Ночь придёт, и Луна взойдёт...

Холод. Бесконечный лед. Бесконечная ночь. И в этой бесконечности я вела их за собой. По заведомо ложному пути. Пути, что вёл вникуда, в ещё большую темноту и бездну. [1] Посреди темноты, под звук завывающего ветра, стояло множество людей. В центре горел костёр невозможной высоты. Рядом — котёл. Обычный котёл, черный, не очень большой. С виду полупустой. И тем ужаснее было впечатление того, кто к нему подходил, невольно заглядывая внутрь. По очереди, каждый член общины подходил к нему и получал порез на руке, отдавая свою кровь рубину, что лежал на дне котла. Медленно. Каждый. Они подходили неспеша, пугливо, будто неуверенно, что должны отдать часть себя, становясь содержимым котла. И то, что покоилось на дне должно было сводить с ума: рубин и три головы тех самых неупокоенных. Безголовые их тела висели над костром, дожидаясь своей участи. Они шли и шли, пусть и казалось, что их не так много. Шли и подставляли запястья, наполняя собой черный котел. Наконец котел на огне. И обезглавленные тела. Воздух наполнил тошнотворный запах. Нет, всё ещё не смерти. Безумия и слепой веры. Небольшое волшебство — вспышка внутри котла и головы внутри него заговорили нечеловеческими речами. Тела, будто что-то чувствовали, забились в конвульсиях, задрожали, задергались. Синяя кожа их стала обугливаться, покрываться волдырями и лопаться. Головы извергали из себя слова древних языков, разрывая ночную тишину и холод. Они скандировали на разные лады, наконец сливаясь в общем крике боли и ужаса. Все присутствующие тут же пали на колени, накладывая на себя тот самый символ и бесконечно молясь. Нараспев завывая мольбы о спасении. Те самые старшие женщины. Они выли и стонали о спасении на разные лады, пели и впадали в транс. Младшие же просто в ужасе молча молились с остальными. Никто из них не видел подобного. Верили, что я пришла для них и вознесу их души в свой рай. Но теперь… Они не знали спасу ли я их. Но надеялись, что не отправлю их головы и тела на очищающий костер. Туда же, где оказались тела отступников Великой Кровавой Матери. * * * Моя девочка сладко сопела, даже не заметив моё отсутствие. Спала, с мило сомкнутыми розочкой губками. [2] Она так быстро росла. За прошедший год, что мы провели в этих катакомбах, она научилась делать первые шаги, уже стремясь бежать. Я присела около неё, сняв с себя алую длинную вуаль, наконец открывая своё лицо. Я любовалась ей, едва сдерживая слёзы. Мне удавалось защищать её своим обманом. Они все видели во мне божество, Великую Матерь, что спасет и приведет к свету. * * * — Всего лишь люди. Что за трепет? — фыркнул любимый бархатный голос. — Кажется, не я одна стала забывать, кто я на самом деле… — мягко засмеялась я. * * * «Всего лишь люди…» Мне уже давно было плевать на них. Но та удивительная их выживаемость поражала. Видимо, что-то от них во мне ещё осталось. Уже год мы с Валькирией жили здесь. Жили, пока я поддерживала общую иллюзию своей божественности, изредка излечивая окружающих, полностью забрав под контроль их сознание. И для этого какой только чушью ни приходилось заниматься. Вот сегодня мы кипятили кровь в общем котле… Зачем? Черт его знает. Но люди любят хлеб и зрелища. Хлеба у меня для них не было. Но теперь у меня появилась возможность жить в более комфортных условиях. И в этих же условиях потихоньку оплакивать Люцифера и растить дочь. Убивалась ли я? Не смела. Надо было жить дальше. Ради Валькирии. Ради того, чтобы она узнала что такое солнце. Знала что такое дом. Ради Люцифера. Ради того, чтобы смерть его не стала напрасной. Я поначалу лелеяла надежду, что однажды смогу отыскать хотя бы его тело. Но эта война и ужас забрали всё. И отыскать его едва ли будет возможно. Лучше не думать. Забыть навсегда. Похоронить надежды. У меня была она. Моя малышка, что своей мимикой и жестами напоминала мне его. Пока ещё такая маленькая, неосознанная. Но уже настоящая, существующая. Уже старается следовать за мной, если я её оставляю, тыкает пальцем в предметы, требуя что-то, вредничает… Тихонько вдруг она завозилась, вырывая меня из мыслей, и я присела к ней, беря на руки. — Чшшшш… — Мя… — Чшшшш, мой птенчик… — стала осторожно я её убаюкивать, ходя по комнате. — Она высоко Крылья снежные гонят облака Пряди — молоко Проливаются над землёй… — тихонько напела я ей. Не прошло и пару минут, как она вновь засопела. Люцифер, у тебя есть дочь. Совсем на меня не похожая. Твоя копия. Разве что пряди цвета молока отличают от нас обоих её. Она бы тебе понравилась. Она бы тебе не оставила выбора. Когда она снова мирно засопела, я тихонько достала папку с рукописными текстами. Их я обнаружила с месяц назад, буквально случайно. Местный, так называемый Лорд, пока был оставлен мной в услужении. Я решила не ломать картинку для живущих здесь, ведь как говорится, не можешь победить — возглавь. Собственно, я побеждать никого не пыталась, а сразу решила пойти по пути меньшего сопротивления. Но кто же знал, что мой новоиспеченный слуга будет так неохотно отдавать мне всю информацию. Впрочем, в какой-то момент я поняла отчего это происходило. Итак, начнем по порядку. Двадцать с небольшим лет назад на Земле наступил конец света. Буквально. По какой причине планета не застыла за несколько месяцев в лед — не ясно. Однако наступила бесконечная ночь и зима. Первое время все цивилизованно старались выживать, но когда стало ясно окончательно, что мир изменился навсегда, начались беспорядки, грабежи, насилие, массовые истерики. И всё это ровно в тот момент, когда Мальбонте сокрушил Шепфа. Ненадолго случилось затишье, когда люди утонули в смертях, голоде и крови. И в это самое время к ним пришла она — Алая Дама или, как её называли здесь, Великая Кровавая Матерь, отдав своё «сердце», то бишь, рубин. Зачем он был им подарен — не ясно. Пока предположу, что это очередной логистический ход. Однако спустя время к людям явился некто, рассказав как призвать высшую силу для помощи. И метод этот не отличался от того, что когда-то мной был прочитан в одной из книг в Аду… * * * Люцифер вдруг поднялся, беря со стола книгу, что я забрала вчера из библиотеки. «… Темный Бог никогда не откажет своим детям. И придет на их призыв. Призыв этот имеет свою цену — жизнь. Когда над небом взойдёт Веспер, вспыхнет пламя, что жаром своим нагреет котёл. В котле том сварятся головы: козла, пса и младенца, питая лежащий на дне дар Темного Властителя, сердце его, жаркое и твердое, как камень. И польется кровь. И будет царём царей тот, что дал свободу Кровавому Создателю, пока тело его не истлеет и не обернется в прах…» * * * Местный пророк меня обманул. Не он проводил тот ритуал. И не он видел Алую Даму. И даже рубин, что хранил он у себя был не настоящим. Тот, кто призвал Шепфамалума, ненадолго обрел власть и могущество среди нескольких общин, но спустя время его накрыла какая-то невозможная болезнь и он угас буквально за несколько суток. Пазл складывался. И та картинка, что изображала Шепфамалума сложилась окончательно. Но я изначально собиралась собрать совсем другую картинку. Картинку Шепфа. Но найти ключ к нему я всё так и не могла. Слишком мало информации. Где-то должно быть что-то ещё. Я это знала. От чтения и своих мыслей меня оторвал внезапный, но тихий и аккуратный стук в дверь. Я подошла, открывая её. Один из мужчин, низко склонившись протягивал мне конверт. В ту же секунду из-за поворота показался Лорд. — Матерь! — воскликнул он. Я мгновенно зыркнула на него без слов, заставляя замолчать, чтобы не проснулась дочь. Молча, оставшись стоять в проеме между коридором и комнатой, я забрала конверт, вскрывая его. — Вероятно, это снова из соседней общины! Уже который год они стараются добиться того, чтобы нас отвернуть от веры, но.! — Тихо. — перебила я, вчитываясь. Довольно лаконичные и емкие строчки с то ли предложением, то ли настоянием о принятии помощи. — И которое это за год письмо? — спросила тихо я. Мужчина, что принес письмо, наконец выпрямился, сглотнул. — Пятое, Матерь. — Ммм! — протянула я. — И почему же вы именно пятое решили мне отдать? Оба мужчин напряглись. — Мы не желали вас.! — перебил Лорд. — Неправда. Не в беспокойстве дело. — вскинула я бровь. — Быть может, у вас будет какое-то особенное решение по их вопросу… Они… Могут однажды прийти сами и… — Что? Почему вы их боитесь? — Они насильно отвернут нас от веры. — Интересное утверждение. — кивнула я. — Но вечно сидя тут, спасение вы не найдете. — выдохнула я. — Идите. — кивнула я мужчине. Он низко мне поклонился и тут же ушел. Я перевела взгляд на Лорда. — Сперва летопись, теперь вот письма утаили. Ваша персона вызывает во мне всё меньше доверия. — Но Матерь, чужие люди привнесут хаос в наши ряды! — Да, и начнут вместо вас иметь местных девиц. — фыркнула я. Тот обиженно поджал губы. Я же подняла глаза на него. — Я не позволю тот разврат. Уж это точно не божественная воля. Тот будто начал кипеть, даже покраснел. — У нас ведь были договоренности! Я мягко рассмеялась. — О каких договоренностях речь? Я щелчком пальцев отниму твою жизнь и бровью не поведу. Считай, что старый уклад — мой подарок, что я оставила, пусть и во вред твоей душе. Кажется, это его осадило, и он побелел. — Прости меня, Матерь… Я прошла вглубь комнаты, убирая папку с летописью. — Мы не будем ждать прихода чужаков. Мы пойдем к ним сами. — Но… Как?.. — Подготовимся и выдвинемся в путь. В чем вопрос? — Но мы не покидаем стен общины. Другие могут быть опасны. — Поэтому мы предпримем миссионерский путь, чтобы рассказать другим о спасении, чтобы спастись всем. «И чтобы я нашла доступ к другим летописям, которые точно есть. Где-то, но есть.» — Но это ведь не.? — Я не давала разрешение на вопросы. Собирайтесь… Лорд… Мы отправляемся на религиозную миссию. * * * Вытаскивать в этот холод младенца — наивысшая глупость, какую только может совершить мать. Обычная мать. У меня же была возможность согреть её собой на этом длинном пути. У меня была возможность нести её, наконец уводя из этого дурдома. «Быть может, эта другая община окажется более вразумительной. Впрочем, стоит ли надеяться на остатки людского разума в таких условиях, большой вопрос.» Этой небольшой группы людей было достаточно. Несколько старших женщин, пара мужчин с оружием, Лорд и я с Валькирией. Холод невозможный, завывающий ветер и полная, кромешная темнота. Я вдруг поняла как себя чувствуют моряки, когда кроме водной глади и неба нет ничего, а для ориентирования есть только солнце и компас. Впрочем, вероятно, они использовали и что-то ещё, но это мне уже неведомо, потому что у нас не было даже солнца, но был хотя бы этот шедевр человеческой мысли, что всегда показывал север. Мы пробирались пешком сквозь снег и ветренную бурю, идя лишь в примерном направлении. Я не чувствовала холода, я могла согреть себя — этот урок с некоторых пор я знала на зубок. К тому же согреть меня было больше некому, а помимо меня у меня была теперь эта крошка, что всю дорогу вертела головой, глядя по сторонам, впервые оказавшаяся не в бункере. Она смотрела вокруг себя и иногда гулила, пока её ни отвлек синий свет в груди матери. Невозможный фокус! Кира никак не могла понять почему внутри меня что-то светится, и то и дело водила ручкой по светящемуся месту, поглядывая на меня с хитрой улыбкой и сверкая алыми глазами. Я улыбалась ей в ответ под тканями алой вуали, в которой была спрятана и моя дочь, и прикладывала палец к губам, призывая быть тише. — Должно быть уже близко! Судя по карте… — Корин, тут ничего нет, мы ещё не дошли! — Но если мы идем в другую сторону?.. — Тихо… — призвал кто-то из женщин. Вокруг тишина, снег и холод. И тишину эту разрывала лишь метель, что норовила забраться под наши одежды и оставить в своих объятиях навсегда, похоронив под снегом. Но в тишине этой, кроме нашей небольшой группы был кто-то ещё. Кто-то неживой. Или наоборот слишком живой. Я его чувствовала. Где-то совсем близко. Где-то в темноте… Спутники мои замерли, женщины в испуге стали накладывать на себя знамения, мужчины зажгли факелы. В темноте же показались два желтых глаза. Два огромных глаза. И глаза эти двигались на нас. Нечто большое и… Неизвестное. Оно приближалось, заставив всех присутствующих упасть на колени за моей спиной. Я же стояла, вглядываясь в темноту, пока глаза эти смотрели на меня, медленно, но неумолимо приближаясь. Ближе, ближе и ближе… Ещё ближе… Пока не показались на свет и… — Бруно… Что-то внутри меня ухнуло. В глазах у меня заблестели слезы. Кто бы мог подумать, что за те пару месяцев когда-то я так привяжусь к этому псу, который явно отчаянно защищал меня в ту ночь год назад! — Бруно!!! Пес тут же завилял хвостом, подбегая… Я осела на корточки, подставляя его теплому и мягкому языку лицо. — Мальчик! Мой хороший мальчик! Где же ты был?! Хороший мой! Мой сладкий зверь!!! — теребила я его на удивление всех моих сопровождающих. — Откуда ты?! Он вдруг подпрыгнул на задних лапах и посмотрел на меня, будто желая куда-то вести за собой. «Ну не могут быть животные такими умными!» Я удивлялась. Каждый раз. Так не бывает. Люди ошибочно романтизируют и приписывают своим питомцам качества, что свойственны самим людям, думая, что те какие-то очень умные и понятливые, забывая, что животное — это просто животное. Бруно же меня удивлял. Какой невозможно осознанный пес. «Это ошибка, Аврора, идти за ним. Мало ли куда он нас всех уведет…» — Матерь? — обратился кто-то ко мне. — Куда идти? Я сглотнула. — За псом. — уверенно сообщила я, делая шаг за ним. * * * Спустя примерно час времени показался силуэт небольшой возвышенности с плотной дверью. Обычно подобные места любили облазить школьники, залезть внутрь, найти старую нитроцеллюлозу или какой-нибудь противогаз. Я была той самой школьницей, что была предводителем в этих крестовых походах, ведя за собой ораву мальчишек. А потом мы выходили и поджигали эту нитроцеллюлозу, и как же мне нравилось как она прикольно дымит. В общем-то, как видите, за те годы ничего не поменялось. Я опять шла в какую-то передрягу, чтобы вляпаться по самое не могу, и вела за собой других. Дверь бункера приоткрылась и мы один за другим, включая пса, вошли внутрь. Это оказалось небольшое помещение, в котором было буквально две двери. На одной из них была нарисована лестница, а вот за другой… За другой послышался шум и грохот механизмов. «Лифт…» Шум, что становился громче, и приближающийся свет в кабине. Он поднимался, заставляя всех замереть, скрывая за собой тех, что поднимались к нам. Наконец кабина замерла, показав нам силуэты вооруженных людей. Я продолжала стоять. Уверенно и не шевелясь. Шум механизмов затих. Люди внутри задвигались, открывая внутренние и внешние двери лифта, освещая нас светом тусклого фонаря. Двери были открыты наконец и все присутствующие увидели друг друга. Перед нами выросли несколько фигур рослых мужчин в военной форме. — Западный район? — спросил один из них нас, глазами пытаясь понять кто тут лидер. Я молчала, изучая каждого. Лица моего не было видно. — Мы прибыли с Великой Миссией в ответ на ваше письмо! — заговорил Лорд. Мужчина в форме, что явно был военным, судя по его выправке, оглядел того, как придурка и, вздохнув, взял рацию. — Нулевой уровень. Они на месте. Прием. Секундная пауза и в рации послышался шум, а затем невнятное: — Уровень двенадцатый. Сколько их и в каком составе. Приём. Мужчина устало оглядел нас. Я точно осознала, что угрозы он никакой не видел, явно подумал, что мы горемыки какие-то блаженные, а отчеты эти лишь в качестве дисциплины. — Двое слабо вооруженных мужчин. Один безоружный. Остальные женщины. Есть ребёнок. Приём. — Их ждут. Спускайтесь. Прием. — Приказ ясен. Приём. — Нулевой уровень, конец связи. Короткие помехи. Военный убрал рацию. — Пройдемте. Вас ждет генерал. «Военная диктатура… Впрочем, едва ли можно выжить в условиях апокалипсиса без жесткой дисциплины…» Нас разделили на две части. Все бы в лифт просто не влезли. Наконец мы вошли. Мужчины в форме закрыли двери и мы стали опускаться. Я невольно стала считать этажи. Первый, второй, третий, седьмой… Десятый… Двенадцатый… «Отсчет идет сверху вниз…» Пока мы спускались, я аккуратно подглядывала в щели, но толком ничего так и не смогла рассмотреть. Наконец лифт остановился и с громким лязганьем военные открыли перед нами двери. [3] Моему взору предстал хорошо освещенный чистый коридор. Несколько таких же военных, что, видимо, несли дежурство. Мы вышли в коридор, визуально очень разнясь с местной картинкой, чем привлекли внимание. На мне были странные одежды, полностью закрывающие мою кожу и черты тела, как если бы я была одета в самых строгих мусульманских традициях. Отличало меня от них лишь то что всё на мне было алого цвета и частично звенело металлическими украшениями, что тоже были скрыты вуалью, хоть и проглядывались, в отличие от лица. Остальные женщины были одеты почти так же, но цвет их одежды мой не повторял и не скрывал лиц. Мужчины были одеты во что попало, лишь подтверждая статус каких-то бедолаг в лице местных. И мы шли, сопровождаемые взглядами вслед. В коридоре тепло, светло. Даже просто в коридоре было куда приятнее находиться. Столько света себе не мог позволить даже Орден… А здесь был. Мы шли. И я ничего не ждала. Не вмешивалась, позволив Лорду самому словесно отдуваться за это мероприятие, хоть идея и была моей. Пусть убедятся в своей правоте. Пусть ничего не боятся и не ожидают. И вот тогда я доберусь до их сердец. Наконец поворот. Небольшая лестница вниз. Вновь поворот. Свет стал чуть более тусклым. Будто более теплым. Что-то внутри меня дрогнуло. Сердце забилось сильно, а нутро задрожало. И причины этому у меня не было. Чего я испугалась в эту секунду?.. Наконец мы подошли к тяжелым железным дверям под кодовым замком. Один из военных подошёл к ним и нажал на кнопку. Механизм издал долгий писк и дверь отмагнитилась. Один из военных потянул ручку, впуская нас внутрь. Мы вошли в небольшой кабинет. Внутри двое военных. Один сидел за столом и что-то записывал. Рядом с ним второй, держащий бумаги и вчитывающийся в них. Вдруг они замерли, оглядев нас. — Прибывшие на месте, прошу передать генералу. Вдруг в углу кабинета послышалось шевеление. Мы поняли, что здесь была третья фигура. К нам обернулся, поднявшись из-за стола, высокий красивый широкоплечий мужчина в военной форме и заложил руки за спину. — Спасибо, сержант Дрем. Можете быть свободны. Ну, что же, миссионеры… Давайте знакомиться. Генерал Коэн. «Генри…» ______________ Она звезда, а я… А я босяк И не могу никак показать ей карася, а-а С детского садика и до института Ей говорят звезда, а я-то знаю, что она Ебанута, но тону, тону, тону Ебанута, но тону в ее глазах… ______________ [1] — Kings & Creatures «Devil Waltz» [2] — Lucas King «Silenced» [3] — Audiomachine «Tangled Earth» {ТИТРЫ} — Ваня Люленов «Она звезда»