Благословенный дар

Никто не выходит. Проходит пять, десять минут… может, и больше — Чимин перестаёт считать. Он смотрит на бьющегося в кольце пламени варвара: такой резвый, словно ни раны, ни огонь для него не являются ощутимым препятствием. И это вынуждает нервничать. Почему он не умер вопроса не стоит — хватает всего одного магического взгляда, чтобы понять: это уже не живое создание, а движущаяся под властью паразитирующей силы марионетка. Осталось лишь понять принцип действия этой магии и то, как её остановить. Чимин раздражённо фырчит, и, чувствуя настроение всадника, кобыла вторит ему недовольным ржанием. Джису и Хёнщик, оставшиеся рядом, не сказать, что пребывают в лучшем расположении духа. Они трое нервничают, но ни один не решается завести разговор о дальнейших действиях. В воздухе витает потребность в слове Императрицы. Слезть и пойти проверить, почему Исин с воинами задержались? Или остаться на месте и довериться опыту бойцов? Чимин старается не давать волю переживаниям и уже готов отправить внутрь Хёнщика на проверку обстановки, как из-под толщи воды выходят воины, ведя за собой повязанных пленников. Взгляд моментально проскальзывает по всем, в попытке оценить наличие повреждений. У одного подрана рубаха и, как будто, плечо? Его стоит осмотреть в первую очередь. Прежде чем отдать приказ Джису, Чимин тщательно изучает оставшихся варваров, убеждаясь, что вот эти — живы и пока что не марионетки, но у них есть все предпосылки ими стать. — Госпожа, — Исин косится на варвара в кольце пламени, — этого тоже стоит связать. — Безусловно, — Чимин кивает. Он усиливает количество магии в пламени и заставляет то вспыхнуть до самой макушки варвара-марионетки, не веря, что получится выполнить задуманное. Но получается. Магия Чимина для них словно яд. Стоит мертвецу вдохнуть слишком много — как он теряет сознание, кубарем валясь на землю. Огонь тут же исчезает, а Исин использует верёвку, чтобы связать последнего пленника. — О том, что случилось в пещере, расскажите во дворце. Сейчас необходимо как можно скорее вернуться, — Чимин бросает взгляд на неторопливо закатывающее солнце, — и убедиться, что все воины, участвовавшие в поисковом отряде, целы и невредимы. Джису, Хёнщик, вы идёте со мной. — Как прикажите, Императрица, — в унисон соглашаются будущие супруги. Чимин всё ещё сомневается, что их помолвка перетечёт в свадьбу, но подобной возможности не исключает. Дорога до дворца проходит в гнетущем молчании. Все думают о случившемся, и, Чимин уверен, больше всего — о не умершем варваре. Того стоит отдать жрицам на изучение и убедиться, что марионетка хорошо скована. Есть ли связь между ним и покойным Голем? Вероятно, да, но тогда почему сам Голь не проявляет признаков оживления? Прошло столько времени… На короткий момент Чимина охватывает паника: а что если Голь тоже ожил только сейчас? Силой воли получается подавить неуместный импульс, потому что даже если да — Хваса не даст себя так просто поранить. К тому же Голь прикован к каменной плите, на которой оставили тело. Это несколько утешает и вселяет надежду на лучшее. Оживи он, это значительно ускорит поиск решения в том, как умертвить мёртвое окончательно. Опустив ладошку на животик, Чимин поглаживает себя, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Все эмоции словно выкручены на небывалую мощь. В один миг хочется плакать, в другой — ругаться, в третий — свернуться калачиком в постели и представлять, что со спины обнимает Юнги. Никто не рассказывал, что беременность выбивает из колеи и нарушает любой покой. А ведь дальше будет не лучше… Чимин тяжело вздыхает, что не ускользает от внимания Джису. — Госпожа, — она заводит тихий разговор, наклоняясь чуть ближе, чтобы её слова не долетели до остальных, — мы почти добрались до дворца, может, вам стоит пройтись пешком? — Нет нужды, — Чимин отмахивается, потому что знает — дело не в седле и не в лошади. Бёдра немного гудят, конечно, но это ничто в сравнении с происходящей бурей в голове. Сохранять невозмутимость с каждым днём всё труднее. — Мы почти прибыли, так что не стоит растягивать время ещё сильнее. Джису склоняет голову, признавая поражение. Уже в стенах Императорского Двора Чимин первым делом отдаёт приказ перевести пленённых варваров в подвалы Драконьего Храма. Он знает, что там нет предателей и что ни один человек, ведомый злонамеренными помыслами, не сможет проникнуть на территорию жриц. Хотя бы одну ночь не стоит волноваться, что варварам помогут сбежать вновь. В воздухе до сих пор висит вопрос — кто стоит за организацией этой ситуации, но Чимин не сомневается, что ответ будет найден. Осталось запастись терпением, которого, увы, не слишком много. Соскочив с лошади, Чимину требуется несколько минут, чтобы прийти в себя. Голова кружится, а в горле собирается тошнотворный ком, который не так-то просто проглотить. Отвратительное чувство беспомощности затапливает с ног до головы, провоцируя постыдно раскапризничаться, но нельзя терять лицо. Скупо улыбнувшись — наверняка со стороны подобная улыбка выглядит как не предвещающий ничего хорошего оскал — Чимин приказывает следовать за ним. До того, как покинуть Империю и отправиться освобождать Сильдор, Юнги навёл порядок в кабинете, который испокон веков принадлежал Императрице. Теперь там стоит удобный диван с невысоким столиком для полуденного чая; широкий стол с удобным креслом; и много, действительно много цветов. Чимину пришлось окружить себя травами, потому что в них копится больше всего природной магии, а в его положении — это необходимость. Места в кабинете достаточно, чтобы вместить в себя пятерых воинов, начальника стражи — Чжана Исина, Хёнщика с Джису и самого Чимина. Он неторопливо заходит за стол, но не садится, пусть всё тело и рвётся к удобному креслу. Опирается ладонями на твёрдую столешницу и внимательно смотрит на каждого перед собой, подолгу задерживая проницательный взгляд. Не спешит начинать обсуждение, потому что ждёт последнего участника — шпиона, сидящего около водопада последние дни и подавшего сигнал о нахождении там варваров. Стоит тому зайти, как все, кроме Чимина, оборачиваются, чтобы узнать, кто новое лицо. Судя по вмиг побледневшему лицу Исина — он единственный, кто понял, что это за человек. — Теперь все в сборе, — тоном Императрицы, в котором нет и тени жалости, только сталь и холодок, способный пронизывать до костей, начинает Чимин. Он смотрит, как шпион устанавливает на столе карту, а потом приказывает: — Господин Чжан, просветите меня, что случилось под водопадом. — Сразу же внутри пещеры мы заметили мокрые следы, по которым и пошли, — голос Исина не дрожит, взгляд не мечется, но руки ладони импульсивно сжимаются в кулаки во время рассказа. — Я поделил отряд на две группы, и часть во главе со мной пошла вперёд. Первая атака не стала неожиданностью, из-за чего захватить всех сразу не получилось. Вторая группа страховала со спины на случай, если что-то пойдёт не так и… — Как же так вышло, что один из варваров вырвался за пределы пещеры? — перебивает Чимин, сложив руки на груди и метнув взгляд на того воина с окровавленным плечом. Понимая, кому адресован вопрос, тот сразу же подаёт голос: — Он ранил меня. Набросился с острым камнем, разодрал кофту и полоснул ногтями плечо. От неожиданности я и… — Понятно, — скупо кивает Чимин. Подозревая, что конкретно этому нельзя доверять, он говорит: — Джису, проверь его состояние. В том углу, — он показывает на перегородку, за которой держит бочку с водой, тряпки и кое-какие лекарственные мази, — есть всё необходимое. Будьте на виду. Теперь ты. Последнее — адресовано тихо стоящему рядом с Чимином шпиону. Он говорит так же, как выглядит: мрачно, чеканя ответ, словно разрезает на куски врага. — Четверо варваров прибыло в сопровождении слуги из одной небезызвестной семьи. Он не зашёл с ними внутрь, чтобы не оставлять лишние мокрые следы, а те, что могли выдать его присутствие с внешней стороны — затёр и прикрыл ветками с травой. После — покинул территорию водопада. Чимин не спрашивает, захватил ли слугу шпион, потому что знает — да, захватил. Тот, скорее всего, находится в допросной, и уже завтра, максимум послезавтра, на столе будет информация, где в деталях будет расписан весь план. По крайней мере то, что известно несчастному подчинённому. Он спрашивает другое, признавая самому себе, что это звучит немного театрально: — И что же это за семья такая? — Клан Пак, госпожа. Как всё идеально складывается. Чимину хочется сыто улыбнуться и погладить животик, но он продолжает поддерживать нейтральное выражение лица. Ни удивления, ни злости, ни разочарования. Липкая маска уверенности с нотками равнодушия теперь частая спутница по жизни. — Вот как, — Чимин бросает острый взгляд на застывшего Хёнщика, — полагаю, что одного из сыновей клана Пак стоит задержать до выяснения деталей произошедшего. Господин Чжан, будете ли вы столь любезны?.. Хёнщик даже не сопротивляется. Позволяет связать себя, как ранее вязали варваров, а потом и увести. Благо, Исин не покидает кабинет, а отправляет новоявленного пленника под присмотром двух солдат. Лишь бы не сбежал. — Джису, так как ты невеста Хёнщика, то тоже попадаешь под подозрение, но ты сестра Юджи, поэтому я не запру тебя в темнице, — Чимин поджимает губы, видя вздох облегчения госпожи Ким. Её участь будет лучше. Или нет? — Назначишь человека, который будет временно выполнять твои обязанности главного лекаря, а сама останешься под надзором Драконьих жриц. Господин Чжан, проследите за тем, чтобы всё было исполнено в ближайшие пару дней. — Будет сделано, госпожа, — Исин низко кланяется, не скрывая глубокого уважения в голосе. Она — лекарь. К тому же очень хороший, что совсем не помешает Хвасе. Джису будет у дел и под присмотром одновременно. Чимин не думает, что она участвует в заговоре, скорее наоборот — помогает сестре добывать информацию для Императрицы, так что такое заключение уведёт её от любых подозрений со стороны клана Пак. — На этом всё, — ставит точку в ночном совете Чимин. Только оказавшись в императорской спальне Небесного Дворца, он позволяет себе расслабиться. Скидывает лишнюю одежду и ныряет в гнездо, утыкаясь лицом в подушку, принадлежавшую Юнги. Запаха совсем не осталось, но в голове всё равно срабатывают рефлексы — нервные мысли утихают. Чимин обхватывает живот обеими руками, как бы баюкая малыша внутри, и закрывает глаза, засыпая моментально.

***

Грохот стоит такой, что закладывает уши, но Тэхён даже не морщится. Во время стройки гильдий бывало и хуже, а жертв всегда примерно одинаково. Стоит пыли осесть, и как раз находится одна — солдата прибило огромным валуном, но больше внимания привлекает появившийся проход. Раньше запланированного срока. — Оттащите тело в сторону, — приказывает Тэхён, резво сокращая расстояние до пещеры. Он едва успевает заметить рванувшего в том же направлении Чонгука. Только росчерк золотых крыльев даёт понять, что около зияющей чёрной дыры первыми будут стоять двое. — Принесите факел. — Обвал был только наружный? — задумчиво тянет Чонгук, заглядывая внутрь. — Кто-то дёрнул камень снизу, и получилась цепная реакция. Грустно, что есть жертва. — Зато нам не надо ждать ещё несколько дней… Спасибо, — благодарит Тэхён, обрывая самого себя, когда приносят факел. Он сразу же заносит тот внутрь пещеры, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Видно недалеко. — Слишком темно. Ты что-то видишь? — Да, — Чонгук прищуривается, — могу точно сказать, что ближайшие метров десять проход ничем не загорожен. — Значит, идём. — Но господин Ким, — назначенный генералом Паком солдат подскакивает к ним, вступая в спор, — генерал приказал доложить, когда будет расчищен проход. Об исследовании туннеля не было ни слова. — Я — голос Императора, — чеканит Тэхён, до скрипа сжимая рукоятку факела, — если я говорю, что мы проверим туннель сейчас, значит, мы проверим сейчас, а не будем ждать несколько часов, пока гонец доберётся до лагеря и обратно. Итог всё равно один — движение внутрь, так зачем ждать? Под давящим взглядом Тэхёна солдат затыкается, признавая правоту того, кого долгие годы считали вторым Императором. Титул уже никогда не будет иметь той же власти, что и прежде, потому что трон теперь по праву занимает достойная Императрица, но такие приятные бонусы останутся с ним до конца жизни. Прежде чем спуститься в туннель, Тэхён раздаёт указания. Мёртвого приказывает доставить в лагерь, чтобы его имя записали, а семье, по возвращению, предоставили выплаты. Остальных рассредоточивает по территории: кого-то отправляет следить, чтобы не появилось никого любопытного — грохот был знатный; кого-то — приготовить обед перед отбытием; тем, кто последними разгребал завал, разрешает отдохнуть, а оставшимся — придумать, как и чем замаскировать новый вход. — Пойдём только мы с Чонгуком, — решает Тэхён, — только разведка, не больше. Выясним, куда ведёт выход, проверим обстановку: есть ли часовые и сколько варваров ошивается в городе в дневное время. Контрольное время — два часа; если не вернёмся, готовьтесь к возможной атаке противника. Возражений не поступает, и они с Чонгуком, взяв несколько мешочков с водой, спускаются в туннель. У Тэхёна в руке факел, в то время как айлес двигается чуть впереди, не нуждаясь в дополнительном освещении. Расстояние между ними небольшое, но этого достаточно, чтобы выдохнуть и подумать. Отчасти Тэхён поторопился, спускаясь в пещеру, но он верит в озвученное — какой резон ждать, если в конце концов они всё равно пойдут проверять проход и искать выход в город, просто через несколько часов. Юнги, как и он, не большой любитель медлить там, где точно известен финал. Последние дни выдались напряжённые. Не столько из-за напряжённой работы в освобождении прохода от завала камней, сколько из-за беспокойства о Чонгуке. Они не слишком хорошо сближаются. Дьявол закрывается от всех, не участвует в вечерних посиделках у костра и не желает разговаривать о томящихся на сердце сомнениях. Тэхён впервые встречает настолько упрямого человека, что в какой-то степени теряется. И вот как ему найти подход? — Думаешь, стоило подождать? — Нет, — моментально отзывается Чонгук, чуть оглядываясь, — ты верно сказал, что итог один. В этом проходе есть только одно разветвление, поэтому заблудиться невозможно. Главное всё время идти вправо. — А что слева? — Тэхён не хочет позволять диалогу угасать, поэтому цепляется за любую возможность. — Ходил туда? — Да… однажды, — Чонгук чуть замедляется, чтобы они шли вровень, — я был слишком маленьким, поэтому не дошёл до конца. Такой длинный проход, словно бесконечный. Я шёл и шёл, не зная, когда приду, а потом так устал, что решил сдаться. Тэхён и не дышит, боясь спугнуть текущую из уст Чонгука откровенность. — В темноте… время идёт иначе. Я боялся, что мать меня потеряет и своим волнением выдаст варварам, что кто-то пропал. Этого нельзя было допустить, поэтому вернулся. — Понимаю. — Понимаешь? — скептицизмом Чонгука можно резать воздух, но Тэхён действительно понимает. Он спокойно говорит: — Нас с Юнги обучали одинаково. Бои на мечах, стрельба из лука, грамота и, конечно же, навыки выживания. Как-то нас оставили в лесу, не вместе, а порознь, и приказали вернуться до полуночи. В брате-то можно не сомневаться, он вернулся первым, но вот я… Тэхён покачивает головой, от чего по стенам пещеры расходятся тягучие тени. Он не слишком хорошо помнит, что случилось в лесу, но отпечатавшийся на сердце ужас навсегда останется с ним. — Больше всего переживал, что мама будет нервничать. Она всегда меня опекала и спорила с отцом насчёт обучения. Я ведь второй сын, и Императором мне не быть, так какой прок от науки? — Тэхён шумно вздыхает. — В общем, в тот раз меня настолько захлестнул страх, что я действительно смог вернуться до назначенного срока, пусть это и было впритык. Именно твоё волнение о матери — я понимаю его, Чонгук. Они на короткое мгновение пересекаются взглядами, а потом Чонгук коротко кивает. Это самое близкое, что происходит между ними с того момента, как они почти обнимались после убийства Голя. Впрочем, объятья больше развившееся воображение и тайная мечта. После Хёнщика, после всего, что между ними было, — Чонгук первый, с кем хочется вновь сблизиться. И совсем не как друзья. Тэхёну пришлось провести немало бессонных ночей, чтобы признать это. Глядя на счастливых Юнги и Чимина, он действительно верит, что тоже может получить свой шанс на счастье. Ведь может? — Развилка, — из тумана мыслей его вырывает голос Чонгука, — так… странно? Я думал, что она дальше. Чонгук поворачивает не вправо, куда им следует идти, а подходит к краю поворота налево. Замирает. Задерживает дыхание и всматривается в темноту. Видит ли он хоть что-то? Тэхён хочет подойти, но не может. Всё внутри кричит о необходимости свернуть и сбежать, словно в конце этого разветвления находится нечто, что его разум не способен принять. Вдоль позвоночника проскальзывает холодок мурашек. — Идём, Чонгук. — Да, — Чонгук встряхивает головой, словно сбрасывает наваждение и торопливо сворачивает вправо. — Мне кажется, надо будет проверить и тот коридор. Он… странный. — Немного жуткий, — соглашается Тэхён. — Вот туда пойдём только после одобрения со стороны Юнги. Тебе придётся убедить его проверить это ответвление. Чонгук растерянно кивает, ускоряясь. Остаток пути они больше не говорят, не желая тратить силы, и дважды пьют воду, прежде чем добираются до резвого подъёма вверх. Тут есть лестница, а рядом с ней — специальная подставка для факела. Тэхён решает погасить тот, чтобы не выдать их присутствия раньше времени. — Сначала я, — говорит и сразу же лезет вверх Чонгук. Спорить и рваться первым смысла нет. Айлес лучше знает, как без шума открыть тайный проход. Было бы хорошо, чтобы снаружи их не ждала армия нежити, готовая растерзать двух чужаков. — Чисто. Чонгук прислушивается, а потом приподнимает люк, создавая крошечную щель. Слушает ещё раз, помалу отодвигая крышку в сторону, пока совсем не снимает её с пола. — Мы в замке, — шёпотом говорит он, выпрыгивая наружу, — и я не чувствую ничьего присутствия. Тэхён поднимается следом и замирает. Он, как и Чонгук, задерживает дыхание, в надежде уловить хоть что-то: шорох, шаги, может быть, дуновение ветра. Ничего. Словно замок мёртв. Тэхён принюхивается и понимает, что воздух затхлый. Такое возможно, если внутри действительно никто не живёт большое количество времени. — Осмотримся? — предлагает Тэхён, но с места не двигается. Тут уже территория Чонгука. Он знает, куда идти, как идти и что делать. Если скажет «нет», значит, они вернутся в проход, а потом и к солдатам. — Да, — но Чонгук соглашается, — я считал, у нас хватает времени, чтобы добраться до тронного зала, а потом вернуться сюда. Только надо замаскировать проход на всякий случай. Они прячут люк, а проём накрывают несколькими листами дерева, валяющимися неподалёку. Прогулка по замку лишь укрепляет их подозрения — место заброшенное. По углам клубится пыль, картины потемнели от недостатка чистого воздуха, а мебель вся потрескалась. Тэхён чувствует, как сердце наполняет скорбь. Дворец изнутри красивый, величественный, и когда-то тут наверняка проводили шикарные приёмы, но сейчас… Разруха. Запустение. Смерть. И всё из-за варваров? — Тут, — Чонгук приводит их к огромной арке с чуть приоткрытыми двустворчатыми дверьми. Через тоненькую щель можно увидеть, что зал заливает солнечный свет. Толкнув одну половину — с тихим шорохом она легко поддаётся — они проникают внутрь. — Мёртв, хах, Князь… мёртв. — Что? — взгляд Тэхёна перескакивает на трон, где сидит практически скелет. Тонкая высохшая кожа едва обтягивает кости, а огромные, в разы больше, чем у Чимина или Чонгука, крылья раскинуты в стороны. Они ещё не утратили золотистого сияния, но видно, что принадлежат не живому. Чонгук на слабых ногах приближается к трону, и Тэхён поспешно следует за ним. В голове сумбур. Они считали, что в главном замке Сильдора находится тот, кто управляет армией мертвецов, но это же не может делать такой же мертвец? — Его убили? — тихо спрашивает Тэхён, когда они замирают в двух шагах от трона. — На нём нет ранений. — Думаю… — Чонгук обхватывает себя руками в попытке обнять. Тэхёну невыносимо хочется прижаться со спины для поддержки, но он сдерживается. — Думаю, что он сам себя убил. Когда варвары захватили Сильдор, он заперся во дворце, выгнав всех. Никого не впускал и сам не выходил. Мне казалось, что я слышал… слышал, будто он всё же иногда появлялся в городе, но раз он мёртв, значит это были всего лишь слухи. Попытки найти утешение в надежде. Чонгук пропускает смешок, и Тэхён ждёт, что тот зальётся истеричным, надломленным смехом, но этого не происходит. Потратив ещё несколько минут на созерцание павшего Князя, они более свободно двигаются по коридорам, осматривая замок изнутри. Все выходы и правда заперты. Да так, что снаружи не вломиться, и это им безусловно на руку. Закончив, они возвращаются к люку и легко спускаются в туннель. Императору определённо следует знать то, что они обнаружили.