Рассказы о том самом

      Ровно неделю спустя всей компанией мы сидели у меня. Сначала друзья хотели пойти в какое-нибудь популярное место, вроде St. Cloud Rooftop, но передумали. Проходки для нас обычно организовывал Невилл: у него было много связей в этой сфере. Поэтому подобным он и занимался. Когда три года работаешь в галерее нет-нет, а обзаводишься определенными связями в смежных сферах и пересекаешься с известными личностями и владельцами крутых мест в городе, куда просто так не попасть. Когда что-то не удавалось достать Лонгботтому, в дело вступала наша общая знакомая Лаванда — владелица крупнейшего пиар агентства в Нью-Йорке. Но на этот раз не пришлось прибегать ни к связям Невилла, ни тем более — Лаванды. Все планы нарушило мое пассивное настроение, вызванное событиями прошлой недели.       Кто бы мог подумать, что оно так будет влиять на мою жизнь. Я старался не поддаваться меланхолии. Первые день или два все было прекрасно, но чем больше времени проходило, тем больше я накручивал себя. Однако все стадии принятия ситуации — осознания какой я идиот — не были пройдены. Приходилось топтаться на последней уже несколько дней.       И вроде бы ничего ведь не случилось: ну переспал я с альфой. Проверил теорию, так сказать. Теперь приходилось пожинать плоды.       Не желая видеть мое тоскливое лицо в каком-нибудь клубе, где я бы с видом скорби мира потягивал коктейль в одиночестве, Невилл, Гермиона и Панси решили, что безопаснее будет приехать и поддержать меня на «моей территории».       — У тебя началась зимняя хандра? — ласково уточнил Невилл, открыв бутылку рислинга.       Я прищурился слегка недовольно.       Ага. Легкое такое уныние, поэтому вы все такие напряженные.       Невилл кинул взгляд на бутылку, затем — на меня.       Ну да, сам он пил лишь по большим праздникам или когда того требовала работа — во втором случае скорее делал вид, — в отличие от меня сейчас. В последние дни во мне оказывалось не меньше половины бутылки вина ежевечерне.       А что? Так даже как-то лучше работалось. Как говорится, пиши пьяным, редактируй трезвым — с несколькими бокалами вина моя продуктивность повысилась в разы: две статьи за неделю. Кажется, я шел на рекорд.       Если мыслями не возвращаться к произошедшему, и все было не так уж и плохо. И собственная ошибка казалась меньше, и «Мистера-моя-фантазия» я не упустил, а просто хорошо потрахался. Главное ведь с какой стороны посмотреть.       И для самоуспокоения приходилось напоминать себе, что все в порядке: это не я затупил, а так сложились обстоятельства. А после половины бутылки вина все действительно становилось в порядке: внутренний голос замолкал, а грусть-тоска отступала.       Невилл разлил вино по бокалам для нас троих, а себе плеснул сока.       Один из них он протянул Паркинсон, которая подхватила, тут же сделала большой глоток из бокала с красивой ножкой в виде змеи — их мне на прошлое Рождество подарила Гермиона — и расслабленно откинулась на спинке кресла.       — Он не хандрит, а сожалеет, что такой красивый альфа оказался таким… — Панси задумалась, подбирая слово, — принципиальным. Какой здравый человек отказывается от прекрасного секса?       Она вновь отпила.       — Может, просто посчитал меня одним из тех доступных омег, которые вешаются на каждого встречного альфу, — вздохнул я, озвучив то, что мучило все дни.       Я дал ему свой номер уже перед уходом, а от него — не получил. Тогда подумалось, что Том напишет, и я уже сохраню контакт.       Признаюсь, я ждал, что он позвонит на следующий день — или хотя бы напишет небольшое сообщение, — но не нервничал. Мало ли какие у Тома дела. Через день тишина мне уже не понравилась, но я продолжил уговаривать себя, что ему просто необходимо время, однако к четвергу, когда все осталось по-старому: не последовало никакой реакции — я все понял. Я ведь не навязывал ему свадьбу через неделю и мысль, что нам стоит заделать детей сразу же. Хотя был у меня знакомый омега, который так альфу и «словил». Потерся около его тачки, поболтал, затянул в постель, а потом как-то обработал так, что через месяц отношений тот согласился и на свадьбу, и на ребенка. Ожидаемо, конечно, что через некоторое время после родов они развелись, но сам факт. Однако что у меня не так? Неужели все дело действительно было в сексе на первом свидании?       — Не думаю: кого может волновать такая ерунда? — задала вопрос Гермиона. — Двадцать первый век — вряд ли дело в этом.       А в чем же? «Мистер-моя-фантазия» не показался мне очень консервативным, но что если это была всего лишь видимость?..       — Видимо, его все же волновало. Иначе я бы проводил эти выходные с ним, — произнес я сокрушительно.       Вздохнув, я подошел к Гермионе и, подхватив нож, начал помогать ей с нарезкой сыра. Хотелось чем-то занять руки.       Нужно, наверное, было что-то заказать, потому что готовить не было никакого желания — я и не стал, потому что делал я это так себе, — но мы остановились на одних сыре и фруктах.       Да… мне завтра будет очень-очень плохо.       Но несмотря на мои отвратительные способности в готовке, для Тома захотелось попробовать… постараться и сделать что-нибудь вкусное. Например, пастуший пирог. Интересно, он любит его? Пока мне было известно, что он ест мясо на гриле и свежие овощи, которые мы заказали в тот день. А вот от корейской еды тот отказался, сославшись на остроту.       Я тогда запомнил эти маленькие детали — можно сказать, любовно записал их в память. А теперь это было абсолютно без надобности.       Воображение же предательски нарисовало яркими красками, как Том пробует мое впервые — ладно, по пальцам пересчитать — получившееся блюдо.       Но нет. Он решил протестировать со мной только секс и еду из ресторана.       Похоже, чтобы кто-то отведал твои блюда, стоит выдержать хотя бы несколько свиданий, прежде чем тащить его в постель.       Теперь мне оставалось наслаждаться только фантазиями о прошлом. Не слишком длительном, конечно. Хотелось повторения.       Да, возможно, я совсем каплю на него запал, что выглядело немного по-идиотски: парочка взглядов, шикарный секс — и вот я уже капаю на него слюнями, но из песни слов не выкинешь.       Я разложил сыр на сервировочную доску, взял у Гермионы фрукты, которые она уже успела порезать, и понес к журнальному столику, за которым уже устроились остальные. Опустив на прозрачное стекло доску и небольшое блюдо, я с чувством выполненного долга плюхнулся на пуф.       Гермиона устроилась на диване рядом с Невиллом, который вернулся к нашей самой главной теме:       — Он еще перезвонит.       И умом я понимал, что Невилл просто старался поддержать, но достаточно резко ответил:       — Видимо нет, раз все еще не перезвонил.       — Давайте о хорошем, — произнесла Гермиона, сглаживая разговор, видимо заметив, что я чуть заведен.       Я кинул на нее благодарный взгляд. Совершенно не хотелось начать раз за разом обдумывать эту удручающую мысль.       — Перестань загоняться: ты красивый молодой омега. Не этот, так следующий альфа упадет к твоим ногам. — Паркинсон подмигнула. — Будь я на его месте, то не выпустила бы тебя из постели несколько дней, — она фыркнула, явно пытаясь меня подбодрить. — Да даже, если бы и не была.        Она хитро улыбнулась, а поймав на себе удивленные взгляды — рассмеялась. Это была шутка. Я слишком давно ее знал, чтобы бы быть уверенным, что особой любви — в том самом чувственном смысле — к своему подполу она не испытывает. Хотя кто ее знает — предрассудков на этот счет у нее не было.       — Не хочу показаться занудой, но… — Невилл слегка нахмурился, подбирая слова, чтобы правильно донести свою мысль. — Я же говорил, что альфы не слишком жалуют тех, кто отдается на первом свидании: каждый из них хочет завоевывать, — закончил он, вздохнув.       Замечательно. Теперь мысль, что каждый альфа хочет сломать бастионы омеги, не давала мне покоя.       Я попытался расслабиться. Насладиться вкусом вина в компании друзей.       Наверное, Невилл в чем-то был прав: Том доказал, что в альфах еще живо то самое первобытное желание доказать всем — и себе в первую очередь, — что любой омега может сдаться под напором.       — Невилл, — прошипела Гермиона и с осуждением посмотрела на него.       — Что такого? — он потупил взгляд. — Я только сказал, что это была ошибка.       — Я так не считаю. Разве в своих желаниях мы должны подстраиваться под мнение незнакомого альфы? Это его проблемы, что он что-то там надумал, — поджала губы Паркинсон, подхватив дольку яблока с тарелки.       Она откусила и захрустела им.       Не знаю, разделял ли я мнение Панси или нет. Возможно, лишь отчасти, но, если мы хотели быть с альфой, неужели не должны были подстраиваться под его мнение? Своего рода компромисс. Или это работает только в сформированных парах, а если вы только познакомились, то выглядит странно?       Я заметил, что Невилл начал мяться. Он, видимо, хотел что-то сказать Паркинсон, но…       — Я хотел кое-чем поделиться, — начал Невилл, но замолчал, нервно покусывая губу.       — Рассказывай: у нас нет запретных тем, — произнесла Гермиона и кинула предостерегающий взгляд на Панси.       Тот кивнул и продолжил:        — Кажется, у нас с Кеннетом все идет к помолвке, — Невилл поймал мой взгляд и прошептал одними губами: — Прости.       — Что уж тут. Я рад за вас!       И я не лукавил — действительно был счастлив, тем более в случае свадьбы мне было где выгулять свой новенький костюм от Prada. А то, что у меня все не так… ну, значит, когда-нибудь будет лучше, верно?..       — Вы не думаете, что это слишком рано? Мы встречаемся всего ничего…       — Ничто не может быть «слишком рано», кроме секса на первом свидании, — произнес я с наигранным весельем.       Достаточно самокритично, мне кажется.       — Милый, не кори себя, — Гермиона, сидевшая ко мне ближе всего, мягко улыбнулась.       Она перевела взгляд и уточнила у Невилла:       — А как ты понял, что он готов сделать тебе предложение?       — Вчера мы ездили выбирать квартиру, — поделился Лонгботтом будто по секрету. — Кеннет такой… Он идеальный!        О, нам всем было уже известно, как сильно Кеннет обожал искусство, долгие разговоры, насколько прекрасно зарабатывал и как сильно любил кошек. В этом они с Невиллом были похожи — что касалось остального, то я считал, что если сумасбродности молодости еще простительна скоропостижная помолвка — молодые люди готовы жениться меньше, чем через месяц после знакомства, — то для взрослых это выглядело немного сюрреалистичным.       Хотя, с другой стороны, могу ли я объективно рассуждать об этом, если сам напортачил с «мистер-моя-фантазия»?.. И как бы отреагировал я, если бы он предложил мне руку и сердце? Естественно бы визжал и пищал от счастья.        Я скользнул взглядом по лицам друзей и, мне показалось, что Гермиона и Панси тоже разделяли мое мнение о скоропостижности.       — А как он в постели? — поинтересовалась Паркинсон с легким скепсисом.       — Не знаю…– Лонгботтом смутился и покраснел — лицо и шея покрылись алыми пятнами.       Его движения стали будто бы рваными, и я не знал, как это правильно интерпретировать, но подозревал, что Невилла самого смущал тот факт, что больше чем за три недели они так и не оказались в постели.       — Я правильно услышала, что ты собираешься за него замуж — вероятно, — но все еще не попробовал его в постели? — Панси вперилась в того удивленным взглядом. — Может с ним не особо и хорошо? Я считаю, что с альфами нужно спать еще до свадьбы, чтобы не было разочарований.        Паркинсон цокнула и принялась наливать еще вино в бокал.       — Согласна, а то может получиться, как у меня с этим парнем из клуба, — Гермиона скривилась как от зубной боли. — Самый ужасный секс в моей жизни. А если бы я за него вышла?.. Мы бы смотрели на его нестояк и вечность молча страдали?..       — Но не на первом свидании, да? — фыркнул я с легкими насмешливыми нотками.       Может быть, если подстебнуть себя несколько раз, вся дикость ситуации испарится?       — Гарри! — в один голос воскликнули все трое, а я засмеялся, отпивая из бокала.       Оставалось надеяться, что рано или поздно меня отпустит. Может, алкоголь вновь подействует и я забудусь на время?..       — Не нужно таких сомнений: я все продумал. Как раз мы с Кеннетом завтра едем в загородный отель. И мне кажется это романтичным, — рассказал Невилл.       Мне же так не казалось.       Да и вообще не был бы в восторге, если бы наш с альфой первый раз прошел в отеле. Возможно, это были лично мои предубеждения, но я знал, что альфы часто приглашали в загородные отели тех, с кем не хотели светиться в городе из-за большого количества знакомых. В воскресенье шансы кого-то встретить уменьшались в геометрической прогрессии.       Но я не стал этого озвучивать: настроение портить никому не хотелось — я и так слишком много говорил о проблемах.       И что со мной стало? Еще недавно же был совершенно не склонным к пессимизму омегой. Вот что делает хороший секс, а потом отсутствие звонков после…       Однако сомнения все крутились в голове, что я не удержался и спросил:       — Невилл, а вы были у него?       Создалось ощущение, что я лезу не в свое дело, но это было важным элементом. Почти таким же, как знакомство с семьей. Я вспомнил ситуацию с еще одним приятелем омегой: его альфа оказался женат и с тремя детьми, поэтому никак не мог привести того к себе, таская то в загородные отели, то в какие-то мотели на отшибе.       — Нет, — шепнул Лонгботтом. — У него сейчас ремонт… Ты же понимаешь, что Кеннет не может меня позвать, но как только все закончится — обязательно.       Стало неловко. Настолько, что я попытался стать незаметнее, уверенный, что есть что-то еще. Может, Кеннет даже не собирался жениться, а мы напридумывали себе черт знает что.       Этот альфа в моих глазах резко превратился не в самого приятного персонажа.       Они все такие, или же нам попадается особый тип? Вероятно, у каждого из нас существует паттерность поведения, заставляющая наступать на одни и те же грабли снова и снова, привлекая одних и тех же альф. Но если это так, то что мы делаем не так? Где именно сворачиваем не туда?..       Пауза стала почти невыносимой.       — Может, сходим в следующие выходные в тот бар на Пятой-Авеню? — предложила Гермиона, явно подразумевая «Katherine Meets Toni», — место, в которое мы уже собирались около месяца, но каждый раз планы менялись в последние минуты.       Мы все покивали — ну, как обычно, — а затем принялись вместе смотреть сериал, чувствуя легкое напряжение, фактически витающее в воздухе.       Нас хватило ровно на две серии такой-то ерунды, в которую я не вникал — настолько, что не запомнил даже название, — а когда закончились алкоголь и закуски, то стало совсем тоскливо. Настолько, что друзья засобирались домой.       Проводив всех до двери и попрощавшись, я начал убираться и пока это делал, то, конечно же, принялся предаваться своему излюбленному в последнее время занятию: фантазировать о «Мистере-моя-фантазия».       Каламбур. Чем же еще заниматься, пока моешь бокалы?..       И я же понимал, что веду себя, как юнец, которого только что бросили, но, стоило отдать мне должное: я не написывал ему тысячи сообщений и не звонил пьяным из баров. Гордость еще не позволяла опуститься настолько низко.       Все. Хватит.       Может, у меня и были какие-то долгоидущие планы в сторону Тома и надежды на что-то серьезное, но не заставишь же человека — сожалеть о том, что чего-то не случилось было глупо. История не знает сослагательного наклонения — мне следовало двигаться дальше. Оставалось только надеяться, что я могу окончательно смириться и забыть в ближайшие недели. Будет время для работы, а потом и отношения подтянутся.       С этими мыслями я, закончив убираться, завалился на кровать и включил «Друзей».       И позднее, когда я досматривал очередную серию, телефон дзынькнул. Дотянувшись до него, несколько секунд я смотрел на экран, перечитывая пришедшее с незнакомого номера сообщение несколько раз:              «Привет. Хочешь поужинать? Том.»              Я растерялся.       Стоило только подумать, что нужно сосредоточиться на работе и других альфах, а возможно, попробовать с кем-нибудь познакомиться и сходить на пару свиданий, как «Мистер-моя-фантазия» нарисовался в моей жизни.       Его нужно было закинуть в черный список — это я понимал. Но рука, однако, не поднималась этого сделать. Сердце начало колотиться как сумасшедшее, а на губах — расползаться улыбка. Даже не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, насколько она глупая.       Пальцы подрагивали, когда я набирал сообщение:              «Привет. Когда и во сколько?»              «Заеду за тобой через час — будь готов»              Черт.       Стоило ли мне одеться более скромно, чтобы не показаться таким доступным? Или уже поздно? И как правильно сгладить произошедшее между нами?       Я не знал, что вообще творю и зачем бегу по первому его зову, но хотелось его увидеть.       Некоторое время я просто сидел на кровати, на которой уже ранее переворошил все подушки и одеяло, пытаясь удобнее устроиться, и старался хоть как-то осмыслить происходящее, то есть просто гадал, что вообще происходило, потому что не понимал Тома: сначала тот молчал неделю после секса, а потом резко пригласил встретиться. Но мне хотелось понять. Поэтому, подскочив с постели, я начал судорожно собираться, вытаскивая аккуратно развешенные вещи из гардеробной и выкладывая их перед собой поверх одеяла.       Голова пухла от мыслей. И меня трясло от зашкаливающих эмоций.       Я все-таки взял темную водолазку и брюки в едва заметную клетку, прикладывая друг к другу и проверяя сочетаемость.       Вроде неплохо.       Я чуть увлекался модой, но более долгоиграющей, только изредка добавляя элементы быстрых трендов, но не был из того типа омег, которые готовы выйти на улицу в трусах и боа. Хоть перья и были очень популярны в этом сезоне, не представлял на себе боа.       Что за ерунда мне лезет в голову? Очевидно, это все стресс.       Одновременно с подобными мыслями в голову закрадывались сомнения в том, для чего меня пригласили. Если на секунду я и подумал о такой слащавой чуши, как то, что он очень скучал, а не писал потому, что не мог из-за занятости, то быстро выкинул ее из головы. Увы, но я всегда считал, что если альфа захочет, то он напишет, позвонит, скажет, приедет…       Сообщение пришло внезапно — это отвлекло от всех размышлений, — и я открыл его, пробежав взглядом:              «Выходи. Жду тебя».              Я вздрогнул.       Ладони мигом вспотели, а внутренний голос тут же насмешливо протянул: «Может не пойдешь, а то вдруг он опять посчитает тебя доступным?»       Продолжая сомневаться, я быстро надел выбранный комплект одежды, накинул теплое пальто и натянул белоснежную обувь.       Если все пойдет не по плану, то вместо ресторана прогуляемся — хотя бы не замерзну.       С такими размышлениями я открыл дверь и замер — потом развернулся, быстро дошел до кухни и встал на носочки, чтобы дотянуться до самой верхней полки, где у меня хранились сладости. Недолго думая, я взял одну плитку шоколада, развернулся и направился к выходу. Там подхватил со столика ключи и захлопнул дверь. Несколько раз промазал мимо замочной скважины, чертыхнулся и все-таки сделал это.       Вдох и выдох.       «Возьми себя в руки. Не волнуйся. Всего лишь свидание. Сколько у тебя таких было», — уговаривал я себя и, распахнув дверь, спустился по ступеням, всячески стараясь не суетиться.        Том стоял около своей машины. Я быстро спустился к нему и… чуть не навернулся на последней ступеньке.       Это даже становилось смешным.       Радовало, что в этот раз он меня все же поймал.       Это карма за что-то прилетела?..       — Как и договаривались, я все-таки пришел «принцессе» на помощь и уберег от сломанного носа. Очаровательного — стоит сказать, — протянул он.       Его глаза смеялись.       «Давай Гарри, действуй», — настойчиво сказал я себе.       — Это тебе, — сообщил я, вытащил из кармана плитку горького шоколада и отдал ему с довольной улыбкой.       Я не знал, как выгляжу в этот момент, но взгляд альфы стал цепким и внимательным. Видимая мягкость и покладистость вмиг испарились.       Он приподнял бровь.       — Что это?       — Шоколадка. Очень вкусная, — хмыкнул я насмешливо. — Мне показалось, что альфы должны получать небольшие подарки за неплохой секс. Вы же стараетесь…       Я подмигнул ему. В этот момент единственное, о чем я мечтал — запечатлеть его растерянное выражение лица.       Идеально.