Благословенный дар

Чимин прижимает ладонь к заполошно забившемуся сердцу. На улице властвует ночь, и землю освещает лишь тонкий серп луны, что только усиливает неясную тревогу. Приложив ладошку к начинающему округляться животику, он проверяет сначала будущего дракончика. — Не тут, — бормочет Чимин и поднимается с постели. Что-то с Юнги? С Чонгуком? С Тэхёном? Вокруг него столько людей, за которых можно переживать, что так сразу и не сосчитать. Накинув на плечи халат, Чимин сначала обходит каждый уголок своей новой спальни. Поджигает лампы и освещает пространство перед собой. Ничто не должно ускользнуть из-под его взора. Настроив нормальную связь с Небесным Дворцом, он первым делом перебрался сюда. Никто посторонний не может проникнуть на защищённую чарами дракона территорию, а значит, в большей безопасности, чем тут, он не будет нигде. И всё же на сердце тревожно. Проверив все тёмные, вызывающие панику места, Чимин не успокаивается. Он хмурится, поджимает губы, не в силах решить — идти искать источник беспокойства сейчас или дождаться утра? С одной стороны, кажется логичным не паниковать и просто лечь обратно в постель в тщетной попытке уснуть. С другой же, растревоженный разум уже принимается анализировать всё случившееся за прошедшие недели в попытке найти источник тревоги. Юнги отбыл из дворца пятнадцать дней назад, и за это время не случилось ничего, что могло бы вызывать столь бурные опасения. Знать притихла, взволнованная войной — большинство их сыновей и мужей именно там, со своим Императором, и женщинам нет дела до плетения интриг в такой обстановке. А те, кто планировал поднять бунт из-за выбора Императрицы, утихли, столкнувшись с реальностью, где в Чимине ничего не выдает маленького дьявола. Даже госпожа Мин и та заткнулась, и только вчера отправила записку с просьбой увидеть тело Кхан Голя. Может, это и есть причина тревоги? Чимин усаживается на кровать, оставляя ноги на полу. Он дотягивается лишь кончиками пальцев, моментально грустнея. Ведь раньше стоп касался Юнги: поцеловал их, прижался бы губами к каждому пальчику и скользнул ртом выше. Прямо между бёдер. В ответ на порочные мысли промежность моментально нагревается и становится мокрой. Как же ему не хватает близости. Уже рожавшие служанки, да и некоторые придворные дамы, с которыми Чимин общается, как-то обмолвились, что это совершенно нормально — желать своего мужа каждый миг беременности. Вот только что делать, если мужа рядом нет? Чимин кидает косой взгляд на свою разработку. Если всё пойдёт по плану, то всего через несколько дней он сможет вместе с Феликсом испытать этот портал. Довольно опасная затея, но иной нет. К тому же Хваса уверена, что магическая телепортация, как она это назвала, должна получиться. Один миг — Чимин тут, а в следующий — прижимается к Юнги. Очаровательные мечты, приплавленные пеленой ожидания. Малу по малу волнение, вспыхнувшее совершенно неожиданно, утихает. Чимин делает глубокий вдох и выдох, а потом взбирается на кровать. Мостится в своём импровизированном гнезде из подушек и одеял, складывает ладошки на животе, невесомо поглаживая низ. Настраивается на сон. Закрывает глаза. И оказывается в месте, окружённом огнём. — Что? — слабый вопрос слетает с уст, и Чимин в ужасе осознает, что видит нечто большее, чем просто сон. Воспоминание-отголосок прошлого? Ладонь невольно опускается на совершенно плоский живот, и ровно в этот же момент над ним проносится чёрный дракон. Из его пасти стекает огненная волна, накрывая землю и сжигая всё на пути. Травы, люди, постройки — ничто не остаётся упущенным. Чимин растерянно оглядывается, пытаясь осознать происходящее. Это… Империя. Но не та, в которой он живёт сейчас. Немного другие здания, отличающаяся одежда и, пусть в это сложно поверить, но, кажется, даже несколько другой диалект? — Все под землю! Под землю! — низкий, зычный голос, разбивающий сердце, разносится по округе. Так похоже на Юнги. Это ведь не может быть он? Его отец? Дед? Кто-то другой из семьи Мин? Двигаясь на голос и всё чётче понимая, что он ни для кого не замечен, Чимин пытается добраться до говорящего. Тот продолжает раздавать резкие приказы, не отвлекаясь на жалобные крики и плач, от которых раскалывается душа. Видя малыша, тянущегося за упавшей навзничь матерью, ему отчаянно хочется поднять его на руки, но что толку? Это лишь иллюзия, схожая с той, что была на свадебной церемонии. Точно. Чимин крепко зажмуривается, пытаясь убедить свой разум очнуться ото сна и вернуться в защищённую спальню. В пещере был дурманящий, сводящий с ума аромат странных трав, но он ничего не жжёт. Значит, дело лишь в голове. Или… он скользит пальчиками по животу. В дракончике? — Ты чего стоишь? — почти-голос-Юнги окликает его слишком близко, чтобы игнорировать. Чимин распахивает золотые глаза и с удивлением смотрит на этого Мина. Он точно из династии Императоров — такая же бледная кожа и разрез глаз, напоминающий лисий, но с драконьими зрачками. — Потерял кого? Может, твой муж в убежище. Это туда. — Я… — Чимин не знает, что его удивляет сильнее: то, что его видят, слышат или касаются. Устав ждать, этот Мин хватает его за руку чуть выше локтя и ведёт за собой. — С-спасибо. — Драконий огонь никого не щадит, — жёстко говорит Мин, — он отличается от обычного и сожжёт тебя за одно мгновение. Побереги себя — это лучшее, что ты можешь сделать. Мин коротко улыбается, совсем как Юнги, а потом практически вталкивает его в какое-то тёмное здание и захлопывает двери. Чимин выдыхает, решая подчиниться. Он спускается по едва освещённому коридору куда-то вниз, слыша, как звонко капает вода, и думает. Возможно, это всё же сон? Просто не его, а развивающейся в утробе малышки. Чимин надеется, что, проснувшись, не забудет происходящего и сможет уточнить у жриц об этом видении. И тут же возникает следующий вопрос: а что если это не закончится одной ночью? Что тогда? Он увидит всё, что происходило с душой его будущей дочери? От этого вдоль позвоночника проскальзывает холодок. Он так долго убеждал себя, что малышка не будет тащить за собой грехи прошлой жизни; что она станет его дочерью, пусть и с двумя «матерями»; что у него получится смотреть на неё непредвзято, но… Тот дракон — и есть Лунная Бёль? В горле пересыхает, а сердце начинает биться сильнее обычного. Она сожгла Империю? Но почему? В дневниках о подобном не было написано. Чимин доходит до конца спуска и неторопливо двигается дальше, касаясь кончиками пальцев холодной стены. Долго ли ему идти? И куда? Если это убежище, то почему вокруг нет ни одной живой души? Столько вопросов и ни одного хотя бы близкого ответа. Лишь нарастающая паника, мешающая мыслить трезво. Оглянувшись, просто чтобы переключиться, Чимин вдруг понимает, что он тут бывал. Камень кажется неуловимо знакомым. Пусть все подземелья выстроены примерно схоже, но что-то тут цепляет взгляд. Нечто выделяющее эту пещеру из остальных. Неровности? Цвет? Запах? Он действительно чувствует затхлый, влажный запах, забивающий нос. — Чимин? — а вот это теперь действительно голос Юнги. Недоверчиво он разворачивается и видит знакомые, невыносимо любимые глаза. Хочется броситься в объятья, зацеловать приоткрытые от удивления губы и никогда-никогда не просыпаться, но именно в этот момент Чимин подскакивает на постели с растерянным: — Юнги? В глаза бьёт солнечный луч, но в голове не проясняется. Сумбурный сон-кошмар не вылетает из памяти, а даже наоборот, словно врастает в неё, не давая забыть ни одной детали. Что это было? И как ему поступить? Чимин решительно поднимается с постели, чтобы за короткое время привести себя в порядок и выделить время для посещения Драконьего Храма. Тем более сегодня он там будет вместе с госпожой Мин.

***

— Спасибо за эту возможность, Императрица, — слова вроде звучат правильно, но то, как госпожа Мин их произносит, провоцирует Чимина скривиться и закатить глаза. Благодарна она, как же. — Вам, наверное, кажется глупым желать увидеть мёртвым своими глазами того, кто однажды сломал жизнь? — Нет, — отчасти Чимин может её понять, — мне кажется глупым, что вы считаете, будто он сломал вам жизнь. — Разве нет? — Вы стали женой Императора, родили сильного наследника, имели в руках власть и влияние, — мерно начинает перечислять Чимин, пока они неторопливо двигаются в сторону Драконьего Храма. На почтенном расстоянии от них в том же темпе идёт стража. Жаль, что рядом нет Намджуна, но тот куда полезнее рядом с Юнги на войне. — Вы правда считаете, что это плохая судьба? Вас могли сделать рабыней, продать за океан или вообще убить, но вы стали весомой фигурой в жизни Империи, а после и вовсе нашли свою… любовь. Что же так сильно вас убивает изнутри? Чиён недовольно поджимает губы, уязвлённо отворачиваясь. Не нравится то, насколько неблагодарной она выглядит со стороны? Чимин тихо хмыкает. Его давно мучил вопрос, почему госпожа Мин так яро ненавидит то, что случилось с ней. Да, плохо быть похищенной из собственного дома, потерять на какое-то время связь с семьёй, но ведь в итоге она лишь выиграла? — Вы не понимаете. — Так объясните. Они доходят до ступенек, по которым необходимо подняться, чтобы добраться до Храма. Там жрицы их встретят и проведут в комнату, где покоится Голь. Учитывая произошедшую трансформацию с телом и способ убийства, те решили исследовать доступный материал, отдавая результаты Чимину лично. Поразительно, что труп не разлагается, а волосы и ногти продолжают отрастать. — Зачем вам знать? — Чиён первая ступает на лестницу, сначала ускорившись, но сразу же замедляется из-за положения Чимина. — Будете упрекать? Жалеть? Использовать против меня? — Да. — Тогда у меня нет ни одной причины раскрывать вам душу, — Чиён бросает колкий взгляд. Её крошечные ладони нервно подрагивают; он смеет предполагать, что из-за чрезмерного употребления алкоголя, но не рискует озвучивать предположение, как и отдавать указ ограничивать бывшую Императрицу. — Вы назвали три, — Чимин ехидно сощуривается, — а я добавлю ещё одну. Если вас интересует возможность проводить время с детьми Юнги, то вы должны убедить меня верить вам, а это невозможно, пока я вас не понимаю. Вы кажетесь мне озлобленной и глупой, сколь умны вы не были. Даже Юджи… — Ни слова о ней, — резко перебивает Чиён и, наплевав на этикет, стремительно несётся по ступенькам вверх. Чимин жестом приказывает одному из стражей нагнать её, чтобы не оставлять в гордом одиночестве, а сам идёт всё так же неторопливо. К чему суетиться? Госпожа Мин злится, и это правильно. Намного лучше, чем придаваться жалости к себе. С начала беременности Чимин переосмысляет многое. Не только себя и свой путь. Не только Юнги и их семейные отношения. Окружение тоже поддаётся анализу. Он не может никому верить, и это не будет изменено, но может дать шанс каждому попытаться добиться его расположения. Будь за спиной золотые крылья, те обязательно довольно дёрнулись бы. Довольно мурча под нос милую мелодию, он переключается на свой сон-воспоминание. То не поблекло ни на мгновение. Всё такое же пылающе-яркое, огненное, пусть и с запахом затхлости. Вспомнить место так и не удалось, но методом исключения Чимин выделил два — темницу Лунной Бёль и место заключения остатков варваров. Их он проверит уже завтра. На сегодня, помимо общения с госпожой Мин и жрицами, запланированы ещё государственные дела. Юнги распределил часть между самыми доверительными советниками, но остальное… остальное взвалено на хрупкие плечи Чимина. Он замечает, как Чиён выдохлась и застыла на ступеньках. Она не оглядывается, смотрит вперёд, но ждёт, когда Чимин поравняется с ней, а потом продолжает идти рядом. Молчание длится недолго. Тишину разрывает оскорблённое: — Низко шантажировать меня внуками. — Я вообще удивлён, что они вас интересуют, — Чимин смешливо морщит носик. — Вы кажетесь холодной и равнодушной по отношению к Юнги, что уж говорить обо мне. Так что мне странно, что эта уловка действует. — Вы сказали, не подумав? — удивление на лице Чиён и её расширенные глаза действуют умиротворяюще. Чимину нравится выигрывать с ней каждый бой, пусть война и не объявлена. — Ну, почему же, подумал, — Чимин пожимает плечами, — и сказал правду. Пока вы мне неприятны, то детей вы не увидите, а на общих мероприятиях я огражу их охраной, чтобы вас не подпускали близко. Вы ничего не сделали, когда подозревали об угрозе моей жизни, как я могу рассчитывать на то, что вы будете благосклонны к моим детям? Чиён это, кажется, добивает. Она обескуражена и молчит всю оставшуюся дорогу до Храма. Не роняет ни слова, пока жрицы ведут их в выделенную комнату для Голя, хотя на вкус Чимина это больше напоминает лабораторию. Недовольно поджимает губы, явно слыша, как он переговаривается с Хвасой. С момента свадьбы, как магия стала полностью ему подвластна, они неплохо сдружились. — Мы проводим эксперименты на крови, проверяя воздействие на живые организмы, но пока нет никаких результатов, — Хваса перебирает бумаги на столе, вытягивая необходимый листок, — господин Феликс нам сильно помогает отслеживать потоки магии, вот только это бесполезно, когда нет влияния. — При этом в нём самом магия есть, — Чимин направляет магию в глаза, чтобы убедиться, что потоки паразитирующей энергии никуда не делись. Они бурлят, двигаются под кожей, от чего тело Голя не умирает, но не поглощают ничего из внешнего мира. Словно нечто иное поддерживает его существование. — Да, — Хваса поджимает губы. Она постукивает кончиком ногтя по столу, прежде чем спросить: — Я слышала, что вы однажды вырастили золотой цветок, используя магию. Хотела попросить росток, чтобы проверить его кровь на нём. Это возможно? — Роза стала подарком госпоже Мин, — Чиён вздрагивает, слыша своё имя, — если она не будет возражать против экспериментов, то я тем более. Они смиряют её любопытными взглядами, ожидая реакции. — Конечно, — но получают лишь сухой ответ. — Вы можете прислать стражника, я передам горшок. Мои служанки уже давно рассадили цветы, так что у меня несколько кустов. Чимин удивлённо поднимает бровь, не ожидая того, что Чиён не выбросила подарок в тот же день. Неужто слаба к красоте? Будь ему крайне необходимо наладить с ней дружеские отношения, это можно было бы использовать, но… пусть госпожа Мин сама попытается доказать свою лояльность. В конечном итоге ей никакого зла не делают, просто игнорируют. — Я пойду, — Чиён бросает странный взгляд на Чимина с Хвасой и, развернувшись, гордо встряхнув волосами, собранными в сложную причёску, двигается на выход. Она не благодарит за возможность посмотреть и убедиться в смерти Голя, вероятно, посчитав, что тех первых слов с их встречи достаточно. Чимин и не ждал иного, только возможности остаться наедине со жрицей. Отдав жестом указание страже выйти за пределы комнаты, он переводит взгляд на Хвасу. Ему всё ещё не нравится мысль доверять хоть кому-то, но она единственная, кто не давал повода сомневаться в чистоте намерений. — Мы одни? — Да, Императрица, — Хваса задумчиво смотрит в сторону потайной двери. — Я попросила других жриц оставить нас наедине, а время, когда приходит господин Феликс, ещё не наступило. Вас что-то волнует? — Волнует, — подтверждает догадку Чимин. Он опускает ладонь на живот и чётко, не распыляясь на эмоции, рассказывает о своём сне. Каждая деталь ярким пламенем отпечатана в сознании, поэтому удаётся не сбиться с мысли, а закончить её вопросом: — Знаете ли вы что-то о том времени, когда драконье дитя сжигало Империю? Он внимательно следит за реакцией Хвасы, зная, что неосознанные жесты говорят лучше слов. Жрица хмурится, прикусывает губу и, судя по её посерьёзневшему взгляду, пытается что-то вспомнить. Навряд ли она застала ту эпоху — это было слишком давно, но, может, встречала в книгах? — Это было во времена правления Мин Сындэ, — Хваса складывает одну руку под грудь, а второй трёт висок. Она разворачивается к Чимину лицом, но взгляд её направлен вглубь себя. — Смутное время, о котором мало что известно. Я не уверена, что даже в Храме есть хоть какие-то записи, но посмотрю их для вас, госпожа. — Спасибо, — Чимин коротко кланяется. — Я почти уверен, что сны связаны с растущей малышкой, и они навряд ли закончатся до тех пор, пока я не рожу, но хотелось бы иметь хоть какое-то представление — чего ждать? — Удивительно то, что вас там видели и могли коснуться, — Хваса задумчиво проводит подушечкой пальца по нижней губе. — Возможно, дело и не в ребёнке. Вы же видите этот сон, находясь в Небесном Дворце? — Думаете, это сны Дракона? — Почему нет? — Чимин растерянно пожимает плечами. О таком варианте он и не думал. — Единственный способ проверить — это остаться на ночь за пределами дворца, но в вашем положении это просто опасно. Может быть, вы найдёте ответ в процессе или уже после родов. Чимин растерянно кивает. Хваса не знает всего — ни того, что душа будущей дочери принадлежит Бёль, ни отчётливого осознания, что он бывал в той же темнице, где сон прервался. Возможно, знай жрица об этом, она не допускала бы мысль, что дело в Драконе, но сама точка зрения любопытная. Ничего не мешает им обоим быть правыми. Вдруг сны снятся малышке, но такими реальными их делает Одун? Развивать тему дальше нет смысла, поэтому Чимин прощается, обещая проследить, чтобы горшок с розой доставили в ближайшее время. Он сам сможет зайти проверить опыты лишь через пару дней, занятый неотложными делами. Двигаясь по ступенькам вниз, он настолько погружён в свои мысли, что не сразу замечает бегущего навстречу стражника. — Госпожа, Императрица, беда, — едва отдышавшись, говорит молодой воин — слишком молодой, чтобы его брали на войну. — Те варвары, заключённые в темнице, сбежали. И, судя по тому, как была открыта решётка, — им кто-то помог. — Поиски уже организованы? — Чимин моментально серьёзнеет, откидывая в сторону любые сны. — Сколько людей отправили в погоню и кого? Стражник перечисляет, не сбиваясь с дыхания, а потом, неловко покраснев, добавляет: — Отряд возглавил господин Пак Хёнщик, и с ним, кажется, была его невеста. Чимин тяжело вздыхает, понимая, что спокойные дни заканчиваются. Раз Хёнщик появился в поле его зрения, значит, скучающая знать оправилась от вынужденной тишины и начнёт действовать, ведомая главой семьи Пак.