Ночь придёт, и Луна взойдёт...

Повествование от имени автора.

Боль Резкая, острая, горячая. [1] Как если бы случайно коснулся рукой кипящей кастрюли и почему-то задержался, а ожог теперь дошел до второй стадии. Невесомость. Всё горит. Тело. Лицо. Руки. Сводит зубы от боли. Теряешься в пространстве. Смерть такова? «Неееет, что угодно, но именно это — не смерть. Я бы её узнал. Я спал с ней в одной постели и ел за одним столом.» Лёд. Мужчины по объективным причинам от женщин отличаются. Но не только физиология их отличает, но и ещё кое-что. Холод. Они имеют невозможную способность оставлять холод в голове и сердце, когда наступает критический момент. Возможно, это можно назвать объективной причиной для власти патриархата. Какой-то непродолжительный отрывок времени он падал в бездну, теряя разум и контроль над собой, пока не пришло осознание того самого критического момента. Думал ли он о ней? Да конечно же, нет. Едва ли стоит считать здоровой реакцией думать о ком-то, когда летишь в ледяной океан в полной темноте, имея в груди три отверстия. Сначала наденьте кислородную маску на себя, затем — на ребенка. И вдруг холод. Лёд, сковавший мышцы моментально. А затем догадка, которая показалась одним из самых важных решений. Лишь уйти на глубь. Позволить себе дать понять всем, что ты пошёл ко дну. Темнота. Холод. Лёд. Ожидание. Медленно и плавно тело Люцифера шло ко дну, оставляя после себя кровавый след, который с течением времени становился всё менее заметным. На мгновение он открыл глаза, заметив вдалеке на поверхности несколько вспышек света. Как же хотелось спать. Просто невозможно. И больно. Теперь уже от нехватки воздуха. И вдруг опора. Дно. «Пора.» В ту же секунду тело его стало трансформироваться. По венам побежала светящаяся лава, меняя облик, размеры и всё остальное. Нижние воды океана пронзила сильная вибрация, а затем чуть осветила. Он. Другой он. И эта ипостась с насмешкой ощупала раны, в секунду их сращивая. УДАР Воды снова пронзила волна сильных вибраций. «Всякое дно — путь в ад.» И, едва не выгрызая, но с невозможной силой срывая тонкую грань пространства, истиный сатана искал путь домой. И нашёл его. * * * Пространство буквально выплюнуло из себя ослабленное и обратившееся обратно тело Люцифера, выбросив на холодную и влажную поверхность. Холодно. И сыро. Как в пещере. Тяжело дыша, он откашлялся и сплюнул воду, наконец с трудом поднимаясь. Понять своё местонахождение едва ли возможно в таких условиях и таком состоянии. Осторожно Люцифер ощупал грудную клетку. Ничего. Никакой боли. Ни одного следа от выстрела. «Что же мне тогда так хреново…» В ту же секунду он вдруг щелкнул пальцами, и на кончике указательного зажегся огонёк, освещая небольшое пространство вокруг себя. — Твою мать… [2] Огонёк на его пальцах моментально погас, а вокруг него всё зашевелилось, застрекотав. Задним умом до него дошло, что он совершил ошибку, успев за мгновение узнать самый низ, самое дно Ада. Место вечного холода, безразличия. Истинного зла. Темноты. Места, где нет ничего светлого. Потому что свет сюда не добирается. «А принёс этот свет я…» — усмехнулся он про себя, резко делая шаг в сторону и тут же ощутив, что на прежнее место что-то кинулось с визгом. Предприняв жалкую попытку вновь обратиться, он осознал, что либо слишком слаб для этого, либо до сих пор не совладал со своей второй ипостасью. Снова шаг в сторону. Тихий, едва ощутимый. В темноте что-то медленно ходило, утробно стрекоча. «Ну, давай…» — осторожно делал он шаги, ожидая новое нападение. На лбу выступила испарина от напряжения. Он медленно шёл в неизвестность. Надо было идти. Куда-то. Куда угодно. Наверх… ВСКРИК!!! Тишину разорвал визг твари, что кинулась рядом с Люцифером, но промазалась. Он успел отступить. И в тот же миг к визгу добавился болезненный рык сатаны, в плечо которого успел впиться один из когтей чудовища. То вновь вскрикнуло и кинулось на него. В этот миг он успел выставить руки перед собой, хватая его пасть обеими руками. — Ты, наверное, не в курсе, щеночек… — прошипел он, растягивая его челюсти в разные стороны. Чудовище заверещало, когтями отмахиваясь и нанося удары Люциферу. -… Но я твой господин. А вести себя так… Весьма не вежливо! — рыкнул он. И в ту же секунду, чуть надавив, он разорвал пасть на две части. Издав хриплый стон, существо замертво упало на пол. Тяжело выдохнув, Люцифер стер с лица кровь убитого зверя и зажег вновь огонёк, оглядываясь вокруг. Каменные пещеры, круто уходящие вверх. И полная темнота. — Что ж… Начнём. * * * Время текло своим незаметным и никому не ясным темпом. Иногда очень быстро. А иногда тянулось как слайм. [3] И если для Авроры прошедшая пара лет была бесконечным физическим и ментальным испытанием, то Люцифер оказался в ловушке своих же мыслей. Никогда в своей жизни он не оказывался один на один с самим собой так надолго. Книги, другие собеседники, любовницы… Но услышать свои же мысли… Сродни испытанию. Потому что тогда он сталкивался с самим собой, где приходилось трезво оценивать каждый свой поступок, выбор и шаг, оборачиваясь на мораль и совесть. Все прошедшие годы он на ощупь интуитивно рос над собой и вечным критикующим голосом отца в голове, в конце концов победив его. Он не размышлял. Лишь неосознанно перестал делать то… Что отворачивало Еë от себя. Она была светом, оборачиваясь на который он видел очертания пути. Но теперь всё изменилось. Теперь приходилось искать путь в полной темноте. Буквально и фигурально. И этот поток мыслей. Вечный поток мыслей. Мысли, мысли и мысли. Невозможно. Невозможно!!! Первое время он был занят лишь выживанием. Самый… Последний круг Ада, одно из самых опасных мест, и из него Люциферу предстояло выбраться. И, как подтвердилось в очередной раз, молодой сатана оказался весьма и весьма живуч. Со временем это выживание и путь наверх стали выполняться на автомате и голову заполонили мысли. О ней. Он вспомнил о том, что где-то осталась она без сил, не способная защитить себя и… Их ребенка. Ребенок… У него. Абсурд. Кому расскажи пару десятилетий назад, подумали бы, что залëтный. Но теперь… В этих условиях Аврора вряд ли бы сохранила эту жизнь. Быть может, хотя бы спаслась сама.? А потом было бесконечное отчаяние и осознание своего бессилия. За все эти годы он так и не возобладал над собой. И проиграл. Переоценил себя. Возгордился. Глупое высокомерие и мысли, что можешь всё. А чему же научился? Да ничему. Всё разрушил своими же глупыми действиями. Думал, что хитростью и давлением вынудит жену выбрать верную сторону. Упустил Бессея. Не нашел рубин… И всё потерял. За эти десятилетия он так и не научился контролировать зверя внутри себя. И лишь чудом спасся. Больше этого не повторится. Не позволит ни единой возможности выбить у себя из-под ног землю. И он шёл. Шёл наверх, позволив вечному вороху мыслей возобладать над собой, позволив себе заглянуть в самого себя, встречая самое неприятное в себе, что раньше предпочитал игнорировать. Спустя несколько месяцев скитаний в этой темноте он поднялся на несколько уровней выше. Но всё ещё они были пустынными для тех, кто имел разум. И все эти месяцы время от времени прорываясь сквозь самого себя он искал ту часть, что не так давно спасла его, желая наконец коснуться её и наконец завладеть ей. Вот только та исключительно резво каждый раз ускользала от него, будто дразня и сбегая. А Люцифер вновь был вынужден остаться в бессилии. Именно в нём. Один раз вкусив мощь другой своей ипостаси, ты навсегда потеряешь ценность своей истинной сути. * * * (Воспоминание 3 глава, 1ч.) Ученики менялись между собой, осматривая и ощупывая ауру друг друга уже около получаса, когда взгляд его зацепился за неё. Такая слабая, как мошка, которую одним своим касанием он был способен уничтожить тогда. -… Пахнешь малиной, я раньше не замечала… Ого! Розовый?! — раздался звонкий голос этой рыжей девчонки неподалеку, отчего свело челюсть. С этой минуты он не мог отвязаться от неё. Она забрала всё внимание! Громкая, шумная!!! Не по статусу громкая. Она раздражала. Так сильно раздражала, что он взгляда не мог оторвать, отчего принял решение поставить на место, показав какая сила может быть у окружающих. И он подошёл. Подошёл, теряя контроль и касаясь её талии, вываливая своё нутро перед ней, обволакивая собой и вдруг осознавая, что ей сделалось нехорошо. Но сквозь эту темноту брезжило золото. Её золото. Едва заметный блеск, пыль! Свет… Несмотря на всю темноту и горечь, вываленную на неё, она отдала частичку света ему. Неосознанно. Потому что ещё пока маленькая и глупая. Рыжая. Громкая. С веснушками этими. Светлая. Не для него светлая. Недостижимая. Даже для него. Тем более для него. И осознание это обидело с такой силой, окатило таким отвержением, что он поспешил сделать больно первым. Едва заметно проглотив подступивший к горлу комок, он пренебрежительно чуть оттолкнул её от себя, переходя к следующемуу партнеру, оставляя её в растерянности, в гуще вываленной на нее горечи и боли. * * * Даже в те времена, будучи самым сильным учеником школы. Даже теперь, обладая таким статусом, способный щелчком пальцев лишить кого-то жизни. Даже обладая такой силой, в сравнении с новой ипостасью это было тотальное бессилие. И эта вторая ипостась пряталась всё глубже, вынуждая жить не в броне, вынуждая пройти бессилие и грань между жизнью и смертью. И Люцифер проходил все круги Ада. Проходил, осмысливая себя самого. Гнев? Самый большой и друг, и враг Люцифера все годы. Ты мог злиться на Шепфамалума, на Шепфа, на мир, на обстоятельства, на жену… Но что бы это решило? Ничего. Лишь холодная голова, уйма сил и четкий план, не предполагающий эмоций. И так, без эмоций, он научился идти, легче реагируя на бытовые трудности, что выпадали ему. Не на кого злиться. Всё уже случилось. Гордыня? Даааа… О, каким он был гордецом и нарциссом. Но а если честно? Если глядя на себя со стороны? Лишь маска. Титановая маска. Броня, что защищала от пренебрежения и отвержения со стороны окружающих. Защита от отсутствия собственной веры в себя. Но чей это был голос? Отца. Единственного, кто однажды отверг. Отверг, не потому ли, что видел в сыне единственного соперника? Так и было. Вот только соперника никакого не было. Люцифер едва ли превосходил отца по силам. Вероятно, до сих пор уступал. Да и пусть. Что же теперь, как говорила Аврора, письками мериться?.. И он шел дальше. Получая удары, проигрывая, слизывая драгоценную воду с каменных стен и пола, вынужденный вставать на колени. Вот только гордость эта не имела ни малейшего значения в условиях выживания. А что же с унынием? Ох, любимая яма, в которую Люцифер проваливался, смакуя свой статус жертвы. Никому не позволял жалеть себя, но сам… Жалел самозабвенно! Деловитый страдалец, которого никому не дано понять! Вот только одна неувязочка. Здесь, на дне эта жалость убила бы. Не можешь встать? Добро пожаловать в естественный отбор. И он превозмогал боль, усталость и ужас от ситуации, поднимаясь выше. Ну, а прелюбодеяние? Пф, эта слабость шла рука об руку с унынием. Особенно через уныние легко было утаскивать девиц в постель, что радостно начинали думать, что сейчас как спасут его! Как исправят! А он просто пользовался. Ради справедливости стоит сказать, что это никогда не было планом Люцифера. Он и вправду искренне мог плакаться девицам о своей тяжелой судьбе, перебирая всех подряд, желая заполучить любовь той женщины, что отняли у него давным-давно. Да и в целом, казалось, это он перерос. Хотя бы что-то он перерос… Однако теперь впервые осознал. Чревоугодие? Никогда им не страдал в прямом смысле. Но часто заливал все слабости, описанные выше, алкоголем. Заливал реальность и возможность взглянуть на себя со стороны синей рекой. Отвергал. Сказать к слову, этим он грешил до сих пор. А здесь не получалось. Вот и пришлось столкнуться с самим собой. Зависть? Зависть эту всегда шлифовала гордыня. И он не видел как на самом деле всё время завидовал каждому, у кого была семья и друзья. Завидовал Дино, имеющему все данные, чтобы позволить себе заполучить Аврору. Авроре, которая была достаточно смелой, чтобы перечить самому сатане, и светлой…чтобы не бояться совершать ошибки. Завидовал. Кому угодно. А здесь… Некому теперь завидовать. Да и от зависти этой только хуже сам себе сделаешь. И наконец жадность? Всегда жадный до любви и на любовь. А оттого жестокий. Безмерно. Порой неуместно. Излишне. Но здесь… Здесь необходимо думать кому ты хочешь принести вред. Ведь на каждое действие есть последствия. И так почти год. Год скитаний по темноте в осознании своих слабостей. Год выживания в невозможных условиях отсутствия тепла, пищи, воды и безопасности. «И как бы я разумно использовал другую ипостась, абсолютно не владея собой?..» Перед глазами встало лицо белеющей Авроры, шею которой сжимала его рука. Мотнув головой, он сбросил наваждение. «Лишь инструмент. Но не панацея…» Время от времени он останавливался замирал и вновь заглядывал вглубь себя. И если прихоть это была продиктована слабостью, желанием победить окружающую среду, то никогда вторая ипостась не отвечала на призыв. Но если он останавливался, сохраняя холодный разум и понимание ситуации, то та вдруг начинала идти на контакт. Она вдруг поддавалась власти своего господина, отвечала и была готова служить. Поначалу это были неловкие попытки изменить себя самого и подчинить то, что все эти годы он не мог обуздать. Но теперь что-то менялось. Однако со временем вторая его ипостась всё легче и легче отвечала на зов и исполняла прихоть молодого сатаны. И чем больнее и тяжелее был путь Люцифера, тем сильнее и спокойнее он относился ко всему, чем наделяла его судьба. Можно ли было считать это взрослением? Едва ли. Он повзрослел уже много лет назад. Теперь это было нечто иное, что-то что делало его не просто демоном, несущим титул сатаны. Теперь он был кем-то, кто значительно разнился с обычными обитателями мест, властителем которых он был уже очень давно. Долгие месяцы одиночества, скитаний и лишений научили холодно и безразлично смотреть на любую происходящую с ним вещь. Не это ли истинное зло? Или это наконец то, чего он искал? * * * Наконец свет. Мелкие отблески освещенного пространства катакомб. Тихо. Лишь редкие отзвуки голосов и лязг металла. Наконец он здесь. Среди тех, кто всю жизнь провел на дне. И вдруг свист, щелчок и.! А сантиметре от виска пролетел дротик, врезаясь в каменную стену и падая вниз, к ногам Люцифера. Снова свист. УДАР. В спину что-то впилось, навылет проходя через грудь. Снова свист. Снова удар. «Смело…» — пронеслось в голове. Стоявший в укрытии на достаточном расстоянии демон бдил за обидчиком, теряя свою уверенность с каждым выстрелом арбалета. Неизвестный стоял поодаль, даже не шелохнувшись от боли. И вдруг голова его медленно повернулась в его сторону, а уже следом за ней и резким движением глаза, заглянувшие в самую суть. Выронив арбалет, демон отступил на шаг. А его неудавшаяся жертва отряхнулась, будто от пыли, вмиг сращивая плоть. [4] «Но ведь было намерение…» — растерянно подумал он про себя. Неизвестная фигура вдруг вновь подняла глаза, делая шаг в сторону своего обидчика. Дернувшись, парень потерял равновесие и упал, снова подскочил, кидаясь в лабиринт пустых катакомб. Однако неизвестный шел след в след, не теряя его из виду, будто шел по запаху. Надо бежать! Это не просто бессмертный. Это что-то иное. Что-то истинно бессмертное. Кинувшись в коридор, на мгновение он оторвался, но вновь услышал медленные, но уверенные шаги. Снова бежать. Куда угодно. И, как назло, никого! Пустые проходы! И снова шаги! Вновь идет следом! Снова бежать! Куда угодно! В темноту! И вдруг… — НЕТ!!! Я НЕ ХОТЕЛ! ОСТАВЬ МЕНЯ!!! Неизвестный продолжал держать демона, будто наблюдая за истерикой. — Зачем стрелял? — спокойно вдруг поинтересовался голос. — Я не… Парень вдруг открыл глаза, всматриваясь в лицо неизвестного. — Я не знаю никого… Кто поднимался бы оттуда… Мессир… — вдруг осознал он. Люцифер усмехнулся. — Смотри-ка, а я поднялся… — взял он того за шкварник, резким движением ставя на ноги. — А теперь ты покажешь мне дорогу ещё выше. — Я не могу, мессир. — шепнул он. — Что? Это ещё почему? — Проход наверх давно заложен. Наверху творится неизвестное и… Теперь там опаснее, чем внизу… Особенно… С приходом Левиафана… Люцифер оглядел свою руку, вены на которой вились фиолетово-серыми нитями, пульсируя, готовые в любой миг прийти на зов хозяина. — Так вот как… И всё же… Выход ты мне покажешь. — сжал он кулак, вмиг потушив пульсирующие вены. * * * Встретившийся на пути незнакомец очень нервно довел Люцифера до одного из проходов, который вправду оказался забарикадирован. — Но ведь он не один. — оглядел стену сатана. — Нет, Мессир… Но все остальные примерно в том же положении. — Что же там такого происходит, что напугало самих обитателей катакомб… — не ожидая ответа пропел голос Люцифера, пока он оглядывался. — Мессир, я… Могу отвести вас… К Аббадону… Вскинув бровь, Люцифер вновь поднял глаза на… Мальчишку. Да, для него он уже был мальчишкой. — Вот это гостеприимство, к самому Аббадону. — с издевкой рассмеялся он. — Что же, ему надоело со мной играть в прятки? — Я… Не знаю, Мессир… Я… Идемте со мной. * * * — …Я НЕ ИМЕЮ НИ МАЛЕЙШЕГО ОТНОШЕНИЯ К ЛЕВИАФАНУ! И ЕСЛИ ТЫ.! — Это не имеет значения, Аббадон. — усмехнулся Люцифер. — Мне нужен путь наверх. Древний демон, что выглядел, как ровесник самого Сатаны, нервно и с раздражением оглядел своего гостя. — Если ты, щенок, думаешь, что я буду играть в ваши престольные игры, ТО Я НЕ.! — Скоро не будет никаких игр, Аббадон. Нас всех ждёт смерть. И как бы ты глубоко ни забился, Шепфамалум достанет тебя отовсюду. — сверкнули предостерегающе глаза сатаны. Собеседник замолчал, слушая своего мессира, власть которого отрицал все эти годы. — Ты ничего не потеряешь, если поможешь мне выбраться. И в том случае, если мне удастся задуманное, когда всё закончится… Мы договоримся. Тот задумчиво выдохнул, скрипнув зубами. — И с чего ты взял, что ты доберешься до своей цели? Люцифер с издевкой усмехнулся. Едва ли он отныне имел уязвимости. Истинное бессмертие. Вот что он приобрел там внизу. — Уж не сомневайся. Доберусь. * * * Отвесные скалы закончились, как только Люцифер добрался до уровня катакомб. Теперь это были бесконечные коридоры и лабиринты, запутаться и остаться в которых не составит труда. С одной оговоркой, Люцифер в детстве проползал основную часть катакомб и примерно понимал что к чему. — Я выпущу тебя. — раздался голос Аббадона, что стоял у забарикадированного входа, пока тот разбирали. — Но назад не впущу. Дальше ты сам. В эту неизвестность ушёл лишь один и до сих пор не вернулся. — Один? — вскинул бровь Люцифер. — И кто же это? — Церб… Пёс этот плешивый… — проворчал демон. — Ты выпустил в неизвестность пса? — Не пёс он… Вернее, как… Псина, конечно, та ещё… В общем, найдешь… Отправь обратно мальчишку этого… Не пёс он… Просто кому-то не всегда везет с ипостасью… Всё, иди! — Я вернусь, Аббадон. В этом я могу тебе ручаться. И внезапный гость шагнул в темноту, исчезая в ней в мгновения. * * * След Люцифера с тех времен пропал для всего сущего. Ходили слухи, что молодой сатана бывал в катакомбах, да только все то были слухи, не подкрепленные ни чем. Однако слухи эти, как ни крути, но будоражили всё сущее. А его не было. Будто всё и правда слухи, а бренное тело его ещё тогда пошло ко дну. И ждать было некого. Да и незачем. Сами того не осознавая, жители Ада стали поминать добрым словом бывшего своего хозяина и господина. Но он шёл. Долго и упорно. Стирая в кровь ноги и руки, желая вернуть то, что принадлежало ему по праву. Всегда принадлежало. Его жизнь. Его дом. Его семью. [5] Наконец он. Город. Знакомый город. Едва освещенный в кромешной темноте и холоде. Почти пустой. А он шёл своим путем дальше, четко зная какой за каким следует шаг. Поначалу на него косились. Затем оборачивались. Всматривались. Переговаривались. Как вдруг… — Мессир! — Он вернулся! — Мессир!!! Замерев, Люцифер медленно обернулся на восклицающих, некоторые из которых в слезах падали на колени, встречая того, как избавителя. Однако… Он был вынужден их разочаровать… — Поспешное решение. — сухо оглядел он их, видя, как к тем подошла стража, подвластная новому сатане. Начался агрессивный арест, крики, сопротивление. В ту же секунду Люцифер ощутил, как скрутили и его, надевая наручники. Он не сопротивлялся. Всё шло не по плану. Из-за идиотов, что выдали его!!! — Что за дибилы… — ругнулся он сквозь зубы. — Разговоры! — Расслабься, к тебе это не относится. Что, идём знакомиться к самому… сатане? — усмехнулся Люцифер издевательски. — Не так быстро. Надо подождать. Стражник был отчего-то вежлив и не агрессивен. Всё поменялось, перевернулось с ног на голову, и меняться могло хоть каждый день. Отчего стоило выбирать выражения и стиль своего взаимодействия. — О, я умею ждать. Не найдется покурить, чтобы мое ожидание не было столь мучительно? Стражник подумал пару мгновений, но достал сигарету и дал бывшему мессиру закурить перед отправлением в камеру. Сегодня ты, а завтра тебя… Люцифер медленно наворачивал круги по камере, дожидаясь встречи с Левиафаном, методично начав продумывать новый план. Ожидание, однако, оказалось недолгим, и уже через полчаса замок камеры лязгнул тяжело, а тяжелая дверь противно заскрипела. — Мессир ждёт. — Так не буду заставлять ждать его ещё дольше. — скривился Люцифер, уверенно шагнув наружу. * * * Ненавязчиво разглядывая преобразившийся зал, Люцифер совсем не слушал обвинения, что зачитывал какой-то секретарь, в то время, как сам Левиафан взглядом сверлил того, о существовании которого лишь слышал. — Тебя мало беспокоит твоя судьба? — вдруг прервал речь секретаря голос Левиафана. Люцифер поднял на него глаза. — Крайне сильно беспокоит. Но что решат эти нарисованные обвинения? Если ты захочешь от меня избавиться, ты попробуешь это сделать. А излишний фарс меня не интересует. Левиафан тихо рассмеялся низким грудным смехом. Затем он поднялся и подошел к нему, внимательно оглядывая. — Какая интересная история, должно быть, произошла с тобой за всё это время, не правда ли? — Неправда. — сквозь зубы процедил Люцифер. Левиафан вновь чуть засмеялся, обходя своего пленника со спины, полностью оценивая его внешний вид. — Ты прав. Убивать я тебя не стану. Хорош. Слишком хорош. — обошел он его до конца, наконец возвращаясь к своему месту. Люцифер пронзил его взглядом, провожая. — Но одна идея у меня есть. Расскажи мне, знаком ли тебе концепт гладиаторских боёв? Повисла пауза. Внутри на мгновение что-то ухнуло. Смерть не страшна. Страшно остаться вечным узником… — Молчишь… Видно, что-то тебе это название говорит. А если и нет… То какая разница, не правда ли?.. В яму! _______________________ [1] — Peter Gundry «The Dream Snatcher» [2] — Kings & Creatures «Radiation Overload» [3] — Samuel Laflamme «Main Theme» [4] — Kings & Creatures «Deeper Than The Dead» [5] — Lucas King «Dementia» {ТИТРЫ} — Jann «Gladiator»