Ночь придёт, и Луна взойдёт...

Тишину молельной комнаты разорвал нервный смех. [1] — Нет… Нет-нет-нет-неееет! — протер он лицо руками, отшатнувшись от меня, но вмиг стремительно приблизившись и хватая моё лицо руками, глядя во все глаза. — Ты… Ты! — изучал руками моё лицо, волосы, плечи, руки. — Неееет… — вновь с нервным смехом отступив. — Ты её дочь, да? Господи… Какая дочь? — вновь протер лицо руками, оглядывая. — Я ведь видел… Тело… В эту секунду, сидевшая у меня на руках Кира всхлипнула и громко заревела, уткнувшись носом в мою шею. — Тшшшшш! Девочка моя, Кииира… Солнышко… Прости. — коротко ответила я, идя на выход. — Откуда у тебя ребенок? — шепотом спросил его голос. — Оттуда же, откуда появляется каждый ребенок. — буркнула я наконец выйдя. — Остановись! За мной хлопнула дверь и послышались шаги. Я обернулась, замерев. Замер и он. — Я никуда не денусь отсюда. Не пугай мою дочь. Дай мне время. Я найду тебя. Мне понадобился почти час, чтобы Кира наконец провалилась в сон, прежде чем я вышла в коридор, чтобы вернуться к незаконченному. Однако Генри сидел под моей дверью на корточках, уперевшись спиной в стену и курил, уставившись в одну точку. — Ты… Я же сказала, что я… — Почему черепашки-ниндзя нападют вчетвером? — перебил он меня. Я замерла. На лице растянулась улыбка. А вот меня ослепили слёзы от теплых воспоминаний о вечных глупых шуточках Генри. — Потому что их четверо. — горько хохотнула я, садясь рядом и забирая его сигарету, затягиваясь и тут же закашлявшись. — Господи, что это?.. — Что? Да, крепкие. — У меня от одной затяжки рак легких чуть не случился… — Я видел труп. — резко перевел он тему. — И, к несчастью, запомнил её именно такой… Мне иногда снится, что я всё же проводил её тогда… Скажи, что это просто совпадение. Ведь так не бывает.! Я медленно выдохнула. — Твоя невеста умерла, Генри. И ею в прошлом была я… Я умерла и попала в тот мир, о котором все лишь размышляют, спорят… Он поднял глаза на меня. — Чего?.. — Дай нож. У тебя точно он есть. — Это ещё зачем? — Покажу тебе кое-что… Без слов, не очень уверенно, но он достал ножик и протянул мне. Я, взяв его, тут же сделала порез на ладони. — Стой! За… чем… Кожа на моей ладони вмиг стала затягиваться и… За мгновения зажила, не оставив и следа от пореза. — Так не… — Я расскажу тебе. Но это будет очень долгий рассказ. Ты готов к нему? Он с трепетом и восторгом оглядел меня. — Идем. — сжал вдруг мою ладонь, поднимаясь сам и поднимая меня. Мы сидели в его кабинете почти до утра. Как только мы вошли, он налил выпить себе и предложил мне, но я отказалась. А затем я начала свою абсурдную историю. Я не вдавалась в подробности личной жизни, но… Всё равно всё рассказала. Про смерть, про жизнь после неё, про то как был устроен тот мир, про своё расследование. Вспомнила свои похороны. Вспомнила суд. Вспомнила нашу с ним встречу в зеркале… На этих мгновениях он отвернулся от меня и закурил ещё более нервно, я поняла, что он через усилие скрывал эмоции в те минуты. А затем рассказала про Люцифера. Про богов. Про войну. Про то кем я стала, когда попала к Шепфа. И то что было потом… Я рассказала всё. И это всё заняло добрые пару часов. Генри не перебивал меня. Молча слушал, не встревая. Казалось, он бы мне не поверил. Нашел бы другое объяснение. Но зеркало… Та встреча навсегда его убедила в том, что что-то там после смерти было… И теперь он знал что. Когда я закончила, мы молчали несколько минут. Буквально. Мы были не в силах сказать хоть что-то. Он был уже совсем другим человеком. А я… Я уже и вовсе человеком не была. Мы были чужими и совсем иными. Юные Генри и Аврора остались далеко в прошлом, и союз их не был уже никогда возможен. Помолчав, он затушил сигарету и наконец поднялся, отходя к стене. Я вдруг осознала, что на ней всё это время был сейф. Набрав код, он открыл дверцу и оглядел его содержимое. Помедлил. Наконец достал несколько папок и положил на стол передо мной. — Не выбрасывал лишь ради истории… И, быть может, потом в суде пригодились бы… — В суде?.. — растерянно спросила я. — Генри… Ничего больше нет. И твоё поколение не увидит никаких судов и.! — Мир наступит. — уверенно заглянул мне в глаза. — И если ты та, за кого себя выдаешь… Если всё то, что ты рассказала не вранье или бред, то мир наступит с большей вероятностью. Потому что я помогу тебе. Спокойный и уверенный голос. Как мне не хватало этого. Кого-то, на кого я могла положиться и довериться. Я видела как внутри у него плясала буря отчаяния и ужаса, непонимания и страха. Но он сохранял спокойствие. И был готов поддержать меня. Он — просто человек. Но он был сильнее меня. Всегда был сильнее. Или просто я устала от вечного одиночества и постоянного контроля.? — Спасибо. — тихонько шепнула я, потянувшись к папкам. — Я… К Кире, она давно одна. А документы возьму. — Не потеряй. Уверен, хаос в твоей голове до сих пор торжествует. — с какой-то потаенной нежностью вдруг проговорил он, затянувшись. — Не потеряю. Будь уверен. — кивнула я. И наконец собрав документы, я вышла из кабинета с ощущением то ли облегчения, то ли вырванного куска души. * * * Я убила на прочтение всех этих бумаг пару недель точно. Каждый день я читала столько, сколько успевала, не выпадая из жизни подземного города и не забрасывая свои материнские обязанности. Было много информации о том как они выжили, к чему шли и как преодолевали трудности. И, наконец преодолев, у них стали появляться религии. Чего только не было. Однако вспышки веры в Кровавого Бога были одним из самых частых явлений. И очень часто эти верования путались и перемешивались с верой в Великую Матерь. И опять ничего о Шепфа. Поначалу нечто близкое я находила среди последователей старых религий, но особенно ценной информации там не было. Всё изменилось. И люди отказались верить в того, кто их оставил либо не существовал никогда. Но однажды мне повезло. Я в очередной раз со скукой читала очередную летопись, как вдруг наткнулась на верование одного из поселений. Небольшое. Вера эта была каплей в море других религий. Всё поначалу было банально: мать природа, законы Вселенной и…

«… И тогда она создала две силы, что держали бы весь мир на своих плечах, оберегая, взращивая и развивая. Одна была холодная, как лед, и питкая, как сама жизнь. Другая горячая, как огонь, и горькая, как сама смерть. И силы те, забыв, что существуют лишь в согласии, стали биться, не слыша Мать свою, что заперли в темнице…»

Поначалу я вообще ничего он поняла. Какая мать, какая битва… Нет, примерные параллели я находила, однако, мои догадки казались мне слишком банальными, да и колоссально малое количество информации не давало построить полную картинку всего. Мне нужно было что-то ещё. Что-то, чтобы не совершить фатальной ошибки… * * * — … В смысле полный доступ?.. За столом в кабинете генерала Коэна сидел он сам и несколько старших офицеров, что в эту секунду воззрились на стоящую чуть поодаль меня. Вуаль моя с некоторых пор стала чуть менее плотной, но всё ещё мной использовалась. — В прямом. — спокойно ответил генерал. — Эта женщина с этого момента официально имеет доступ к документации, касаемо всех временных и социальных событий. — Сначала события… — чуть недовольно процедил один из офицеров. — А потом и до хозяйственной части дойдет. Потом, того и гляди, в дипломатию залезет. — Митчелл… — с укором оглядел его Генри. — Да нет, правда. — заговорил кто-то другой, поднявшись со своего места и оглядывая меня. — Что вдруг за привилегия такая? Ещё неизвестно отчего излечился лейтенант Арен, а вы, господин генерал вздумали удариться в мракобесие. Или не в мракобесии дело, а в том, что вуаль на нашей гостье стала подниматься куда чаще? А может не только вуаль?.. Повисла пауза. — Я вызвал вас не на совещание. — спокойно, но уже сквозь зубы заговорил он. — А ставлю перед фактом. Можете быть уверены, у меня есть причины дать ей доступ. — Так просветите нас, генерал! — призвал кто-то ещё. — Быть может, у нас отпадут все вопросы сами собой! — Не в этот раз, Грэм. Но сейчас будет вот так. Все свободны. — откинулся он на спинку стула. Офицеры нервно и очень быстро поднялись, идя на выход. Я отшагнула от прохода, не желая лезть на рожон, давая возможность создать конфликт. Когда дверь за ними закрылась, Генри поднялся, обходя стол. — Не волнуйся. Ими руководит страх. Они пережили слишком много, чтобы вот так довериться. Я чуть усмехнулась. — Уж кому, а мне так точно не волнительно на счет твоих офицеров. Он оглядел меня. Усмехнулся, будто что-то про себя подметил. — Ладно. Но всё же… Не волнуйся. — Генри? — Да? — Мне нужна твоя помощь. Вот, взгляни. Ты знаешь что это? Я достала документ, в котором описывалась вера в некую Вселенную, и бегло прочел. — Ммм… Помню… Мы лет пятнадцать назад зачищали населенные пункты и искали выживших. И нашли полностью мертвое поселение. Вот там эти документы и были. Удивительно как до них это кровавое сектантство не дошло. — усмехнулся, вернув мне бумаги. — Оно выглядит более мирным, нежели вера в Шепфамалума. — Очевидно, это их и погубило. * * * — Ты идешь не по той дороге. — вдруг улыбнулась мне проходившая мимо девушка. Я чуть нахмурилась, остановившись. — Я хорошо знаю дорогу. — Там впереди глухой лес. — махнула она рукой. — Поверь, я знаю о чем говорю, не ходи туда, я там была. — Кто ты такая? — вскинула я бровь. — А ты? — улыбнулась она тепло. * * * — Генри. Отведи меня туда. — В смысле? Куда? — В то поселение. Он странно оглядел меня. — Туда далеко идти, Аврора. И мы забрали все, что там можно было забрать. Я мотнула головой, отходя к стулу и садясь на него. — Чего-то не хватает. Какого-то очень важного пазла. Он задумчиво подошёл, садясь рядом. — Что уже нашла? — Не много… Мы снова замолчали, задумавшись. — Давай разложим все факты и пункты на полу, как делали во время подготовки проектов в школе. — вдруг предложил он. Я подняла глаза на него. Это была хорошая идея. Раньше, когда мы начинали тонуть в обилии информации, мы раскладывали ключевую информацию в схему. И теперь Генри предложил то же самое. Я кивнула. Без слов мы поднялись, раскладывая всё, что было известно по примерным местам. Спустя где-то с час, мы начали спорить и гнуть каждый свою линию на счёт тех или иных фактов. Мы перекладывали бумаги с места на место, обсуждали каждую, но всё же находили место чему-то. Все наконец было готово спустя пару часов споров, разбирания летописей и дневников. Будто бы пазл мы складывали это всё. И, наконец закончив, я вновь осознала, что собрана лишь малая часть. Огромного куска этого пазла катастрофически не хватало. Я тяжело выдохнула, оглядывая всё это. — Давай прервемся. — вдруг предложил Генри, видимо, заметив моё состояние, куда-то отходя. — Почему здесь такая строгость, Генри? — спросила я, даже несмотря на то что ответ был очевиден. — Потому что любая расслабленность снижает настороженность. Потому что расхлябанность всем будет мешать выжить. — Но ведь невозможно только выживать. Иногда нужно жить. Он отошел к столу и снова достал две рюмки. — Генри, я не буду. — Будешь. — Генри… Он поднял глаза на меня. — Я тебе больше и не налью. — усмехнулся. — Алкоголь нынче редкая вещь. Я скривилась и подошла к столу, беря рюмку, понюхав янтарную жидкость. — Фу… Мне уже не нравится… — Залпом выпей. И не еби вола. — Зачем пить что-то, чтобы не чувствовать вкус? — Затем, что в экстренных ситуациях это расслабит ненадолго твою нервную систему. — Так недолго и подсесть. Не правда ли? — пронзительно заглянула я ему в глаза. Его задели эти слова. Он понял о чем я говорила. Без слов он залпом опрокинул в себя рюмку и не поморщился. Я в два глотка проглотила неприятную мне жидкость. В мгновения та теплом разлилась во мне. Я физически ощутила как та просочилась по всему моему телу. Однако, эффект казался мне совсем другим. Не таким, каким я его помнила до смерти. — Держи. — Генри протянул мне маленькую аудиокассету, старую, явно переслушанную на несколько сотен раз. Неуверенно я взяла её. Это та кассета, на которую я записывала песни, под которые предполагала будет наш свадебный танец. — Не отцифровал?.. — Не хочу. — сухо ответил он. — Можно послушать? — Да. — кивнул он, указывая на стоящий в углу маленький проигрыватель. Я подошла к нему, по памяти вставляя кассету и нажимая кнопки на проигрывателе. — Я только так и не понял, — вдруг заговорил он, — почему на кассету? — Не знаю… Нравятся они мне. С самого детства, как папа мультики включал. Вот и это событие хотелось запомнить через кассеты. Я наконец нажала на кнопку и началась музыка. Я слушала буквально по несколько секунд, некоторые песни. Вслух удивлялась как я могла такое допустить возможным на своей свадьбе. Потом снова мотала. Некоторые казались мне неплохими. Потом дошла до песни, вспомнив, что на неё я больше всего заглядывалась. И теперь, послушав, поняла, что это было совсем не то. А в какой-то момент я услышала её. Которую записала просто на всякий случай. На которую вовсе не думала. [2] Я невольно замерла, вслушиваясь во вступление, с каждым аккордом понимая, что это было то что нужно. И вдруг рука. Я подняла глаза на стоящего рядом Генри, что, протянув руку, пригласил меня на танец. Сглотнув, я подала руку, поднимаясь и вмиг оказываясь в его руках. Снова. Как всё знакомо. Как всё понятно… Я помнила его. Помнила его руки. Его движения. Его манеру касаться меня. Его запах. Взгляд. Я знала куда он поведет, знаю какое будет движение. Абсолютно другой мужчина. Мой первый мужчина. Песня эта была не на нашу свадьбу. Она была для нашей не случившейся любви. Или же… Внутри меня что-то дрогнуло. Мир уже никогда не будет прежним. Что бы ни случилось, всё изменится, навсегда руша прежний порядок. И мы были живы. Я снова была жива. И он знал это. И он был рядом. И я была в его руках. Осторожно он подтолкнул меня, покрутив. Невольно я улыбнулась и вновь оказалась в его руках, неосознанно касаясь лицом его лица. И он коснулся меня. Все было как прежде. Живой, теплый. И он видел меня. * * * — Ты!!! Хотя бы ты!!! Ну, ты же слышишь меня!!! Я же не стеклянная!!! Посмотри на меня… — взмолилась я, уронив голову ему на грудь и вновь разрыдалась. — Пожалуйста… Пожалуйста… Я ведь здесь… Я всё ещё с тобой… Я всё ещё жду нашей свадьбы. Ещё всё будет хорошо. Я обещаю тебе… Только, пожалуйста… Посмотри на меня… * * * — Генри… Посмотри на меня? — подняла я глаза, тут же встречаясь с его. «Ещё всё будет хорошо…» Снова мы коснулись лицами друг друга, продолжая танец, будто бы он был первым и последним для нас. — Я люблю тебя, Аврора Фрайзер. — шепнул вдруг он с щемящей болью в мои губы. — Я люблю тебя… Генри Коэн… — шепнула я в ответ, ощутив его губы на своих. Его губы. Снова. Вот он рядом. Он поцеловал меня. Нежно, осторожно, будто бы я была хрустальной. И только он коснулся меня, как музыка затихла. Последняя запись на кассете. Мы оба замерли. Молчали, так и оставшись в невозможной близости друг от друга. Сердце бешенно колотилось. По спине проползла капелька пота. — Мне нужно к дочери. — шепнула я, не решаясь нарушить эту близость, но которую нужно было нарушить. — Ты можешь потом вернуться. — шепнул он мне. — Быть может… Да… — Я буду ждать тебя. — Я постараюсь, Генри… — шепнула я. Он отпустил меня. Я без слов, судорожно дыша, отошла от него, наконец покидая кабинет. Я вся дрожала, когда вернулась на свой этаж, наконец освобождая женщин от заботы о моей девочке. Кира кривлялась, баловалась и совершенно не планировала отправляться в постель. Почти час я наблюдала за тем как она носится по комнате, играется, хохочет, прыгает и беснуется. Я сидела на краю постели и смотрела на неё, думая о том, что я больше не могу. У меня не хватает сил. Моральных. Не физических. Я больше не могла оставаться в вечном одиночестве, где единственной компанией была эта маленькая девочка, что ежесекундно напоминала мне о том, кто должен был защищать и беречь меня все эти прошедшие два года. Я сидела, смотрела на нее и закипала. Я так страдала, чтобы она появилась на свет. Я столько пережила! А она… Она носится по комнате и не думает угомониться, не понимая, что у меня больше нет на неё сил!!! Я встала, молча став убирать беспорядок, что она наводила, сдерживая себя от внезапно нахлынувшей агрессии. Я ведь люблю её. Я люблю эту девочку. Последнее, что осталось от него. И в случившемся никто не виноват. Но и я не виновата. Но вся тяжесть легла именно на мои плечи. — Кира?.. Кира, пожалуйста, пойдем спать? — Неть! Я тяжело выдохнула, всё так же стараясь совладать с собой. «Аврора, ты не дикое животное, ты взрослая женщина. Ты справишься. Она просто ребенок. И ей тоже тяжело. Только ты понимаешь почему тебе тяжело, а она нет.» Я оставила весь беспорядок и подошла к дочери, беря на руки. Та начала крутиться, хохотать и вылезать из моих рук, продолжая беситься. — КИРА!!! — не выдержала я, резко подхватив её. Та вдруг затихла. — Хватит. — выдохнула я. — Мы сейчас с тобой ляжем в постель и просто полежим, хорошо? — сглотнула я. Та вдруг надула губы и заревела. Я, сжав зубы, села с ней на постели, прижав её к себе. — Тише. Не плачь… Прости, Кира… Мама просто устала. Полежи со мной, ладно? Хорошо? Ты не спи, спать буду я, договорились? — монотонно говорила я, укачивая неосознанно дочь. Ещё час. Ещё час я лежала с ней, рассказывала сказки и пела песенки, перед тем как она окончательно успокоилась и наконец заснула. Когда я услышала мирное сопение, я осторожно села на постели и погасила ночник. [3] Это был край. Я больше не могла. Закрыв лицо ладонями, я тихо разревелась. Я ревела от усталости, от разочарования в жизни, от злости, от бессилия. И от чувства вины… Теперь ещё и перед дочерью, что не справлялась с заботой о ней. Теперь я позволила себе разозлиться на неё. И перед Люцифером… Было бы это предательством? Если бы я забыла его вовсе, полюбив другого? Но я не справлялась. Ведь нельзя хоронить себя вместе с ним! А ведь его никто не похоронил. И душа моя вместе с ним ушла в Небытие… Обе наши души. * * * — … Ты сказал, что я нужна тебе как свидетель во время ареста Мары. Но по итогу, где же моя душа, мсье сатана? — фыркнула я. — А я говорил, что верну тебе её? — вскинул бровь он. Я нервно хохотнула. — В смысле? — Жизнь показала, что ты не совсем адекватно распоряжаешься этим ресурсом. Поэтому, пожалуй, я оставлю твою душу у себя. — с хитрой кошачьей улыбкой подошел он ко мне, поправляя прядь волос. — Я же тебе сказал, лисица, ты моя. Целиком и полностью. — проговорил у самых моих губ. * * * «Его… Целиком и полностью… Даже после смерти… Люцифер, я люблю тебя… Но я так больше не могу… Прости меня… Пожалуйста, прости меня…» Я отняла руки от лица и взглянула на обручальное кольцо, что носила до сих пор. Лишь символ. И более ничего. Когда-то жена самого сатаны. А теперь никто. И кольцо это больше не имела никакого значения, лишь тянуло меня в бездну воспоминаний, боли и отчаяния. Всхлипнув вновь, я коснулась кольца, потерев его. «В последний раз. Я люблю. Люблю тебя, любовь моя. Прощай. Отныне навсегда прощай.» Я касалась кольца с невозможной силой, будто отдавая ему все остатки своей любви и боли, прощаясь навсегда. Поднявшись, я подошла к столу. Сжимая зубы, я старалась унять дрожь волнения, что буквально потряхивала меня. Пора заканчивать. Осторожно, будто прилагая душевные усилия, которых у меня не было, я взялась за кольцо на безымянном пальце и сняла его, кладя на стол. На секунду показалось, что мне стало легче дышать. «Теперь всё. Никакой алой ленты. Всё закончилось. Мне пора идти дальше. Прощай, Люцифер.» Сглотнув, я отошла от стола. Нагнулась к Кире, проверить её сон и поцеловать в её милейший носик. Спит. Спит моя сладкая девочка. — Я скоро приду, мой котик. — поцеловала я её в лоб снова, беря вуаль и покидая комнату. Меня ждал Генри. Знаю, что будет ждать всегда. * * * В комнате царила полная тишина и темнота с уходом хозяйки комнаты. Сквозь тишину эту едва-едва слышалось милое сопение маленькой девочки, что сладко спала в те минуты. Однако тишину разорвал звук. Что-то отчаянно вибрировало, нарушая спокойствие. И буквально через мгновение свет. Маленький, но яркий огонёк алого цвета. Звуки эти разбудили маленькую хозяйку комнаты, и та сонно открыла глазки, потерев их. На столе лежала потрясающая игрушка, что впервые и наконец таки осталась без присмотра. Мамино кольцо! И кольцо это впервые светилось и издавало звуки. Кольцо ответило на призыв. Оно ответило. Он ответил… _________________ Мудрецы говорят: спешат лишь дураки Но я не могу не любить тебя. Если я останусь, Будет ли это грехом? Ведь я не могу не любить тебя. Как река непременно впадает в море, Любимая, некоторым вещам Суждено быть… Возьми мою руку, возьми и всю мою жизнь, Потому что я не могу не любить тебя… ___________________ [1] — Infinite Stream «So Far Away» [2] — Jessie Ware «Egoísta» [3] — Piano Cat «Elfen lied Lilium (Prologue)» {ТИТРЫ} — Perfume Genius «Can't help falling in love»