Трудности падшего лорда

“Давайте пойдем по следам,” - предложил Луизен. Одно дело, если бы они прошли мимо, не обнаружив их; теперь же, когда эти двое были уверены, что кровь, окрасившая следы, принадлежала жене капитана, молодому лорду нужно было лично убедиться, жива она или нет. Как после всего он смог бы посмотреть в глаза капитану стражи? “Я считаю, что было бы лучше вернуться в Конфосс. Мы уже сделали достаточно, чтобы исполнить его просьбу”. Карлтон считал, что оставаться здесь - пустая трата времени. Поисками могли бы заняться жители деревни. Результат вряд ли изменился бы, даже если объединить все усилия. “Вам не кажется странным, что утащили только жену капитана?” “Узнать намерения сороконожки мы уже никак не сможем. Кроме того, ещё неизвестно, найдем ли мы жену капитана, если пойдем по этим следам”. “...И всё же, вдруг она ещё жива? Мы должны спасти её как можно скорее”. “Тогда жители деревни и капитан стражи позаботятся об этом. У нас нет времени вмешиваться в чужие дела.”      Как и сказал Карлтон, они не могли позволить себе лезть в такие дела. Однако сейчас у Луизена не получилось бы притворяться безучастным и несведущим. Капитан стражи, который беспокоился о своей жене и ждал рождения ребенка; староста поселения, который плакал в одиночестве на кухне, узнав об исчезновении Анны. Местные жители, которые были вне себя от радости по случаю смерти сороконожки. Теперь Луизен узнал их поближе. Теперь, когда он всем проникся, он не мог так просто уйти, беззаботный и бесчувственный. Даже если бы ему пришлось покинуть это место и уехать далеко, беспокойство овладело бы им до самых кончиков волос и не отпустило бы, служа тревожным напоминанием о бедственном положении деревни Время. Если только в нём была проблема, неужели нет способа решить её?      Луизен пораскинул мозгами и ему пришла хорошая идея. “Давайте попросим старосту сообщить эту новость капитану стражи. Так нам не придётся возвращаться в Конфосс, и у нас будет чуть больше времени. Хм?” “Зачем вам заходить так далеко?” “Меня не покидает ощущение какой-то опасности. Я считаю, что нам нельзя так просто бросать этих поселенцев – у этих людей нет сил защитить себя”.      Карлтон погрузился в размышления. Что бы ни говорил юный лорд, он по-прежнему считал это дело бессмысленным. ‘Если бы я прямо сейчас сказал "нет", он бы меня послушался, но… и во мне бы разочаровался’.      Он показался бы бессердечным чудовищем, которое не обращает внимания на людей в беде и заботится только о себе. Хоть Карлтон и в самом деле был таковым, он не хотел представать перед Луизеном в подобном образе.      Более того, доводы Луизена имели определённый вес. Как он сказал, если бы они послали кого-то другого в Конфосс, у них бы осталось в запасе полдня. Тогда участие в поисках было бы не такой уж пустой тратой времени. Даже если бы они не могли сообщить новость капитану стражи напрямую, они бы спасли лицо, отправившись на поиски его жены.      “...Хорошо. Однако у нас есть в запасе всего полдня. Если время истечёт, а мы ничего не отыщем, нам придётся уйти”. “Конечно! В таком случае я не буду упрямиться!” С разрешения Карлтона Луизен сказал жителям деревни, что они решили пойти по следам сороконожки. Несколько крепких на вид молодых людей из деревни вызвались последовать за молодым лордом.

***

        Несмотря на то, что прошло уже немало времени, следы сороконожки остались нетронутыми. К счастью за этот месяц дождей не выпадало и погода оставалась сухой. Идя по следу, они подошли к большому валуну – тому самому, который был виден из деревни.       Огромный камень лежал посреди широкого пустыря; следы скрылись за толстым слоем опавших листьев.       “Значит, она, должно быть, перебралась сюда...” Луизен скрестил руки на груди и огляделся. Тут только камень, а вокруг - открытое пространство. Куда же могла исчезнуть многоножка? Не в силах сообразить, он посмотрел в сторону Карлтона. “Если бы логово сороконожки было где-то поблизости, оно было бы вон там,” - Карлтон указал на валун.      “Вон там?”      “Сороконожки любят прятаться под камнями – где темно и тесно”. “Ты ранее уже встречал монстров, похожих на многоножек?” "Нет. Однако монстры имеют повадки зверей, на которых похожи. Паукообразные чудовища плетут паутины, а монстры типа муравьёв собираются кучами и нападают на других”. ”Мм..." По правде, Луизен не хотел этого знать. Паук или муравей размером с ребенка? Фу. Стоит только представить это, как волосы дыбом встают. Луизен машинально почесал руки. Карлтон приблизился к большому камню. Когда он убрал сваленные вокруг него опавшие листья, между камнем и землей стала видна узкая щель. На первый взгляд казалось, что она образовалась естественным образом. “Это, должно быть, вход в нору сороконожки”. “Вот это? Разве это не просто щель в земле? Не слишком ли она мала для чудовища?” “Отсюда это может так и казаться, но внизу, вероятно, довольно просторно. Почва здесь мягкая, и этому чудовищу не составило бы труда выкопать и обустроить себе жилище”. Сказав это, Карлтон бросил в щель маленький камешек. Эхо от катящегося камня звучало ещё долго. Он был прав – вопреки внешнему виду, нора изнутри, вероятно, была глубокой и просторной. Луизен кивнул. Логика Карлтона никогда не подводила. Молодой лорд решил, что к умным людям лучше прислушиваться.      “Надо туда залезть”. Карлтон колебался – он гадал, сумеет ли спустить юного лорда в эту непонятную нору монстра. Однако сороконожка уже была мертва, и его спутнику серьёзная опасность не грозила. Ещё Карлтон беспокоился, что с Луизеном может что-то случиться, если он оставит его на поверхности. Поэтому Карлтон велел Луизену следовать за ним, крепко держась за его плащ. Карлтон залез в нору первым, за ним Луизен и, наконец, молодёжь из деревни. Как и сказал ранее наёмник, стоило им миновать узкий вход, внутри оказалось достаточно просторно, чтобы стоять и ходить. Однако дальнейший путь был таким тёмным, что трудно было сказать, насколько глубока нора. Группа осторожно продвигалась вперёд, держа в руках небольшой факел. Так они шли довольно долго. Проход был слегка под наклоном, так что шедшие почувствовали, как спускаются в тёмную бездну. Чем дальше они спускались, тем сильнее в норе ощущался неприятный рыбный запах. Должно быть, всё дело в сочетании запаха крови и гниющей травы с естественным ароматом сороконожки. Помимо специфичного зловония, стены были испещрены следами многочисленных ножек. "Это точно логово сороконожки, но..." Группа прошла уже довольно далеко, но до сих пор ничего не появлялось. Стало казаться, что этот переход простирается в бесконечность, и потому первоначальное напряжение Луизена исчезло; вместо него юного лорда одолела скука смертная. Внезапно окружающая обстановка изменилась: потолок стал выше, а стены немало расширились. Они вышли из коридора в некую комнату. Наконец-то они добрались до конца этой норы. Переступив порог, Карлтон остановился. Луизен рассеянно следовал за наёмником и ударился лбом о его спину. "Что такое?" “Тут впереди что-то есть.” “Что там впереди?” Несмотря на то, что Луизен с нетерпением вглядывался вперёд, его глаза не привыкли к темноте и видели плохо. “Это на полу”. Услышав слова Карлтона, деревенский юноша шагнул вперёд и посветил факелом вокруг. При свете 'это’ стало различимо.      Нога. Человеческая нога.      Женщины. Три женщины лежали бок о бок на полу. Все трое были на поздних сроках беременности, примерно одного возраста и схожего телосложения. Казалось, что монстр специально собрал этих беременных женщин и расположил их рядом. Пришедшие были ошеломлены неожиданным открытием. Это сделала сороконожка?      “Кто из них жена капитана стражи?”- нарушил молчание Карлтон.       Один из селян, пришедший в себя после вопроса наёмника, оглядел женщин. “Вот она! Это Анна.”      Одной из пленных оказалась пропавшая жена капитана. По словам местного юноши, остальные дамы были из близлежащих деревень, расположенных на границе леса. На первый взгляд, женщины выглядели совершенно нормально. Видимо, их долго держали под землей, но они не выглядели истощёнными или слабыми.       В итоге деревенская молодёжь набралась смелости и осмотрела их поближе. “Они дышат! Их сердца тоже бьются…Я думаю, с ними всё в порядке”.       Было такое ощущение, что женщины просто крепко спят. “Фуух” - Луизен испытал невероятное облегчение.'Хорошо, что мы решили пойти по следам сороконожки. Не сделай мы этого, не нашли бы нору и не спасли бы этих леди.’ “Поспешим-же и вынесем их наружу. Давайте каждый возьмёт по одной даме на руки, чтобы перенести их”, - сказал молодой лорд. Под землёй не оказалось ничего, что могло бы сойти за носилки; потребовалось бы время, чтобы выйти и спустить их сюда. Лучше всего было бы нести женщин на руках. Из деревни за ними следовали три женщины и трое мужчин, так что людей как раз хватило.       Пока жители деревни заботились о женщинах, Луизен и Карлтон осмотрели помещение, чтобы выяснить, нет ли там чего-нибудь ещё.       Молодой лорд, шаря в темноте, нечаянно поднёс факел к стене. “ Ннхх.”       Он думал, что это просто неровность, а там оказался огромный бюст. Бюст выглядел довольно странно. Он имел форму козла с четырьмя рогами и тремя глазами. Туловище выступало вверх и смотрело вниз, будто наблюдало за тремя женщинами.      Под бюстом находилась каменная платформа- небольшая, но обтянутая мягкой тканью; по обе стороны от неё стояли золотые подсвечники, а в центре - курильница.      “Это алтарь?” Форма и расположение были очень похожи на алтари, что можно увидеть в церквях. Единственные отличия заключались в элементах декора: золотые подсвечники вместо серебряных, кости животных вместо цветов.      Посреди алтаря стояла золотая тарелка. Если вспомнить церковный алтарь, то это место предназначалось для особых святых реликвий. Однако, когда Луизен поднял предмет, лежавший на посудине, чтобы внимательно рассмотреть, это оказался перочинный нож размером с палец. Хоть в темноте юному лорду с трудом удавалось что-либо разглядеть, нож оказался тупым, а гравюры и украшения на нём выглядели дёшево. Луизен снова взглянул на алтарь и бюст. “Это... слишком... странно”. Всё происходящее казалось слишком неестественным и нелогичным. Для чего в логове сороконожки алтарь? Что мог означать этот бюст? Гигантская сороконожка выбирала только беременных женщин и сохраняла их живыми в своей норе. Известно, что иногда чудовища хранят свою еду свежей, но эти женщины не выглядели как отложенная про запас пища. Их разложили так аккуратно, будто выставили прямо перед этим бюстом. Какой бы монстр стал так делать? Они только пожирают, разрушают и размножаются.Таковы были инстинкты монстров; их и называли 'монстрами', потому что были рабами этих инстинктов. Молодой лорд был уверен, что к обустройству этой сороконожковой норы приложил руку человек. Золотые подсвечники, алтарь – такие вещи сотворить могли только люди.      ‘Значит, кто-то велел многоножкам притащить сюда этих женщин?'      Человек, играющий с монстрами, будто с инструментами.      Луизен очень хорошо знал кое-кого на примете.