Ночь придёт, и Луна взойдёт...

Повествование от лица автора

Комната была усыпана сотней горящих свечей, огонёк которых подергивался от малейшего мановения ветерка. Темно. Полумрак. Тихо. Лишь приглушенные звуки поющей лютни нежно нарушали безмолвие. [1] Цветы. Откуда бы им взяться среди вечного мрака бесконечной ночи. Но они были. Цветущие ветви вишни, что стояли в вазе и лениво начинали сбрасывать цвет на туалетный столик и пол. Вечно юная дева. Вечно прекрасная. Вечно готовая дарить свою коварную и отнюдь не чистую любовь. Любимая дочь темного Бога и предавшая его. Вириена сидела обнаженная в постели, наигрывая на инструменте старинную мелодию. От него она избавиться не могла. И не избавится вовек. Теперь он будет умнее и кровожаднее. — Ты стала хуже играть. — язвительно заметил голос сидящего рядом Левиафана, что ни на секунду не отрывал вожделеющего взгляда от демоницы. На мгновение музыка затихла, но Вириена продолжила игру, чуть меняя мелодию. — Прости, мой господин… Давно не брала в руки инструмент. — Ты будешь играть мне завтра. После турнира. — довольно усмехнулся сатана, оглядывая отражение в своём кинжале. — Турнир?.. Мне казалось, ты разочаровался в каждом выбранном воине. — искусственно поддерживала беседу демоница. Низким грудным смехом он засмеялся. — Я нашёл прекрасную альтернативу. Столкнуть завтра всех тех, у кого давно накопились обиды. И ты, моя дорогая, их всех хорошо знаешь. Представь себе, уже несколько дней в подвале сидит сын этого недоумка Сатаны. — Люцифер?.. Вириена невольно дернулась, отложив инструмент и прекратив игру. — Оо, а что это ты так всполошилась, змейка? — вдруг схватил он её подбородок, сжимая. — Левиафан, я молю тебя! — сжала она вдруг его руку, что продолжала держать подбородок. — Я знаю этого мальчишку с рождения. И долгие годы относилась, если не как к сыну, то.! — …То что?! — вмиг вспыхнул он. — Соскучилась по мальчишке?! Сучье отродье! Предала меня ради этого болвана, раздвинув перед ним ноги! А теперь за мальчишку этого готова на цырлах скакать?! Шлюха!!! ПОЩЕЧИНА Звонкая пощечина наотмашь. Вириена лишь ахнуть успела, как уже полетела с постели вниз прямо на пол от силы удара. Удивляться подобной реакции не приходилось. Да и внутри уже давно что-то очерствело, отчего приносило лишь боль физическую. Или сердце до сих пор болело.? — Левиафан… Мне никуда не деться от тебя… Я здесь… Вся твоя… Я прошу тебя лишь об одном. Вытащи Люцифера из Ямы, забери под своё крыло. Он не… ГРОХОТ В ту же секунду в лежащую на полу Вириену прилетела ваза с цветущими ветвями, ударяясь об её голову и рассыпаясь на мелкие куски. Вмиг всё вокруг стало усыпано мелкими белыми цветами и брызгами крови. — НИКОГДА! И НИКТО НЕ ПОСМЕЕТ МНЕ УКАЗЫВАТЬ! ОСОБЕННО КЛЯТАЯ ШЛЮХА И ИЗМЕННИЦА! Шаги его приблизились к лежащей на полу деве. Под ногами захрустели осколки. Рывком он приподнял её за грудки и встряхнул. — Закрой ротик, змейка. И блести, как блестит драгоценный камень ради красоты. Блести, пока никто не заметил, что ты тупая стекляшка. Так же резко оттолкнув её, он прошел по осколкам в обратную сторону и вышел из комнаты, грохнув дверью. На полу осталась униженная демоница, облитая холодной водой из вазы и с разбитой головой. По виску текла алая струйка. В волосах застряли цветы. Казалось, она выплакала всё, что могла. Но до сих пор слёзы находились. И теперь искали выход, но девица всеми силами закрывала им путь. Любимая дочь своего создателя. Любовь всей жизни самого первого сатаны. Жертва больной любви. Несчастное и связанное вечными узами существо, которому не было суждено познать любовь. — … Под небом голубым… Есть город золотой… — сквозь слезы почти шепотом запела она старинную балладу. Где-то есть тот город. Тот мир, где она наконец обретет любовь и свет. Но не здесь. Не сейчас. * * * — Потанцуешь со мной? [2] Вот поэтому она. Она. Она, ломающая любой шаблон и план. Невозможно схватить и присвоить. Как огонь от свечи, что ты видишь, а взять в руки и унести с собой не способен. Очередная «нетакаякаквсе», которую окрутить и утащить в постель было проще простого, поставить на место, указать, что абсолютно такая же, как сотни других, что побывали в его руках. В очередной раз понять, что очередная девица лишь попытка заглушить какие-то другие эмоции. Вот только отличие оказалось в том, что она действительно отличалась, но не знала об этом и не стремилась к этому. В секунду она раскусила его шаги и планы и не повелась. Играла в какую-то свою игру. Влюбилась. Очевидно, влюбилась. Это он понял довольно быстро. Влюбилась, но не шла на поводу, отстаивая себя до конца. «Потанцевать?.. Так вот как ты решила это сублимировать… Что ж, давай поиграем, лисица…» Тоненькая… Какая же она была… Хрустальная… И руки тонкие, нежные. Глаза светлые. Ни на что не рассчитывающие. Умные и такие грустные. Ничего не умеет, даже согреть себя не может, бестолковка. И свет этот… Золотой. Такой яркий, что обжигал до боли. Люцифер выдержал взгляд своей спутницы, и наконец она опустила голову на его плечо, прижавшись к нему всем телом, пока они танцевали. Внутри что-то больно ухнуло. Что-то подобное он испытывал. Но чувство это было зарыто так глубоко, что достать его можно было лишь через боль и усилие. «Моя. Ты моя. Будешь моя. Чего бы мне это ни стоило. Хотя бы на миг. Но будешь.» * * * — Ты воюешь не в ту сторону, Люцифер. Но если так… Я настаивать не стану. И если я сейчас расцеплю руки, так и не дождавшись шага от тебя, я уйду. Слышишь? Я уйду, Люцифер. Я не позволю тебе играть со мной в эти игры. Раз. И навсегда. — Угрожаешь? — усмехнулся он. — Нет. Я обещаю тебе это. Она не лгала. Она бы ушла. И не позволила собой крутить. Но пока она была здесь, у него была возможность уцепиться за её свет и не провалиться обратно в грязь сплетен и манипуляций. Возможность поменять что-то. Но возможность эта была лишь в том случае, если бы он наступил на горло своей гордости, признавшись, что слаб и… глубоко ранен. Поборов подступивший к горлу комок, он сдался, уронив голову на её плечо и крепко прижав её к себе. Вернее, прижимался сам, как потерявшийся ребенок. Она. Она была здесь. Она никуда не уйдет. Даже если он окажется в проигрыше, даже если решит сдаться. И её никто не заберет, потому что ей палец в рот ни клади, что хочет, то и делает… Дура… * * * — Ты вернешься домой, Аврора. Обещай мне. — Домой?.. — Да. Ко мне. Что бы ни случилось. — Я ничего больше не хочу. Ничего и никого… — Поэтому обещай мне, Аврора. — шепнул он, уткнувшись лицом в её волосы и сжимая в объятиях. — Тем более, сама сказала, что твоё сердце у меня. И она вернулась. Совсем не скоро. Какой-то другой. С грузом чего-то неведомого ему. Но вернулась. И что угодно он был готов ей отдать, бросить к ногам, обещать, вестись и исполнять капризы. Что угодно. Ведь она была здесь. * * * — Теперь ты окончательно моя, лисица… — шепнул сквозь поцелуй, наконец его размыкая. — Смотри. — хитро улыбнулся он краем губы и потер своё кольцо. Жена. У него была целая настоящая жена. И это была она. И ради неё он приготовил эту игрушку. И как же долго она игралась. Показывала всем и каждый раз восторгалась и краснела, если её колечко пульсировало. * * * Оно пульсировало долго. А потом перестало. Люцифер это знал. Зато его кольцо сияло и пульсировало с завидной регулярностью и лишь оно всё это непомерно долгое время заставляло выбираться, прокладывая путь сквозь неизвестность и самого себя. Она где-то там. В такой же неизвестности. Жива. Любит. Уже не ждёт. Но скучает и убивается. И каждый раз он отвечал. Отвечал на её призыв, но каждый раз обратно ничего не приходило. Она не знала, что он всё видит, знает и чувствует. Не знала. Но каждый раз иступленно отправляла свою любовь тому, кого все давным-давно считали мертвецом. «Ещё немного, лисица. И будет у тебя новое кольцо. А эти я Маре в задницу вставлю собственноручно. А кольцо будет новое. Я тебе обещаю. Ты уж прости за задержку. Но ты вернешься домой. Я найду тебя. И лично доставлю.» Люцифер сидел на полу сырой камеры, любовно потирая обручальное кольцо, что в очередной раз подсветилось золотом. Ответ не придёт для неё, но он продолжал его отправлять, сжимая зубы от переизбытка чувств. И каждый раз сердце кровью обливалось. «Девочка моя… Как ты там, лисица, справляешься? Скоро всё закончится. Я обещаю тебе. Будет новый мир. Совсем новый. Построю его для тебя. А дети… Наверное, будут ещё…» * * * Из мыслей вырвал грохот металлической двери и звон ключей. — На выход. — приказал конвоир. Бровь Люцифера поползла вверх, а на губах заиграла надменная усмешка. — Такой малый срок отсидки? Даже за административное правонарушение дают больше. — На выход! Живо! Медленно бывший сатана поднялся, буднично отряхиваясь и, ни на секунду не теряя достоинства, поднял глаза на тюремщика. — Как мало нужно для поднятия самомнения. — приблизился он почти вплотную и нагло рукой потрогал погоны на мундире, почти промурлыкав. — Всего лишь чуть больше, чем у многих, власти и… Осознания, что твой бывший господин у тебя на мушке. — похлопал того по плечу. — Ну, давай. Веди. — низко бархатисто рассмеялся Люцифер. Сглотнув, конвоир, кажется, убавил пыл после слов прежнего хозяина. Без слов, надев на пленника наручники, он толкнул дверь камеры и вывел того в длинный коридор. — Без глупостей. — предупредил он. — О, не извольте беспокоиться, господин начальник тюрьмы. — вновь язвительно послышался бархатистый смех. Люцифер шёл прямо по коридору, затылком чуя, что конвоир идёт следом и крайне внимательно бдит. Впрочем, это было ни к чему. Самое глупое что можно совершить в данную секунду: предпринять попытку бегства. Спешить было опрометчиво, а молодой сатана был глубоко уверен, что найдет способ выбраться. И не просто выбраться, а вернуть себе то, что было его по праву и принадлежало только ему. Камеры, мимо которых проходил путь, в большинстве своём были пусты, однако спустя некоторое время в них стали появляться узники. Всё чаще. И чаще. И чем дольше они шли, тем более громкими были эти узники. Понять причину их беспокойства Люцифер сумел не сразу. Поначалу многие просто забивались в углы камер и то ли спали, то ли втыкали в одну точку. Затем пошли узники, что стонали от незажиаающих ран. Но чем дальше они шли, тем свежее раны узников были. По мере продвижения крики эти становились настолько громкими, что невольно закладывало в ушах. ОР Рядом с Люцифером грохнула железная решетка и к ней с обезумевшим от боли взглядом припал некто, кого, должно быть, он знал, но узнать уже не мог. Узник в ужасе кричал, держась одной рукой за решетку, второй, как оказалось, у него не было. — … Она была права! Всегда была права! Поэтому предала! Он уничтожит нас всех! Поодиночке! Разделает по частям! И никого не оставит! Заживо снимет кожу и сожжет! Сдержавшись от позыва дернуться, Люцифер воззрился на узника, вслушиваясь в его слова. — Это игра для него! Забава! Турнир убьет тебя! Нас всех! И не останется никого!!! Он заберет по частям! По частям каждого! У меня уже нет части! Ты видишь? Видишь, мессир?! — Ну-ка, хватит!!! — Так убей меня! Мне нечего терять! Я истекаю кровью! Я умираю! Добей! Добей, Амос! Добей, если в тебе осталась хоть щепотка чести! — Заткнись! — ударил тот с грохотом по решетке. — Вперед! — скомандовал он Люциферу. Сглотнув, бывший сатана продолжил путь, вдруг понимая, что растерял всю свою уверенность. Нет, он не умрет. Но из, так называемой, ямы он выйдет кем-то другим. Всё обещало быть куда кровавее и больнее, чем предполагал он. Казалось, поднявшись, он оставил всё самое страшное позади. Но вышло, что всё ещё только начиналось. Дальнейший путь продолжался всё так же молча, но для Люцифера этот путь ознаменовался тревожным молчанием и ожиданием неизвестного. — Стоп. Здесь. — спокойно скомандовал конвоир. — Из одной камеры в другую? Могу узнать чем обоснован сей переезд? — вскинув бровь, обернулся он. Тюремщик лишь напряженно поглядел на того из-под бровей и отвел глаза, молча гремя ключами и открывая железную дверь. — Входите. Люцифер неуверенно шагнул в сторону входа. — И что дальше? — серьезно взглянул он на него. — Яма, мессир. — сухо ответил тот, снимая наручники. — Входите. Сглотнув, бывший мессир шагнул внутрь, в полумрак очередной темницы. В ту же секунду дверь захлопнулась с грохотом. Послышался проворот ключа, а затем удаляющиеся шаги. Осторожно выдохнув, узник щелкнул пальцами, вмиг освещая небольшое сырое помещение. — Вот так сюрприз. — вдруг раздался голос с другой стороны камеры. Люцифер заметил решетку, что разделяла камеру на две части. За решеткой, прижавшись к ней спиной стояла фигура с невозможно знакомым голосом. — Сам сатана Люцифер в Яме. Медленно, с подозрением бывший мессир подошел к решётке, держа на пальцах огонь, желая осветить лицо собеседника. Догадка в его голове холодом пробежала по спине, но, подойдя, в ту же секунду он ощутил как всё его тело обдало жаром. — Ты… Охохо! — рассмеялся сатана в лицо соседа по камере. — Я ждал! — восторженным шепотом сообщил он. — Я очень долго ждал, чтобы заглянуть тебе в глаза, Бессей. Тот с хладнокровным спокойствием обернулся, зажимая между зубов самодельную папиросу и нагло прикурил о фитиль в руках Люцифера. На виске его засохла струйка крови. Лицо чем-то измазано. Весь его вид выдавал, будто он побывал в мясорубке, но выжил. Прикурив, он затянулся и выдохнул дым. — Ну, так смотри… Мессир. У тебя последняя ночь, прежде чем, я вновь лишу тебя жизни. Или не я. — хохотнул он угрожающе. Люцифер серьезно мотнул головой. — Никогда больше. Бессей засмеялся как-то горько и сел на корточки спиной к Люциферу, оперевшись о решетку, что их разделяла. — Твой настрой может тебе помочь. Многим помогает. Но не на этом этапе. Здесь кроме ненависти и желания жить нет ничего. — Так хочешь выжить? — с презрением процедил бывший сатана сквозь зубы. — Не только у тебя есть душа в бутылке, что ты так желал заполучить… — выдохнул дым. Повисла пауза. Люцифер осел медленно на корточки рядом. — О какой душе ты говоришь? — Нууу… — картинно взмахнул он тлеющей папиросой. — Не о той же, что так долго искал ты. Во Вселенной полно душ. — Покажи. — вдруг требовательно попросил, нет, почти приказал он. Догадка закралась в сердце, но в реальность её Люцифер едва ли был готов поверить. Бывший Верховный демон медленно, будто накаляя драматичность момента, либо же наоборот решаясь на что-то внутри себя, затянулся, выдохнул дым, сбросил пепел и поднялся на ноги, поворачиваясь к лицу собеседника и заглядывая в глаза. Люцифер невольно поднялся следом. — Ну, так смотри. * * * — … За красивые глаза! В ванной комнате, озаренной утренним солнцем в набранной ванне сидели двое. Девушка лет семнадцати, белокурая красавица, что сидела напротив курящего собеседника — молодого парня привлекающей внимание наружности. Солнце только показалось из-за горизонта и набирало силу, отчего можно было понять, что эти двое не спали всю ночь. — Так, а мне за что? — хохотнул собеседник, улыбаясь девушке. — За талант! Эй, это вложение в искусство! — Нет, Лив. — мотнул головой собеседник. — Деньги от твоего отца я не возьму. — Да почему?! — Потому что не хочу быть обязанным. — серьезно заглянул молодой человек в глаза своей собеседнице. — Я напишу грант и… — И получишь его, когда состаришься! Эндрю, это хорошая работа и хороший проект! У него есть все шансы залететь в чарты! Возьмут саундтреком в какой-то фильм, получишь контракт и всё! — Оливия. Нет. * * * В тёмное подвальное помещение спускался молодой человек, наполненный тревогой. И где-то в углу мелькнули алые одежды, тут же исчезая. — Оливия?.. Ты здесь?.. Эй?.. Он ускорился, открывая резко дверь и входя. — Эндрю, уходи!!! — прокричала она. Резко её, лежащую и связанную на полу, схватили за шею, надевая на голову пакет. — ЛИВ!!! — прокричал он, когда сзади его тоже кто-то схватил, так же надевая пакет. — Нет! Стойте!!! Остановитесь!!! ЛИИИИИВ!!! Она билась в судорогах на его глазах. Бился и он, дергаясь и задыхаясь, пока через несколько мгновений оба не затихли, умирая. И свидетелем в те мгновения была сама смерть, алая фигура которой с последним выдохом исчезла в темноте. * * * Вулкан или скальный массив, сразу не было ясно. Ясно было лишь то, что место это людьми не населено и, вероятно, их здесь не должно было быть. — Занимательный экземпляр… — вдруг грохнул незнакомый голос буквально в голове. Эндрю дернулся с места в ужасе, озираясь по сторонам. — Кто ты?.. Где я?.. — Или, быть может, ты хочешь знать где она? — ответил хладнокровно голос властелина этих мест. Эндрю сглотнул. — Где Оливия?.. — Опусти голову. Взгляни… Молодой человек снова обернулся и увидел в отдалении полузамерзшее озеро, вода в котором от холода не превратилась в лёд, но стала вязкой, как сироп. И в этой ледяной субстанции медленно, укутанная шелком тканей платья, шла ко дну Оливия, любовь всей его жизни. И в тот же миг Эндрю заметил в отражении себя и фигуру за спиной. Нечеловеческое усилие заставило его сдержаться и не испугаться. — Отдай её. — Лишь за отдельную плату. — Сколько?.. — Мне нужны не деньги… А услуга. Эндрю замер, глядя в лед, под которым ко дну шло тело девушки, за жизнь которой он был готов отдать что угодно. — У тебя мало времени. Как только воды скроют её, она исчезнет навсегда. — Кто ты такой? Дьявол? Послышался низкий грудной смех. — Кое-кто сильнее. Можно быть равным богу, но не служить ему. Эндрю усмехнулся. — Кому-то служить однозначно придется. Так не бывает. — А ты не глуп. Значит я сделал верный выбор. — Так чего ты хочешь? — выпрямился молодой человек, оборачиваясь. — Для неё выход отсюда лишь со мной. Выпусти меня. И я выпущу её вслед, отдав тебе. Эндрю невольно засмеялся. — Я? Это каким образом? — А ты найди способ. Договорись, прогнись, услужи. И так доберешься куда надо. До самого рубина… * * * Люцифер отпрянул от бывшего Верховного демона, будто обжегся. Огонь на его пальцах в миг погас. — Ты… Он невольно выдохнул и снова щелкнул пальцами. Помещение осветилось. Сквозь темноту вновь показалось лицо Бессея. Он с надменной усмешкой взглянул на бывшего сатану. — Мне есть что терять. И ты, как никто другой способен понять что конкретно. Я у цели. Я почти дошёл. — Ты больной. — рыкнул Люцифер. — Ты уже всё потерял: взгляни на себя и оцени где ты. Он на свободе, Бессей. Но где твоя Оливия.? — Нужно ещё немного времени! — шикнул он. — Ну, да… Жди… — фыркнул он, садясь по другую сторону решетку. — Есть закурить? Без слов тот протянул ему сквозь отверстие в решетке папиросу. Люцифер скривился и закурил, мысленно стараясь переварить увиденное. Человек… Просто человек… Мужчина, грызущий без разбора глотки за женщину. Без принципов и морали, пообещав древнему темному богу службу взамен. Вот кем был Бессей… * * * Он не помнил как уснул. Понял лишь, что снился какой-то жуткий тревожный сон и дикий холод. [3] Холодно и очень тревожно, как если бы он вернулся обратно, в самую глубь Ада, где ты живешь с перманентным ощущением, что кто-то наблюдает за тобой. И это чувство сродни зубной боли. Оно не даёт спать и не даёт расслабиться. Но вдруг свет. Свет. И тепло. Они-то и разбудили. Люцифер уже очень давно не видел такого яркого света, а со сна он казался ещё ярче. Или не казался?.. Едва прийдя в себя, он наконец осознал источник света. Кольцо. Кольцо сияло как солнце. Оно сияло и грело с такой силой, что обжигало. — Аврора… — невольно шепнул он, тут же стискивая зубы. В носу тут же защипало, на лбу выступила испарина, а глаза, как ни крути, намокли. Обжигало. Оно обжигало. «Что-то произошло…» Что-то было крайне сильно не так. Её рвало на части, она убивалась и посылала ему свою любовь все эти долгие два года! Но не так… Что-то было не так… «Ей что-то угрожает?.. Больно? Аврора, твою мать!!!» И осознание это ввело в дикую тревогу. И тревога эта принуждала к действию. Но сделать он ничего не мог. «Она что-то задумала… Она… Больше не ждёт…» — вдруг догадался он, будто почуяв. Вмиг дернувшись, он поднялся на ноги и со всей дури ударил кулаком по железной решетке, тут же вызвав этим грохот на всё помещение. — Ты с цепи сорвался? — послышался голос Бессея с другой стороны камеры. В коридоре послышались тяжелые шаги конвоира. — Что за шум?! — Дура!!! Что за дура!!! Судорожно он схватился за кольцо, стирая едва не до плавления, желая дать ей ответ, который она ждёт. — Прекратить истерику! Люцифер вдруг замер, переведя взгляд на конвоира. Кольцо потухло, а сквозь темноту сияли два алых глаза. А затем его фигура двинулась к железной двери. Почуяв вмиг не ладное, конвоир отошел от нее, уходя вглубь коридоров, исчезая в темноте. Шаги Люцифера ускорились и он, вжавшись пальцами в решетку, со всей силы встряхнул её, но та не поддалась. — Открой эту чертову дверь!!! Иначе я открою её сам и засуну её тебе по самые гланды!!! В ответ тишина. Ничего. Прорычав громко, он в очередной раз ударил дверь и развернулся, хватаясь пальцами за кольцо. — Ну, давай же… Аврора… Лисица, ты что придумала там?.. — нервно хохотнул он. Но увы… Ничего… Ничего даже не маякнуло в ответ. Она молчала. Она ничего не ответила. И не ответит. Больше никогда. Вот так он и сидел, сжимая пальцами левой руки своё кольцо и глядя в пустоту от бессилия. Вот только едва ли это заставило опустить руки. Лишь разозлило. Ещё больше. «Ты моя. Моя. Хочешь ты того или нет, но моя. И всегда будешь моей. И я сверну шею каждому, кто посмеет дотронуться до тебя или встать у меня на пути. Моя. Навсегда. Навеки вечные. И я вернусь, Аврора. Вернусь и верну домой тебя.» Стиснув зубы, он продолжал методично тереть кольцо. Он продолжал. Но каждое его усилие оказалось тщетным. * * * Незаметно наступил рассвет. Вернее, наступило то, что должно называться рассветом — лишь промежуток некоего времени. Он не сомкнул глаз. Нужно было отсюда выбираться. Вот только как выбраться… И есть ли смысл, если тебя считает мертвецом та, ради кого ты шел столько времени?.. Он выберется. Каким-то невозможным образом, но сделает это. И вскроет черепа каждому, кто будет мешать. И тот самый убийственный гнев, который возобладал над ним сегодня ночью лишь разрушит всё. Лишь методичный путь наощупь. Медленно. Шаг за шагом. Но на сегодня была задача… Выжить… — … Он просто выпустил на арену тех, кого выбрал. А дальше каждый сам за себя. На следующий день выбрал других. И так по группам методично избавлялся от всех, оставляя лишь одного. — задумчиво курил Бессей, рассказывая то, что произошло, пока они дожидались конвоира. — Потом по принципу отбора объединял выживших и уже оттуда становилось ясно кто будет следующим… Кроме некоторых. Некоторые… На арену не вышли. Например твой отец. — усмехнулся. — Не знаю для чего он держал его. Вероятно, на десерт, прямо как… Тебя… Как думаешь, как ты умрешь? Люцифер равнодушно смотрел в точку перед собой. — Я не умру. Бессей рассмеялся. — В этот раз револьверов не будет. Есть все шансы лишить тебя конечностей или головы. Молодой сатана медленно перевел взгляд на собеседника и сверкнул глазами. — Что ж… Попробуй… Но даже если тебе удастся… — отвел глаза, усмехнувшись. — Твою звездочку тебе это не вернет. Демон подскочил и впился пальцами в решетку. — Ты едва ли понимаешь о чем говоришь! Люцифер поднялся следом спокойно и подошел к решетке. — Так и чего же я не понимаю? Теперь, как раз таки понимаю всё… И мне абсолютно не жаль тебя. Могу посочувствовать. — наклонился к его лицу. — Но ты уж прости. Каждый сам за себя. Бессей рыкнул и просунул руку сквозь ограждение, желая схватить обидчика, но тот ловко увернулся. Вдруг послышались шаги. Конвоир. Сперва открылась дверь к Бессею. — Руки за спину. Ничего не трогать. Инструктаж будет дан перед началом. На выход. Наручники на руках бывшего Верховного демона защелкнулись за спиной. — Ну, что ж, до встречи, мессир. — На выход! Дверь захлопнулась. Шаги удалились. Люцифер выдохнул и протер лицо руками, пройдясь по камере. — Сука! — выругался, остановившись и уперев руки в бока. Внутри всё колотилось. Его что-то ждало, а что ждало — это ещё предстояло узнать по факту. В коридорах вновь послышались шаги, но уже не одного человека. Сердце забилось с невозможной силой. Всё. Началось. И вдруг из-за угла вывернул конвоир, а за его спиной… — … Мама… [4] — Люцифер! — подошла к решетке женщина. Конвоир отпер быстро дверь. — Быстро. У вас три минуты. — Конечно, спасибо, Амос. — шепнула на придыхании демоница и сразу кинулась к сыну. — Мальчик мой… — всё шептала она, крепко прижимая к себе уже давно не маленького мальчика. Люцифер невольно сглотнул и нежно, но очень осторожно обнял мать. — Что ты тут делаешь? В эту секунду он понял, что она плачет. Плечи её подернулись, а из горла вырвался всхлип. — Мама?.. — Живой! — схватила она ладонями его лицо, вглядываясь в глаза. — Милый мой любимый мальчичек! Я думала, сойду с ума, когда узнала! — гладила она ладонями его виски, скулы и щеки. — И ты здесь! — вновь прижала она его к себе. — Мама… — сглотнул Люцифер, вдруг осознав эмоции матери. — Я здесь. Да. Жив. — Тебе нельзя туда. — мотнула она головой. — Там будет твой отец, там будет Вагат и Бессей! — Ооо! — нервно хохотнул сатана. — Ну, просто всех тузов собрал! — Это не шутки, Люцифер!!! Я ищу способ, чтобы.! — Мама. — вдруг спокойно он заглянул в её глаза, беря её тонкие руки за запястья в свои большие ладони. — Я не умру. Слышишь меня? Больше никогда. Этого больше не случится. — О чем ты говоришь, ты же?.. — Не умру. Услышь меня. Спокойно иди. И делай вид, что всё в порядке. Твоя задача ждать. Я решу всё остальное. Она несколько мгновений смотрела не сына, будто любуясь. Провела ладонью по его щеке. — Я не переживу, если вновь узнаю о твоей смерти. — Тебе не придется. Потому что этого не произойдет. А теперь иди к отцу. И… Скажи ему там что-нибудь, я не знаю… — Что?.. — Мам… Она сглотнула и отвела глаза. — Не пойду. — Мам?.. — Больше нет. — мотнула она головой, заглянув сыну в глаза. — Сделай всё, для того, чтобы я не потеряла сына. Это самое ценное что у меня осталось. В носу защипало. Люцифер сглотнул подступивший комок и, зажмурившись, вновь обнял мать, невольно напитываясь её любовью и теплом. — Мальчик мой… — гладила она его по спине, обнимая. — Ты справишься. Я верю, что найдешь выход. И всё встанет на круги своя. Ты поставишь. Но, пожалуйста, сохрани свою жизнь. Умоляю тебя. — Время. — вдруг, как из ниоткуда послышался голос конвоира. — Всё. Иди. — сглотнул он, отпуская мать. Она заглянула ему в глаза и вновь взяла его лицо в ладони и наклонила голову, целуя в лоб. — Какой же прекрасный ты получился. — горько улыбнулась она, наконец идя на выход — Мама? Лилит обернулась у самого выхода, приподняв полы платья. — Да, Люцифер? — Где Аврора? Лилит сглотнула. Вздохнула. — Ничего не известно о ней. Лишь то, что Левиафан отправил за ней кого-то… На Землю. И… День ото дня ищет её в отражениях. Люцифер усмехнулся. — Разве он знает как она выглядит?.. Лилит улыбнулась. — К первому сатане у всех всегда были вопросы. И остаются до сих пор. Люцифер лишь коротко кивнул и отвел глаза. — Я верю в тебя, мой дорогой. Ты справишься. — проговорила она напоследок, наконец покинув камеру. * * * — … Меч. Защита. На арене всё зависит от навыков и умений. Выживает лишь один. В жертву не играть, ценности это не несет, лишь отнимает жизнь. [5] Слова, так называемого, наставника каленым железом врезались в слух. Ему предстояло заглянуть в глаза тем, с кем рядом прошла большая часть жизни. И, вероятно, лишить их той самой жизни. Одного из них… Ещё раз. Второго, вероятно, в ответ за свою. Тем временем, бывшему сатане помогали одеться и закрепить всю защиту к бою. «Какие-то тараканьи бега…» — пронеслось в голове. Смысла в этом мероприятии не было никакого, лишь забава для Левиафана — В глаза мессиру не смотреть. В контакт не вступать. Его интересует лишь исход боя. Не более. В случае благостного завершения он одарит аудиенцией. Инструктаж окончен. Приготовиться. Вот так сухо. Коротко. Без эмоций. Люцифер убил его однажды. Убил бы и снова. Вот только вины его в произошедших обстоятельствах не было, он лишь их жертва. И чувство справедливости не позволяло рвать глотки без разбора. Бессей ублюдок. Очевидно. Всегда им был. К счастью, оказалось, что у него были на то причины. И он достоин смерти. Но опускаться до этого собственноручно Люцифер будто брезговал. Вагат был жестким учителем, близости с которым они не достигли. Какой-то период времени он даже воспитывал Люцифера, но… Связи не сложилось, хоть тот и успел кое-чему Люцифера научить. И теперь… Все они должны были встретиться последний раз. Чтобы навсегда разобраться в своих привязанностях. Перед Люцифером открылись тяжелые ворота и его ослепил свет огромных фонарей. Началось… Арена оказалась ровным квадратом, застланым влажным холодным чернум камнем. Поскользнуться на таком проще простого. Однако из разных углов так называемой арены вышли четверо. С одной из сторон стояла ложа. В ложе той сидел Левиафан по левую руку которого сидела абсолютно белая Вириена. Подняв глаза на ложу, Люцифер невольно встретил взгляд Левиафана, что с издевательской, но восторженной улыбкой чуть помахал рукой Люциферу. Все четверо наконец сошлись медленно. Наполненные зрителями трибуны были достаточно тихими, однако разговоры, как ни крути, создавали шум. В глаза отцу Люцифер старался не смотреть, однако кожей ощущал его взгляд. — Это абсурд. — мотнул головой Вагат. — Я в этом участвовать не собираюсь. — вдруг откинул он меч. — Неужели? — усмехнулся Бессей. — Оно и к лучшему. В ту же секунду бывший демон гордыни замахнулся мечом над Вагатом. — Сукин ты сын!!! — зашипел демон, схватив голыми руками острие ножа. — Нас стравливают как собак — И плевать. — шикнул он. — У меня свои планы на эту жизнь. И резко вырвав меч из рук Вагата, он занес его назад. Вагат прошипел от боли и… УДАР Черный камень залило алыми брызгами. — Ублюдок… — прошипел Вагат, захлебываясь кровью. Бессей вынул меч из груди древнего демона, глядя ему в глаза. — Я доберусь до неё. Чего бы это ни стоило. Вагат вдруг побелел и без слов замертво рухнул на холодный камень. РЕВ Толпа взревела. Начался ажиотаж, истерика, у кого-то восторг! Взгляд Бессея переметнулся на Сатану. — Ну, что ж, следующий. — Идиот. — прошипел бывший сатана. — Тобой вертят как куклой на веревочках, а ты и радуешься. — О! Просто безмерно… Мессир… — усмехнулся он. — Вы слишком долго правили. И потеряли связь с реальностью. — Ну, куда уж мне. — усмехнулся в ответ отец Люцифера. — Тебе просто в подметки не гожусь. — Скоро всё закончится. — Женщины делают нас слабее, Бессей. Слабее. Но иногда сильнее. Так вот из-за своей ты лишь становишься слабже. — Неужели?! — в восторге расхохотался он. — Ну, тогда проверим?! Он замахнулся мечом и с громким рыком напал на своего бывшего господина, занося меч. !!! УДАР!!! Оружие Бессея замерло в воздухе, удерживаемое мечом. Мечом Люцифера. — Ты был верховным демоном. А теперь опустился до боя без правил? — шикнул Люцифер. — О, да это прямо-таки ты говоришь? Отцеубийца. — Захлопнись, Бессей. — шикнул Люцифер, продолжая держать оружие противника. Тот, рыкнув, крутанул оружием и напал уже на него. Удар. Удар. Ещё удар. Абсолютно уверенными действиями Люцифер защищался от нападок Бессея, лишь отступая, но не нападая. Бессей всегда был холоден и равнодушен. Но теперь… Его нутро полезло наружу со страшной силой. Но вот противник его был спокоен и методичен, как вдруг… УДАР!!! Черные камни вновь окрасились алым. Заорав от боли, Бессей осел на пол, хватаясь за ногу. В верхней её части образовалась глубокая рана из которой теперь сочилась густая кровь. Послышались крики и скандирование с мест зрителей. — НУ ЧТО ТЫ ВСТАЛ?! ДОБИВАЙ! — Я не убийца. Моё дело их наказывать, когда они умирают. — Убивай… — рыкнул он. — Нет. Взревев, Бессей подскочил на последних силах, нападая, на Люцифера. Тот однако в первые мгновения выбил меч из его рук. — Я не убью тебя. — коснулся он кончиком меча горла Бессея. — Слишком просто. Слишком легко. Ты не заслуживаешь смерти. Встречи с ней… — вдруг довольно и сладко улыбнулся. — Еще нужно заслужить. Поверь, я знаю о чем говорю. — Реж глотки обоим. — послышалось из-за спины. Люцифер обернулся на голос, впервые за столько времени встречаясь взглядом с отцом. — Что стоишь? Реж. Время идет. — Один раз я это сделал. Больше не стану. — Я сказал реж! Нас всех здесь покромсают на кусочки. — процедил Сатана сквозь зубы. — А ты, как идиот, будешь корчить героя?! — Что же ты сам этого не сделаешь? — усмехнулся в глаза он отцу. — Природой так заложено. Уступать потомству. Люцифер опасно улыбнулся. — В прошлый раз тебя это не остановило… Я не буду тебя убивать. — отвернулся он. — Идиот!!! Слабак!!! — Наплевать. Ты более власти надо мной не имеешь. Так и пошел бы ты к чертям со своим мнением. Зарычав, Сатана вскинул меч и кинулся на собственного единственного сына, заиахиваясь острием. ЗВОН!!! Будто тарелка разбилась. ХРУСТ ОР Камень вновь окрасился алым. В последнее мгновение Люцифер успел замахнуться и лишить отца кисти руки, которой он держал меч. Сатана заорал от боли и ужаса, оседая на колени и хватаясь за руку, из которой фонтаном хлынула кровь. — ДОБЕЙ ИХ! — УБЕЙ! — ТЫ ПОЧТИ ПОБЕДИЛ!!! Подняв глаза наверх, к ложе Левиафана, он встретился с его ухмылкой. Затем глазами нашёл мать, что мотнула головой, глазами умоляя никого не убивать, хоть он и не собирался этого делать и сам. Затем Вириена, что качнула головой, наставляя на путь согласия с обстоятельствами. Затем вновь взгляд на Левиафана. Толпа скандировала, требуя финальной крови. Они смотрели друг на друга в выжидании. И вдруг Люцифер мотнул головой, отбрасывая от себя меч. Трибуны взревели с ещё большей силой. Не убил. Наконец Левиафан выставил руку вперед, поднимаясь на ноги, тем самым требуя тишины. Спустя несколько секунд на арене воцарилась тишина. Облокотившись о балконный карниз обеими руками, Левиафан будто навис над Люцифером с высоты. - Добивай. - Нет. Левиафан сжал зубы, отступая от карниза и вдруг оборачиваясь на Вириену. Толпа вновь взревела. Натянутая как струна демоница заглянула в глаза своему мессиру, пока тот, схватив её за локоть, что-то ей говорил. Она мотнула головой. Он спросил ещё раз. Она ответила. И снова мотнула головой. Тогда он с силой дернул её за локоть, оттаскивая за собой к карнизу. - Эта ведьма тебя надоумила?! - Отпусти. Я не видел Вириену уже очень давно. - МОЛЧАТЬ! - Ты сам задал вопрос. - усмехнулся Люцифер. Глаза Левиафана сверкнули зеленым цветом. - Веришь в свою неприкосновенность?.. - шикнул он. - Тогда за тебя ответит кое-кто другой. Готовьте костёр. Вмиг Вириена в ужасе побелела, оборачиваясь на Левиафана. - Не смей. - вдруг послышался голос Сатаны, что, кажется, тоже что-то понял. - Ооо! - рассмеялся Левиафан. - А вот и главный виновник пришёл в себя. Может ты изменишь ход событий. И тогда... Моя змейка поживет ещё. - провел он по её спинке пальцами, однако каждая мышца девицы напряглась будто от боли. Впервые в жизни Люцифер видел как его отца трясло от ужаса. Однако, собравшись вдруг с силами, он поднялся, другой не рабочей рукой поднимая свой меч. - Остановись. - обернулся на него Люцифер. - Он же играется. Блефует. - Я убью её, Люцифер, сын Сатаны! - вдруг раздался возглас Левиафана. - Сожгу на костре у всех вас на глазах! Потому что она ведьма! Предательница! Изменница! Она предала своего создателя! И меня, своего господина и мужа! - Ты никогда ей мужем не был. - рыкнул Сатана. - Слова такого же изменника! Пойдешь на костер следующим?! - вновь перевел взгляд на Люцифера. - Так что ты решил? - Я не убийца. - Ну, что ж... - шикнул он. - Ты выбор свой сделал. На костёр! Вириена замерла, глядя в пустоту в одну точку. Стояла так неподвижно, пока на неё надевали кандалы, в то время как Люцифера и всех остальных уводили обратно в камеры. Однако не прошло и получаса, как дверь камеры Люцифера вновь открылась. - На выход. Мессир приготовил место. - Что?.. Вдруг послышался смех раненого Бессея. - Место в первом ряду, специально для тебя! Люцифер сглотнул. - Он не посмеет... - мотнул головой Люцифер, не веря в происходящее. - Идём. - сухо ответил стражник, защелкнув наручники. Коридоры тюрьмы. Затем лестницы наверх. Теперь коридоры дворца, что были знакомы. Наконец улица... Площадь. [6] Куча зрителей. Вероятно, с турнира всех погнали сюда. Либо сами пришли... Посередине площади огромная заготовка для костра. Люцифера подвели к одной из возвышенностей, ставя туда. В отдалении стояла быстро сформированная ложа Левиафана, в которой тот уже ждал напряженно начала. Каждая мышца его горела в гневе и напряжении, казалось, он с трудом сдерживался, чтобы лично не придушить свою змейку. И вдруг она... Статная, красивая, с идеально прямой спиной, в одной лишь нижней сорочке босая она шла к месту своей казни. Она шла спокойно и уверенно, как королева. И ни одна мышца не выдала в ней ужаса перед предстоящим. Она поднялась, и Люцифер вдруг заметил её полностью белое лицо и покрасневшие от ужаса глаза. - Твои последние слова, змейка. - Вы все умрете. Сгорите, как и я, если продолжите содействовать. И уйдете в Небытие. Будь проклят, Левиафан. Лицо Левиафана исказилось гневом. - Ты будешь молить о милости. - И слова не услышишь. - Сжигай!!! Чиркнула спичка. Вспыхнул факел. Загорелась трава и сено и... Короткий вскрик. Ещё один. Ещё один. Громче. Громче. Громче... ГРОМЧЕ !!!ОР!!! Рубашка на её теле вспыхнула, затем волосы. Огонь перебросился на вечно прекрасное тело, что в секунду покрылось пузырями. Она орала, дергалась. Горела. Умирала. * * * Нарушив тишину, я бежала на звук, не чувствуя как ветки царапают мне лицо, а босые ноги режут острые камни. Крик застрял в горле, а тело перестало меня слушаться. Я хотела бежать! Но я не могла… Я кричала ему!!! Но голос мой будто звучал сквозь воду… Дерево выше вдруг вспыхнуло и привязанная к нему женщина заорала от боли. Я не видела её лица, но я видела как от огня вздувается её кожа, как лопаются волдыри, как она мучается… Как умирает. (Воспоминания, ч. 1, гл. 7) * * * Она умирала. И с каждым мгновением боль становилась всё меньше. И меньше. И свет... Приятное тепло. - Пора. - прозвучал незнакомый мягкий голос. Это был не Шепфа. Но был кто-то другой. Другой, кто был способен забрать её. - Кто ты? - Всё закончилось, крошка. Больше не будет больно. Протянутая рука. Такая нежная. Наверное, у матерей такие руки?.. В руку эту легла маленькая детская ладошка. - Он не придет? - Нет, малыш. Не придет. Ты большая умница. Теперь пойдём... ________________________ ...А в небе голубом горит одна звезда Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят Пускай ведёт звезда тебя дорогой в дивный сад Тебя там встретит огнегривый лев И синий вол, исполненный очей С ними золотой орёл небесный Чей так светел взор незабываемый... _____________________ [1] - Владимир Вавилов "Сюита для лютни: канцона и танец" [2] - The Evolved "Lilium Instremental" [3] - Yuki "Saint Version: Lilium" [4] - Infinite Stream "Kite" [5] - Audiomachine "Kingbreaker" [6] - Joseph William Morgan, Жорж Бизе "Habanera" {ТИТРЫ} - Аквариум "Город"