Ночь придёт, и Луна взойдёт...

Я летела в пропасть. Долго. Невозможно долго. Я падала вниз, не понимая когда это закончится. Тело моё обвивали какие-то ткани. Дикий холод. Мне было холодно так, будто бы я полностью вымокла и шла по ветренной холодной улице. Наконец стопы ощутили опору. Камни. Всё было покрыто камнями. Я плохо различала дорогу, путаясь в своих одеяниях. Я шла вперёд, будто знала куда и зачем я иду. Вдалеке я слышала стоны и голоса, отдаленные, как-будто из колодца. Песок. Камни превратились в холодный песок, что остывал под лучами заходящего солнца. Я смотрела на них. Сотни оболочек, что бродили бесцельно в отдалении по песку. Это были души. Я видела каждую из них, стоя на возвышении. Мне предстояло решить куда отправится каждая из них. В сады к Шепфа… Или же… Вниз… К самому Дьяволу… Решить этот вопрос невозможно, когда помимо холодной головы у тебя есть горящее сердце. Я вытянула пояс из одежд и завязала себе глаза, после чего накрыла голову вуалью, наконец спускаясь к ним. Касаясь каждого сердца, я слушала его, понимая чем оно жило всю эту короткую жизнь, вынося свой вердикт и забирая его жизнь в себя. Я вдруг ощутила, что тот небольшой сосуд внутри меня теперь не имел дна. Я вместила бы в себя сотни, тысячи, миллионы душ… И это был бесконечный процесс. Солнце заходило, когда я не оставляла ни одной души, а утром вновь всходило, проявляя новые. Они умирали. Бесконечно умирали. Я не знала их. Не должна была знать. Лишь правильно распределить, отправляя в новый мир. Но некоторые души я узнавала. Сколько я была уже здесь? День? Месяц? Сотню? Тысячу лет?.. Какое-то странное состояние спокойствия и безразличия. Будто всё шло так, как надо. И холод. Бесконечный нескончаемый холод… Не знаю сколько прошло времени, но я коснулась её. Ту душу, что когда-то знала… * * * Юная, черноволосая девица, всхлипывая, измученно стонала под крупным высоким мужчиной, демоном, что с годами всё больше терял своё человеческое обличие. Он не думал отпускать её, иступленно двигаясь в ней. И пусть это было изнасилованием, кажется, для неё это было не впервые, отчего она не сопротивлялась особенно. Наконец закончив, он вышел из неё, оставив на постели изможденную и потерянную. Девушка лежала без движения, глядя в одну точку. — Ещё скажи, что не понравилось?.. — закурил он у окна. Девушка медленно приподнялась, притянув к себе колени. — Я всегда это говорю, Левиафан… Тот едко засмеялся, беря сигарету меж зубов и подходя к ней, пальцами впиваясь в её волосы. Девушка зажмурилась от неприятного прикосновения. — Не забывай, что ты при том высоко поднялась, Вириена. — он отпустил её, но до боли сжал челюсть. — Поэтому плати. Плати тем, на что только ты и способна. Он вышел из комнаты, оставляя девицу одну в слезах. * * * Холл во дворце был наполнен демонами после прошедшей только что инаугурации нового Сатаны. Толпа рассасывалась, расступаясь перед новым правителем, пропуская в коридор на лестницу. Под руку с ним шла красивая рыжеволосая женщина, следом несколько демонов Высшего ранга. Они уже поднялись на несколько ступеней, когда… — Сатанаил! — прозвучал звонкий девичий голосок. Он и все его сопровождающие невольно обернулись. Молодая черноволосая девица нагнала их. — Только пара слов. Больше не смею… Она замерла у лестницы, глядя на нового сатаны снизу вверх. Его рыжеволосую спутницу кто-то мягко взял за локоток, продолжив подниматься. С издевающейся улыбкой сатана обернулся на нее, дожидаясь вопроса. — Я знаю… Все теперь понимаю. И не смею переступить черту. — поднялась она на одну ступень. — И в твоей власти теперь Сила Боли… — сглотнула она. Была куча свидетелей этого разговора, пусть они и были уже не в холле. И девушка теперь стояла совершенно униженная, но будто наплевавшая на это. -… Я понимаю, что то что было больше не важно. Но так не может быть. Так невозможно жить, Сатанаил… Меня рвёт на части и сама я не справляюсь. Разорви эту нить… С надменным снисхождением Сатана сделал шаг к ней, спускаясь на ступень и двумя пальцами коснулся её лба. Девушка в усталости закрыла глаза. Она знала что он делал. И знала, что это поможет ненадолго, резко смахивая наваждение. — Твои муки скоро успокоятся. Нужно совсем немного времени. Она подняла на него вспыхнувшие от гнева и возмущения глаза. — Разорви эти узы, Сатанаил! Никого преданнее меня не было! Я убила его! Своими руками убила ради тебя!!! Так отпусти меня теперь! Отпусти, раз ничего не собираешься мне дать!!! — Чшшш… — снова коснулся он её лба. — Ты остынешь. Я лучше тебя, моя милая Вириена, я не найду никого. Лучше тебя никто не справится с твоими обязанностями. По щекам её градинами лились слёзы. Закрыв глаза, она невольно осела на колени. — Молю… У твоих ног молю, отпусти меня Сатанаил. — она открыла заплаканные глаза, подняв на своего господина. — Мой тёмный Бог, молю. Прошу, отпусти меня… Он взял почти ласково её подбородок, заглядывая в глаза. — Потерпи. Ты отпустишь. И боль твоя испарится как ночной кошмар. Она прикрыла глаза устало, будто сдавшись. — Покоряюсь тебе, мой Мессир… Да будет так… * * * Вспышка. Я чувствовала, что вокруг меня всё горит. Огонь. Но жара его я не чувствовала, будто бы тот был не настоящим. В огне кто-то мучительно умирал, сгорая. Голос этот было невыносимо слышать. Но скоро всё закончится. Уже почти закончилось. «Для неё уже нет нигде места. Теперь места нет, позволь мне забрать её истерзанную душу.» Мне был незнаком этот голос. Но голос этот… Был светом. Жизнью. Самой настоящей. Это не Шепфа… Это что-то иное. Другое. Ещё более теплое. Понятное и правильное. Я осторожно коснулась души, забирая огромный отрезок её не отжитой жизни, передавая кому-то, кто был мне не знаком. И вдруг всё померкло. То тепло, что спустя столько времени немного отогрело меня, вдруг испарилось, вновь оставляя меня в невыносимом холоде. Этот холод преследовал меня всегда. И, кажется, я уже привыкла к нему. Покинуть Чистилище мне удавалось лишь по ночам. Но куда я отправлялась — я не знала. Веки мои давно закрылись и более открыться были не в состоянии. Смерть слепа. Ей не важно кто перед ней. Она даёт… И забирает… Я забираю… Я не помню когда я здесь оказалась. Не помню как давно делаю то что делаю. Я не помню своего имени. Не помню ничего. Я потеряла себя, изредка вспоминая фрагменты жизни. Быть может, не моей жизни?.. Солнце вставало. И пустыня вновь наполнялась умершими душами, которые мне предстояло распределить. А потом души заканчивались и солнце заходило за горизонт. И в ночи я могла уходить. Это были разные места, но описать я их не могла. Иногда я забирала души, приходя сама. Иногда гуляла из места в место. Из времени во время, слушая разговоры живых. И однажды я попала в место, где запахло чем-то мне знакомым. Что-то горело?.. Или здесь так было всегда. Здесь я не была, кажется, никогда. Но точно знала, что должна была передать одну вещь. И, удивительно, но, кажется, присутствующие меня заметили. «Как это забавно… Кто они все?.. " Я чувствовала трепет, вздохи, непонимание… — Ещё одна гостья в алом?.. — услышала я знакомый мне голос. «Я тебя знаю… Оу… Но твоей души у меня нет…» Медленно я двинулась в сторону вещи, что меня интересовала. Мне казалось, будто бы она вибрировала, издавая звук, тем самым помогая себя найти. — Вагат! — вдруг вновь раздался голос. И вмиг я почувствовала, что около меня кто-то оказался. «Нет, ты мне мешаешь.» Я чуть качнула головой, избавляясь от небольшого препятствия. Наконец то что мне нужно. Но чтобы это достать, было необходимо небольшое усилия. Это камень… Гладкий. И такой горячий… И бьется как живое сердце… «Но куда же его… О… Да… Она точно его сохранит. Так вот как он оказался в этих руках.» Я обернулась. Вдалеке я ощутила жизнь, что была мне так знакома. «Там ещё пока что есть душа… " Замахнувшись, я кинула камень в сторону своей жертвы, полностью уверенная, что та заберет его себе, сохранив. И всё закончилось. Но нужно было идти дальше. Я шла, перемещаясь в необходимый мне отрезок времени. И в этом отрезке раскиданных, отобранных чужих жизней было куда больше. Так много, что даже было больно. Я открыла дверь, встречая ту, что сохранила камень. — Всё встанет на свои места. И всё будет правильно. — вдруг проговорила я ей, поднимая с пола камень и пряча его в одеждах. Я вновь уходила. И вновь заходила в нужный мне отрывок времени. Здесь было ещё холоднее. Отчаяннее. Что-то здесь было невыносимо тяжелое даже для меня. Будто тут никто не умирал… Потому что уже все умерли… И вот руки, что были мне нужны. И руки эти получили камень, что я принесла, лелея и с трепетом быстро пряча. — Всё будет правильно. Если нести свою веру. — проговорила коротко я, покидая своего получателя. Солнце всходило. Меня ждали новые души. В этот раз их было больше. Сильно больше. Гораздо больше. Меня оглушила волна нуждающихся истерзанных душ, обилие которых осознать мне не удавалось. Я коснулась одной из них. * * * В тёмное подвальное помещение спускался молодой человек, наполненный тревогой. — Оливия?.. Ты здесь?.. Эй?.. Он ускорился, открывая резко дверь и входя. — Эндрю, уходи!!! — прокричала она. Резко её, лежащую и связанную на полу, схватили за шею, надевая на голову пакет. — ЛИВ!!! — прокричал он, когда сзади его тоже кто-то схватил, так же надевая пакет. — Нет! Стойте!!! Остановитесь!!! ЛИИИИИВ!!! Она билась в судорогах на его глазах. Бился и он, дергаясь и задыхаясь, пока через несколько мгновений оба не затихли, умирая… * * * Я оторвала руку. Оторвала, будто обожглась. Больно. Что-то очень знакомое, будто бы мной было это пережито. Несправедливость. Невозможная несправедливость. Та же, что случилась однажды и со мной. Казалось, внутри перехватило дыхание. Будто воздуха не хватало. Меня обступали души, что были наполнены чем-то невыносимым, касаясь меня, будто желая отдать то, что я должна была забрать сама. И я забирала. Забирала каждую, чувствуя, как из закрытых навсегда глаз рекой лились слезы, будто оплакивая их. Он стоял передо мной, не отдавая жизнь. Я знала, что стоит. — Что теперь? — вдруг прозвучал осознанный голос. Непривычно осознанный для этих мест. — Всё закончилось. Теперь покой. Я нежно, почти ласково коснулась его сердца, забирая жизнь. Непомерно длинную. И непомерно короткую… Я растворялась, теряя себя навсегда. Слепа и глуха теперь навсегда. Души. Сотни и тысячи душ изо дня в день, что нуждались во мне. Они умирали, отдавая мне не только жизнь, но боль и скорбь, если жизнь эта была утеряна раньше срока. Холод. Бесконечный холод. Нестерпимая боль. И полная дезориентация. Кто я? Зачем я здесь? Была ли я жива?.. Кто они все? У них была жизнь… Но была ли она у меня?.. И что есть Жизнь?.. Но что есть тогда Смерть?.. Я не знаю. Но знала лишь, что в них была огромная ценность, оплатить которой можно было не только свои грехи, но и чужие. Но иногда твою жизнь забирали раньше срока, чтобы расплатиться ею вместо своей. «Не забудь. Не забудь, что нет только черного и белого. Нет зла, что зло просто по своей природе. Особенно среди тех, что не были созданы Богами. Невозможная погрешность. Ошибка, что оказалась так прекрасна. Вы создали себя сами. Так не утратьте себя… » Мне на секунду показалось, что я ощутила тепло и свет, нежное прикосновение. Вновь тот голос, что я слышала единожды, но не принадлежавший ни одному, что я когда-либо слышала. И вдруг свет исчез. Меня вновь окутал холод и тьма. И всё продолжилось. Продолжилось с новой силой. «Больше нет сил… Невозможно…» А после… Темнота. Небытие, которое иногда перемежалось с осознанием того, что работа моя выполнена на этот раз. Солнце вставало и садилось. А души появлялись и исчезали. И однажды я ощутила свет. — Теперь ты знаешь, чего стоит жизнь? — Оказалось, я знала всегда это, Шепфа. Лишь убедилась. Вот только вес и ценность каждой жизни не равны. Каждая из них высока, но у той, что не растрачена горький вкус. — Это и есть истина. Так не позволь отныне свершиться Злу, когда оно придёт. И отринь любое сомнение, когда оно протянет свои руки. Пора, моя птичка. Ты добралась до конца. Открой глаза. Проснись! {ТИТРЫ} Я видела. Я наконец видела. Холод. Обжигающий холод. Надо мной простиралось небо, что подсвечивалось лишь красным солнцем. Снег. С него падал снег, застилая собой всё вокруг. Так вот что меня обжигало. Внутри меня что-то трепетало. «Я жива… Я есть. У меня была жизнь. У меня есть жизнь!» Я была переполнена этой жизнью. Той, что я собирала всю эту вечность, позабыв саму себя. На лице моём счастьем светилась улыбка, пока на лицо мне падали снежинки замирая и не тая. Подо мной и вокруг меня что-то зашевелилось, пуская корни и стебли, через несколько мгновений распусксясь сотнями алых цветов. «Я вернулась домой, Люцифер…» ________________ {ТИТРЫ} — Post Malone, Ozzy Osbourne, Travis Scott «Take What You Wont»