Рассказы о том самом

      Услышав когда-то фразу, что в самые яркие моменты счастья время для нас летит с космической скоростью, я не поверил. Возможно, раньше и не испытывал настолько сильного счастья или просто не обращал внимания: тот момент, когда просто живешь себе и живешь. А жизнь в мегаполисе, наполненная спешкой и желанием реализовать порой несбыточные желания, давно приучила нас, что колесо, в котором короткие моменты восторга сменяли затяжные — депрессии, это нормально.       Наверное, наступил тот возраст, когда я начал обращать внимание и на хорошее, а не только акцентироваться на плохом: так сказать, на темной полосе. Или это все Том — уж не знаю. Однако, впервые я был настолько счастлив.       Полтора месяца со дня знакомства пролетели так, что я даже не успел и глазом моргнуть: вот вроде бы была середина осени, а сейчас город медленно начал готовиться к Рождеству.       А я что? Я предвкушал, как мы могли бы провести вместе это время. Так же, как проводили свободные минуты все эти месяцы. Иногда я и Том завтракали на Манхеттене — каждый раз в новом месте, — иногда ужинали в ресторанах поблизости, много разговаривали — да он даже попытался рассказать мне еще несколько раз о работе.       Я это называл «ничего не понятно, но очень интересно».       Но данный факт что-то да значил.       Том вытеснил на задний план все: мою любимую работу, общение и встречи с друзьями, будто бы становясь для меня центром вселенной. Удивительно, как меня еще не уволили из колонки — это место как раз терять очень бы не хотелось, — наверное, все благодаря тому, что худо-бедно я все же выдавал необходимый минимум.       Вот так Том заполнил собой мои дни. И свободное время. Оставалось надеяться, что друзья все понимали: осознавали, почему я не хожу с ними на бранчи, не встречаюсь в барах, не выхожу на традиционный ланч в воскресенье, чтобы обсудить все новости. Максимум — отвечаю на звонки.       Да все потому, что я впервые с головой был погружен в отношения, которые заставляли меня чуть ли не задыхаться от переполняющих изнутри чувств, восторга и желания кричать о своем счастье на весь мир.       Короче, я влюбился. Похоже, бесповоротно. И впервые чувствовал себя живым, счастливым и любимым, хотя напрямую об отношениях мы и не говорили — зачем обсуждать то, что и так понятно?       Да и не мог я задать совсем уж глупый вопрос: «А как ты ко мне относишься?». С того дня, когда я потерял стыд окончательно и занялся сексом в машине — почти что на глазах его водителя! — Том все чаще оставался у меня, но я и не был против: так даже было как-то комфортнее, что ли. В своей квартире я ощущал себя хозяином: знал, что и где находится; все необходимые вещи располагались под рукой. И вроде бы Том несколько раз предлагал приехать к нему, но не сложилось. Слишком много вещей нужно было собирать, чтобы остаться у него ночевать.       Альфе в этой ситуации по-любому было проще: вот Том уезжал на работу от меня, заезжал домой и уже оттуда ехал до офиса. Так было первые несколько раз. Потом он стал заезжать вечером и брать все необходимое — чаще всего костюмы — и потом ехал ко мне. Думаю, это хоть немного, но говорило о серьезности его намерений в отношении «нас».        Мы, конечно, постоянно не жили вместе — это было бы слишком для обоих, — но разговаривали каждый день: переписывались или созванивались. Одним словом, наслаждались общением друг с другом.       Так я узнал, что Том пьет чистый кофе и у него непереносимость лактозы, ненавидит хлопья с апельсиновым соком, хоть и может их съесть, но больше — намного больше — будет рад классическому английскому завтраку. Обнаружил, что каждое утро он просыпается за два часа до начала рабочего дня только потому, что долго раскачивается: принимает контрастный душ, сидит за столом перед завтраком, ненадолго залипая в телефон, в котором просматривает новости и сводки котировок, одновременно потягивая кофе, а лишь в конце принимается за завтрак. А вот одевается Том быстро.       Я думал, что мне нужно много времени, чтобы проснуться, но нет: в сравнении с ним я — метеор.       Звонок телефона ворвался в поток моих мыслей, и я подскочил с кресла, отложив ноутбук, покоившийся на коленях, на журнальный столик и пошел за мобильным в сторону кухни. Найдя его на столешнице, я подхватил тот, краем глаза заметив, что звонок от Лонгботтома, и нажал на сенсор.       — Привет, Невилл.       Радость сквозила в моем голосе, а осознание, насколько я соскучился по нему — по ним всем, — начало медленно догонять. Уж слишком давно у нас сформировалась традиция видеться каждую неделю. Сейчас мы даже созванивались реже.       — Привет, Гарри, — в ответ жизнерадостно произнес Невилл. — Во-первых, я соскучился. — Озвучил он мои мысли. — А во-вторых, хотел спросить, чем ты занимаешься сегодня днем?       Я кинул взгляд на часы.       Начало десятого. А я уже был на ногах — ранние просыпания из-за Тома, который уехал еще в восемь утра, явно шли на пользу моему графику. Однако не продуктивности: работа стала идти ой как медленно.       Прикидывая свои планы на сегодня и то, что нужно будет сказать Тому, если вдруг встреча с друзьями — а предлагали точно ее — затянется, я все-таки ответил:       — Днем, в принципе, ничем.       «Работой! Ты занят новой статьей», — вопил внутренний голос совместно с совестью, но я всегда был мастером на них забивать. Мотнув головой, сосредоточился на разговоре.       — Тогда слушай: мы подготовили подарок Ханне на рождение ребенка — ты с нами? — перешел Невилл сразу к делу.       Я нахмурился, пытаясь вспомнить, были ли мы на бэйби шауэр. Этот вопрос я и задал, вложив в голос как можно больше сомнения.       Может, это из-за моей «влюбленной лихорадки» я стал забывать все, что не касалось Риддла?       — У нее уже был бэйби шауэр?       Но вот хоть убейте, а никаких вечеринок по случаю будущего рождения детей в моей жизни не наблюдалось. Ну не мог я забыть такое, потому что сама тема была слишком далека от меня. Где я, а где дети?       Единственным вопросом, который хотя бы отдаленно касался детей, была моя недавняя задержка. Видимо, в моей жизни слишком давно присутствовал постоянный альфа, поэтому в первый месяц мое тело решило выкинуть фортель. Целых три дня…       Я сам не свой ходил все это время, каждую секунду думая о том, что как бы до этого тело работало как швейцарские часы. Пришлось даже идти к врачу, чтобы подтвердить, что это всего лишь период адаптации, а не нечто большее… и очень страшное.       — Ханна организовала вечеринку немного позже привычного — ты уже был занят «Мистером-твоей-фантазией», — протянул Невилл слегка насмешливо, — поэтому были мы все… без тебя. Ты был так занят, что Ханна уже успела родить и зовет всех познакомиться с малышом.       — И как я понимаю, сие действо состоится сегодня в обед? Спасибо, что вообще сказали, — беззлобно хмыкнул я.       — Прости, я был очень загружен эти дни: мы со Снейпом сейчас пытаемся привлечь одного художника, — с таким затаенным восторгом рассказал Лонгботтом, что я не сдержал улыбки, которую, впрочем, тот не увидел.       Я быстро поставил звонок на громкую связь и написал Тому:              «До скольки работаешь?»              Ответ прилетел почти сразу:              «Буду около десяти — не раньше».              Кажется, я был абсолютно свободен до самого вечера. А Невилл тем временем сказал:       — Но ближе к сути: можем немного побыть на празднике, а потом Панси предлагает пойти в ресторан и отпраздновать нашей маленькой компанией.       — М-м, — я сделал вид, что раздумываю, пока строчил очередное сообщение.              «Что у тебя сегодня?»              «Деловая встреча, Кудряш. Не беспокойся. По пути могу купить твои любимые роллы».              «Было бы неплохо»              «Договорились :)»              — Так что? — напомнил о себе Невилл.       — Да согласен я.       — Тогда напомню тебе адрес Ханны в сообщении. — Невилл явно был в приподнятом настроении — я понял это по голосу.       — Ты мой спаситель, — шутливо поблагодарил я.       Ну что сделаешь, если такие мелочи я запомнил плохо, тем более был у Ханны дома раза… два?       — Ну собирайся — я за тобой заеду чуть позже полудня, — пообещал Невилл и отключился.       А я даже не успел спросить про его новости, но тут же решил, что смогу сделать это при встрече. Со слов Гермионы, Лонгботтом давно пережил расставание с тем ушлепком Кеннетом, что меня не могло не радовать. Невилл, видимо, предпочел пока сосредоточиться на работе, что, может, и к лучшему. Я точно знал, что своего человека тот еще найдет.       До часа я успел переделать мелкие дела, собраться и спуститься к Невиллу, садясь в его малолитражку небольшого размера.       — И даже почти не опоздал, — произнес Лонгботтом, стоило только сесть на переднее сиденье и пристегнуться.       — Угу, — хмыкнул я. — Сегодня я прям Флэш. Что будем дарить?       Он кивнул на заднее сидение, где пристроилась огромная корзина с бутылочками, одеждой для ребенка, название которой я не знал — что-то закрывающее ручки и ножки, — множеством игрушек и погремушек.       Боже. Как я далек от всего этого.       Я закурил, открывая окно, краем глаза заметив, что Невилл поморщился, но ничего не сказал.       — Как у тебя дела?       — Как ты? — одновременно спросили мы друг у друга и рассмеялись.       — Да я-то хорошо, — он улыбнулся уголками губ. — Проекты, проекты… встречи, организация праздничных мероприятий, — говорил он, больше сосредоточенный на дороге. — У вас с твоим альфой все нормально?       — Да. Более чем.       Лонгботтом одарил меня быстрым ласковым взглядом и вновь вернул тот к дороге.       — А теперь цыц, — попросил он. — Ты же знаешь, мне тяжело сфокусироваться на вождении.       Я кивнул.       Невилл научился водить только около года назад, хотя многие американцы задумывались об этом еще в пятнадцать (в отличие от англичан — в Лондоне этим вопросом можно было заняться только в семнадцать и то получить временные права), но Невилл стал учиться, когда это действительно понадобилось. Я же права так и не получил.       В тишине мы и доехали до дома Ханны, расположенного на другом конце города. И, конечно, немного опоздали, поэтому вошли с Невиллом последними, когда все собрались.       Быстро скинув теплое пальто у входа — кое-как пристроив его на вешалку в шкафу, забитом одеждой, — я прошел в гостиную, то и дело посматривая на Лонгботтома и выискивая «своих» — слишком много было омег на квадратный метр в одной отдельно взятой квартире. Еще человек десять — если не больше, — помимо моих друзей. Кого-то из них я видел впервые — с кем-то пару раз пересекался, но все равно это сборище повергло меня в легкое смятение. Мне бы не хотелось, чтобы ко мне заявилась такая толпа «знакомиться» с ребенком. Эти традиции я не понимал. Ладно, я вообще многого не понимал: например как в нашем возрасте омега может родить… нет, физически, конечно, но вот морально — не факт.       И я был в курсе тех историй, когда рожали и в шестнадцать, но смотрел на все это и удивлялся, как можно захотеть детей так рано. У меня же готовность к детям отсутствовала и сейчас.       Может, это было звоночком, что «кто-то» не создан для детей? Да у меня электрический молокоотсос с пакетами для замораживания молока вызвал легкую дрожь, стоило представить работу этого прибора, что говорить об остальном?..       Его точно выбирала Гермиона, потому что никто другой из нашей компании в таком не разбирался. Точно. И меня не покидала уверенность, что она перелопатила дикое количество сайтов с отзывами и выбрала самый лучший.       Встреча была… адская. Все вокруг восхищались маленьким комочком в одежке с медведями и маленькой шапочке, а единственное, на что меня хватило — оценить их, потому что ребенок никак не был похож на тех румяных толстеньких карапузов из рекламы, а скорее напоминал сморщенный абрикос с редкими рыжими волосами; непропорциональный и очень маленький.       — Гарри, хочешь подержать Элиота? — радостно спросила Ханна, махнув мне рукой.       Черт, я ведь старался не отсвечивать.       — Пока откажусь. Он такой малютка, — мой мозг отказывался придумывать более весомый аргумент, чтобы не брать малыша в руки.       Хотелось просто забиться в угол и не подходить к огромной качающейся люльке, в которой тот казался еще более крохотным.       — Не стесняйся — подходи, — начала зазывать меня какая-то смутно знакомая девушка. — Разве он не прелесть?        Она мягко подталкивала меня в спину, а меня же не покидало ощущение, что именно так последних девственников в деревне подталкивали к монстру, готовому их сожрать. Или не сожрать.       Странные ассоциации.       — Да, очень… красивый, — голос дрогнул, и надежда, что этого не услышал никто, кроме меня, затеплилась внутри.       Наверное, это было очень неправильно, где-то даже кощунственно, но мои ощущения собственной молодости никак не вязались с детьми. Так что теперь я был даже рад, что меня не было на празднике будущему рождению, и эта радость росла с каждой минутой.       — Он похож на своего отца, — с нежностью произнесла Ханна.       Выглядела она не очень. Хотя кто будет прекрасен, после того, как из него вышел ребенок?..       Синюшные круги под глазами, тело, ставшее каким-то несуразным и никак не напоминающее о том милом времени, когда Ханна ходила с легкой округлостью беременности. Она, скорее, выглядела опухшей и уставшей — даже вымотанной.       Это и есть радости родительства? Если она, имеющая возможность нанять помощницу-няню за пятьдесят баксов в час, выглядела так… испытать все это у меня не возникало никакого желания.       — Да, он вылитый Абернати. — Улыбка получилась вымученной.       Аббот была старше меня всего на год, но до этого все уши нам прожужжала о том, что пришло время рожать детей. Это почти что стало ее идеей фикс. Сложность заключалась в том, что тогда она не была в постоянных отношениях, впрочем, как и мы все. Какой альфа через месяц после знакомства захочет, чтобы ему родили? Наверное, только тот, что был старше лет на пятнадцать, да и то не факт. Опустим историю моих сумасшедших знакомых, которые познакомились и приняли решение завести ребенка через полтора месяца.       Что касается Ханны, так и не найдя такого человека — в этом городе мало кто хотел обзаводиться семьей так рано, — она приняла решение забеременеть от нашего общего друга-альфы, предпочитающего таких же альф. Не знаю, как Ханне удалось договориться с Абернати об этом. Не берусь утверждать, но Ханне нужен был ребенок, а Нату — возможности для реализации…       Взглядом скользнув по присутствующим, я наткнулся на насмешливую улыбку Паркинсон, как будто говорящую мне: «Вот ты и попался в их лапы». Пришлось понадеяться, что умоляющий взгляд стал слишком говорящим, чтобы Панси вытащила меня из когтей омег.       Я еще раз взглянул в электрическую люльку, покачивающуюся от сети влево-вправо, пытаясь разгадать, в каком месте «абрикосик» напоминал альфу, от которого родила Ханна.       — Гарри, можно тебя на минуту? Нужно помочь с закусками, — громко произнесла Паркинсон, когда моя надежда выбраться из адского круга омег стремительно приближалась к отметке «невозможно».       — Прошу прощения — нужно помочь Панси, — скороговоркой выговорил я.       Слушать восторженные причитания было выше моих сил — подарив всем вежливую улыбку, я поспешил в сторону Паркинсон, мотнув головой и прогнав все эти мысли. Осталась только одна: «Когда закончился эта пытка и мне удастся выпить коктейль в каком-нибудь уютном ресторане?». Произошедшее точно нужно было запить.       Почему на таких встречах никто не ставит бутылки с вином или шампанским, а только сладкие угощения? Я бы не отошел от стола, заглушая свою моральную травму.       Но вот все это того стоило?       Мне же нравилась моя жизнь: любимая работа, секс с Томом, когда хочется, а не когда позволяют обстоятельства, моя приставка и сериалы и, конечно же, встречи с друзьями. Даже имея постоянную няню, сколько Аббот не сможет вернуться к привычному ритму жизни? Да и сможет ли?        Мне хотелось спросить, не жалеет ли она, но я решил не совершать такой ошибки — да и был у меня ответ, когда смотрел на ее довольное лицо.       — На кухню, — Панси почти прошипела это на ухо, цапнув за руку и утягивая подальше от сборища.        Как только мы свернули за угол, она порылась в своей сумке и достала маленькую, но уже открытую бутылку коньяка.       — Пей.       — Боже! Я думал…       — Пей — потом все обсудим.       Взяв бутылку из ее рук, я сделал несколько крупных глотков и закашлялся.       Все-таки такие крепкие и неразбавленные напитки были не для меня.       Белозубая улыбка озарила лицо Паркинсон — похоже, ее веселила моя реакция на происходящее.       — Я, видимо, какой-то неправильный омега, — вздохнул я с сожалением.       Нужно было думать, куда и зачем нас звали, но мне так хотелось увидеть друзей и вновь оказаться в нашей компании, которую пришлось отодвинуть на второй план в последнее время…       — Кто-то просто не создан для детей и семьи — в этом нет ничего плохого, — она коснулась моего запястья, явно стараясь поддержать. — Я такая же. Просто забей. Только здесь ничего такого не говори, — посоветовала она.        Чем вызвала у меня притворное возмущение.       — Я похож на идиота?       — Ты похож на того, кому хочется поделиться своим мнением. Так сказать, профессиональным, — рассмеялась она, забрав у меня бутылку и тоже сделав глоток.       — Через сколько закончатся «смотрины»?       — Думаю, в течение часа: когда малыш захочет спать.       — Прекрасно, — кивнул я. — Главное, чтобы за этот час она при нас не начала его кормить.       Панси хмыкнула и подмигнула мне.       Так мы и пили, пока на дне не осталось «на два пальца». Хорошо, что бутылка была небольшой, а то нас бы выносили из квартиры.       Поверьте, мне показалось, что Гермиона слишком неодобрительно на меня поглядывала, когда мы прощались с Ханной.       К ребенку еще раз я так и не подошел.       Через пару часов мы сидели в известном ресторане в самом сердце Манхеттена. Я потягивал виски с колой, чтобы на утро чувствовать себя не совсем уж развалиной.       — Ты сейчас ни с кем не встречаешься? — задал я вопрос Невиллу, когда повисла пауза.       Да, любопытство всегда было одной из моих основных черт.       — Не-а. Меня затянула работа — я же говорил, — вздохнул он. — Альфы в жизни — не главное. Хотя я познакомился с очень милой девушкой-альфой на работе. Мы пару раз пили кофе и болтали, но каких-то шагов никто из нас не предпринял. Мне кажется, это просто дружба, — рассказал Лонгботтом.       У меня создалось впечатление, что об этой истории знают все, кроме меня, судя по тому, как покивала Гермиона и закатила глаза Панси.       — Гарри, а ты часто просто дружишь с альфами? — насмешливо спросила она.       — Ты ведь знаешь: у меня есть подруга альфа, Джинни. — Мои плечи дернулись. — Но у нас с ней ни разу не возникало такого, чтобы я захотел ее трахнуть… или она меня, — задумчиво уточнил я, цокнув.       — Потому что твоя Джинни любит таких же альф, как она, — отрезала Панси с ухмылкой.       — Что правда, то правда.       — Но я говорю о том, что альфы редко держатся за ручку с омегами и водят их просто так пить кофе, — добавила она.       — Но такое бывает, — запротестовал я.       — Я смотрю, вы долго пили кофе с «Мистером-твоя-фантазия». Мои губы сами собой растянулись в легком предупреждающем оскале.       — Брейк! — усмехнулась Гермиона, разливая им вино по бокалам.       На меня она посмотрела долгим взглядом, потом перевела его на стакан с коктейлем и обратно на меня.       — Больше на налегай на алкоголь, — посоветовала мне Гермиона. — Тебе должно было хватить еще днем. Господи, ты пил на детской вечеринке.       Ее взгляд стал укоризненным.       — А что делать? Не я такой — жизнь такая.       Мой звонкий смех разнесся за нашим столиком.       Секунду погодя я посмотрел в зал и, кстати о «Мистере-моя-фантазия», мне показалось, заметил Тома. Внутри появилось напряжение, которое я сам не мог охарактеризовать.       Все было в порядке. Том сказал, что у него встреча; у меня же была встреча с друзьями, но усидеть на месте не получалось — я поднялся со своего места, сказав только:       — Сейчас вернусь, хорошо?       И направился к столику, все больше осознавая, что не ошибся: Том ужинал с каким-то русоволосым омегой. Тот кокетливо коснулся пряди волос, убирая их за ухо, и одарил моего — моего! — альфу долгим пронзительным взглядом.       Я скользнул еще раз оценивающим взглядом по омеге. Напротив Тома сидел действительно симпатичный парень с правильными чертами и модельной фигурой. Тот, что в этот миг поправил пиджак из новой коллекции Бальман.       Черт.       — Привет. — Мой голос привлек их внимание — они оба повернулись.       — О, Гарри, — как-то странно прошелестел Том, — ты тоже здесь. Как тесен этот город…       У Тома было ровно пять минут, чтобы доказать, что это была сугубо деловая встреча.       Я прищурился.       «Гарри, держи себя в руках», — в этот момент уговаривал я себя мысленно.       Незнакомец улыбнулся белозубой улыбкой, цвета белоснежного унитаза, которой можно было только позавидовать, и поднялся, протягивая мне руку. В мгновение он стал серьезным.       — Здравствуйте, Гарри. Я Реджинальд — партнер мистера Риддла.        Во мне, признаться, бушевал ураган эмоций.       — Рад познакомиться с вами. Прекрасный сегодня день, не находите?       Вот он цинизм этого города во всей его красе.       Зашибись.