black lotus and golden lily

***

— Чем ты занимаешься в свободное время? — голос Чайльда расслабленный, пронесся по полевым ветрам неизвестной долины в Иназуме, широкой, окруженной горным ручьем. Здесь тихо, но журчание воды и завывания ветра нарушали ее покой. Чайльд шел в ногу с Чжун Ли. Здесь практически не было нечисти, лишь безбрежное небо и безоблачное поле, по которому мирно скакали кролики и в кустах в округе прятались лисы. — Свободное время? Дай-ка подумать, — Чжун Ли остановился на секунду и приложил палец к губам, но на ум так ничего и не пришло. — Игра на дунсяо считается? Чайльд остановился перед ним, у каменной лестницы. По ее бокам стояли высеченные статуи кицунэ с величественно поднятыми лапами и мордочками. По какой-то причине закатное солнце на пороге лестницы стало быстрее заходить за горизонт. Небо было по-прежнему безоблачным, но достигло глубинной темноты, какое могло быть только в самом расцвете ночи. — Не думаю. Все-таки ты делаешь это не ради развлечения. — Я не бываю на пиршествах, а значит и играть для развлечения мне не к чему. — Тогда, надеюсь, что ты сыграешь для меня однажды, — Чжун Ли захлопал глазами в удивлении и нежно усмехнулся. Чайльд осмотрелся по сторонам и, отвернувшись, использовал зрение, которое могло ощутить присутствие темных и светлых сил. Но поблизости никакой опасности не наблюдалось. — Это место особенное. С ним явно что-то не так. — Ты абсолютно прав, — Чжун Ли сделал пару шагов вперед, встав у ступенек рядом с Чайльдом. Он приобнял себя за плечи, отчего широкие рукава темного ханьфу ниспадали на весу. — Это место зовется лес Тиндзю. Раньше здесь были владения одного из павших небожителей, которая оказалась убита собственным горем. — О чем ты? — Чайльд нахмурился, когда речь зашла о небожителях, но не выказал причины раздражения, — одного взгляда на безмятежного Чжун Ли, рассказывающего историю, было достаточно, чтобы прийти в себя. — Небожительница влюбилась в смертного. Этот зачин стар как мир. Такое происходит довольно часто, но редко это заканчивалось хорошо. А точнее вообще никогда, — Чжун Ли прочистил горло и, поднеся кулак в губам, глубоко вздохнул свежую прохладу воздуха. Он ступил вперед, продолжая ведать Чайльду историю. — Небожители часто пользовались людьми как игрушками. Все же скоротечность жизни влияет и на отношение ко всему живому. Но эта богиня была другой. Все время она проводила с народом, который жил здесь, рядом с этим лесом. И там она влюбилась в юношу — простого, ничем не примечательного мальчишку, который делал все, что было в его силах, чтоб помочь умирающему отцу с торговлей. Но деревня находилась в крайне невыгодном для заработка месте. К тому же раньше здесь обитало много нежити. — Значит… вся деревня вымерла? — Чайльд нервно сглотнул, ступая следом за заклинателем. На темном небе проступили звезды, а лес, проистекающий впереди, светился небесным светом по неведомой ему причине. — Все так. Богиня в одно мгновение оказалась одна. Она не могла вмешиваться в людскую жизнь, — лишь наблюдать, оттого и сделать ничего не могла. — Но почему? Разве небожители не должны помогать людям и решать проблемы, с которыми они не могут справиться? — Чайльд стиснул зубы. Воспоминания о родителях болезненно отдавались в сердце. — В том и дело. Вмешиваться в торговлю было бы неправильно с ее стороны. Она должна спасать их от реальной угрозы, а не от бедности. Этим занимаются императоры и их наследники. Чайльд с силой сжал ладони в кулаки. Его распирало от несправедливости, но прошлого не изменить, а значит эта злость была совершенно ненужной. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Чжун Ли при этом оставался спокоен, подобно водной глади, отчего Чайльд еще больше переживал о том, что тот думал по этому поводу. — Но как это связано с самим лесом? — Печаль ее была настолько велика, что поглотила весь лес — место, где когда-то она проводила много времени с юношей из деревни. Когда входишь сюда, время замирает, а пространство становится темным, но совсем не злобным. Скорее… полным печали и вины, — они оказались у красных лакированных врат, за которыми простирался темный лес. Чайльд заметил редкие светящиеся цветы и траву, которые переливались топазовым оттенком. Он был поражен увидеть нечто подобное. Место казалось нереальным, будто из другого мира. Чжун Ли опустился на корточки перед цветами и провел пальцами по звенящему бутону. — Пространство — чувство вины. То, чем богиня съела себя изнутри, а свет этих цветов — слезы — та правда, которую она скрывает внутри этого леса. Ей жаль. И эта боль единственное, что осталось от нее. — Как трагично. Быть рядом, но не иметь возможности прикоснуться к другому миру, — Чайльду стало не по себе от этой истории, но он только глубоко вздохнул и сел на корточки рядом. — Ты прав… Любить, но не иметь возможности отдаться этому чувству сполна, — добавил Чжун Ли и склонил голову, отчего волосы скрыли его лицо. — А ты… Ты когда-нибудь любил? Чжун Ли повернулся к нему лицом, но ничего не ответил, с грустной улыбкой хмыкнул и твердо поднялся на ноги. Чайльду этого ответа оказалось более чем достаточно: он все еще любил. Они молча шли сквозь лес, волшебная атмосфера окутывала своей романтичностью и трепетной печалью, но, оказавшись рядом с длинной каменной лестницей, они увидели несколько заклинателей в одеждах разных кланов. Судя по неизменному взгляду Чжун Ли, эти люди принадлежали к мелким и неважным кланам, а значит можно было опустить формальности, ведь вряд ли кто-то из них знал друг о друге. Чжун Ли подошел к заклинателям и, поклонившись в приветствии, мягко улыбнулся. Чайльд повторил это действия, но без особого энтузиазма. — Здравствуйте, заклинатели. Не могли бы вы рассказать, чем занимаетесь в лесу Тиндзю? — Чжун Ли был дружелюбен, но в этом не было нужды: заклинатели по какой-то причине были сосредоточены и, используя подручные средства — сачки, настраивались на что-то. — Надеюсь, мы не сильно вам помешали. — Здравствуйте. Нет, не мешаете. Здесь проходит еженедельная ловля кристальных бабочек, — к ним обратился заклинатель в синих одеждах. — Кристальных бабочек? — переспросил Чжун Ли, удивленно приподняв брови. — Разве они не являются священным символом этого места? — Это всего лишь слухи. Небожительница давно исчезла, а значит, что и бабочки здесь ни к чему. — Вот-вот. А они нам очень нужны! На рынке за их светящиеся свойства отдают немерено денег, — добавил заклинатель в черном. Чжун Ли сложил ладони вместе и задумчиво потупил взгляд. Чайльд понял, что то, что они делали, являлось богохульством, и, хоть он и не считал себя праведным, Чжун Ли уважал больше любого божества. — Слушайте, вы двое выглядите как сильные заклинатели. Не хотите помочь нам? Плату поделим поровну. — Мы согласны, — вдруг ответил Чайльд, чем выбил у Чжун Ли почву из-под ног. Он растерянно посмотрел на своего компаньона и коснулся рукава его ханьфу, но ничего не сказал вслух. Значит, несмотря на безразличное лицо во время пересказа истории этого места, Чжун Ли на самом деле с трепетом относился к этому месту. Это заставило Чайльда расцвести внутри. — Отлично! Бабочек довольно сложно поймать, поэтому мы используем сачки с каплей светлой энергии для их привлечения. У нас не осталось лишних, так что… — Не беспокойтесь об этом. У нас есть цянькунь. Мы спрячем их туда. — Вот как. Это и вправду удобнее, — заклинатель в зеленом радостно захлопал в ладоши. Чужая несдержанность заставила Чайльд незаметно цокнуть языком. — Тогда нам стоит разделиться по парам на случай, если здесь окажется нежить. Лес довольно большой и густой, в остальном здесь должно быть безопасно. Пожалуйста, к рассвету возвращайтесь в это же место, — каждый заклинатель с сачком в руках кивнул и, собравшись по парам, направились в разные стороны. Чжун Ли и Чайльд остались вдвоем, наблюдая за уходящими спинами. — Чайльд, почему ты согласился? Ведь это неправильно и… — Чайльд сделал шаг вперед, оказавшись близко к Чжун Ли. Он тихо цыкнул и, приблизившись к уху заклинателя, которое тотчас покраснело, ответил. — Не хотел, чтобы ты неправильно меня понял. У меня есть план. — План? О чем ты? — Мы соберем всех бабочек. Им не достанется ни одной. — Как мы это сделаем? — Чжун Ли тут же собрался и задумчиво посмотрел на Чайльда. — Хоть они и прозвали себя заклинателями, на деле же они даже левитировать не могут, раз уж они сказали, что поймать их довольно сложно. — Ты прав. Так или иначе, уровень их духовных сил довольно низкий, — Чжун Ли скрестил руки на груди. — Мы могли бы заставить бабочек подняться выше. Туда, где их точно не достанут люди. Особенно такие глупые, — он закатил глаза. — Думаю, это можно устроить. Я могу наделить верхушки деревьев светлой энергией, благодаря чему бабочки не захотят спускаться к цветам — более сильному источнику духовных сил. — Хорошая идея, но… правда ли ты готов пожертвовать частичкой своих сил ради такого пустяка? — Это не пустяк, Чайльд. Эта богиня создала это место. Неважно как, осознанно или это плод ее не выраженной скорби, но этот лес — ее чувства. Ее любовь, ее печаль. Часть ее самой, когда-то существовавшей, — янтарные глаза Чжун Ли переливались во тьме леса с толикой надежды на понимание со стороны Чайльда. А Чайльд понимал. Понимал куда лучше, чем Чжун Ли считал. Любить кого-то без возможности всецело утонуть в этих чувствах… — Я тебя понял. Тогда так и сделаем. Чжун Ли на радостях взял Чайльда за руку и пошел в неизвестном направлении. Чайльд не мог думать ни о чем другом, кроме как теплой руке, согревающей все его естество. Он сжал ладонь в ответ, покорно следуя в глубь леса. Всюду сверкали бабочки, но пока гости леса не пытались их тронуть, они беззаботно летали у кустов и садились на камни рядом с журчащей водой. — Эта поляна подойдет. Я рассредоточу духовную энергию по кронам деревьев, — Чжун Ли отпустил его ладонь и сел вокруг сотни цветущих лазурных цветов, напоминающих своей формой тюльпаны, но явно имеющие более мистическое происхождение. В позе лотоса с прикрытыми глазами и играющим в его волосах ветром он становился еще одним цветком на поляне, от которого Чайльд был не в силах отвести взгляд. Из груди заклинателя вырывались хаотичные потоки золота, они освещали верхушки деревьев, отчего бабочки вмиг взлетели. На эту процедуру ушло не много духовных сил, но много времени, чтобы правильно распределить радиус работы каждого сгустка света. Чайльд осматривался по сторонам. Все же был небольшой риск, что кто-то из названных заклинателей наведается сюда, но, к счастью, все было чисто. Он был заворожен. Волшебство этого места раскрывало в нем новые лепестки чувств, слой за слоем сбиваемые южным ветром. Всякая сдержанность теряла резон, когда он видел, как кропотливо Чжун Ли старался ради сущих пустяков, который не принесут ему никакой награды. Он делал это не из эгоистичных побуждений, а потому что в глубине души это место тронуло его. Чайльд не знал всех подробностей, но разделял трепет, бушующий из-за рассказанной истории. Как он мог хотеть разрушить даже самую маленькую частичку места, которое для кого-то стало храмом собственного заточения? Может, это и была небожительница, к которым в общем Чайльд питал ненависть и презрение, но даже он, поврежденный отношением к ним, понимал, что мир не мог быть только черно-белым. Чайльд прикрыл глаза на секунду, но тут же распахнул их, и в его взгляд впилась небольшая деталь, от которой он взволнованно нахмурился. Он бесшумно прошагал за спину Чжун Ли, надеясь, что никак не потревожит его в процессе, и увидел… кристальную бабочку. Фиолетовые крылышки медленно порхали на месте, а фиалковая пыльца оседала на волосы. Маленькое создание сидело на заколке, которой были заколоты волосы заклинателя. Чайльд замер и практически перестал дышать; его рука медленно скользнула по длине волос, чтобы убрать бабочку, но даже самое эфемерное прикосновение заставило Чжун Ли обернуться, спугнув бабочку, которая сразу же взлетела вверх. Заклинатель грациозно уклонился от надуманной атаки и уложил Чайльда на землю, только после этого глаза распахнулись. Темно-рыжие волосы окутаны морем сапфировых цветов, в которых распластался Чайльд. Чжун Ли придавливал его к земле всем телом, но тут же перестал, когда понял, что это был его компаньон. — Чайльд. Ох, прости. Я был слишком сконцентрирован, — Чжун Ли неловко захлопал ресницами и попытался подняться, но Чайльд оставил его, уложив свои руки на его бедра. — Все хорошо, Чжун Ли. Это ведь я тебя напугал. Просто на твоих волосах сидела бабочка, — Чайльд облизал обветренные губы и легонько улыбнулся, замечая растекающийся по бледному лицу Чжун Ли румянец. Его рука поднялась выше и остановилась на пояснице. Чжун Ли вновь попытался подняться с места, но в итоге оказался аккуратно поваленным на траву. Чайльд возвышался над ним, но по какой-то причине Чжун Ли не испытывал страха и не желал оттолкнуть его. — Бабочка? — Чжун Ли слегка приподнялся, чтобы принять удобное положение, чем воспользовался Чайльд и, подложив ладони под его затылок, снял заколку. Пышные каштановые волосы волнами рассыпались в разные стороны, принимая изгибы смявшейся травы под ними. В них виднелись лиловые блестки пыльцы. Верх ханьфу ненавязчиво оголил ключицы, отчего Чайльд несдержанно прильнул губами к выпирающим косточкам, заставляя Чжун Ли дрогнуть в его руках. Журчащий ручей перебивал ясность мыслей, оставляя лишь желание. Чайльд поднялся губами к губам Чжун Ли и прошептал. — Я долго пытался найти подходящее место, чтобы сделать шаг вперед. Глаза Чжун Ли казались расплавленными, будто возбуждение накрыло его с головой. В попытке сосредоточиться он охнул, но продолжал внимать каждому слову компаньона. — Эта история, что ты рассказал мне… Знаешь… иногда я ощущаю себя героем этой истории, — Чайльд погладил Чжун Ли по щеке, а затем начал бережно распахивать его ханьфу. Чжун Ли краснел, но помогал своими же ладонями спускать с себя слои одежд. — С какой стороны? — его голос дрожал, но делал его только прекраснее. Чайльд чувствовал, как просторные штаны под ханьфу ощущались теснее. — Рад, что ты спросил, — он улыбнулся, запуская пальцы в его волосы. — Я чувствую себя тем юношей, который не может достичь богини, как бы сильно не старался. Они рядом, но никогда не будут ровней. — Продолжай, Чайльд, — Чжун Ли поднял ладони и обвил ими шею Чайльда, выдыхая прямо в губы. Сапфировый свет цветов отражался на их бледных лицах. — Это место — не только выражение вины и печали. — Да… Это выражение любви… Они некоторое время смотрели друг на друга молча, но страстно. Чайльд хотел продвинуться дальше в своих чувствах, но не представлял, заинтересован ли в этом Чжун Ли. — Я чувствую то же самое. Сердце Чайльда отдавалось в ушах вместе с этими словами, которые эхом безостановочно вертелись в голове. Чжун Ли смотрел на него с полными преданности глазами. Никто до конца не знал, о каких именно чувствах шла речь, но в то же время это было настолько очевидно, что дальнейших разъяснений не требовалось. Чайльд отбросил все оковы в виде мыслей, державших его от этого поступка до сих пор, и поцеловал Чжун Ли в мягкие губы, упиваясь тихим, но сбитым дыханием. Все происходило так быстро, будто туман цветов и горного ручья одурманил их разумы. Они не прекращали целовать друг друга, касаться раскаленных участков оголенной кожи. Не прекращали смотреть друг на друга взглядами, готовыми отдать все, лишь бы остаться под звездным небом и разделить эту ночь еще ненадолго. Чайльд сидел на коленях перед Чжун Ли с распахнутой грудью, наблюдая, как Чжун Ли дрожащими пальцами стаскивал с себя последнюю часть одежды — широкие белые штаны. Вскоре он оказался полностью нагим. Спутанные волосы прикрывали бледные плечи и бедра. Чайльд приподнялся и, неосознанно облизнувшись, притянул его к себе за основание ягодиц. Чжун Ли нетерпеливо поцеловал его в кадык, а затем облизал внутренней стороной нижней губы подкачанную грудь. Его колени слегка стерлись из-за твердой почвы под ногами и щекочущими их травинками, и это не ускользнуло от заботливого Чайльда; он посадил заклинателя себе на бедра и, припустив жемчужные штаны, аккуратно устроился между ягодиц. Он поднес к опухшим губам Чжун Ли два пальца, наблюдая за тем, с какой жадностью тот облизывал каждый из них. Закончив, Чайльд подставил их между ягодиц и бережно вошел внутрь, наблюдая, как от боли искажается любимое лицо. Чжун Ли уткнулся лицом в плечо Чайльда и тихо захныкал, но довольно быстро вошел во вкус, насаживаясь самостоятельно. Эта страсть перестала быть подвластна обоим; Чайльд, покрывая поцелуями его шею, развел ягодицы в стороны и вонзился в него. Только после этого он подумал, что, должно быть, Чжун Ли было очень больно, но тот задыхался от возбуждения, даже не думая прекратить толчки. Он крепко обнял его за шею. Они пробыли в такой позе еще некоторое время, но довольно быстро Чайльд понял, что ноги заклинателя затекли, так что он уложил его на стянутый ханьфу и продолжил входить в том же темпе. Они были настолько поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. И даже будь здесь все заклинатели, которых они встретили в начале вхождения в лес Тиндзю, это не изменило бы охвативших их чар. Чайльд не мог остановиться. Он не хотел останавливаться. Он наблюдал на лице Чжун Ли те же эмоции. Возможно, ему это было более ново, но то, с каким упоением заклинатель жаждал каждого толчка, вскоре заставило Чайльда излиться внутрь с громким рыком. На его лице горел румянец, светящийся в льющемся свете сапфировых цветов, словно хрустальных. По шее стекал пот, падающий прямо на тяжело дышащего Чжун Ли. Они молча смотрели друг на друга в попытке понять, что делать дальше. — Кажется, я слышал звуки отсюда. — По-моему, те двое как раз ушли в эту сторону. На поляне оказались двое заклинателей в зеленых и синих одеждах. Они осмотрелись по сторонам в поиске хоть каких-то следов новых знакомых, но увидели только смятую изумрудную траву и фиалковые блестки с крыльев бабочки.

***

Чжун Ли, тяжело дыша, прижимал одежду к себе. Чайльд бросил на него мимолётный взгляд и тут же отвернулся. Нельзя было смотреть, ведь теперь он не мог выбросить его образ из головы: Чжун Ли прислонился к нагорью, закрыл длинными одеждами голое тело и пытался отдышаться. Его идеально уложенные волосы спутались, а лицо не могло перестать краснеть. Чайльд понял, что чем больше думал о том, что собственными руками это сотворил, тем сильнее хотел повалить его прямо здесь во второй раз. Без своей одежды Чжун Ли выглядел беззащитным, но соблазнительным — та черта, которую он никогда бы в нем не распознал, видя его одетым. Он прятал смущенное лицо за волосами и молчал, пытаясь понять, что вообще стоило сказать после… случившегося. — Хорошо, что нам удалось ускользнуть. Прости, Чжун Ли. Я должен был следить за округой, но… отвлекся, — Чайльд, высмотрев заклинателей, которые, стоя ранее на поляне, ушли обратно с пустыми сачками, облегченно вздохнул и сел рядом. Он уже успел одеться; теперь же пришла очередь помочь заклинателю натянуть то огромное количество одежды, что он носил в повседной жизни. — Все в порядке. Не стоит извиняться, — Чжун Ли заправил локоны волос за ухо и мягко улыбнулся. Чайльд опустил взгляд, когда увидел, что Чжун Ли поднялся и стал натягивать на себя штаны. — Это было чудесно… Чайльд от услышанного вспыхнул и тут же прикрыл лицо ладонями в попытке сдержать пыл. И как ему после случившегося смотреть на Чжун Ли с почитанием и уважением?