поймать такси в это время, я начал продумывать, как буду объясняться перед друзьями. Однако фортуна мне улыбнулась: машину удалось поймать за пару минут и так же быстро — доехать до места назначения. Просто магия какая-то.       Я открыл дверь такси, расплатился наличкой и попытался на ходу застегнуть на молнию портмоне, одновременно выходя из машины.       А дальше все происходило как в тумане.       Уже направившись к входу, я отвлекся на оглушающий звук клаксона автомобиля, развернулся, чтобы взглянуть, и влетел в человека. Метнувшись взглядом назад, я наткнулся на высокого, красивого мужчину в костюме. Альфу. Глаза тут же зацепились за темно-синий цвет ткани.       Еще бы — я почти носом уткнулся в нее.       Портмоне выскользнуло из рук, и из него посыпалось все на свете, кроме, пожалуй, моей девственности, которую я потерял еще в семнадцать: наличка, лента ребристых презервативов, два супертонких и кредитная карта с индивидуальным дизайном. Попытавшись собрать это добро и как-то утрамбовать обратно, я залип на руке с длинными пальцами, протягивающей мне мои же контрацептивы.       — Мне кажется, это ваше, — мягко произнес незнакомец.       Тело моментально покрылось крупными мурашками.       — Э-э-э… Да-да, спасибо.       Я что, начал заикаться?       Ладони вдруг вспотели, а воображение тут же нарисовало картину происходящего: я, смущенный до безумия, с алыми пятнами на щеках и шее, забираю свои резинки дрожащими пальцами.       — Хорошего вечера.        Красавчик — а незнакомец определенно был красив — улыбнулся настолько чарующей улыбкой, что мое сердце предательски пропустило удар.       Это что за чертовщина? Мне все-таки уже не семнадцать…       — В-вам тоже, — сказал я и постарался выдавить что-то мало-мальски похожее на ответную улыбку, чтобы не показаться совсем уж букой, и ужом скользнул в галерею, на автомате передав свой пригласительный администратору.       Оглядевшись в поисках друзей, я заметил только Гермиону. Та помахала рукой, привлекая внимание, и направилась в мою сторону.       — Герми, мне нужно… — начал я рассеянно, стоило Гермионе оказаться рядом.       Но она перебила меня:       — Все потом. Невилл на нервах, Снейп — тоже. — Она отвела меня немного в сторону и продолжила сбивчиво пояснять: — Сегодня здесь будет основной инвестор. Невилла нужно как-то подбодрить.       — Решим.       Как заставить Лонгботтома перестать переживать, я не знал, но тоже понимал, что ему сейчас необходима наша поддержка. Но вместо того чтобы обдумывать, что можно сделать, я, как назло, прокручивал в голове вчерашний разговор о сексе ради удовлетворения собственных «потребностей».       Интересно, это должен быть незнакомый альфа вроде того красавчика, с которым я столкнулся у входа, или нужен тот, кого я давно знаю? Со вторым вариантом точно были проблемы. Колоссальные. Не сложилось у меня как-то с теми, с кем можно было бы встретиться без обязательств и разбежаться. Да и не считается ли возвращение к бывшим шагом назад: тем, когда ты совершил эту ошибку в двадцать пять, в двадцать семь… и в двадцать девять. Каждый раз тебя бросали, но ты все равно продолжал стучать в эту дверь в надежде, что ее откроют. Но как тогда подступиться к новому варианту? Для меня не составляло труда познакомиться с кем-то, но так просто «снимать» альф, как это делала Панси, было непривычно. Я предпочитал что-то более… классическое, ведь относился к тому роду омег, которым тяжело расслабиться и полностью отключить голову с новым партнером.       — …хотя бы тридцать процентов от этого, — произнес рядом Невилл, вырвав меня из размышлений.       Естественно, начало фразы я не услышал — пришлось переспросить:       — Что?       — Говорю, нужно искать варианты продать хотя бы тридцать процентов из всего этого, — сокрушительно повторил он и взглядом обвел картины вокруг.       Сложно.       Не могу сказать, что я понимал все представленное: современное искусство иногда было выше меня.       Вот, например, картина, что висела ближе всего — это просто чёрный фон и огромная красная точка в центре. Что этим хотел сказать художник? Можно было уточнить у Невилла, но, пожалуй, для этого сейчас не самое лучшее время. Хоть Лонгботтом изо всех сил и старался не показывать свою нервозность, но я заметил, как тот нервно сжимал кулаки и то и дело кусал нижнюю губу.       У него своих проблем было достаточно, чтобы еще отвечать на глупые вопросы.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещала Гермиона.        Она коснулась его руки и ласково улыбнулась. Невилл в ответ дернул уголками губ в подобии улыбки, которая вышла больше вымученной, чем радостной.       Купить, что ли, какую-нибудь картину и повесить напротив кровати? Буду смотреть на нее во время секса, если процесс станет совсем ужасным, или вообще — разглядывать вместо происходящего. Иногда — ладно, часто — случались подобные казусы. Почему-то все альфы, с которыми мне доводилось спать, считали себя непревзойденными любовниками, однако считать и быть — разные вещи. Что заставляет их мнить себя настолько идеальными? непомерное эго? или невозможность здравой оценки?       Сразу вспомнился тот «особенный» альфа из камеди. Он тоже рассказывал о своих невероятных умениях в постели… Кажется, у меня травма.       С губ сорвался смешок. И я переключился, начав прогуливаться по галерее и рассматривать выставленные картины. Та с точкой осталась такой же непонятной, но сегодня было где разойтись, если вдруг появится желание что-то купить: были представлены разные направления. Но главным из них оставалась живопись, хотя нашлись и футуристичного вида скульптуры. Одним словом, на любой вкус.       Я замер около одной из картин как раз в тот момент, когда услышал уже знакомый низкий тембр:       — Какая ужасная погода для осени, не находите?..       Я обернулся, приподнял глаза, отметив нашу значительную разницу в росте, и столкнулся со взглядом серых глаз. В них плескался интерес.       — Согласен: просто отвратительная. Обычно в Нью-Йорке теплее в это время года.       Незнакомец дернул уголками губ и перевел взгляд на картину.       — А что думаете о ней?       — Чувствуется легкая дымка сюрреализма, — на автомате ответил я, коротко взглянув на холст.       Достаточно расплывчатая фраза.       В этот момент я почти физически ощутил, как меня с интересом рассматривают.       — Это Дженни Савиль, британская художница. Ее работы можно охарактеризовать как неоимпрессионизм в сочетании с сюрреализмом — вы правы, — согласился он. — Новое видение потенциала человеческой формы.       Я повернул голову обратно к полотну, отметив переплетение линий.       — И жемчужина сегодняшней выставки, — добавил незнакомец.       — Она великолепна.       Будучи англичанином, я питал особую слабость к альфам-соотечественникам — судя по акценту, незнакомец был из Лондона. Мне нравился его тембр голоса: мягкий и чуть низкий. Такой, что срочно — прям вопрос жизни и смерти — нужно было подышать свежим воздухом. И покурить заодно.       — Одна из ее работ была продана на Sotheby’s за десять миллионов фунтов.       — Что ж, я бы повесил ее в своей квартире. Определенно…       — Не хотите приобрести? — он вопросительно выгнул бровь, заставив меня искренне улыбнуться.       — О нет. Пожалуй, я откажусь.       У меня даже потенциально не нашлось бы такой суммы. Для таких покупок я был беден как церковная мышь.       — А вы? — вернул я вопрос и приподнял бровь.       Меня одарили долгим, внимательным взглядом, будто интересную диковинку.       — Только если бы мне ее продали вы.       Кажется, происходящее начинало напоминать флирт, а в эту игру, уж поверьте, играть я умел.        — За сколько вы бы мне ее продали? — голос стал ниже, а тон — вкрадчивым.       — Не меньше тринадцати миллионов фунтов.       Я старался не пялиться. И не разглядывать его с большим интересом, чем это было продиктовано ситуацией. А у меня было на что посмотреть — уж он-то точно был интереснее живописи, в которой я ни капли не разбирался.       — Начнем с четырех?       — Что вы, это же Дженни Савиль, — притворно возмутился я, — не меньше тринадцати, и то только сегодня… и только потому, что вы явно разбираетесь в современном искусстве.       — Ее реальная цена около семи, — запротестовал тот. — Не больше.       — Значит, четырнадцати.       С губ сорвался тихий смешок.       — А вы наглеете.       Его глаза искрились неподдельным весельем.       — Если только немного — остановимся на тринадцати? — предложил я.       Он замер немигающим взглядом на моем лице, словно запоминая каждую черточку и проникая под кожу, — сердце сделало кульбит и ухнуло вниз.       Незнакомец явно был из тех альф, от которых омеге стоило держаться подальше: слишком велик шанс пропасть. Потерять себя.       Но когда меня останавливали сложности?       — Я подумаю, кудряш, — хмыкнул он довольно. — Прошу прощения, но мне пора. Важная встреча.       Я неосознанно коснулся своих волос и нервно пригладил. Он уже явно собирался уйти, но в последний момент остановился и развернулся ко мне.       — Как тебя зовут?       — Гарри.       — Приятно было познакомиться, Гарри, — он так привычно произнес мое имя — совсем не так, как принято было в Америке, что я не смог сдержать улыбки.       Только потеряв его из вида, я понял, что даже не спросил имя в ответ.       Какой же идиот.       Нужно было ловить момент: теперь придется выискивать новый для подобного вопроса. Прям омега, впервые увидевший альфу. Все-таки необходимо проветрить голову, пока мозги не превратились в кашу.

***

      Через три часа наша маленькая компания сидела в недавно открывшемся, но настолько популярном баре, что было не протолкнуться. Казалось, что в помещении собрался весь Нью-Йорк. С комфортом расположившись в небольшом мягком кресле, я курил и стряхивал пепел в пепельницу с острыми краями.       Друзья расселись вокруг низкого круглого стола.       — Снейп в полном восторге! — счастливо воскликнул Невилл уже, наверное, раз в шестой, если не в седьмой. — Это был фурор.       Фух. Теперь Невилл забудет о злобном носатом начальнике, хотя не уверен, что тот забудет о Невилле.       Но возможно, Невилл наконец сможет сосредоточиться на только зарождающихся, но уже кажущихся перспективными отношениях с Кеннетом Таулером, известным издателем и коллекционером предметов искусства.       Я усмехнулся, наблюдая за Невиллом. Тот как раз рассказывал, что у него с Таулером было так много общих тем для разговоров, что они так и не добрались до секса.       Но у них и состоялось-то лишь одно свидание.       — Вы когда-нибудь соглашались поехать с альфой к нему в первый день знакомства? — прервал я беседу о проданных картинах.        В этой теме я мало что смыслил. Мне либо визуально нравилось, либо нет, будь то сочетание цветов или композиция. Хотя подождите: теперь, благодаря «Мистеру-из-моих-фантазий», имени которого я до сих пор не знал, у меня было представление о Дженни Савиль. Прогресс.       — Конечно! Мы ведь с тобой это обсуждали. — Панси закатила глаза, мол, еще спрашиваешь. — Помните парня из House бара? Мы переспали с ним через тридцать минут после знакомства. Лучшие десять минут в туалете, — дерзко протянула она и помешала трубочкой коктейль.       Невилл захлопал ресницами.       — Я так не могу, — вздохнул он. — Мне бы не хотелось показаться доступным… — начал он.        Панси закатила глаза.       — И кому от этого будет хуже?.. Альфы по своей натуре существа полигамные. Мы либо подстраиваемся под это, либо останемся наедине с игрушками. — Паркинсон пожала плечами.       — Лучше буду с игрушками, чем с кем попало, — припечатал в ответ Лонгботтом.       Они с Панси были диаметрально разными людьми, что порождало противоположные взгляды почти по всем вопросам. Они мне напоминали Лондон и Нью-Йорк. Невилл, ведь такой интеллигентный и правильный, выросший с очень консервативной бабушкой, что несомненно сказалось на его воспитании. У Панси же были два старших брата, омега и альфа, и обычная американская семья.       — Не могу не согласиться с Панси. Сколько раз бывало, что я продолжала считать, что плохой секс — не помеха для стабильных отношений, и меня преследовали разочарования, — высказалась Гермиона.       — Гермиона, ты правда смогла бы?       — Почему нет?       Панси хмыкнула с таким видом, будто она всегда и во всем была права.        Я на секунду отвлекся от друзей — мне показалось, что «Мистер-моя-фантазия» прошел от бара к вип-комнатам. Внутри зародилось любопытство, смешанное с предвкушением. Стало физически сложно удержать себя на месте и не побежать проверять, действительно ли это был он. Но я сдержался. Рациональная часть внутри меня бубнила, что все происходящее — игры моего подсознания.        Еще бы! Когда в последний раз альфе настолько удавалось меня заинтересовать? Похоже, еще в старшей школе и на первых курсах университета.       — Гарри, значит, ты категорически против? — спросила меня Гермиона с легким лукавством. Будто и так знала ответ.       — Мне кажется, что все зависит от альфы. Каждый омега знает, кому он готов отдаться сразу, а с кем-то можно сходить хоть на десять свиданий и ничего не случится…       — Вы бы поехали к нему? Или все-таки пригласили к себе? — с любопытством уточнила Панси, задав вопрос всем нам.       — Ко мне! — мгновенно выбрала Гермиона.       Невилл коротко кивнул, словно даже не представлял, что могло быть иначе, и сказал:       — Поддерживаю!       Я на мгновение задумался.       — Наверное, тоже пригласил бы к себе.       Я сразу представил обе ситуации, сравнивая их между собой.       — Мне легче расслабиться на своей территории, — признался я, хотя понимал, что в долгосрочной перспективе ехать к альфе выгоднее.       Но вдруг у него неудобно? Грязное постельное белье? Или он живет с соседями? Или вообще с мамой? Здесь у наших ровесников слишком остро стоял вопрос собственного жилья, поэтому многие либо снимали, либо делили квартиры с приятелями.       Если говорить о преимуществах и недостатках секса на территории альфы, еще одним «за» в копилку плюсов поездки ко мне я считал, что из собственной квартиры тебя никто не выставит в трусах.       Однако та теория, о которой мы говорили с Паркинсон, все еще оставалась повисшей в воздухе. Наверное, чтобы все-таки ее проверить, мне стоило познакомиться с кем-то, кто пригласил бы меня на свидание. Тогда я бы уже решил, рабочая ли это версия или нет. Впрочем, до середины следующей недели это было неосуществимо. Я, возможно, мог кому-то показаться консервативным в этом вопросе — и не только в нем, — но для меня секс во время регул — табу, поэтому следовало выкинуть все эти мысли из головы и углубиться в работу. Пользы больше будет.       Раздумывая над всем этим, я пропустил часть рассуждений мимо ушей. Их разговор уже волшебным образом вновь вернулся к работе. Почему-то рано или поздно все сводилось лишь к ней. Но неудивительно: сегодня был день Невилла.       — Забыл рассказать, — сбивчиво произнес он, сделав большой глоток коктейля. — Представляете, кто-то купил одну из лучших картин выставки: Оксиринх. Я даже слышал в словах Снейпа гордость, когда заявил, что такого от меня он не ожидал!       — О, господи! Мы опять о Снейпе. Невилл о нем говорит больше, чем о Кеннете! — притворно-возмущенно вздохнула Панси.       — Ой, Паркинсон, это все к вопросу о длительности отношений: со Снейпом мы знакомы три года, а с Кеннетом — всего две недели. Не торопи события.       — Вы со Снейпом не спите — ты путаешь холодное и кислое.       — Что ты пытаешься сейчас доказать? — Невилл прищурился и сверкнул глазами. — Что я начинаю выдавать ваше желаемое за свое действительное? Может быть, лучше закажем выпить?       Атмосфера начала накаляться.       — Тебе нравится Снейп, признайся, — задумчиво протянула Паркинсон.       Гермиона рвано выдохнула и кинула на Невилла полный сочувствия взгляд.       Конечно, Невиллу не нравился Северус. Снейп был слишком мрачным, с тяжелым взглядом, требовательным, вечно недовольным всем и вся и постоянно срывался на Невилле. Кому вообще такое могло понравиться?       Панси, скорее всего, просто подкалывала его в достаточно жесткой манере.       Они продолжили спорить, а я посмотрел на свой пятый коктейль, который нам принес официант — опьянения, даже легкого, не было и в помине. К тому, что в Нью-Йорке сильно разбавляют алкоголь, я тоже привык, как и ко многому другому. Своеобразная мелочь. Нюанс. Такой же, как тот, что здесь курит каждый второй.       Я достал одну сигарету — предпоследнюю — и с тоской посмотрел на оставшуюся, прежде чем закрыть пачку.       Невилл, сославшись на усталость после тяжелого дня, начал собираться.       — Завтра поговорим, — бросил он напоследок и натянул напряженную улыбку.       Я взглянул на него, и мне казалось, что весь его поспешный уход связан с разговорами о Снейпе.        Панси тут немного переборщила — мало кому понравится, когда тебе намекают на чувства к начальнику.       Я закурил и откинулся на спинку дивана, затягиваясь дымом и осматриваясь.       Мне вновь показалось, что в толпе я заметил знакомый силуэт.       Нет. Все-таки бред.       Вытянув ноги, я расслабился, когда над ухом раздался баритон:       — Я могу украсть у вашей очаровательной компании эту омегу? — совершенно незнакомый альфа не сводил взгляда с Гермионы.       — Попробуй, — согласилась она.       И ушла с незнакомцем. Очередной альфа, имени которого я не знал, вот только тот был не тем, кто впервые за долгое время мне… понравился.       Я неторопливо докуривал, посматривая на часы.       — Тоже буду собираться.       Оторвавшись от телефона, Панси кивнула.       — Кажется, я закончу этот вечер с двумя близнецами, с которыми познакомилась недавно, — произнесла она довольно.       Я и не заметил, как мы все как-то выпали из разговора.       Это все Снейп. Даже тут он умудрился испортить атмосферу, разрушив вечер.       — А если не получится с ними, то поохочусь здесь, — добавила она.       Коктейль я выпил почти в один глоток и расплатился по счету, прежде чем напоследок обнять ее и покинуть бар.       Выйдя на улицу, я огляделся.       Время уже было позднее — такси вокруг не наблюдалось.       Пальцами я нервно зарылся в волосы, немного их растрепал и моргнул, пытаясь разогнать сонливость. Усталость стала почти невыносимой — возможно, из-за последнего коктейля. Резко захотелось телепортироваться домой как по волшебству, быстро принять душ, юркнуть в постель и проспать минимум двенадцать часов.       Я заметил такси и махнул рукой, пытаясь остановить его, но тот проехал мимо.       Пришлось плотнее кутаться в кожаную куртку, которая совсем не грела.       И чем я все-таки думал, когда надевал ее, предпочтя стиль комфорту? Стоило бы привыкнуть, что в этом городе никогда не знаешь, достанется ли тебе такси или придется, как сейчас, из-за своей глупости стоять около входа в бар на продувающем со всех сторон ветре и ждать. Бесконечно ждать. Или искать альтернативы.       Вдруг стоявшая чуть поодаль машина мигнула узкими фарами, блеснула символом богини Ники и поехала в мою сторону.       И кто это? Если меня собьют, мои муки наконец-то закончатся.