Рычаги мотора

«Это типа такая шутка?»

Нет, шуткой это не было, как бы не веселило Чую своей абсурдностью. Отклонив предположение, Осаму сказал, что будет ждать на ринге и лучше бы Чуе готовиться. Не-а, даже после этого Чуя неверяще усмехнулся. Правда, его улыбка быстро сползла, как только он проводил Дазая глазами. Понимая, что тот вообще ни разу не пошутил. Тогда же Чуя немного завис, с недоверием бегая глазами перед собой. Размышляя, он поймал себя на мыслях, в которых может неслабо навредить Дазаю. Если у того не встанет на место хоть какой-то остаток мозга, и он был серьёзен. Что ж, в последнем сомневаться не приходится. Чуя даже не надел капу. Только мимолётно поправился, сбросив перчатки и подтянув бинты. После подобрался к рингу и медленно изучал кружащегося там Дазая. Легко поверить, что Чуя сдерживался от смеха снова. Забравшись на ринг, Осаму шатался из стороны в сторону и время от времени вбрасывал подобие на удары чёрными перчатками в воздух. Технически, с ним же — с воздухом — он уже дрался, так что, может, никакой более материальный партнёр ему и не нужен?.. Осаму заметил Чую, мнущегося за пределами в нерешительности, и опустил кулаки, явно избившие воздух до трещин в молекулах. Он жестом головы пригласил подняться, и Чуя правда не нарочно усмехнулся, качая головой. После всё же обошёл ринг и, оттянув эластичный прут, забрался на одну с Дазаем поверхность. Осаму оперативно подтянул болтающиеся руки к лицу, в стойку. И подпрыгнул ближе. Потом отпрыгнул обратно. — Ну, давай. Нападай. Чего ты ждёшь? Он провернул это снова, но уже больше на месте, чем на самом деле сокращая имеющееся расстояние. — Это просто смешно, Осаму, — Чуя улыбался, внимательно рассматривая его и даже не собирая стойку. — Ты как кузнечик. Как кузнечик, которого можно отщёлкнуть пальцами. Осаму фыркнул оскорблённо. И подпрыгнул ближе. Чуя сдал назад, посторонившись, но Осаму уже без прыжка прошёл следом, почти зажимая в угол. И Чуе пришлось собрать стойку. Ну, вдруг. Для защиты. Из-за «мало ли каких выпадов ждать от Дазая». Чуя в стойке в достаточной степени отпугнул Дазая, до того, чтобы он ускакал обратно, ближе к своему углу ринга. — Кончай с этим. — Подойди и начни бой, в самом деле! Я не буду убегать, если ты наконец расшевелишься сделать хоть что-то, Чуя. — Веришь или нет, но мои руки физически опускаются. Что ты нахрен устроил? Хочешь на отдых? — Хочу, чтоб ты перестал тянуть кота за хвост и показал уже, на что способен! А то как будто... ни на что. Чуя фыркнул и покачал головой. В момент возле ринга подтянулся какой-то заинтересованный происходящим приятель и обратил на себя внимание. — Вы драться-то будете? Чуя повернул к нему голову. Бросил мимолётный взгляд на Дазая, прежде чем ответить: — А ты когда-то хотел подраться на равных с ребёнком, который просто имеет дурной характер зазнайки? — Вряд ли. — Ну, вот и я не тороплюсь. Так что иди отдыхай, хлопни протеиновый коктейль или что-то такое, мы тут просто занимаем место. Незнакомца он развернул быстро и, к счастью, больше возможных зрителей не планировалось. — А жаль, — сказал Осаму, бесцельно отпрыгнув в сторону в стойке. — Посмотрел бы, как я надираю тебе зад. — Ну так подойди и надирай, — Чуя пожал плечом. Его руки снова были безвольными, без намёка на защиту. — Не-а... Ты должен ударить первым. Чтобы я начал мстить! Тебе всё равно никогда не жаль моё лицо. Разбей его. Давай, вперёд. — Ты мне должен мстить? Не наоборот? Осаму нахмурился, выглядывая из-за защиты, чтобы продемонстрировать непонимающую эмоцию. — О чём ты? Чуя вздохнул и посмотрел по сторонам, просто чтобы отвести взгляд. — Чего ты хочешь? — спросил он больше у стены, чем у Дазая. — Ты не помнишь уговор? — Осаму звучал удивлённо. — Мы расстаёмся на этой ноте, если ты побеждаешь, но если я... ты принимаешь приглашение на заезд. — И ты готов пожертвовать своим смазливым лицом ради того, чтобы посадить меня в тачку на верную смерть? — Смазливым? О, тебе ведь нравится это лицо! И если ты его разобьёшь, то... только в таком случае я от тебя отстаю. Но ты что-то... не торопишься. Кого ждём, Чуя? Чуя посмотрел в карие глаза. Пошатавшись на месте, Осаму очевиднее подтянул руки к подбородку, собираясь в стойке, как на полноценную защиту от ударов. Чуя просканировал его долгим взглядом. Но даже смеяться с этих его раскачиваний из стороны в сторону не хотелось. — Я так не могу. Это просто смешно. — Чуя опустил колено на ринг, присаживаясь, и трижды постучал перчаткой по матовому полу. — Ты проиграл! — Осаму выпалил это чрезмерно воодушевлённо, распуская стойку. — Я сдался, — поправил Чуя, поднимаясь. — Это всё равно значит, что я победил! — Крикнул Осаму в спину уходящего с ринга Накахары. — Ага, — Чуя даже не обернулся. — Это значит, ты в деле?! — Типа того. — Собирай шмотки в Токио! — Обязательно. — Ты сам подписался на этот заезд! — Да пошёл ты. — Ты тоже мне всегда нравился! Ну характер... Боксёрский кодекс чести, да? Я уже думал открывать сбор себе на пластическую операцию! Чуя, можно я за тобой заеду?! — Нельзя, — Чуя уже спустился и безошибочно удалялся к шкафчикам. — И не визжи так, я уже тебя почти не слышу. — Окей! Тогда... увидимся на пустыре! — Иди ж ты нахер... Несмотря на прямое направление, которое он получил, Осаму остался на ринге с широкой улыбкой. Ему в самом деле не пришлось жертвовать «смазливым лицом», чтобы подбить Чую на заезд. Чуя принял это сам, и никто не исключает, что Осаму намерен вспоминать его сдающийся жест... ну, при каких-нибудь уединённых обстоятельствах.

༒

Чуя всё обдумал. Смотря за рвением Дазая получить от него по лицу, он не мог поверить в происходящее до последнего. И, возможно, именно факт мести, который выпалил Осаму, поставил мысли в правильное направление. Чуя проговорился об этом прямо в моменте. Чуя типа «собирал шмотки»: возле открытого чемодана валялись домашние вещи, только изображая вид бурной деятельности сборов. А сам он снова сидел на кровати перед этим хаосом и залипал в телефон. Но если в прошлый раз он рыскал по объявлениям подставу, — которую всё же нашёл, к слову, — то теперь он изучал фан-страницы. Фан-страницы Такао, само собой. Запишем это в лирическое отступление, но в этих группах часто мелькали фото Такао в шлеме с перегруженной обработкой. Типа струящихся от головы сердечек и кошачьих ушек, а внизу к этим обработкам иногда клеился эмоджи с глазами-сердечками. Что прямо и быстро наталкивает на понимание, что у гонщика в самом деле есть фанаты. И среди них девушки, занимающиеся такой вот безалаберной обработкой, будто застряли в эре, прошедшей лет семь назад. Очевидно, Чуя искал не это. И даже не фото Такао без шлема и обработки: не поверите, как ему похер на внешность будущего соперника. Это скорее такое типа штудирование учебника. Знай врага в лицо, и всё такое. Было интересно заглянуть за завесу происходящего всё то время, когда гонщик не участвует в гонках, а ставит лайки и пишет комментарии. Заочно познакомились. Самое его интересующее Чуя оставил на потом. Возможно, стоило подняться до описаний этих фан-группок, чтобы получить нужную информацию как факт хвастовства своим кумиром. Ну, нечто в духе: «Фан-страница Такао, победившего в двадцати пяти заездах из отъезженных тридцати. Зверь. Фан-страница зверя, ага.». Но такого было бы недостаточно, и Чуя шастал по более надёжным источникам в интернете. Настолько надёжным, что пришлось переключиться с вай-фая на мобильную передачу и обезопасить соединение. Запрещены потому что нелегальные гонки. Это маловажный, малоинтересный, малоудивительный факт, так что Чуя просто сделал то, что от него требовалось. И узнал, сколько на самом деле числится побед за Такао. Это, кстати, его настоящее имя, а изначально он хотел ездить под каким-то идиотским, драконьим ником. Ну, и суть его татуировок тоже недалеко ушла от этих увлечений. Чуя заблокировал телефон и приставил его к подбородку, потупив взгляд перед собой. Девятнадцать. Должно быть, выдрав победу у Такао в прошлый раз, он лишил его возможности добиться круглого числа. Должно быть, Такао немного на него злится.

༒

Осаму подобрал Чую на том же месте, но, стоило ему выйти из минивэна в этот раз, Чуя не стал задерживаться на «потрещать» и просто обошёл его, втискиваясь в салон. Так что Осаму поздоровался с ним, смотря в сторону пустой улицы. Он выдал это для комичности, зная, что Чуя слился за его спиной, не желая вести диалоги. Вернувшись в тачку тоже, Осаму спросил, где у Накахары чемодан. Чуя, конечно, отшутился: в кармане. Но на сыпавшиеся уточнения отвечать не торопился. Осаму спросил, понравился ли Чуе отель, где они остановились после прошлого заезда. Чуя отмахнулся снова: не помнит отель. Осаму остался в явном замешательстве. Закончив с попытками разговорить Чую, он опустил окно возле себя снова, в точности повторяя предыдущую поездку в Токио, и закурил. Чуя не выглядел заинтересованным, просканировав его быстрым взглядом. Зато. Осматривал салон тачки, которая доставит их в соседний город, с куда большей внимательностью. Так что ему удалось выцепить знакомые очертания: обивку, расположение кресел, слегка модифицированный пульт управления рядом с Дазаем. Ну, знаете, это ведь не лимузин или кадиллак, чтобы нечто подобное было ожидаемым. А профессионально намётанный глаз помог собрать вывод: они ровно в той же тачке, что довозила их и в прошлый раз. Тогда же Чуя не видел намёков на такси, и, само собой, это не изменилось. Так что он просто решил... — Это ведь твой личный водитель? Осаму выглядел удивлённым, пока выпущенный дым рассеивался вокруг него. Для большей комичности он отклонился в сторону, будто чтобы посмотреть за спину Накахары, так как тот сидел лицом к нему, соответственно, задом — к водителю. Чуя тоже обернулся, чтобы проследить, куда он там направил свой взгляд. Но за водительским местом была перегородка, блокирующая обзор для пассажирских. Что тоже, знаете ли, не добавляло уверенности. — Это? — Недоверчиво переспросил Осаму. И усмехнулся. Так, что Чуя быстро вернул ему внимание, разворачиваясь. Осаму улыбался и качал головой. — Умоляю, — сказал он. — Это и мой водитель. Ты смешнючий невероятно. — М, — Чуя хотел уточнить слово, которое использовал Осаму, но были вещи поважнее в уточнении. — То есть, не конкретно этот. Но вообще водитель у тебя есть, не так ли? — А что? — Осаму нахмурился и просканировал Чую, прерываясь на короткую затяжку. — Интересуешься открытыми вакансиями? Надоело возиться с тачками? Хочешь стать моим водителем? — А что? — Чуя устроился удобнее и чуть подался ближе. — В теории это возможно? Ты подбираешь себе водителей, и я могу им стать? — Технически, — Осаму лениво пожал плечом. — Ну, это если опустить детали. Вроде сначала утром ты страстно меня целуешь, мы завтракаем, а из-за того, что ты поцеловал меня слишком страстно, мы опаздываем, и ты, как мой личный водитель, докидываешь меня до работы. На прощание тоже поцелуй. Но уже полегче, потому что и так опоздали. Вот такая вакансия для тебя открыта. — А, ты об этом, — Чуя закатил глаза: Осаму отшутился совместной жизнью вместо того, чтобы давать наводки на его настоящую деятельность. Ну, ожидаемо. — Очень смешно, молодец. — Спасибо. — Но я говорю о другом. Это ровно та же тачка, которая довозила нас в прошлый раз. И никаких обозначений такси как не было, так и нет. — Признаться, я слегка разочарован, — Осаму забрал из сигареты две крошечные, быстрые затяжки, прежде чем выбросить остатки в открытое окно. — Не думал, что ты мыслишь так ограничено. Неужели ты считаешь, что желающих перевозить пассажиров из одного города в другой непростительно много? Или, может, ты решил, что на дорогом такси обязательно должны быть обозначения этого? Если так, то ты промазал дважды. А то, что эта «та же» — с твоих слов — машина, это, ну случайность. Так бывает, Чуя. Матрица иногда даёт сбои. Кому же, как не ему знать, насколько правдиво последнее высказывание. — И ты хочешь сказать, что не имеешь вообще никакого отношения ни к этой тачке, ни к водителю? — Недоверчиво уточнил Чуя. Осаму фыркнул. — Эй, водила! — Крикнул он, отклоняясь в сторону снова. Хотя в этом не было особого смысла, если водитель не в грёбаных берушах. — Съезжай на обочину на пару минут. Минивэн послушно посторонился с дороги и остановился. — Ну... — Ага, а водитель такси уже бы послал тебя с таким разговором, — перебил Чуя. — Не за такую сумму поездки, — Осаму с улыбкой покачал головой. Быстро снимая с себя веселье следующим моментом. Он абсолютно серьёзно кивнул за пределы салона. — Иди на улицу. И можешь посмотреть, что там за водитель. Может, тот же чувак, что в прошлый раз. Может, — нет. И это вряд ли что-то даст тебе, но раз не имётся... — Я не видел, кто был там в прошлый раз. Заканчивай своё представление. Это всё равно неубедительно. — А чего ты хочешь? — Осаму лениво поднял брови в выражении искреннего интереса. Но уже очевидно понятно, что от искренности у него только искреннее желание наебать. — Я просто хочу... убедиться в совпадениях. Их больше, чем можно представить и услышать прямо сейчас в салоне минивэна. Уж машина — последнее из самый подозрительных. Это был скорее эксперимент того, как Осаму собирается вести себя. — Совпадениях... — повторил Осаму, стоя задумчивость на лице. — Типа той же тачки, которая возит из одного города в другой... Так же дохера желающих делать это, ага... Мы должны были поехать на электричке, чтобы ты не клевал мне мозг теперь? — На вертолёте мы должны были полететь, — мрачно отозвался Чуя, кутаясь в отступление. Он даже отпрянул, расплываясь на кресле безынициативной лужей. Всем видом показывая, что вопрос исчерпан. — Можно было бы и на вертолёте. Тогда бы ты докопался до пилота... Встал не с той ноги, да? Всем подряд недоволен? Чуя согнулся, чтобы изучить улицу и, преимущественно, темноту неба, нависшего над городом. Только после очевидной демонстрации озабоченности временем он перевёл взгляд на Дазая. — Мы не опоздаем на гонку, если будем стоять на месте и трещать? Осаму вскинул брови. — Вот как. Теперь ты торопишься и паришься об этом? Чуя отвёл взгляд. Да, это было так. Если ему было плевать в прошлый раз, и он спрашивал, что сделать, чтобы его не допустили, то теперь... Это его очередь.

༒

Прибытие на место отличалось не сразу, и Чуя остался бы недоволен. Возле стойки регистрации он снова прочитал лист, перевернутый к девушке, находя там свои проценты. Да-да, те, которые «вероятность победы». Она возросла, и Осаму легко бы объяснил это словом «реванш» и прошлой победой Накахары. «В него начали верить чуть больше», и вся херня. Самому-то Чуе он наплёл уже, что ставки выросли и он получит больше. Но на деле изменился процент, и, должно быть, Осаму считает, что всё пройдёт по его плану снова. Если так, то он не угадал. У Накахары на этот счёт свои мысли. Но возле стойки пришлось играть тоже, раз уж Осаму тащится по театральным выступлениям, не догадываясь, что актёрский состав пополнен. Должно быть, он бы оскорбился, если бы понял, что его отвлекают его же оружием. Ну, это «если бы понял», «если бы знал», что, к счастью, не истина, так что... Они приехали немного раньше, но уже тогда Чуя заметил грустную тачку на отшибе. Они проходили мимо, в сторону припаркованных фургонов, когда несчастная привлекла к себе внимание, и, хлопнув Дазая по плечу, Чуя кивнул в ту сторону: — А это что за бедный родственник? Осаму повернул голову и для профессионализма — мнимого, конечно — отступил назад и отклонился, присматриваясь, будто на оценку положения. — Дисквалифицировали, наверное. На гонку не пустят. — Вот как, — Чуя легко покивал сам себе. — А где владелец несчастной, не допущенной? — А мне откуда знать? Чуя, я одновременно с тобой приехал. — Справедливо, — Чуя выдал перевёрнутую улыбку, кивая. И они слились подальше, оставляя дисквалифицированную на примете в голове. К заезду нужно было переодеться, так что они забрались в «фургон-гримёрку». Но с переодевание Чуя решил подождать. Были у него дела поважнее. Развернувшись к Дазаю чрезмерно резко, он сразу выдал: — Где ты нашёл алкоголь в прошлый раз? Осаму был растерян. — Что конкретно ты пытаешься спросить?.. — Мы пили, когда в холодильниках обычно кола и всякая такая история, а не алкоголь. Должно быть, ты притащил его с собой. — Допустим, — Осаму сощурился. — А что? Чуя пожал плечом. — Хотел предложить отпраздновать моё присутствие здесь. — Ты же не пьёшь перед заездом?.. — Сделаю исключение, — Чуя улыбнулся, сверкнув зубами. — Ну, знаешь. Отпразднуем твою смелось: ты вызвал меня на ринг и рисковал своим лицом, чтобы затащить меня сюда. Я здесь. И я... совсем немного нервничаю, учитывая факт прошлой победы. Такао наверняка хочет сделать меня мокрым местом, а так мне будет чуть проще забить на это. — Я ведь правильно помню, что... Ты говорил, что чуть не умер, когда решил выпить перед заездом? И поэтому... больше такого не проворачиваешь? Разве ты говорил не так? — Ага. Но сейчас ведь есть повод. Это не означает, что каждый раз, садясь за руль пьяным, я рискую жизнью. — Я бы поспорил... — растерянно отозвался Осаму, сканируя Чую. — Это ж логично. Да что с тобой сегодня?.. — Почему в прошлый раз можно было вообще всё, а в этот как будто целое ничего? Это с тобой что? Осаму оставил небольшую паузу, прежде чем уточнить: — Так... Ты хочешь выпить? Чуя покивал. — В прошлый раз ты предложил не только это... — намекающе протянул он. Осаму вскинул брови. Но перестал пытаться переубедить Чую в его решениях. Более того, взял два стакана с широким дном, куда разлил плотный виски. Жаль, безо льда. Технически, его можно было добыть из переносного холодильника, но об этом некому позаботиться. Осаму едва успел поставить стаканы на литую стойку, когда Чуя с имитацией полноценного прыжка запрыгнул туда же. Сел задницей возле их алкогольного пикника, другими словами. Осаму остался стоять на полу, но теперь ещё и непонимающе завис на Чую в полном замешательстве. И раздуплиться ему было суждено только после жеста Накахары: оторвав стакан от стойки, он вопросительно протянул его вперёд с намёком столкнуть. Осаму явно проглотил язык. Но предложение принял, позволяя стуку стекла разнестись по небольшому фургону с вешалами. Поднеся стакан к губам, Чуя щедро отхлебнул алкоголь и отвёл взгляд. Спирт резко обжёг горло, и сразу тогда он повторно убедился: это была плохая идея. Его размажет с полторы штуки таких стаканов. И, если память не ходила налево, он обещал самому себе больше никогда не пить перед заездами. Он вернул внимание Дазаю, заставая его в положении плотно прижатого к носу сгиба локтя. Там он искал возвращение к нормальному функционированию обожжённых органов. Чуя не мог не съязвить: сам он никуда не прятался. Просто коротко прокашлялся. Тогда Осаму продемонстрировал стакан, скрытый от Чуи из-за положения руки, в которой он был. Он был пустым. Осаму хлопнул разлитое за раз, и теперь Чуя сел на задницу в переносном смысле. Обращая внимание на остатки в своём. Отставать не хотелось, так что следующим моментом они полетели в рот в довольно небрежном жесте. И Чуя снова отвёл взгляд. Наверняка стоило быть готовым к тому, что его нынешний собутыльник не жалеет печень, учитывая количество поступавших предложений раздавить что-нибудь. Осаму повторил наполнение стаканов. Теперь в мыслях Чуи явно оставалась идея глотать за раз, хотя голова уже слегка ехала. Вот здесь стоило уже бросить желание идти с Дазаем в одном алкогольном направлении. Однако такого не произошло, и Чуя с готовностью столкнул стаканы, в этот раз не выступая инициатором, а принимая протянутое Дазаем предложение. Он опрокинул стакан возле губ, мгновенно задыхаясь крепости виски. Теперь к неравномерному кашлю добавилось скорое внюхивание в предплечье. Когда жмуриться он перестал, снова нашёл глазами Дазая, который делал восстановление куда более профессионально. Ну, сомневаться не приходится. Осаму быстро прятался в изгибе локтя, вынюхивая толстовку с круглым воротом, через который был выпущен воротник голубой рубашки, надетой под неё. Несмотря на незначительную, но рябь в глазах, Чуя осмотрел Дазая чуть более основательно. Интересное всё же решение наряжаться подобным образом. В плане, ну вот нахера ему рубашка? Да, сверху на неё он надел толстовку, чтобы разбавить свою напыщенность, но они оба ехали на гонку. Чуя опустил взгляд, но мало что выцепил во внимание из-за длины чёрной толстовки. Такие же чёрные, кажется, джинсы. Не строгие прямые брюки, и на том спасибо. А верхняя одежда пока мешает разобрать, использовал ли Осаму ремень. Но тот факт, что он напыщенный индюк с ролексами и стилем разбирать не нужно было, это и так уже стало привычным. Интересно, какие пуговицы у Дазая на этой важной рубашке, спрятанной пока под одеждой. Интересно, но сначала Чуя отдал ему стакан, намекая сделать что-то с его пустотой. Осаму наполнил их снова. После столкновения и опрокидывания содержимого внутрь Чуя придержал голову, приставив пальцы к виску. Мир начал растекаться и мазаться. А потом ещё раз. Осаму вдыхал шумно, и, хмурившись, Чуя ловил его в поле зрения с мыслями проследить. Осаму быстро возвращал себе лицо, дёргая бровями и секундно шире раскрывая глаза. После он выдыхал в воздух рядом с собой и был вопросительным по поводу следующей партии. И ещё раз. Через одну порцию Чуя чувствовал себя обмякшим и пальцами ущипнул переносицу, только отдалённо догадываясь, что его шатает, пока он неизменно сидит на стойке. Хорошо, что сидит. Голова собрала чемоданы и, махнув, уехала по серпантинам. А терпеть это Чуе. Он аккуратно зацепился ладонью за край стойки, когда они сталкивали стаканы снова. Да, типа такое положение позволило бы ему удержаться на месте, хотя содержание спирта в крови уже явно зашкаливало. Осаму улыбнулся своей неповторимой бессовестной улыбкой, к характеристике которой так и не прибавилось обозначение «пьяной», и спросил, продолжают ли они. Чуя мазано покачал головой. И напомнил, что они договорились не только лакать. Осаму быстро согласился, выдавая перевёрнутую улыбку, и предложил Чуе постоять возле двери снова, пока он будет выстраивать дороги — такой типа губернатор, ага. Идите и голосуйте за него. Но Чуя не ушёл со стойки и поймал Дазая за руку — привет пьяной тактильности. Чуя сказал про руку, но Осаму ровно нихера не понял, называя услышанное «кашей, которая мешает разговаривать» и предлагая выплюнуть её, чтобы произнести нечто членораздельное. Правда, когда Чуя всё же донёс до него свои слова, это не сильно спасло ситуацию, и Осаму, нахмурившись, покрутил свою ладонь в воздухе, рассматривая её, чтобы прийти к какому-нибудь выводу. Остановил он свои думы на раскрытой ладони, что было Чуей забраковано. Чуя покачал головой и постучал по своей руке, вслух обозначая это через «здесь». Было бы слегка странно услышать от него нечто вроде слова «тыльная», да и вряд ли Осаму бы его понял. С кашей-то во рту. А вот после демонстрации Осаму очень даже его понял. Это не значит, что он был воодушевлён или готов к подобному. Зависшее выражение лица как бы намекало на отсутствие мыслей на этот счёт. Но сдаться он сдался — ещё бы он этого не сделал, когда их положение зависит от Чуи. Короче, Осаму аккуратно рассыпал порошок по тыльной стороне ладони, как если бы это была соль перед текилой. Чуя больше не переспрашивал долларовую купюру: перепродажа машин за границу, используя порт, рассказала это в достаточной степени. Но Осаму бы, конечно, сослался на чайники. И Чуе бы не пришлось ломать голову над ужином. Чуя решил ломать себе голову самоотравлением, так что придержал руку Дазая за запястье, скрутив купюру. Осаму отвернулся в сторону. Чтобы не разнести дыханием порошок, а не «смущать Чую» или что-то такое. Чуя быстро стянул в нос рассыпанное по ладони и выпрямился, продолжая шумно шмыгать. Осаму посмотрел на него. — Порядок? Чуя тискал нос пальцами, но внимание вернул, коротко кивая. — Сколько до начала? Осаму нахмурился. — Почему ты спрашиваешь? — Уточнил он, бросив взгляд на свои дорогущие часы. — Хочу прикинуть, успеем или нет. Осаму поднял брови, но ответить ничего не успел. Из своего сидячего положения Чуя подвинул его ближе за талию и отправил взгляд наверх, ровно в карие глаза. Он смотрел заворожённо, после облизывая глазами каждый дюйм Дазая. И руки его потянули толстовку наверх в намерении снять. Осаму выглядел растерянным снова, но не сопротивлялся, позволяя раздевать себя. Правда, на этом внезапный порыв закончился, и Чуя соскочил с тумбы, вышагивая со снятой с Дазая толстовкой в сторону вешал. На которые небрежно закинул вещь валяться поперёк трубы. А после, не принимая возражений, потянул Дазая на улицу, и вряд ли Осаму успевал понимать, что вообще происходит. Это наверняка не изменилось, когда они добрались до той брошенной, дисквалифицированной тачки на отшибе. Чуя прошёл вперёд, осматривая её. — Нет, Чуя, стоп. Ты хотел прикинуть, успеем ли мы... что? Чуя поднял взгляд и легко усмехнулся, не ответив. — Успеем ли угнать тачку? Владелец может вернуться в любой момент. Доехать до Йокогамы мы не успеем, чтобы её спрятать. Какие ещё варианты... Ну, перед этим её надо взломать. Успеем ли мы взломать тачку? Чуя поравнялся с дверью водительского и без труда открыл её, не запертую. — ...ладно, она открыта, — не нарушая монолог, продолжил Осаму. — Но это всё ещё не ответ вообще ни на один из вопросов. — Неужели ты боишься, Осаму? — Чуя улыбнулся, сверкнув зубами. — Держу пари, ты всё понял, но ломаешься, будто никогда раньше не был инициатором. Тебя правда пугает возможность быть пойманными? Ты моя трусливая рыбка, как быстро ты переобуваешься в воздухе... А мне казалось, именно ты преисполнился дерзостью пригласить на ринг меня. Осаму вздохнул и потупил секунды. После потянул дверь на заднее, констатируя: — А вот здесь закрыто, так что... Чуя не стал даже дослушивать: открыв водительскую снова, он всунулся в салон и потянул задвижку возле окна пассажирского. Вытянувшись на улицу обратно, он кивнул: — Попробуй ещё раз. Само собой, теперь, без вариантов, было открыто. Но Осаму неизменно торопился сдать назад в задуманном. — Просто напомню: водитель всё ещё может вернуться в любой момент. — Напоминай мне про свою трусость сколько угодно, но, если не хочешь — так и скажи. Иначе я не вижу проблем провернуть это в тачке. Много раз у тебя было прям так? Осаму вздохнул, секунда от секунды меняя это на нечто, похожее на смирение. Он хотел, это без вариантов. Пару моментов, как коряги в речном течении: это реально чужая тачка, где они собираются сделать это, и... ему трудно узнавать Чую с этими его внезапными, пьяными замашками. Может, всё же неплохо, что обычно он предпочитает не пить... — Ты спросил, было ли у меня в тачке прям так. Что конкретно ты подразумеваешь, чего ты хочешь? Чуя растянул губы в улыбку. Как минимум, первая победа в споре за ним. Несмотря на былой «проигрыш» на ринге. Он вытянул из кармана два небольших пакетика, демонстрируя, и ответил: — Всё, что ты сможешь и захочешь мне дать. Говорил он с улыбкой, и Осаму заинтересовался в предложении уже по своей воле, возвращая эмоцию с присущей дерзостью. Так что он открыл дверь и завалился в салон на заднее первым, двигаясь в сторону, чтобы освободить место Чуе. Который ждать себя не заставил. В салоне была мягкая обивка, которая всё равно изредка выдавала скрипящие звуки из-за кожаных вставок. Их Осаму задевал, когда двигался. Они оба... впервые видели этот салон. И, как минимум Чуе, этот факт сносил крышу. Которая уже изначально не особо-то и была на месте после выпитого. Чуя поставил локоть на спинку задних сидений, переходящих в крытый материал багажного отсека, и наклонился к Дазаю ближе, стараясь быть флиртующим. Вспомнив мысли о пуговицах, он взглядом пробежал по ним. Неудивительно, на выпендрёжной, наверняка дорогой рубашке крепкие пуговицы, таковыми не выглядящие из-за объёма верхней, болтающейся отдельно от «ножки» стороны. А ещё они с золотым напылением, что неплохо играет на контрасте с голубым оттенком рубашки. Другими словами, Осаму выглядит дорого, и это как украсть неприличной стоимости игрушку из магазина. Чтобы поиграть. И обычно такие ломать не хочется... — Ты ведь прекрасно понимаешь, что нас могут поймать в положении «без штанов»? — Снова напомнил Осаму. Чуя с трудом оторвал взгляд от его рубашки и перевёл в глаза, следующим моментом сокращая расстояние между лицами. — Скажешь, тебя это не возбуждает? Осаму хмыкнул. Больше свою песню он не заводил — он всё-таки игрушка, а не шкатулка с музыкой. Вместо споров он в тон осмотрел Чую, подключая к характеристике взгляда открытую заинтересованность. После подался ближе, безошибочно направляясь к шее. Которую принялся зацеловывать лёгкими прикосновениями. Чуе было достаточно, чтобы прикрыть глаза и отдаться этому началу. Томно выдохнув, он вернулся к пуговицам, одну за одной вытаскивая из петель. Незачем строгой и серьёзной рубашке скрывать утешительный приз Накахары, как шуршащей подарочной упаковкой. Нахер шуршащую подарочную упаковку. Отстранившись от шеи, Осаму столкнул лбы и легко усмехнулся в ничтожное расстояние между лицами. — Расстёгивай, но можем не снимать рубашку совсем? — Ты замёрз, что ли? — Чуя лениво нахмурился. Осаму отпрянул и покачал головой. — Слишком долго придётся возиться с рукавами потом. «Потом» — это, видимо, когда придёт время одеваться обратно. Чуя расправился с пуговицами, поэтому ничего не бросал, когда притянул руку Дазая к себе и рассматривал. Само собой, на рукавах тоже были пуговицы. И запонки, придерживающие подвёрнутые края. Узкое запястье Дазая нуждалось в крепком держателе, так что вернуть это обратно... стоило времени. А, если Чуя правильно всё помнит, после происходящего сейчас у него гонка, так что располагали они слишком немногим, чтобы возиться. И Чуя сдался, оставляя часть развёрнутой, но не снятой полностью подарочной упаковки прямо на подарке. Теперь он просто водил ладонью по открытым участкам кожи, растащив рубашку по сторонам. И позволял Дазаю заигрывать с его бёдрами: гладить, сжимать, вдавливать, дразниться, подбираясь выше. Закончить ласки, легче тех, что показывают по телевизору после полуночи, было суждено Чуе. Он наигрался с сосками Дазая и изгладил его тело, как пронырливый утюг, спотыкаясь о шероховатости, прежде чем спуститься к ремню. Да, это были джинсы, и ремень придерживал их чуть ниже эффектной, ярко выраженной талии Дазая. Пальцы Накахары виртуозно выправили кожаную змею из держателя. Тогда же и Осаму перестал держать строгое эротическое расстояние, и ладонь его добралась до члена. Пусть через джинсы, но Осаму без стеснения лапал Чую. Пока Чуя не продолжил распаковывать этот свой утешительный приз. Стоило ему снять пуговицу и развести молнию на джинсах, Осаму отлип и самостоятельно выскользнул из них. Чуя успел только вскинуть брови и облизнуть губы. А после Осаму оседлал его, и под выросшим напряжением пришлось повторить манипуляцию с сухими губами. Осаму удобнее устроился на коленях и ладонями обнял шею Накахары, пока бессовестные ладони Накахары скользили вверх по его бёдрам и остановились на заднице, легко сжимая. Осаму мимолётно посмотрел наверх, прежде чем пожаловаться: — Нельзя было, интересно, бросить тут какую-то тачку с более высоким потолком?.. Чуя усмехнулся и вскользь глянул выше тоже. — Джип, например, ага. Ну, не я был ответственный за это, без обид. Осаму хмыкнул и уставился на него с лёгкой улыбкой. Чуя завис, теряя свои усмешки в ноль. После короткого забега глазами по лицу Дазая он тише недавнего спросил: — Поцелуемся? Осаму, казалось, не ответил. На деле он сделал это не сразу. Прильнув к шее снова, он повторно выстроил дорожку губами вверх-вниз, прежде чем туда же прошептать: — По пьяне опять? Мы теряем время, где твои пакетики? Осаму не хочет целоваться... или он не хотел делать это в состоянии опьянения. Или то была отмазка. В любом случае, Чуя вполне услышал призыв прекратить тянуть время. Поэтому подвинул Дазая от себя подальше, чтобы иметь доступ к карману на джинсах, которые он ещё, в отличии от некоторых, не снял. Осаму недовольно фыркнул, как кот, потому что его двигали без его ведома и даже предупреждения. Под «пакетиками» конечно имелась в виду упаковка с презервативом и... дорожная версия смазки, которая теперь использовалась по дорожному, выездному назначению. Чуя поочерёдно пачкал пальцы в смазке, без ещё более предварительных ласк проникая ими в Дазая. Раз уж тот отказался целоваться. Могло быть чуть более мягко, но Осаму хмурился и цеплялся за толстовку Накахары. Чуя заинтересованно склонил голову набок, осознавая, что ему не так-то и нужны были эти поцелуи. Наблюдать за метаниями Дазая оказалось куда более возбуждающе. Следить за тем, как Осаму кусает свои губы, давится воздухом, мечется между «быть ближе» и «вывернуться, отдавшись ощущениям», сжимает одежду длинными, аккуратными пальцами, время от времени придерживает расстёгнутую рубашку, скользящую по сторонам, и вздыхает. Осаму устраивал такое представление, будто был актёром порно, и Чуя даже засомневался, что на них не направлены камеры. Своим представлением Осаму довёл Чую до крайней степени, и теперь голова кружилась от желания разыграть Дазая. Осаму дошёл до своей грани слишком очевидно. Встрепенувшись, резко выгнулся, и... по салону разнёсся глухой стук. Пришлось мгновенно стушеваться. Чуя поджал губы, чтобы скрыть улыбку, и постарался выгнать веселье из вопроса: — Ты в порядке? — Заткнись, ладно? Чуя всё ещё хотел ржать с того, как Осаму влетел головой в крышу авто, но держал губы сжатыми и уступчиво кивнул. Казус вывел Дазая из состояния тоже, так что он больше не хотел тащиться от пальцев Накахары внутри него. И слез, самостоятельно устраиваясь на длинном кресле на руки. Надо же, игрушка с заводным механизмом: самостоятельная. Осаму не стал возиться с Чуей сильнее, чем разведённая молния на джинсах, пока сидел сверху. Поэтому Чуя дальше сам. Вообще-то он не стал прям раздеваться... только несколько спустил джинсы ниже. И ему почему-то крыша не показалась чрезмерно низкой, когда он встал на колени, выпрямляясь. Ну, шпалам вроде Дазая всегда везёт чуть меньше. Чуя не церемонился, поэтому тачка — чужая, в которой их всё ещё могут поймать не вовремя — закачалась по сторонам быстро. Почти сразу после того, как он выпрямился на сиденьях позади Дазая. Чуя не церемонился, сжимая рубашку Дазая так сильно, что там наверняка останутся заломы. Новая подарочная игрушка быстро выйдет из строя, приобретая помятость и разбитость. В салоне можно было задохнуться быстро нагнанной духотой, разбавленной двумя противопоставленными ароматами духов и отдалёнными нотами спирта. В совокупности с разогретой отдушкой смазки. Чуя трезвел по мере усталости и потливости, выбивая из Дазая бессовестные звуки, разбивающиеся в том, как он цеплял пальцами скользящую обивку. За руль Чуя сядет совсем без сил и совсем пьяный. Пока все силы уходят на старания ради стонов Дазая. Осаму доказал, что он заводная игрушка, когда Чуя устал до перерыва в движениях. Перефразировав, Осаму отодвинулся, теряя непосредственную связь с Чуей, и развернулся, чтобы жестом «без возражений» усадить Чую на кресло обратно. И оседлать его снова. Только теперь... пригибаясь чуть сильнее и вставляя в себя член. Чуя дышал херово и, честно говоря, ждал, что Осаму поцелует его хотя бы в порыве. Но нет, Осаму порывался только скакать на его члене, приближая к оргазму обоих и доводя до неприкрытых стонов в опасной близости губ. В момент он просто спрятался в шею Накахары, сгибаясь ещё сильнее, потому что набранная им скорость могла обещать ещё одну встречу с потолком. Он объезжал Чую так, что тот не сразу заметил, насколько запотели стёкла в салоне. Мимолётно отвлёкшись на этот факт, он пропустил усмешку. Чем заставил Дазая посмотреть в ответ. Осаму дышал не лучше, став наездником. Его нахмуренные брови явно переспрашивали, что рассмешило Чую, но Чуя только коротко мотнул головой. И забрал право на их оргазм на себя, приподнимая Дазая за бёдра и чуть уплывая вниз по спинке кресла. Дазаю оставалось только сгребать свою несчастную рубашку в ком одной рукой, второй стискивать толстовку Чуи, чтобы оставлять заземление и не терять их контакт. И хмуриться, оставаясь бессовестным в каждом выдохе. Он абсолютно ничего не мог поделать с тем, как Чуя доломал его раньше себя. Так что после он просто обмяк, заваливаясь на Чую и дожидаясь его. Толстовка Накахары была испачкана, но он не сильно переживал: заберёт у Дазая ту, которую швырнул на вешала. А Осаму пусть шатается в одной рубашке. Чуя реально вообще не переживал за толстовку, пока переводил дыхание, а Осаму решил сообщить об этом, будто у Чуи нет глаз. Не то чтобы Осаму извинился... нет, он фактом сказал, что залил его. «Я в курсе» от Чуи в ответ было слегка грубоватым, но он просто устал и ещё не восстановился, когда Осаму уже сплыл в бок и одевался. Когда же Чуя пришёл в себя в достаточной для разговора степени, единственное, что он сказал: — Ты дольше мозги ебал тем, что «нас поймают». — Повезло, — Осаму пожал плечом и выпрямился на коленях, чтобы застегнуть ремень. Но снова влетел головой в крышу. И в этот раз Чуя всё же взорвался ленивым смехом. Сил у него было около нуля, и мысли о скором заезде почти убили его. Алкоголь в крови ощущался снова, несмотря на былую потливость во время усердной работы. А голова шла кругом дважды в разных направлениях. О, а ещё он снова нюхал порошок. Как будто сесть за руль теперь равняется самоубийству. Но не то чтобы Чуя был сильно напуган и торопился отказываться. Это означало бы отказ и от своих планов, а прощание с Дазаем пьяным сексом в чужой тачке не имело бы смысла. Так что Чуя похлопал себя по щекам и через силу оделся, стараясь собраться, вернуть себя в состояние, отличное от состояния желе. Так, поправившись, он заметил следы на толстовке и, выругавшись, ладонью попытался сместить их. Чем делал только хуже, но не суть. Осаму переспросил, серьёзно ли Чуя увидел это только сейчас, потому что он идиот. Чуя ответил средним пальцем. На разговоры как будто его снова не хватало. Впереди ждал заезд, и все мысли кружились вокруг этого. Они вместе высыпались из тачки, лениво передвигая ноги и продолжая договариваться с выведенным из строя дыханием. Осаму сказал, что надо бы подмести за собой, типа вернуть изначально закрытую пассажирскую дверь в закрытое состояние. Но Чуя ответил что-то вроде «Делать мне больше нехуй, надо ещё успеть переодеться к гонке». И всё-то ему надо успеть. В фургоне он перебросил испачканную толстовку виновнику её испачканности, предупреждая, что после заезда наденет его, чистую. Осаму подавился воздухом. Но решил, что этого для выражения степени недовольства недостаточно, поэтому продолжил логичным вопросом: «С какого это перепуга?». Чуя развернулся к нему, ненарочно затыкая: Осаму отвлёкся на рассматривание мышц пресса. Не мог ведь видеть немного раньше, раз Чуя не стал раздеваться от слова совсем. Чуя щёлкнул пальцами, чтобы завладеть вниманием Дазая к своим словам, а не накаченному телу, и напомнил, что Осаму испачкал толстовку, значит, Осаму и будет решать это недоразумение. Либо отдачей своей одежды, либо быстро где-то постирает грязную, пока Чуя будет на гонке. Осаму фыркнул и отвернулся. Не споря, но больше и не залипая на полураздетого, горячего Чую. Чуя переоделся, и они спустились к месту проведения. Из-за задержки они не успевали постоять, потрещать, перекинуться пару слов с чуваком, таскающим планшетник. Так что Чуя просто развернулся к Дазаю с намерением сказать, что тут они расходятся и увидятся позже. Осаму протянул кулак, но быстро осёкся и, улыбаясь, поднял взгляд ровно в голубые глаза, поправляя самого себя: — Только лузерам желают удачи, да? Чуя улыбался, не контролируя это. Он смотрел в ответ, и что-то почти надавило поверить улыбке выебанного, ленивого на притворства Дазая. Как будто он почти допустил, что Осаму был искренним. К счастью, времени разбираться в этом не было. — Ты ведь не такой мудак, каким хочешь казаться? — Чуя хлопнул Дазаю по плечу, прежде чем уйти в сторону припаркованной на линии тачки. Осаму проводил Чую глазами, но улыбка сползла напрочь. Он потупил взгляд перед собой и тяжело вздохнул, стараясь отвязаться от нахлынувших мыслей. В них он был слишком... Чуя надел шлем на больную голову и скользнул в салон. Едва он успел захлопнуть за собой дверь, как она открылась, и пришлось поднять растерянный, будто напуганный взгляд. Парень, у которого он забрал указания и шлем, был одним из ответственных за проведение, о чём сразу и сказал. А вернуться к Чуе его заставило... — От тебя несёт спиртом. Чуя поморгал. Да, он неплохо насвинячился перед заездом, и это в достаточной мере проблема, чтобы вышвырнуть его с гонки. — Я не... Это приятель, с которым я приехал. Он пролил на меня немного, потому что его руки выросли из задницы... — Слушай, мы не в школе, ладно? Мне ни горячо, ни холодно. Только если ты уверен, что справишься с управлением. Потому что, если с тобой что-то случится на трассе — вот это моя зона ответственности. Так что, даже если ты выпил, смотри сам. Либо ты уверен, либо я тебя к чертям дисквалифицирую, если у тебя есть хоть грамм сомнений. У него целый вагон сомнений, подкреплённый прошлым опытом, когда ему чудом удалось избежать ярлыка «последний в жизни заезд». — Я справлюсь, — говорит он в противовес своим мыслям. Осаму держал руки скрещенными на груди, наблюдая, как один из планшетников кружится возле Чуи, залезая к нему в салон лицом. О чём там шла речь он, конечно, не слышал. И оставалось только снова и снова отгонять от себя мысли и сомнительные предчувствия. Что-то подмывало кости, и будь Осаму более ведомым на это, он бы уже хоть как-то влез, предлагая исключить Чую из списка. И вернуть ему. Но он только зажевал щёку изнутри, продолжая смотреть. Планшетник выпрямился и захлопнул дверь, после махнул рукой в каком-то их словарном обозначении другому планшетнику, и по месту пробежал предупреждающий гудок. Осаму вздохнул и выпрямился, бесцельно рисуясь на месте от прожигающего желания сделать хоть что-то, чтобы не стоять без дела. Планшетник в темпе свалил с трассы. Чуя пригнулся, отслеживая загорающиеся фонари, и веером провернул пальцы, держащие руль.