Рассказы о том самом

      — Осторожнее, — с улыбкой сказал молодой незнакомый альфа в форме курьера.       Он отпустил меня, когда убедился, что я не свалюсь носом на ступени, и указал на дверь.       — Спасибо за помощь.       — Без проблем. Но мне пора: меня ждут в восьмой квартире, правда там что-то случилось с домофоном — я звонил в седьмую, и мне тоже не открыли, — он развел руками.       Только в этот момент я заметил «Мистера-моя-фантазия», который растерянно посматривал на меня с нижних ступенек. Он протянул мне руку, будто боялся, что еще пара мгновений и я навернусь вниз.       — Привет, — произнес альфа с едва заметной улыбкой. — Я слегка припозднился, а то мог бы стать твоим героем.       Его глаза смеялись. А мне стало безумно неловко за произошедшее: я запутался в ногах или споткнулся — не знаю. Даже не успел осознать, что произошло, а меня уже придержали.       — Привет, — шепнул я. — Я что-то поторопился.       — Спешил ко мне, — прозвучало немного самодовольно.       Чужие губы растянулись в усмешке.       — Если бы ты поспешил, то мог бы, как самый настоящий принц, меня спасти, — достаточно шутливо произнес я. — Но не срослось.       — То есть по этой логике мне из «кудряша» стоит переименовать тебя в «принцессу»?.. — протянул он и будто бы задумался.       — Не стоит.       Однако я видел, что это все не серьезно.       Я начал спускаться по лестнице, когда «Мистер-моя-фантазия» спросил:       — Мне стоит готовиться к тому, чтобы стать твоим спасителем?..       Он еще и тролль. Замечательно.       Но я справился без особой помощи, никак не прокомментировав его фразу, и оказался рядом с ним. Тот шагнул навстречу, протянул руку и отвел локон от лица за ухо.       — Из-за такой… эффектной встречи я не успел сказать тебе, что ты прекрасно выглядишь.       Его взгляд из мягкого и слегка насмешливого стал тяжелым — так обычно смотрят на желанный трофей.       Я сглотнул, ощутив, как моментально бросило в жар от такого, казалось бы, простого взгляда.       — Ты всегда появляешься так? — с легким весельем добавил он.       Я вскинул взгляд, на мгновение задержавшись на губах, скользнул по лицу, решив, что пялиться на губы столько… становится неприличным, и посмотрел прямо в его темные глаза.       Помните те слащавые романчики для омег, которыми зачитываются большинство подростков? Наверное, в каждом из них омега непременно тонул в глазах альфы — жгучих, конечно, — или сердце его делало кульбит или какой другой акробатический трюк. Я, когда читал их — был за мной такой грешок, — всегда смеялся с такого. Вот только сегодня почему-то было совсем не до смеха. Если тогда я думал, что это по меньшей мере преувеличение, то сейчас стоял и почти что ощущал, как земля уходит из-под ног: те стали какими-то ватными, мысли разом вылетели из головы, а мне никак не удавалось разорвать зрительный контакт — хотелось как можно дольше смотреть в глубину его глаз.       — И-и-иногда, — голос, предатель такой, не слушался, выдавая волнение с головой.       Я попытался прочистить горло.       Альфа хмыкнул и расплылся в какой-то совсем уж сексуально-непотребной ухмылке.       Ладно, возможно, это я так его воспринимал, а он стоял себе улыбался, но все равно: делал «Мистер-моя-фантазия» это как-то слишком уж неприлично, продлевая чарующее состояние пустоты в голове.       Никаких адекватных мыслей.       — Раз так, то мы вполне можем потренироваться в спасении, — протянул он и обнял меня за талию.       Вот именно тогда я все-таки перевел вопросительный взгляд на его руки.       — А что?.. Вдруг упадешь.       — На ровном асфальте?       — Так там тоже ничего не предвещало, — усмехнулся альфа.       Я не сделал ни попытки выпутаться.       И мы стояли так — сколько? — минуту, две или больше?..       Мне чудилось, что время остановило свой ход. Мой взгляд то и дело возвращался к его губам, а я раз за разом отводил глаза.       — Никаких поцелуев, да? — все же спросил я осипшим голосом.       — Никаких, — согласился он.       Что произошло дальше — понятия не имею, но нас будто толкнуло друг к другу. Я мысленно застонал: все планы и обещания, данные самому себе, летели в тартарары.       Альфа настойчиво смял губы и требовательно толкнулся в мой рот языком. Также порывисто и без промедления. Его пальцы тут же запутались в волосах, словно он старался притянуть меня ближе, а я в ответ прижался к нему, казалось ощутив жар чужого тела через одежду — что было, конечно, невозможно, — и обвил руками шею.        Поцелуй, жадный и порывистый, кружил голову. И заставлял слабеть волю. Особенно когда я только почувствовал, как его ладони проникли под пальто. Они показались почти раскаленными.       Интересно, если я кончу от одного лишь поцелуя — потрясного, — буду ли я первым омегой, которому настолько сорвало крышу, или это происходит сплошь и рядом?       Нет, конечно, в моем бурном студенческом прошлом был один момент: еще будучи не слишком опытным в таких делах, я целовался с альфой из соседней группы по мировой истории. Долгие поцелуи так сильно распалили, что мне хватило пары его движений внутри, чтобы кончить.       Но сейчас… Все было будто бы даже ярче. Наверное, не зря говорят, что секс начинается в голове.       Я ногтями слегка царапнул его шею, почти повиснув на нем, — с губ сорвался тихий едва различимый стон. Услышав его, он разорвал поцелуй, резко выдохнул и хрипло произнес:       — К тебе.       И это было вполне себе четкое утверждение. Без толики сомнений.       Он взял меня за руку и потянул за собой по лестнице — не то чтобы я сопротивлялся.       Его взгляд уперся в дверь.       — Ключи, — направил он меня: последнее о чем я думал, так это о них.       Где они вообще? Я засунул их в…       Ладони вновь провели по моему телу — все волнения предыдущей ночи сейчас показались такими неважными. Даже бессмысленными.       Осталось только желание.       Кажется, Гермиона была права — если я не забуду, стоит сказать ей об этом.       Альфа бесцеремонно нырнул пальцами в карман моего пальто, видимо не дождавшись от меня каких-либо действий, и достал требуемое. Он сам отворил первую дверь, затем повел меня дальше, осмотрелся и перевел на меня вопросительный взгляд.       Я махнул рукой, указав направление: на большее был просто не способен.        Да я даже не понял, как мы добрались до двери. Только понял, что мы рядом, когда около нее «Мистер-моя-фантазия» толкнул меня к стене, с силой прижав лопатками. Пальто уже было расстёгнуто — когда? — и ладони вмиг оказались на заднице, сжав ягодицы. Вообще казалось, что его руки были везде. Меня прошибло током, когда его указательный палец нажал на шов брюк между ягодиц. И лишь единственная мысль билась в голове: нельзя.       — Я… Не стоит.       Я попробовал выкрутиться из его объятий, но альфа удержал и посмотрел так, что дыхание участилось, словно я пробежал через добрую половину Центрального парка.       — Меня мало что может смутить, Кудряш, — сказал он проникновенно, видимо по-своему поняв мои слова.       Что-то неуловимо изменилось.       — Давай. — Было больше похоже на приказ.       Захотелось опустить руку и проверить, насколько он возбужден, но это было бы слишком… вызывающе-провокационным.       Я сглотнул. Он продолжал смотреть на меня настолько говоряще, что по телу прокатилась волна возбуждения, скрутившись внизу живота в тугой ком. Его взгляд будто кричал: «Если не откроешь эту чертову дверь, я трахну тебя прямо у этой стены».       И удивительным образом, даже несмотря на возбуждение — видимо, виной моя натура, склонная к легким провокациям, — захотелось в ответ выдохнуть: «Попробуй». Стоило огромных усилий промолчать.       Но возбуждение никуда не делось — я все еще безумно хотел его. Но все же попытался успокоиться: кое-как обуздать желание, поэтому постарался переключиться.       Сначала глубоко вдохнул, затем — выдохнул. И также нагло, как он некоторое время назад, залез в карман чужого пальто, сразу нашел ключи — не пришлось лезть во второй — и медленно пошел к синей двери. Сделать это было тяжело: твердый член терся чувствительной головкой о ткань белья, на котором уже наверняка образовалось влажное от предэякулята пятно. Как и между ягодиц стало более мокро — оставалось надеяться, что он не почувствовал запах крови.       Я неуклюже начал возиться с замком и пока копошился, альфа обнял меня сзади, сжав в кольце рук. Спина оказалась прижата к его горячей груди, а задница — впечатана в пах. Я слегка — ну, почти незаметно — потерся ей о внушительный стояк. Реакцией на мои действия стал сдавленный шипящий стон, который окончательно снес остатки едва возвратившегося самообладания.       Ладно, с «возвратившимся» я как-то погорячился. На самом деле, ни на йоту оно не возвратилось.       В самом деле ни на йоту.       — Для того, кто говорит, что не стоит продолжать, ты слишком активно меня провоцируешь, — прошептал альфа, едва касаясь губами моей кожи: он провел по шее от места за ухом до области чуть выше ворота рубашки.       — Тебе показалось.       — Да что ты говоришь.       Повисло молчание.       Он тяжело вздохнул, и мне почудилось, что даже закатил глаза.       — Не знаю, что тебя беспокоит — как-то мысли я читать не научился, — но расслабься, — шепнул альфа. — Меня все устраивает — если тебя тоже, то открывай…       И вновь этот голос с хрипотцой, от которого побежали мурашки до самой макушки. Или все же от его прикосновений к шее? Главное, чтобы он не добрался до головы и не потянул за волосы, иначе мне окончательно вышибет остатки разума.       Наконец я распахнул дверь.       Альфа стянул с меня пальто, бесцеремонно кинув его на паркет. Его ладонь легла меж лопаток, настойчиво подталкивая вперед, пока он не развернул меня к себе и не прижал к ближайшей плоской поверхности: стене напротив двери. Именно на нее я когда-то повесил подаренную мне Невиллом симпатичную картину.        Он подхватил меня под ягодицы и с легкостью поднял, удерживая на весу. Наверное, мой писк слышала половина жителей Вест-Энда. Вцепившись в него до побелевших костяшек, я обхватил его талию ногами и сцепил щиколотки за спиной, чтобы не свалиться.       Вот мысль о том, как я упаду и больно ударюсь копчиком, справилась с задачей на ура: остудила мой пыл. Настолько, что я попробовал вывернуться из рук, но альфа удержал меня, почти пригвоздив взглядом к стене. Его руки тем временем начали расправляться с пуговицами рубашки. Распахнув ее полностью, он накрыл чувствительные соски губами и стал творить с ними нечто невообразимое: перекатывать на языке, щекотать и вылизывать…       Не долго, однако, я продержался: похоже, альфа был из того типа любовников, которые могут языком завязать плодоножку вишни в узел — грех пропадать такому таланту.       И я сдался. Отдался в плен воображения, которое разыгралось не на шутку, подкидывая мне картинки того, что мог бы творить этот язык ниже… значительно ниже.       «Тормози!» — почти что приказал я себе: эти мысли, слишком бесстыдные и горячие, жаром отозвались в паху.       Спасибо тем, кто придумал средства гигиены. Если бы не они, то я бы давно залил все вокруг… Эдакий водопад.       И ведь понимал я, что мозги превратились в жижу. Я ощущал всепоглощающий голод: хотел ощутить его внутри себя. Хотел так сильно, как никого. Сумасшествие какое-то.       Тихий всхлип сорвался с губ, и мне потребовалось время, чтобы понять, что тот принадлежал мне.       Альфа оторвался от своего занятия, расплылся в провокационной ухмылке и шепнул:       — Держись.       Что?       И он понес меня прочь от стены, а я впился ногтями в его плечи через ткань рубашки. Альфа осмотрелся, кивнул будто самому себе и пересёк студию, пока не повалил меня на постель.       Следом он начал торопливо избавлять меня от одежды — я видел его нетерпение, затаенное в каждом жесте и прикосновении. Он стаскивал ее, как обертку с долгожданного подарка на Рождество.       Рубашка и брюки полетели в сторону.       — Мне нужно… Нужно одним словом, — я кинул панический взгляд на дверь ванной комнаты.       — Все нормально, — отрезал альфа и тоже начал раздеваться.       — Но…       — Никаких «но», — протянул альфа и накрыл мое тело своим, как только полностью снял одежду. — Сначала ванная, потом ты резко передумаешь… Вы, омеги, слишком непостоянны в своих желаниях.        От соприкосновения обнаженной кожи, я непроизвольно выдохнул, вжимаясь затылком в подушку. И закусил губу, чтобы сдержать сиплые стоны. Его губы жалящими поцелуями касались везде: плеч, ключиц, шеи, солнечного сплетения… и опускались все ниже — язык провел по напрягшемуся животу до самого низа, оставляя влажный от слюны след. По пути он прикусил выступающую тазовую косточку, пока не остановился около паха. Он развел мои ноги, кинул хитрый взгляд, тут же коснулся губами лобка. И быстро отстранился. Я требовательно вскинул бедра, отчаянно желая, чтобы его рот накрыл член, но тот только дразняще провел по внутренней стороне бедра подушечками пальцев.       — Где у тебя резинки? — уточнил «Мистер-моя-фантазия». — Как у всех — в тумбочке?       Я согласно кивнул и перевел красноречивый взгляд на нее. Альфа переместился на постели, дотянулся до выдвижного ящика, который потянул на себя, и вытащил откуда смазку и целую ленту тонких презервативов большого размера. Все это добро он бросил на кровать. На мгновение тот скользнул заинтересованным взглядом в глубину ящика, где валялись различные игрушки, и задвинул его обратно.       Темные глаза хищно блеснули.       Вернувшись ко мне, альфа нежно огладил пальцами щиколотки разведенных и согнутых в коленях ног. Он склонился, и губы коснулись ямки под коленом — зубы едва ощутимо прикусили тонкую кожу. Секунда, и тот зализал лёгкий укус.       И я понимал, что он меня отвлекает. Но все было не настолько смущающим — привычным, — пока чужие пальцы не потянули за веревку тампона.       И да, это привычная физиология: у каждого омеги два канала внутри, а мы уже не дети, чтобы этого не знать и такое стало чем-то новым — но желания провалиться под землю понимание не уменьшало.       Представляю, каким красным я был в этот момент: ощущал, как горят щеки.       Наверное, именно по этой самой причине я всегда избегал такой ситуации. Слишком неловко.       Оставалось надеяться, что меня не постигнет участь Гермионы с ее последним любовником. От моего — этот альфа отличался диаметрально: шутки никто не травил. Прекрасный знак.       Пока я предавался размышлениям, он разорвал фольгу и раскатал презерватив по члену.       Приставив головку к входу, он толкнулся одним сильным толчком — у меня все мысли вылетели из головы. Шумный выдох вырвался изо рта.       Прислушавшись к себе, я понял, что ощущения острее, чем обычно.       — Какой же ты горячий, — сдавленно прошептал альфа.       Тело дрожью откликнулось на этот вкрадчивый шепот. Темп начал нарастать — внутри пошло хлюпало от его сильных, с оттяжкой, толчков — и в какой-то момент стало настолько хорошо, что я окончательно отпустил контроль. Забылся. Неважным стало все: кажущийся интенсивным запах крови — которого могло и не быть, — звуки, все мои загоны о сексе на первом свидании и в дни регул, необходимом количестве встреч и отношении альфы к себе. Все.       Меня просто захватили ярчайшие ощущения — каждое движение внутри приближало к разрядке.       Как вдруг альфа остановился, перехватил меня под коленкой, раскрывая сильнее, и увеличил амплитуду. Когда чужие губы прихватили кожу на шее, едва ощутимо потянув, мне подумалось, что он хочет пометить меня.       Это породило еще одну волну дрожи.       Невнятные всхлипы, бессвязные фразы, сдавленные стоны и звуки шлепков кожи о кожу — они буквально стояли в ушах. Я потянулся и порывисто его целовал, подаваясь к навстречу. Будто желая стать ближе.       Не было ни одного симптома, свойственного регулам. Я будто забыл, что еще вчера страдал от них. Однако появилась другая проблема: влага была везде. Особенно подо мной.       — Не могу больше… — прошептал я на выдохе, насаживаясь на член.       Несколько движений, и я со стоном излился меж разгоряченных тел, пачкая обоих. Альфа выскользнул почти до конца, а затем с силой толкнулся вперед, входя до самых яиц, продлевая удовольствие.       Очередной всхлип сорвался с губ, когда он ощутимо укусил за шею — однозначно метил.       Невидящим взглядом я уставился перед собой. Дыхание срывалось.       — Не дергайся, — предупредил он мне на ухо.       Альфа вздрогнул, сделал несколько толчков, низко застонал и тоже кончил. Он не спешил выходить, а я ощутил, как узел у основания члена начал увеличиваться.       Я и припомнить не мог, когда последний раз меня покрывал альфа, настолько заявляя права. Но отчетливо представлял, как выгляжу: весь в собственной крови, с алеющим засосом на шее, вспотевший и раскрасневшийся. Мда. Красота. Зато было хорошо.       Узел распирал внутри, сцепляя в единое целое. Альфа что-то довольно урчал и вылизывал мою шею, то и дело касаясь саднящего места.       Это, конечно, была не та метка, что навсегда создавала связь, но все равно — больше, чем я обычно кому-либо позволял.       Сегодня я потерял всякий стыд: нарушил все мыслимые и немыслимые правила. Свои собственные в первую очередь.       Некоторое время мы просто лежали.       Сцепка продлевала удовольствие альф — тоже физиология. Но далеко не каждый омега решится настолько довериться альфе — тем более в таком городе как Нью-Йорк, — позволив ему подобное.       Я бездумно гладил его по плечам, размышляя о том, не сделал ли ошибку.       Мне все еще не верилось, что такое произошло со мной. Подобного безрассудства, когда мозг отключается и остаются только инстинкты, можно ожидать от себя, когда тебе только исполнилось двадцать, но уж точно не в моем возрасте.       «Хотя, наверное, стоит с большей легкостью относиться к жизни, — решил я. — Если он мне не позвонит, что ж, придется сделать выводы и в следующий раз не повторять ошибок».       Коснувшись его затылка, я начал перебирать волосы, пропуская сквозь пальцы слегка влажные шелковистые пряди.       — Это было… неплохо, — прошептал я, уткнувшись в изгиб его шеи.       Он едва ощутимо пах кофе, парфюмом, легкими нотками табака и сексом. А еще мной.       — Неплохо?.. — хмыкнул альфа. — Мне казалось, ты скажешь, что это было великолепно.       Я ощутимо, но не больно, ударил его в плечо.       Повисла тишина.       — Вообще это вышло… как-то само собой. Обычно я так не делаю, — все-таки признался, надеясь, что он поймет о чем я.       Молчание.       — Не скажешь что-нибудь?       — Ну, видимо, это был неплохой секс, Гарри Джеймс Поттер. Но из нас двоих не я специалист.       До меня не сразу дошло, что он назвал мое полное имя. Я попытался отстраниться. Инстинктивно.        — Лежи, — потребовал он. — Иначе сделаешь больно и мне, и себе.       Он был прав: правильнее было замереть на месте, иначе я рисковал порвать себя.       — Откуда ты меня знаешь?       «Мистер-моя-фантазия» вопросительно вскинул бровь.       — Не думал, что такая забывчивость может наблюдаться в столь раннем возрасте, — прошелестел он и осклабился. — Напомню: мы познакомились в галерее…       — Я не это имел в виду. Откуда тебе известно мое полное имя?       — Именные пригласительные. — Он пожал плечами, словно это было само собой разумеющимся.        Узел спал. Альфа вышел с влажным звуком и перекатился на место рядом.       Я повернул голову, нашел взглядом пачку сигарет, что лежала на столике, и я потянулся, взяв ее.       Закурил.       — Как тебя зовут?        Наверное, это глупо задавать этот вопрос сейчас… Но как уж произошло.       — Прекрасно, что ты все же решил познакомиться, — немного язвительно протянул он.       Я повернул голову и наткнулся на мягкую улыбку, тронувшую губы, которая никак не соответствовала тону.       — Мне уже начало казаться, что мы играем в «угадайку».       Я прищурился на его слова и выдохнул дым, притянув к себе пепельницу.       — Предлагаешь мне угадать твое имя?       Сделал еще затяжку.       — Том, — все же представился он.       — Приятно познакомиться, Том, — я выделил его имя.       В ответ он хмыкнул и уточнил:       — Закажем что-нибудь? Мы вроде собирались выпить кофе.       Для начала стоило сменить простыни.