black lotus and golden lily

На горной извилистой тропе стояла на удивление безоблачная ясная погода. Ветер заставлял деревья развеваться на своих безмятежных потоках, кроны плавно колыхались из стороны в сторону, будто морские волны во время штиля. При спуске виднелись звезды, они, засыпав темное небесное полотно, указывали путникам дорогу вдаль. Чайльд был увлечен звуками дунсяо, на которой искусно играл Чжун Ли. Они продолжали идти, и это поражало еще больше. Его легкие были способны работать во время ходьбы так искусно, не сбиваясь с нужной тональности, что Чайльд почти забыл о том, что они шли пешком по безлюдным горам, где в любой момент их могла настичь опасность. Он увлекся не столько замысловатыми мелодиями, что наигрывал Чжун Ли, сколько длинными волнами каштановых волос, которые развевались знаменем на ветру. Первое время Чайльд беспокоился о том, что это могло навлечь всякую нечисть. Хоть мертвецы и не могли оценить красоту мелодии, они были восприимчивы к любым звукам. Чжун Ли играл нежно и тихо, но окажись кто поблизости и тогда их могли бы застать врасплох. Но он играл не просто какую-то мелодию, а «Успокоение», отчего все твари, ходящие вокруг, преуменьшались в жажде крови и слабели. Чайльд думал, что уровень его духовных сил был достаточно высоким, чтобы он мог воздействовать мелодией на большой радиус. Но его осязание темных сил тоже было велико. И он чувствовал, что где-то рядом их поджидала опасность. Когда они спустились с горы по вытоптанной тропинке, то забрели в дебри вечнозеленого леса; за кронами деревьев почти не проглядывал тусклый свет полумесяца, из-за чего трава и растения здесь были весьма ветхими. Земля хрустела под ногами и тогда, оказавшись со всех сторон окруженными высокими деревьями, в самой гуще леса, Чжун Ли перестал играть. Он сделал глубокий вдох, восстанавливая силу легких, а Чайльд, понимая его без слов, покосился боковым взглядом по сторонам. В редких кустах не было понятно, откуда ждать атаки, поэтому Чайльд встал спиной к спине Чжун Ли и вытащил бордовый меч из ножен наполовину. Чжун Ли продолжал держать дунсяо в руках, предполагая, что тешань тут никак не поможет. Они не дышали, прислушиваясь к звукам вокруг, и, услышав шорох кустов, Чайльд повернулся к Чжун Ли. Из кустов тут же вылез мертвец, агрессивно набросившийся на Чжун Ли. Чайльд успешно отразил его атаку мечом, проскользнув меж когтей твари. Чжун Ли отскочил в сторону, наигрывая мелодию «Усмирение». Мертвец морщился, но довольно быстро эффект от композиции прошел. Он игнорировал Чайльда, успевая только защищаться от его атак, все это время находясь в попытках наброситься на Чжун Ли, отчего тот не мог нормально доиграть мелодию. Довольно быстро Чжун Ли понял, что «Усмирение» не работало, поэтому он засунул дунсяо в бездонные рукава ханьфу и выудил оттуда же меч. Мертвец бегал за ним в попытке нанести хоть какое-то ранение, но Чжун Ли оказался куда более проворным. Несмотря на это он не успевал атаковать в ответ. Чайльд достал лук и стал целиться, но даже точные попадания стрел в руку и ногу мало чем помогали против мертвеца. Тот не чувствовал боли и даже не шелохнулся от метких выстрелов. Чайльд нетерпеливо цокнул языком, понимая, что не мог использовать темные силы, пока Чжун Ли был рядом. Но, судя по агрессивным выпадам со стороны мертвеца, его целью был Чжун Ли, а значит отвести его не получится. Чжун Ли скользил между деревьев полуночной тенью. Существо было достаточно разумным, чтобы понять, что его вели по кругу, поэтому сменило сторону для атаки, заведя Чжун Ли к болоту. Будто он знал, куда ему нужно было идти. Чжун Ли не мог пройти дальше — болото бы затянуло его, а почва под ногами мягкая и жилистая, он бы увяз в ней. Потому все, что он мог делать, это защищаться. Мертвец проворно бил когтями с разных сторон, заставляя мышцы на руках Чжун Ли гореть от интенсивности. Он тяжело дышал, но все еще довольно легко держался в схватке. Только вот не имея возможности нанести удар, эта битва была заведомо проигранной, да и Чайльд без духовных сил не мог ничем ему помочь. Стоило Чжун Ли задуматься ненадолго о Чайльде, как он тут же оказался поваленным в продавленную почву у болота. Мертвец давил когтями на меч, а Чжун Ли всем телом сопротивлялся. Тварь раскрыла пахучую пасть и из нее стали вытекать слюни, которых у мертвецов не бывает. Глаза Чжун Ли опасливо сверкнули, когда он понял, что сейчас произойдет, а затем, отвернув голову вбок, зажмурил глаза. Вязкая жидкость стала растекаться по верхней части лица, затекая во впадины глаз. От боли Чжун Ли скривился, но не издал ни звука. Чайльд увидел, как дрожали его руки, и испугался. Стрела, натянутая на тетиву, наполнилась темной энергией и вонзилась во внутренности мертвеца. Тот низко взвыл, слез с Чжун Ли и рванул прочь из леса. Чайльд был одержим злостью догнать существо, но заметив, что Чжун Ли продолжал лежать, поспешил к нему. Беспокойство охватило его с головой, и даже стрела, наполненная темной энергией, которая могла раскрыть его способности, не волновала так, как Чжун Ли. Чайльд убрал лук и стрелы в цянькунь и одним прыжком пересек половину болота, воспользовавшись темными силами; Чжун Ли закрыл лицо рукавом ханьфу, потому не мог видеть, что происходило вокруг. — Чжун Ли! — Чайльд сел рядом на одно колено и стал методично осматривать его на ранения. Он был цел, но тяжело дышал и, стиснув зубы, пытался подняться. — Лежи, не двигайся, — Чайльд терпеливо надавил на его плечи и, подложив ладонь под его голову, приподнял на руках. Он отнес его к ближайшему дереву и бережно усадил полусидя. В этот момент Чжун Ли убрал рукав, но глаза оставил зажмуренными. — Где тебя ранили? Судя по всему, твое тело в порядке, — Чайльд некоторое время задумчиво хмурился, но, заметив, что Чжун Ли так и не открыл глаз, поджал губы. — Неужели глаза? Та слюна у мертвеца… — Была отравлена, — голос Чжун Ли был слегка осипшим. Он сжал ладонь в кулак и, зайдясь приступом кашля, провел пальцами по дрожащим векам. — Я успел увернуться, но… немного все же попало. — Значит… — Нет, я в порядке… Эффект временный, так что тебе не о чем переживать. — Ты можешь идти? Чжун Ли молча кивнул и попытался подняться, но пошатнулся, прижавшись к дереву. Чайльд аккуратно обхватил его за талию со спины и, настойчиво сжав ладонь, прошептал на ухо. — Я понесу тебя на руках. Возражения не принимаются, — он нахмурился, и Чжун Ли почувствовал это даже неглядя, — эти окрестности мне знакомы. Тут рядом есть небольшая деревня, так что попросим помощи там, — Чайльд приобнял его за плечи и схватил под колени, чувствуя, как легкая дрожь заставляла Чжун Ли ежиться. — Ты такой настойчивый, — в противовес своему состоянию ответил Чжун Ли, но помощь все же принял. Чайльд чувствовал, что Чжун Ли пытался сдерживаться и не выть от боли, лишь изредка заходясь приступами тяжкого дыхания, словно при лихорадке. Сердце Чайльда болезненно сжималось в желании как можно скорее излечить его. Чжун Ли вытянул ладонь вперед, и меч, оставшийся на земле, оказался в его руке. Он тут же исчез в рукаве, а Чжун Ли постарался расслабить глаза, чтобы отрава не попала внутрь. Чайльд аккуратно держал его в руках, стараясь создавать как можно меньше тряски. Он сократил путь через лес и был близок к деревне, в которой уже как-то раз делал привал. — Этот мертвец был странным. — Ты прав. Он нападал только на тебя, а меня будто и вовсе игнорировал. — Это так. Ко всему прочему он менял стратегию. Сначала пытался вымотать, затем найти поле боя, которое было бы неудобно для меня. — Но лютый мертвец не может запомнить местность, что уж говорить о том, чтобы воспользоваться ей в угоду стратегии. Значит им кто-то управлял. — И этот кто-то все это время находился рядом. — Думаешь, он все еще может быть здесь? — Вряд ли. Я не видел, но слышал, что ты смог ранить его. Его владелец по какой-то причине не хочет раскрывать свою личность, а мертвецу нужно время на восстановление. — Как и тебе. — Конечно, Чайльд. Не переживай об этом, хорошо? — Чжун Ли легонько улыбнулся, вдыхая прохладный полевой воздух. Он приобнял себя за плечи и закашлялся. — Я не могу не переживать. Особенно если учесть, что кто-то пытается тебя убить. — Ты прав. Это довольно опасно. Поэтому мне нужно скорее вылечить глаза, чтобы быть в состоянии тебя защитить. «Мне не нужна защита. Надеюсь, однажды я смогу рассказать тебе…» — Уверен, что прославленный заклинатель может опираться и на другие чувства. Разве не этому вас учили в ордене? Чжун Ли издал легкий смешок, прикрывая губы рукой, благодаря чему Чайльд облегченно выдохнул. Если Чжун Ли продолжал смеяться, значит он действительно еще держался. Чайльд оказался у порога деревни и, подыскав свободный домик, оставил Чжун Ли там. Он потратил изрядное количество времени, чтобы найти целителя или, по крайней мере, лекарства, которые могли бы помочь. Но единственное, что он смог узнать, это направление в другую, более крупную деревню, где Чжун Ли точно могли оказать помощь, и травы, ослабляющие боль. Когда он зашел в занятый ими домик, заметил, что Чжун Ли пытался вымыть лицо. Чайльд нахмурился, раздражаясь тому, что Чжун Ли, даже будучи в таком состоянии, продолжал усердствовать. На лице Чжун Ли оставались лишь небольшие засохшие подтеки кислоты, но она легко смывалась влажной тряпочкой, которой Чжун Ли промывал все вокруг. Как он нашел воду и тряпку, будучи ослепшим, для Чайльда загадка, но он был даже рад, что Чжун Ли оказался в состоянии позаботиться о себе без него. Эта мысль болезненно кольнула в груди, но Чайльд не подал виду. — Чайльд? Это ты? — Да, — Чайльд закрыл скрипучую деревянную дверь и подошел с корзинкой к Чжун Ли, сидящему на краю кровати. — Боюсь, нам придется отправиться в другую деревню. Здесь нет лекаря и нужных лекарств. Но есть обезболивающие травы. Смешаем их с пиалой воды и хорошенько промочим. — Спасибо тебе за заботу. — Я ничего не сделал. Чжун Ли приоткрыл губы, чтобы что-то ответить, но так и не смог, сжав рот в тонкую линию. Чайльд заварил травы на огне, затем промочил небольшой, но чистый кусочек ткани, и, сев перед Чжун Ли, нежно стал вести вокруг глаз, обводя тонкими прикосновениями веки. Мокрые ресницы трепетно вздрагивали, но Чжун Ли стоически вытерпел все болезненные и неприятные ощущения. — Теперь можешь открыть глаза. Чжун Ли, прищурившись, приоткрыл янтарные глаза, но в них не было бликов, а сияние почти иссякло. Чайльд шумно сглотнул, понимая, что он все еще ничего не видел. Он знал, что так и будет, но небольшая надежда все-таки была. — В глазах темнота. — Это временно. Этой ночью тебе лучше отдохнуть, а завтра мы отправимся в другую деревню. Она недалеко, так что скоро все будет в порядке. Чжун Ли послушно кивнул и сложил ладони на коленях, посмотрев в сторону Чайльда, откуда доносился его голос. — Ты звучишь обеспокоенным. Прошу, не нужно. Это временный эффект, так что… Чайльд тяжело вздохнул и цокнул языком, поднимаясь с колен. Его только сильнее нервировало то, что Чжун Ли знал, но эти чувства он старался всячески игнорировать. — Я посторожу дом, а ты пока поспи. — Но сегодня моя очередь дежурить… — Чжун Ли прикрыл глаза, стараясь привыкнуть к тому, чтобы держать их спрятанными от внешнего воздействия. Длинные широкие одежды смялись и потемнели от грязи, в которой извалялся Чжун Ли во время битвы, но сейчас ему в первую очередь нужен был покой, поэтому чистотой они займутся позже. Чайльд решил не спорить с Чжун Ли, знал, что его не переубедить, поэтому быстро подыскал компромисс. — Я разбужу тебя во вторую половину ночи. — Хорошо. Спасибо тебе, Чайльд, — он вновь улыбнулся и посмотрел на Чайльда остекленевшими глазами, которые леденили его душу. Чжун Ли довольно быстро уснул, и в домике воцарилась тишина. Чайльд большую часть времени провел на улице, исследуя окрестности, но иногда заходил внутрь и наблюдал за спящим Чжун Ли, который мучился в агонии от разрушительной боли: он тяжело дышал и безостановочно ворочался в постели. Чайльд с трудом смотрел на него, поэтому больше пяти минут не был способен находиться рядом, всякий раз возвращаясь наружу. Какой же волей обладал Чжун Ли, что почти не показывал того, какую адскую боль ему приносило это ранение? Чайльд вернулся в дом, когда по улицам начали расхаживать горожане, а солнце перевалило за горизонт. Приблизительно около восьми утра, тогда-то Чжун Ли и проснулся. Судя по молчаливому и усталому выражению лица, он давно понял, что Чайльд обманул его ради его собственного блага, потому не стал выказывать никаких претензий. — Доброе утро, — хриплым голосом произнес Чжун Ли, поднимаясь с кровати. Чайльд, увидев, как тот неуклюже шел куда-то в сторону, нащупывая дорогу кончиком ножен меча, не стал препятствовать: понимал, что Чжун Ли был так же упрям, как и он сам, а Чайльду бы не понравилось, если бы с ним возились как с ребенком длительное время. Ему было важно позволить делать Чжун Ли то, на что он был способен даже в таком шатком состоянии. — Доброе, Чжун Ли. Как ты себя чувствуешь? — Боли прошли, меня больше не лихорадит. Но мне нужно время, чтобы привыкнуть к моему… положению, — Чайльд кивнул, но больше самому себе, после чего подошел к чугунному чайнику, который сумел разыскать внутри дома, и стал разливать чай по пиалам. Чжун Ли, продолжая опираться на меч, дошел до стены, коснулся ее ладонями, словно запоминая примерную длину шагов и расстояние, а затем, уже более смело, пошел на звуки льющегося чая. Он отложил меч в сторону и сел рядом. — Думаю, мне стоит перевязать глаза, чтобы обезопасить их от попадания пыли и грязи. — Да, я думал об этом, но так и не нашел ничего, что можно было бы завязать вокруг глаз. — Кое-что все же есть, — Чжун Ли выудил из правого рукава ханьфу длинную ленту черного цвета. На ней были изображены вольными мазками журавли, летящие вдаль. Чайльду этот узор показался знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел. Чжун Ли нащупал лицевую сторону ленты, где были вышиты журавли, и обвязал ее поверх волос. Чайльд шумно сглотнул, чуть не роняя пиалу с чаем из ладоней; утонченный черный цвет ленты подчеркивал бледный оттенок лица Чжун Ли, а персиковые губы расцвели, выглядя еще слаще. Чайльд молча хмыкнул и взял Чжун Ли за ладонь, аккуратно вкладывая в нее пиалу с чаем. — Благодарю. — Не стоит, — Чайльд улыбнулся, хоть Чжун Ли этого и не увидел. Они вместе испили чаю, после чего Чайльд стал медленно собираться. Конечно, ему не терпелось как можно скорее добраться до города. Возможно, даже стоило найти повозку, которая смогла бы доставить их туда в кратчайшие сроки, но он наперед знал, что на это ответит Чжун Ли: нельзя выходить за пределы деревни с людьми — это могло навлечь на них опасность. Несмотря на это Чайльд не торопился, давая Чжун Ли лишнее время, чтобы привыкнуть и отдохнуть, — судя по его немного вялому виду, он и вправду устал. Чайльд не помнил, чтоб видел его таким. Пока Чайльд убирал посуду, Чжун Ли сумел самостоятельно сходить к колодцу, налить воды и найти просушенную тряпку. Желание помочь Чайльд всякий раз превозмогал, но обеспокоенности в его груди это никак не отменяло. Когда Чжун Ли вернулся с небольшим ведром воды, то поставил его на дощатый пол и решительно поджал губы в тонкую линию. Чайльд молча наблюдал за ним с неподдельным интересом: было весело наблюдать за тем, как Чжун Ли совершал привычные человеку действия, не замечая взгляда со стороны. Темное одеяние легко скатилось по бархатным плечам, оголяя ключицы, тонкие контуры шеи и грудь. Кажется, он совсем не стеснялся Чайльда, который, не в силах оторвать взгляд, облизывал губы, а возможно, сделал вид, будто не понимал. Все-таки их отношения носили странный характер, никто не мог дать им конкретное описание, даже сам Чайльд, который по-прежнему пускал слюни на молодого заклинателя, будто деревенская девушка, никогда прежде не видавшая столь чистой и изысканной красоты. Было ли это слепое обожание? Иногда Чайльд смутно, но чувствовал нечто подобное. Была ли это любовь? Если то, что он испытывал к Чжун Ли, называлось именно этим незамысловатым словом, то однозначно. Но что насчет самого Чжун Ли — тот никогда не давал точного ответа, но Чайльд ощущал его тягу на каком-то духовном уровне. Один только нежный шепот его имени с губ Чжун Ли уже заставлял многое осознать. Один только взгляд и таящее прикосновение. Доверие, которое Чжун Ли проявлял, разрешая защищать его спину и путешествовать вместе, уже значило гораздо больше, чем людское проявление любви. Пока Чайльд размышлял о таком высоком чувстве, Чжун Ли повернулся в его сторону и звал его. — Что такое? Тебе помочь? — переспросил Чайльд, переставая витать в облаках. — Не мог бы ты потереть мне спину? Я… не достаю, — сяньшен сложил пальцы вместе и неловко вплел их в копну волос, понимая, что Чайльд не мог отказаться. Тот молча подошел к нему и сел за спину. Чжун Ли перекинул волосы за плечо, оголяя бледную спину, из которой аккуратно торчали позвонки, и фарфоровые плечи, которые так хотелось поцеловать. Чайльд бесшумно вдохнул его запах, замечая, как уши, спрятанные за глазной повязкой, слегка покраснели. И этот факт заставил его щеки также заалеть. Чайльд сосредоточенно вобрал воздуха в легкие и взял в руку тряпочку. Та была прохладной, слегка подсушенной, чтобы вода не стекала по телу, а втерлась прямо в кожу. Он молча коснулся правого плеча Чжун Ли, чуть поворачивая его к себе. Мокрая ткань прошлась по одному плечу, затем по противоположному. Чайльд аккуратно провел невидимую линию подушечками больших пальцев, открывая напряженную шею, которая до сих пор пряталась за волосами. Он прошелся и по ней, заставляя Чжун Ли вздрогнуть всем телом и тут же ссутулить плечи, но не издать при этом ни единого звука. Затем он опустил тряпочку ниже, провел по лопаткам и вокруг них, останавливаясь на узкой талии. Чжун Ли вздрагивал, когда Чайльд невзначай дотрагивался до его кожи оголенными пальцами. Чжун Ли выглядел менее терпеливо, нежели обычно, словно с потерей зрения остальные его чувства обострились. Чайльд решил зайти дальше, ведь Чжун Ли совершенно не сопротивлялся. Он очертил мокрой тканью под мышками, наблюдая за тем, как тот едва не подпрыгнул и смущенно опустил голову. Чайльд понимал это чувство: ему нравилось, но признаться себе в этом было отнюдь не легко. Он пролез ладонями под руками Чжун Ли и погладил его грудь, заставляя того рефлекторно втянуть впалый живот и чуть прогнуться в талии. Тряпка почти высохла, настала пора намочить ее заново, но вместо этого она полетела обратно в деревянное ведро, а Чайльд упокоил холодные пальцы на бусинах сосков, малейшее колебание он будто бы пропускал через себя. — Чжун Ли, ты совершенно не умеешь лгать, — прошептал он в покрасневшее ухо, заставляя Чжун Ли беспомощно выдохнуть. — Я не лгу тебе. Никогда не… — Чжун Ли не успел договорить фразу, как вдруг оказался опрокинут на постель — твердую, обветшалую и скрипучую под их телами. Чжун Ли лежал под Чайльдом, и его сердце бешено колотилось в груди. Его бледное лицо покрылось румянцем, а губы судорожно хватали воздух. Чайльд успел уличить Чжун Ли в секундном замешательстве, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Он забрался на постель, положив руки по обе стороны от головы Чжун Ли. — Что ты делаешь? — Ничего, сяньшен, ничего, — прошептал он, слушая дрожащий мягкий голос. Чайльд аккуратно взял в руку растрепанные волосы Чжун Ли и приподнял их, целуя открывшееся ему плечо. — Я просто не могу оторвать от тебя взгляд. Чжун Ли тихо охнул, не позволяя себе говорить во весь голос, и заерзал на месте. — Жаль, что я не могу тебя видеть… — застенчиво, но честно прошептал он, приподнимая ладони в попытке коснуться лица Чайльда. Тот специально потянулся навстречу ладоням, укладывая их на свои щеки. Чжун Ли неопытно погладил его по щекам, провел большим пальцем по нижней губе, нащупывая на его лице улыбку. — Почему ты улыбаешься? — Ты заставляешь меня улыбаться. – Правда? Это все же не ответ, - Чжун Ли мягко рассмеялся, погладил выпирающую из-под ханьфу шею Чайльда и опустил руки, боясь быть навязчивым в прикосновениях. На горячих от смущения щеках появились ямочки, а глазная повязка слегка помялась.  – Это то, что я чувствую, - Чжун Ли лишь задумчиво хмыкнул и понимающе кивнул, после чего стал постепенно натягивать слои ханьфу обратно, облачаясь в черно-красные тона. Он почувствовал, как постель с краю от него прогнулась под весом Чайльда. Чжун Ли поднялся и, аккуратно устроившись на кровати, посмотрел в его сторону. – Кажется, у тебя было время подумать об этом как следует, не так ли? - Чжун Ли печально улыбнулся и опустил голову. Локоны волос заструились волной, пряча его лицо. – Мне не нужно обдумывать это. Стоит только увидеть тебя, как все становится ясным, словно день, - Чайльд провел по его руке, накрыв своей ладонью, и спустя несколько секунд поглаживаний приподнял его ладонь и любовно поцеловал, заставляя Чжун Ли незаметно дернуться. – Думаю, нам пора выдвигаться. Если, конечно, ты не хочешь продолжить, - дерзко заявил Чайльд, мысленно радуясь, что Чжун Ли не видел, насколько неловко ему было говорить нечто подобное. Вгонять Чжун Ли в краску было зрелищем весьма завидным, но самому это чувство испытывать было крайне необычно, будто некая форма проявления слабости перед этим мужчиной. Он не хотел иметь слабостей перед Чжун Ли. – Что бы ты ни задумал, сначала нам стоит разобраться с лютым мертвецом и его хозяином, - Чжун Ли довольно быстро собрался, отодвинув эмоции на второй план, приподнял полы ханьфу и встал, но кое-что в его грациозной походке изменилось: он внезапно взял Чайльда за руку. Чайльд растерянно посмотрел на него, но увидел лишь застенчиво поджатые губы. Кажется, эти слова все-таки тронули струны его души. – Тогда отправляемся, - Чайльд переплел его пальцы. Они спрятали оружие и выдвинулись из деревни в следующий пункт назначения.