Рассказы о том самом

             Никогда не думал, что мне удастся узнать значение фразы «земля уходит из-под ног», но это случилось: я стоял и тупо смотрел на этих двоих, гадая, что этот красавчик с внешкой модели подразумевает под словом партнер. Интересное слово… То, которое не рассчитываешь услышать в адрес своего альфы, когда встречаешься с ним уже некоторое время. Два месяца — много или мало? Для меня — достаточно, может, не для того, чтобы понять, что проживешь с человеком всю жизнь, но хотя бы для того, чтобы определиться, хочешь ли ты что-то в дальнейшем с этим человеком.       С другой стороны, ничего же не говорило о том, что у него есть кто-то кроме меня. Альфы — не самый внимательный народ, поэтому нет-нет, а спалился бы…       Или это просто я такой идиот, который не видел ничего дальше своего носа: ни волос другого омеги, ни запаха его парфюма? То есть не столкнись я сейчас с Томом в ресторане, продолжал бы жить в блаженном неведении.       Внутри начало поднимать голову злое раздражение — первый признак истерики. Главное, не начать себя жалеть и сопли на кулак наматывать…       Хотя обычно со мной такого не случалось даже во время регул, когда гормональный фон дико нестабилен, но все рано или поздно бывает в первый раз. Вот будет веселье, если на глазах выступят злые слезы… Нет.       Но ничего из этого — отсутствие рыданий и истерики — не отменяло того, что я чувствовал себя ужасно.       Как в тумане я поднял стакан с водой, стоящий ближе к краю стола, даже не зная, чей он был. Хотелось отпить, чтобы как-то взять эмоции под контроль. Я накрыл губами край и жадно стал глотать воду, даже не чувствуя вкус. Поставить на стол наполовину опустевший стакан я не успел — Том поймал меня за руку.       Он заглянул мне в глаза.       — Гарри, послушай, давай ты не будешь устраивать истерику в зале?       — Истерику? — переспросил я.       Пока это точно не было ей.       — Мы с тобой позже поговорим, — пообещал он, а я поморщился и выплеснул воду на рубашку Риддла, которая некрасивым пятном растеклась по ткани.       Все-таки, возможно, я немного перегнул палку, но не сдержался. Вот теперь я стремительно летел в пропасть под названием истерика: эмоции начали захлестывать через край. Что ж, стоит поаплодировать Тому за прекрасные экстрасенсорные способности… или психологические — вон как предвидел. Но пофиг.       Развернувшись к столику спиной, я вылетел из зала. Нужно было бы подумать о закрытии счета с друзьями, но, признаться, мне было совсем не до этого: ну отдам я деньги друзьям чуть позже, потому что в этом месте, где я свою гордость почти что растерял по полу, оставаться больше не было никакого желания. Позже разберемся. Мысли сейчас были заняты совершенно другим. В какой-то момент начало казаться, что я задыхаюсь. До боли перехватило что-то в районе солнечного сплетения. Ком стоял в горле, а я, ничего не видя, несся по улице. Возможно, я даже слышал оклик Тома, но это вполне могло быть игрой подсознания.       На улице начинался снег. Он падал на лицо, тая, но я не чувствовал прохлады и влаги, а должен был.       Зачем? Зачем он это сделал? Он мог сказать, что между нами ничего не будет, но давал надежду. Он будто поманил меня желанной конфетой и спрятал ее в карман. А я, как маленький ребенок, хотел ее обратно.       Сразу почему-то вспоминалось все самое плохое: все неудачи с альфами. Может быть, дело было во мне? Может, я просто не создан для стабильных отношений; не мог быть счастливым?       Поток мыслей остановить не получалось — я продолжал накручивать себя. Я-то наивный дурак… А что Том? Конечно, он выбрал этого холеного Реджинальда, весь такой стильный и как с обложки журнала — любой бы альфа повелся. Высокий — я успел это оценить — и наверняка с ногами от ушей…       «Стоп. Остановись! Прекращай думать об этом омеге», — пытался я уговорить себя, но поток мыслей не замолкал.       Явная тревожность на лицо.       Я как раз недавно прочитал статью об этом — в ней автор долго рассказывал, что, когда не получается заставить замолчать сознание — это первый звоночек тревожности. Да вся моя жизнь одна большая она.       Начало мутить от эмоций. Или от выпитого — кто ж знает.       Я коротко задышал, боясь, что вывернет буквально через пару метров, и продолжил уговаривать себя, что в жизни такое бывает. Каждого из нас хоть раз предавали альфы… наверное, любой должен пережить такое.       Это моя вина? Я где-то его не понял? Или он просто мудак, а я наивный омежка, попавшийся в его сети?       Как сказал когда-то Шекспир: «Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у неё конец». Стоило забыть этого альфу как страшный сон и жить дальше.       Понятия не имею, как в этих мыслях дошел до дома. Онемевшими пальцами достав ключи, я долго пытался попасть в замок и открыть дверь. Руки не слушались; злость вкупе с отчаянием билась внутри. Так же, как и мысль, вытесненная ранее другими: скинь деньги друзьям. Но она опять отправилась на задворки сознания — меня хватило только на то, чтобы написать короткое сообщение Гермионе, что я дома и чтобы мне написали сумму — но друзья наверняка все видели и понимали.       Кое-как справившись с дверью, я вошел внутрь, захлопнув ее, и уже быстрее открыл дверь в свою квартиру. Внутри росло желание спрятаться в своем мирке.       В кармане пальто который раз вибрировал телефон, но я игнорировал звонки: пытался забыться и надеялся утром проснуться и понять, что никакого знакомства с Томом не было в помине.       Да. Нужно сделать вид, что вообще ничего не было: ни моментов счастья, ни времени вместе…       Мда. Я повелся на все эти прикосновения, взгляды, совместное времяпрепровождение, как будто мне пятнадцать и последний раз альфа был в моей жизни в каком-то лохматом году…       «Ты еще в очереди за хуями не стоял», — настойчиво твердил внутренний голос, а вот внутренний омежка — рыдал.       Кстати, возможно, все эти эмоции подпитаны алкоголем, который хоть и выветрился во время прогулки, но все равно обострял чувства и ощущения.       Я кинул свое пальто в кресло, а не привычно убрал его в шкаф в холле — уже было все равно на все.       Голос внутри, казалось, было не заткнуть — он каждую секунду все больше причитал, какой я несчастный, и возвращал меня мысленно к произошедшему.       Хватит.       Я опять услышал вибрацию телефона. Тот все продолжал звонить… и звонить, и звонить — а я достал закрытую бутылку каберне из Долины Напа, подаренную мне на какой-то праздник коллегами.       И вот только думал про алкоголь, но все равно решил «догнаться». Это своеобразный вид мазохизма, да?       Кстати, переехав сюда, я был удивлен, что большинство американцев ничего не знают о вине, поэтому здесь так популярны винные клубы и разные сервисы, в которых по подписке ты каждый месяц можешь получить неизвестные вина. Удобно. Тоже, что ли, подписаться?..       Думая об этом, мне хотя бы удалось немного отвлечься от сердечной драмы и пять минут не размышлять, какой Риддл эгоист и мудак.       А нет… не удалось: мысли опять свернули в определенное русло.       Зачем Тому нужен был второй омега? Секс? Что было не так с нашим интимом?       Мне казалось, что все прекрасно: были же дни, когда мы трахались на каждой горизонтальной поверхности в этой квартире… Когда что-то пошло не так и свернуло не туда?       Телефон в тысячный раз зазвонил, а я уже успел открыть бутылку вина, налить его в огромный пузатый бокал и устроиться в кресле. Вибрировало где-то в районе поясницы, поэтому все-таки пришлось дотянуться до раздражающего элемента и посмотреть на экран.       Том.       Ну конечно, кто это еще мог быть? Хотел навешать мне на уши очередную порцию длинной лапши, придумав непонятные оправдания?       И тут же прилетело сообщение:              «Возьми трубку: нам нужно поговорить. Будь наконец-то взрослым»              Он только что назвал меня ребенком?       Я сделал несколько жадных глотков и неверяще уставился на экран.       Он что, серьезно считал, что я должен кинуться обсуждать все происходящее? Нет. Я собирался, как Невилл, сосредоточится на работе и через месяца два-три — может, немного больше — тоже буду цвести и пахнуть.       И я продолжил пить, постоянно подливая себе алкоголь и осознавая, что мне завтра будет очень-очень плохо.       Стоило влить в себя больше половины бутылки, как я ощутил скудную влагу на щеках. Это что… слезы? Да у меня не было ни слезинки, когда Маркус, с которым мы встречались целых два года, бросил меня. Он тоже был очередными сложными отношениями. Но ладно бы только это — разойдясь со мной, тот через три месяца женился на каком-то омеге. Маркус познакомился с ним, как оказалось, через три дня после нашего расставания.        Я что, похож на перевалочный пункт для альф? Вроде: дорогие омеги, воспитаю и отдам в хорошие руки прекрасного альфу. Сексуально активный, приучен к лотку, знает команды и иногда приносит добычу в зубах. Даром.              «Перестань меня игнорировать. Я закончу и буду у тебя через полчаса, и если ты не откроешь дверь, я выломаю ее»              Испугал ежа голой жопой. Я принципиально не собирался ему открывать, вот только если Риддл реализует обещанное, то я никогда не расплачусь с хозяйкой квартиры. Пусть сам покрывает свои «хотелки».              «Не вижу никакого смысла — можешь не приезжать.»              Сообщение было отправлено, и раздался тяжелый вздох, который я не сразу идентифицировал как свой.       Что тут можно было сказать? Каждый в любом случае останется при своем мнении.       Нахмурившись, я мотнул головой, тем самым как бы отговаривая себя от всего.       Я был пьян — нам нельзя было встречаться. Все-таки алкоголя сегодня действительно было много: сначала виски, потом коктейли и теперь вино — все это сделало свое дело. Поэтому оставалось надеяться, что альфа здесь не появится.       Не помню, я давал ему ключи или нет? То, что несколько раз предлагал — это точно, но взял ли Том, я не был уверен. Дома всегда валялось несколько связок, а вот точное их количество мне было неведомо: какие-то я терял и делал новые, а потом находил; какие-то заказывал для альф — поэтому их накопилось столько, что я перестал считать.       Когда раздался стук в дверь, я уже допил всю бутылку, думая, что такое забытье меня точно спасет. Теперь было понятно, по каким причинам многие омеги начинают спиваться: точно от неразделенной любви, и, похоже, совсем скоро их ряды пополнятся еще одним таким идиотом — мной. Если уже не пополнились.       И к этому моменту мне даже удалось переодеться, закинуть все вещи в корзину для белья и устроиться в длинной футболке с изображением пин-апа с сексуальным омегой, доходящей мне до середины бедра, и мягких темных джоггерах.       Стук повторился. Затем еще и еще раз.       Он так весь дом разбудит.       Я поднялся из кресла, оставив бокал с остатками вина на журнальном столике, и пошел к входной двери. Открыв дверь, я собой загородил вход.       — Все-таки приехал? И зачем?       — Потому что… — начал Риддл, а потом прищурился и принюхался. Нахмурился. — Ты пьян, что ли?       Мне казалось, что это была самая очевидная вещь на свете. Ну помимо той, что Том точно спал с расфуфыренным Реджинальдом.       — Почему тебя это волнует? — Я надеялся, что мой язык не заплетался.       И зачем он вылез из койки этого модельного красавчика и приехал ко мне? Или там отшили?..        Том вздохнул, осторожно отодвинув меня в сторону, и прошел в квартиру, захлопнув за собой дверь.       — В постель иди — утром поговорим, когда придешь в себя, — в его тоне появилось говорящее недовольство.       — Я в себе.       — Вижу.       Он приблизился ко мне и без особого труда подхватил на руки. Вцепившись пальцами в его шею, я проклинал все на свете, чувствуя, как немного плывет сознание от опьянения.       — Поставь меня на место!       Меня никто не послушал — наоборот, он понес меня к постели и уложил на одеяло. Как же в этот момент его хотелось придушить подушкой — кто бы знал.       — Можешь проваливать, — с деланным равнодушием сказал я. — Тебя тут никто не держит.       Внутри плескалась дикая смесь из ревности, злости и обиды.       Поэтому пусть проваливает со своими заботой, чудесным вайбом, обожаемым мной ароматом парфюма, сильными руками с видимыми венами и идеальным телом прямо к омеге ему под стать. На хер Риддла.       На этих самых руках я и залип, когда Том начал раздеваться и закатывать рукава рубашки. Пора было угомонить омежку внутри, а то еще немного и простил бы его. А вот что-что, а прощать я не собирался.       — Я останусь, и завтра мы с тобой, как взрослые люди, все обсудим. Прекрати все это: ты не маленький омежка, которого незаслуженно обидели. Сначала выслушаешь меня, а потом примем какое-то решение, — пожал плечами Риддл.       Он отошел и принялся убираться.       — Когда ты успеваешь ходить в спортзал? — хмыкнул я.       — Не понимаю, что происходит у тебя в голове, Кудряш.       Желание прикрыть глаза и не видеть, как вокруг все плывет, росло с каждой секундой. Не стоило меня носить, а то это прям «взболтать, но не смешивать».       Но вот на руках меня еще не таскал ни один альфа.       — Мы можем поговорить сейчас, например, — пошел я на уступку. — Может, скажешь, что это за партнер такой?       Том кинул на меня взгляд и демонстративно закатил глаза, тут же переключив все внимание на уборку: взял и понес мое пальто к шкафу.       Что, если я себя накрутил и Тома ничего не связывало с этим омегой?       Да-да. Отчасти самоуспокоение. Такое, когда пытаешься угомонить совесть и заставить ее молчать.       А мне нужно было выставить его вон и никогда больше не видеть — как решил раньше, — а что делал я? Всячески пытался оправдать Риддла.       Я все-таки прикрыл глаза, слушая, как тот что-то делает в комнате, а потом почувствовал, что Том забрался на постель, чтобы тут же потянуть мои штаны. Вместе с бельем…       Ну серьезно?       Тела коснулась прохлада, от чего оно все покрылось крупными мурашками. Я недовольно завозился, но не очень активно. И приоткрыл один глаз. На мне осталась только длинная футболка, которую Том тут же задрал, губами скользнув по животу. А пальцы мазнули между бедер.       — Удивительно, — прошелестел он, продолжая неторопливо покрывать живот поцелуями.       — Что именно?       — Твоя реакция на меня, — Том усмехнулся.        И вот понимал же, что делаю ошибку…       Его язык коснулся самого низа живота, провел от одной тазовой косточки до другой, опустился ниже и коснулся ствола полувставшего члена. Лизнул. Тихое мычание сорвалось с моих губ, как только Том накрыл головку.       Тормоза были сорваны.       Губы провели по стволу — он вобрал член почти полностью и тут же выпустил из горячей глубины рта, проводя кончиком языка по головке. Скользнул в расщелину на ней, вырвав сиплый выдох — бедрами я подался к нему.       Удивительное дело: обычно в таком состоянии я тяжело возбуждался, но не сегодня…       Том обвел языком по круговой и вновь вобрал, скользя губами по стволу — я пальцами зарылся в его волосы и еще раз подался бедрами. И он тут же с влажным звуком выпустил член и опустился ниже: к яичкам, обводя их — даже взял одно в рот и потянул, отчего по всему телу стал расползаться жар. Я плавился, как мороженое в жаркий день, от его дразнящих прикосновений, как вдруг Том подхватил меня под бедра и закинул ноги себе на шею. Язык в мгновение ввинтился в уже влажный от смазки анус — я ощущал, как становлюсь мокрым, — заставив меня вскрикнуть.       Тело горело — особенно лицо. Я подозревал, что сейчас абсолютно пунцовый. А Том тем временем не переставал трахать меня кончиком языка, пока не вышел и не начал вылизывать, собирая смазку… пачкаясь в ней.       Пальцами я комкал простыни, сжимая их до побелевших костяшек, и утопал в обжигающем удовольствии.       — Что… что ты делаешь? — срывающимся голосом спросил я,       Том хмыкнул и насадил меня на язык. И сильнее. Стон, сдавленный и отрывистый, сорвался с губ и постепенно перерос в скулеж от его ритмичных движений внутри меня.       — А ты сам как думаешь?       Он приподнялся, вперившись в меня. Я с трудом сфокусировал на нем взгляд. Выглядел он незабываемо: губы перепачканы в смазке, глаза совсем черные — зрачки затопили радужку, — а уголки губ приподнялись словно в оскале.       — Неа — не догадываюсь, — выдохнул я.       Разговор стал своего рода минутной передышкой.       — Кажется, трахаю тебя, — ответил Том хрипло.       Похоже, что он сильно возбужден. Видимо, с Реджинальдом он не спал. По крайней мере, перед тем, как приехал.       — Тогда продолжай, — разрешил я, настойчиво возвращая его голову к своему входу.       Том не стал спорить, продолжив скользить языком вокруг ануса. Подобного он не делал: мы с ним обычно обходились более классическим сексом, а сейчас Том творил с моим телом нечто невообразимое. Я был похож на желе: конечности не слушались, и единственное, что я мог — скулить, подаваясь бедрами на его умелый язык.       Черт!       — Давай же, — умоляюще выдохнул я, потянув за его прядь волос.       Том обводил кончиком у входа, касался стенок, а потом врывался внутрь. Дыхание становилось все более прерывистым.       И вновь прикрыл глаза — казалось, что тело становится ватным и расслабленным. Сознание ускользало…       Последнее, что я услышал, прежде чем провалиться в сон — тяжелый вздох.       Облом, Том.       А поговорим мы все-таки завтра. Надеюсь.