Благословенный дар

Юнги снова тут. Он помнит, как засыпал на своей плоской, не самой удобной лежанке, прокручивая в голове информацию, полученную от Чонгука. Тело мёртвого Князя айлес хотелось бы увидеть лично, но пока что времени на то, чтобы проникнуть в замок просто нет. В ближайшие два дня они будут готовиться к нападению на поселения выживших варваров. Необходимо вернуть подданных, подлечить при необходимости и отдать парочку пленников на эксперименты. Правда, всё это не имеет сейчас значения, потому что Юнги смотрит на пылающую от драконьего пламени Империю. Отец рассказывал об этом прошлом. О временах, когда дракон сжигал имперские земли, потеряв разум. Это она? Лунная Бёль, свободно рассекающая во сне чёрное небо и безжалостно уничтожающая людей? Вдоль позвоночника проскальзывают мурашки, стоит подумать, что именно эта душа теперь растёт в утробе Чимина. Может, он совершил ошибку поверив ей и предложив столь опасную сделку? — Юнги? — голос Чимина кажется иллюзией, дурманящей разум. Юнги нервно сглатывает, оборачиваясь, готовый в любой момент проснуться, но слабое, слабее реального, маленькое тело набрасывается с объятьями. Вздрогнув, он моментально обхватывает талию Чимина крепкими руками и прижимает к себе. Зарывается в пушистые светлые волосы, не веря, что чувствует родной запах. Сладкий, цветочный, любимый. Невольная улыбка трогает губы и мир, сгорающий вокруг них, совершенно перестаёт иметь хоть какое-то значение. Это всего лишь сон. Сон, который позволяет им увидеться. — Это ты сделал? — спрашивает Юнги, нехотя отстранившись. Он опускает ладонь на тёплую щёку Чимина и смотрит в золотые глаза, выискивая ответ. — Твоя магия? — Нет, — его золотая птичка расстроенно хмурит брови, а потом опускает ладонь на совершенно плоский живот, — не уверен, что моя. Скорее всего её. В этот миг над ними с рёвом проносится гибкое, длинное драконье тело. Оно кружит до тех пор, пока не приземляется на мощные лапы и земля от этого содрогается. Юнги крепче прижимает к себе Чимина, стискивая ладонью бок, не понимая: надо ли сбегать или нет? Кажется, будто во сне им не грозит опасность, но в тоже время то, насколько тот реальный… вселяет сомнения. — Уходите! — перед ними возникает статная фигура Императора — предка Юнги, загораживая от драконьей морды и раскрывшейся пасти с частоколом клыков. — Бегите в убежище, сейчас же! Вопреки словам, они с Чимином не торопятся срываться и убегать. Отходят в сторону, заприметив подходящее место, чтобы наблюдать за происходящим: небольшой, полусгоревший сарай, чьи стены так удобно уцелели с одного края. — Посмотрим, — шепчет Юнги на ухо Чимина, не удержавшись от сладкого поцелуя в висок, — если это сны Бёль, то они могут показать нам что-то полезное, верно? — Тоже так думаю, — отвечает Чимин звуча также тихо, — но я почему-то не уверен, что этот дракон — Бёль. — Почему? — Император-р-р… — в этот же момент рычит дракон глубоким, откровенно мужским, голосом. Юнги знает, что Бёль всегда была женского пола, как и Дракон, благословляющий и защищающий Империю. Кто тогда это? — Ты выкр-рал моё дитя. Ты уничтожил мой дом. Чего ещё желает твоя алчная душа? Моей смерти? Юнги ошарашено слушает рычащую речь дракона не в силах осознать услышанное. Совсем не об этом ему рассказывал отец. Не об этом описано в преданиях. Не это та истина, которая передавалась из уст в уста внутри императорской семьи. Он может понять желание предков скрыть правду, но не готов принять тот факт, что вместо неё подавалась пропитанная ложью версия. — Ты волен уйти, — кричит в ответ Император Мин из прошлого, — волен найти себе новый дом и волен забрать своё мерзкое отродье. — Тогда почему твои люди продолжают пытаться меня убить? — Потому что твоё пламя не угасает, — рявкает Император в ответ, — потуши его и можешь спокойно покинуть наши земли. Дракон не отвечает, но в алых глазах с вертикальным зрачком мелькает мстительный блеск и становится очевидным — он уйдёт только в тот миг, когда всё вокруг будет сожжено. Но Империя не пала, из года в год становясь лишь крепче. Что её спасёт? Какая сила есть у Императора Мина этой эпохи, что он изгонит дракона и очистит свои территории? Юнги хочет знать ответ, но он чувствует, как тепло от Чимина угасает и видит, что их постепенно накрывает непроглядная темнота. Прежде чем проснуться Юнги встречается с направленным ровно на него предупреждающим драконьим взглядом. — Чимин, — имя возлюбленного вновь срывается с уст Юнги, когда он распахивает глаза и бездумно смотрит в потолок палатки. Как и в прошлый раз сон не истлевает с первыми лучами солнца, отпечатываясь в памяти ничуть не хуже любого предсказания Драконьих Жриц. Знают ли они эту правду? Юнги сильно сомневается, что да, но обещает себе, что, вернувшись в столицу, одним из его первых дел будет разговор с ними. Не Хвасой, та может не знать сокровенных истин, а с главой. Солгать или не дать прямого ответа Императору она не сможет. Не имея слишком много времени на рефлексию, Юнги рывком поднимается с постели и собирается. Омывается, одевается в лёгкую броню, и двигается в сторону палатки для обсуждения будущей стратегии. Сегодня вернутся разведчики с последними данными и им необходимо продумать план нападения, чтобы выдвинуться одновременно и нанести два молниеносных удара. Путь до обоих лагерей разный, так что одна группа должна начать раньше, где-то на пару часов. Тогда вторая окружит племя вовремя и не выпустит выживших варваров из кольца. Но это лишит их части сил тут, поэтому стоит решить, как с минимальными потерями продолжить осадное нападение и не дать мёртвым варварам прорвать оборону. Юнги до этого момента лишь руководил, но, кажется, настал момент выйти на поле боя.

***

— Оставьте нас, — приказывает Чимин тоном, которому никто не смеет возразить. Солдаты подобострастно кланяются и спокойно выходят за двери камеры, где уже второй день заключён Пак Хёнщик. Лицо его цело, как и тело — никто не избивает и не травмирует подозреваемого, но вот в глазах залегла тень усталости. Всё, что Чимин разрешил ему давать — это воду и один кусочек хлеба. Лишил возможности общаться, мыться и ходить в туалет, как свободному человеку. Хёнщик закован в цепи по рукам и ногам, да и на шее тоже защёлкнули неприятный ошейник. В какой-то степени он сейчас напоминает Чонгука, которого как раба привели варвары и отдали в дар Императорской чете. — Будете меня мучить, госпожа? — голос у Хёнщика хриплый, но не сломленный. — Я могу рассказать вам всё, что вы пожелаете и без пыток. — Тогда рассказывай. — А что вы желаете знать? Чимин нежно улыбается, опуская ладонь на круглый животик. Он не будет подсказывать. Вычитал в одной из многочисленных книг в библиотеке Юнги, что если не знаешь, как сформулировать вопрос, то поймав правильного человека — молчи. Угнетённый спокойствием и проницательным взглядом своего пленителя он расскажет всё сам. Больше всего на свете хочется находиться не тут, а рядом с Юнги. Что происходит на фронте? Оживают ли погибшие варвары или это участь затронула лишь тех, кто находится рядом с телом мёртвого Голя? У Чимина так много вопросов в голове и все они касаются кого угодно, но не Хёнщика и его семьи, решившей, что сейчас удачное время для государственного переворота. Чимин вздыхает. Украдкой, едва слышно, но в одиночной камере, где единственные зрители их разговора — каменные стены, это становится заметным. Хёнщик вздрагивает и начинает: — Я не помогал сбегать пленникам. Должен был лишь… появиться в нужный момент, чтобы оказать вам помощь, госпожа. Это он и так подозревал, так что ничего нового Чимин не слышит. — Джису ничего не знала, — сглотнув, в попытке смочить пересохшее горло хоть как-то, продолжает Хёнщик, — она всего лишь пытается быть для меня хорошей невестой, госпожа. — Пытаешься ли ты быть ей хорошим женихом? — Нет. — Конечно, — Чимин вспоминает то, что он видел так давно, что это кажется лишь игрой воображения, — ты хочешь быть женихом Тэхёна, верно? — Хёнщик вздрагивает и отводит взгляд. — До сих пор? — Чувства не то, что возможно контролировать, госпожа, — выдыхает Хёнщик, покаянно опуская голову, — даже зная, что мне никогда не получить взаимности, особенно спустя столько времени… — И тем ни менее, ты согласился подыграть своему отцу, чтобы предстать передо мной героем, который так удачно спасает Императрицу от ничтожных варваров, — Чимин недовольно цокает. Ему никак не понять ради чего всё это затеяно. Навряд ли господин Пак, отец Хёнщика, настолько обеспокоен чувствами своего сына, что готов рисковать ради этого. Нет, обременённые властью люди так не поступают. Их цель куда глубже, понять бы направление… — Я расскажу всё, что знаю, госпожа, — сдаётся Хёнщик, звуча до того жалко, что это вызывает крошечную каплю сострадания, — пусть я и знаю не так и много. Чимин вопросительно вскидывает бровь, пусть это и остаётся незамеченным. Хёнщик смотрит в пол. Рыхлит землю босыми ногами, явно собираясь с мыслями. — Власть Императора Мина никогда не ставилась под сомнение. Его ум и дальновидность восхищали влиятельных господ с раннего детства, поэтому… никто никогда не думал о государственном перевороте. К тому же сила Дракона, которую может обуздать лишь наследник семьи Мин, внушает уважение и страх. Но всегда… всегда оставалось место для Императрицы. Чимин это уже слушал и не единожды. То, как много людей стремится выдать за Императора своих дочерей в тщетной надежде, что хоть одна да родит ребёнка. Учитывая, что и сделать это может не каждая, то ценность престола ощутимо возрастает. — Когда прошлой Императрицей стала госпожа Чиён, одна из наследниц великой семьи, никто не возражал. Тем более, что вскоре рядом с Императором появилась яркая госпожа Юджи, получившая свою долю власти и влияния, — Хёнщик крупно вздрагивает и закашливается. Сжалившись, Чимин берёт со стоящего в углу стола кувшин, наполненный водой и подносит тот к охотно раскрывшемуся рту. Он даёт вдоволь напиться, за что получает искреннюю благодарность: — Спасибо, госпожа. — Продолжай. — На Императоре Мин Юнги хотели женить вторую принцессу севера — Чхве Юну, — говорит Хёнщик и для Чимина это тоже не новость, но он не перебивает. — Поговаривали, что в её крови дремлет наследие мифического зверя, поэтому оставалось только дождаться беременности. Только вот… отчего-то Император не посещал её покои. — Ты как-то далёк от сути, — сухо указывает на очевидное Чимин, — то, что я не устраиваю знать мне известно. Не просто так меня пытались убить и подставить. — Да, — Хёнщик покаянно кивает, — я лишь пытаюсь рассказать всю картину в целом. Когда вы прибыли к Императору, то никто не воспринял всерьёз его желание сделать вас Императрицей, а потом стало слишком поздно. Вы… не пытались перетянуть на свою сторону знать, не подсылали шпионов, чтобы они выяснили текущее положение сил внутри Империи. Вы не делали ничего, к чему знать привыкла и это начало пугать, потому что никто не мог предугадать ваших действий. Хёнщик пускается в пространные рассуждения о том, что Чимин стал для всех неясной угрозой не из-за своей магической силы, а из-за бездействия. Знать, привыкшая к языку грубой силы и нежной хитрости, не смогла вынести неясности. И именно поэтому отец Хёнщика начал действовать. — Я мог бы сказать, что его вели благие намеренья проверить вас, но правда в том, что он боится, — Хёнщик сам дрожит, как осиновый лист на ветру, — боится, что из-за вашего равнодушия к устоям, на которых зиждется Империя много столетий, он всё потеряет. — И ты думаешь, что я поверю, что всё дело в страхе? — Это всегда страх, госпожа, — Хёнщик неожиданно смело поднимает глаза и смотрит прямо в душу Чимину, — страх потерять возлюбленного, страх не справиться, страх умереть. Разве вы не боитесь? Чимин крепко стискивает зубы, не желая соглашаться. — Вы можете мне не верить, госпожа, это ваше право, — Хёнщик не менее упрямо сжимает губы в тонкую линию, — как и я оставлю за собой право не пытаться доказать свою точку зрения. Но… Хёнщик горбит плечи, делаясь подозрительно маленьким. У кого-то, возможно, это вызвало бы сочувствие, но Чимин раздражается. — Но? — Но я попытаюсь доказать вам свою лояльность, — Хёнщик не выпрямляется, и Чимину слишком сильно хочется подойти к нему и схватить за подбородок, чтобы заставить смотреть прямо в глаза. — В нашем поместье есть тайная секция в библиотеке. Там хранятся запрещённые магические фолианты, которые, как мне кажется, могут вам пригодиться. — И как ты предлагаешь мне их забрать? — Чимин усмехается, не скрывая презрительной насмешки в голосе. — Отпустить тебя и надеяться, что ты не сбежишь? Или прийти с этой информацией к твоему отцу и обыскать поместье? — Нет, — Хёнщик скукоживается ещё сильнее, — я расскажу вам о тайном ходе в поместье. Вы… или кто-то из ваших подчинённых можете проникнуть и забрать всё, что сочтёте нужным. Книги не должны там находиться, поэтому отец не сможет даже поднять поиски пропажи. Скорее всего он догадается, что рассказал, кто-то из семьи, но не мне одному известна эта тайна. Чимин не спешит соглашаться или отказываться. Это звучит интересно и даже в какой-то степени полезно, но что, помимо этой информации может ещё рассказать Хёнщик? Его молчание достаточно красноречивое, чтобы прозвучало следующее: — Я готов стать вашим информатором, — произносит Хёнщик, понижая голос до шёпота, и в этом шёпоте можно уловить нотку отчаяния. — Готов… готов помочь успокоить знать, чтобы они перестали видеть в вас врага, перестали бояться. У него уже есть Юджи, но дополнительные уши никогда не будут лишними. Чимин размышляет, стоит ли подпускать Хёнщика достаточно близко, чтобы посвящать хоть в какие-то планы, или лучше держать подальше, не забывая о потенциальной угрозе, которую он представляет. Не стоит отрицать и того факта, что вся эта ситуация — разыгранное по нотам представление, которое спланировал господин Пак, чтобы подобраться ближе к Чимину. — Почему я должен поверить тебе? — спрашивает Чимин, прищурив глаза и наблюдая за реакцией Хёнщика. — Почему ты думаешь, что у тебя получится? Ты, насколько я знаю, второй сын, который не особо-то и нужен отцу. Единственное, в чём проявилась твоя ценность — это в помолвке с Джису. — Всё так, — разбито соглашается Хёнщик. — Подумай ещё несколько дней, что ты можешь мне предложить, — небрежно бросает Чимин, разворачиваясь, чтобы покинуть камеру, — это должно быть что-то полезное, Хёнщик, потому что иначе клан Пак потеряет одного из своих детей. И не факт, что я говорю о тебе. Чимин не видит, но хорошо представляет, как Хёнщик вздрагивает. Несмотря ни на что, отчего-то он не сомневается, что тот любит свою семью. Может быть, не отца, но брата? Ещё, кажется, там есть сестра. Да и с матерью у него наверняка лучше отношения, чем у того же Юнги. Столько проблем из-за мужчин, не умеющих своевременно отступать… Чимин тяжело вздыхает, поглаживая живот. Последние дни выдались напряжённые. Единственное светлое пятно — это сон, где он, наконец-то, смог увидеть Юнги. Пусть всего лишь мгновение, короткое и мимолётное, но он вновь оказался в любимых руках, которые смогли утешить и притупить чувство нервозности. Чимин покидает темницу, отдавая приказ не добавлять Хёнщику больше воды или еды. Пусть голод заставит его мозги работать. Вдруг, получится придумать что-то сносное? Сам Чимин теряется между несколькими вариантами, которые он был бы не прочь услышать, но пока что подождёт. Два дня, потом ещё несколько, потом, если в голову Пака так ничего и не придёт — озвучит свои условия, но уже без снисходительной лояльности. Джису у жриц неплохо устроилась. Она, кажется, даже счастлива, потому что передала бремя ответственности главного лекаря на другие плечи. Пусть для неё это станет небольшим отпуском. К тому же, её исследования, связанные с не умершими варварами, помогают Хвасе. Пока что результатов немного, но Чимин и не видит причин для спешки. Лишь попросил внимательно следить за тем солдатом, которого задели ногтями. Он не проявляет признаков паразитирующей магии, но кто знает, что будет ещё через несколько дней? А ему стоит перестать тратить время попусту и найти способ, как использовать магию, чтобы встретиться с Юнги. Сейчас для этого самое подходящее время, потому что после громкого побега и возвращения варваров под стражу знать утихла. Хотелось бы, конечно, чтобы навсегда… Чимин решительно отгоняет печальные мысли как можно дальше и двигается через сад в сторону своих покоев в Небесном Дворце. Его ждут исследования. Он не отправится лично проверять тайную библиотеку клана Пак — это слишком похоже на ловушку, но воспользуется услугами личных шпионов Юнги. Призвав одного, Чимин отдаёт приказ забрать каждую книгу и заменить их пустышками. Так пропажа обнаружится не сразу. И вот уже реакция отца Хёнщика покажет, кому стоит верить.