Рычаги мотора

Чуя пригнулся, отслеживая поочерёдно загорающиеся фонари, и веером провернул пальцы, держащие руль. Дазаю, по идее, не оставалось ничего, кроме как следить за тачкой на трассе, вылавливая не слишком чёткие с расстояния очертания Чуи за рулём. Но что-то кружилось в голове, не давая спокойно пялиться без зазрений совести. «Ты ведь не такой мудак, каким пытаешься казаться?» Осаму потупил взгляд перед собой под зазывающий нарастанием, рычащий, многократный рёв одновременно заведённых моторов. «Ты на самом деле беспокоишься обо мне и моём состоянии на этой гонке» Эту выдуманную фразу в представлениях Дазая Чуя тоже сказал с улыбкой. Осознание сути собственно перефразированных слов бьёт по голове тяжелее совести — которой, вроде, у Дазая никогда и не бывало. Так что сравнительно оно в любом случае ударило бы тяжелее. Осаму бросает обеспокоенный взгляд вслед принадлежащему ему же японскому чертолёту, но тот в ответ только виляет задом под управлением Накахары. Если вам интересно, в шлеме, куда Чуя выдыхает, ярко чувствуется собственное опьянение. Запах алкоголя стоит перед носом. Налитые веки не могут раскрыться шире, чтобы всеохватно следить за трассой. А сердечный ритм уже покидает границы «нормы». «Потому что адреналин», отмахивается от последнего факта Чуя, «Так бывает всегда». Ниссан рванул с места на старте легко и привычно, но уже на первом повороте Чуя почувствовал муть в глазах. Шины, скрипя, лязгнули по ушам и голове с такой силой, что он зажмурил глаз. Изображение стремительно расплывалось, и расплылось бы сильнее, если бы он не заметил знакомый красный... Зад. Очевидно, зад. Тойота Такао вырулила аккурат перед чёрным ниссан, подрезая у колёс. И стремительно отдалялась, уходя на обгон остальных. Ниссан пошатнулся по траектории — потому что злой водитель в дрова. Чуя поднял раздражённый взгляд вслед, пусть одновременно в моменте его обгонял кто-то ещё. Это было неважно, нетрезвый взгляд, полный мути, цеплялся только за красный зад тойоты. Наверное, именно в этот момент в голове промелькнула мысль, где на свою очередную победу Чуя должен поставить всё. Даже, может, чуть больше, чем «всё». Если бы знающий человек увидел, как следующим моментом повёл Чуя, он бы раздал этой самоуверенности пару подзатыльников. Потому что ниссан дёрнулся, вздрогнул и откатился назад перед резким стартом вперёд. Чуя выжал всё, что мог, дав крошечную отдышку. Мотор протестующе загудел, аккомпанируя рёву, но ниссан поехал так, как Чуя того хотел. Будь у машин возможность говорить, на Чую бы посыпались ругательства. Перетёртые поршни потребуют очень много денег за ремонт. В любом случае, на такой раскачке ниссан погнал по выстроенной управляющим траектории. И скоро обошёл пару машин, держащих грамотное расстояние. Те, конечно, не были сильно «за», протестующе выжимая обороты, стоило ниссану подкрасться, но, как факт, остались позади. Чуя даже подумал моргнуть им аварийкой мол «Без обид». Баловаться, правда, было некогда: до цели он так и не докатился. Скрывшийся в клубах выплюнутого дыма Такао уже зигзагообразно преодолевал следующие повороты на косой дороге. А из-за того, что эта же дорога была впереди у Чуи, пришлось оставить дерзость обгонов. Или не слишком. Въезжая в первый крутой поворот, он дважды провернул руль до упора и отпустил, параллельно виляя ближе к автомобилю на одной с ним полосе. Уши от скрипа шин заложило даже в шлеме. Теперь Чуя — как и, должно быть, все, кто слышал следствия манёвра — будто сидел в глухой бочке. Чуть выровнявшись, Чуя не думал нисколько, прежде чем завилять, как кот перед нападением. Так он просто отшугнул авто рядом с ним. После вдавил педаль, откатываясь перед взятым разгоном снова. «Зигзагообразный» путь — это от «туда-сюда». И прямой дорога была совсем недолго. Отпугнув ближайшего соперника и вырвавшись вперёд, Чуя должен был остаться готовым к повтору поворота. Он и был. Глухой после стирания резины и хмурящийся от ядовитого перегара под носом он прекрасно раскинул манёвры, которые от него требовались. Так, он вписался в поворот. Но никого на этом месте не обогнал — честно говоря, спасибо, что вообще вписался. Не до обгонов. Точнее, так сказали колёса после следующего зигзага. Уйдя вправо, ниссан покатился по траектории, потеряв сцепление. Это Чуя заметил не слишком остро. Поэтому решился на обгон после крутого поворота, въезжая в более гладкий без сброса скорости. Именно тогда, наверное, ему стоило обратить внимание на водителя, которого он обгонял. Не то чтобы гонка велась «на смерть». Так что парень за рулём многозначительно опустил взгляд, отслеживая искры, летящие из-под колёс чёрного ниссан. Только Чуя не смотрел в ответ и не узнал этого. Только позже до него дошёл запах гари, и голубые глаза поскакали по зеркалам. Прожжённая резина встала перед носом значительнее спирта, и Чуя выругался вслух, теряясь на следующем повороте. Он стёр шины. Пора на пит-стоп, пока он не потерял управление. А на что он, собственно, надеялся, выкручивая такие ненадёжные, небезопасные выпады на трассе? Дерзость за дерзостью, ошибка за ошибкой, и он нуждается в остановке раньше, чем более расчётливые водители, имеющие теперь возможности обойти его. Потому что скорость пришлось сбросить. Пока не занесло за пределы без должного управления. Не «остановиться совсем на ровном месте посредине трассы», конечно, но, поравнявшись с чёрным ниссан на спокойных движениях, приятель из последней обогнанной тачки обратился к Чуе взглядом и жестами, намекая, что с его транспортом что-то не так. В этот раз Чуя смотрел в ответ и отмахнулся ладонью от руля в обозначении «Знаю». До него успешно доходило, что при продолжении нездорового вождения его тачка загорится. И это немного нервирует. Чуя продолжает движение, время от времени прижимая педаль, ускоряясь — ниссан рычит в тон ускорению, нагоняя обороты, но делает это с предупреждающим шумом. На резком повороте шины свистнули оглушительно, не собрав для манёвра должного сцепления с асфальтом. Голубые глаза с тревогой скакали по зеркалам, оценивая шансы. С этой гонкой всё было не так изначально. Начиная от дерзости Дазая, которую он использовал, чтобы притащить Чую на этот заезд, заканчивая тем, как многократно Чуя убился, прежде чем сесть за руль. Алкоголь, наркотики, секс. Справедливое раздражение по отношению к расстроенному проигравшему в прошлой гонке. Чуя быстрыми мыслями проанализировал это, не замечая, как нарастает скорость, собственно им же и выжимаемая. Двигаться нужно было аккуратно до остановки, предназначенной именно этому чёрному ниссан. Просто так сложилось, что по пути Чуя споткнулся о пит-стоп красной тойоты. Технический съезд с трассы в сторону был достаточно обособленным, чтобы никак с ним не пересекаться колёсами. Взгляд Накахары зажёгся, увидев красную тойоту стоящей на месте. Чуя пролетел делившее их расстояние за секунду и повернул голову. Чтобы поздороваться. Такао лениво следил за шустрыми механиками, но поднял взгляд в ответ. Его глаза сузились и приподнялись по уголкам — он улыбнулся, просто губ не видно за шлемом. Чуя улыбнулся в ответ, но устало, на одну сторону — чего всё равно не видно за шлемом. И отсалютовал, проезжая вперёд. В его голове это было нечто вроде «Увидимся, когда снова приползёшь на финиш после меня». Он был так рад поравняться с Такао — пусть и на полной остановке тойоты, — что погнал вперёд с самыми мечтательными мыслями. Забывая, конечно, что его транспорт уже не в порядке. Об этом постарался напомнить следующий поворот. Когда шины визжат, корпус виляет без какого-либо воздействия, а в салоне стоит запах гари — вы не можете перепутать это. Чуя отклонялся взглядом от трассы, чтобы проверять целостность авто. Воняло сильнее с каждой секундой, и Чуя бы не удивился, заметив языки пламени. Открыл бы дверь, вывалился бы из тачки, но не удивился. Ниссан рычал на Чую напоминанием о неисправностях, но Чуя продолжал давить педаль, своим привычным «Знаю» отмахиваясь и от авто. Как и от приятеля-соперника, крутившего палец в воздухе после указания на колёса ниссана. Пит-стоп скоро, стоит просто держаться правой стороны и не выёбываться. По возможности. Которой так и не выпало. И пришлось выёбываться. Чуя даже не успел перестроиться ближе к правой стороне, когда тойота Такао — отремонтированная, подтянутая, похлопанная ладонями механиков на благословение — поравнялась с ним. Красный цвет тойоты маячил слишком остро, чтобы не обратить внимание. Чуя повернул голову, снова встречаясь взглядом с водителем. Такао смотрел в ответ, но больше улыбаться не торопился. Более того. Он не торопился и идти на обгон. Чуя нахмурился, понимая, что, вырулив рядом с правой стороны, Такао отрезал ему возможность перестроиться туда, чтобы попасть на пит-стоп. Сразу после стало понятно, чего он решил этим добиться. Резкий манёвр ближе. Удар по выступам на дисках — ниссан откинуло к ограждению. Чуя выругался, стараясь вернуть контроль над управлением. Но стёртые шины, ещё и получившие «по зубам», не слишком торопились к должному сцеплению. Гул, стоящий в салоне, снова нарушал лязг снизу, пока Чуя крутил колёса в попытке вернуться хотя бы на середину, раз правую сторону Такао собой заблокировал. Позволять Чуе выровняться Такао явно не собирался. Подобравшись снова, тойота прижимала ниссан, оставляя крошечное пространство исключительно для движения вперёд. Чуя чувствовал себя букашкой в западне и в темпе искал пути отхода: вроде, как вариант, сдаться и отъехать назад, чтобы сзади объехать тойоту и вырулить, наконец, к правой стороне. За размышлениями и попытками вести на равных он получил удар по машине ещё раз. Его колебанием откинуло по салону к стеклу, ниссан послал попытки выровняться к чёрту. В салоне острее встал запах гари. Минута от минуты тойота Такао отставала от ниссана Чуи, высовывая нос дальше, обманывая попыткой вырваться вперёд. И в моменты, когда Чуя уже вслух шептал «Ну давай, блять, проваливай от меня», смиряясь с обгоном, это заканчивалось возвращением на общую полосу. Провокации заставили Чую отвечать на исполняемую Такао дерзость. У него не было места для бокового разгона, чтобы ответно влепить по машине, движущейся неприлично рядом. Да и смысла особо в этом решении не было: отодвинуть от себя тойоту — он отодвинет, но и без того пострадавший ниссан возьмёт на себя участь снова. Покалеченный ударами, он ещё сильнее растеряет и так хреновое сцепление. Это если размышлять. Чуя не стал вдаваться в это, стремясь к своему месту остановки, технически, напролом. Без какого-либо разгона он выкрутил колёса ближе к ограждению, к которому соперник и так прижимал его. После постарался вильнуть корпусом цельным манёвром. Треск, с которым «по зубам» получила тойота, не стал полноценным, как планировал Чуя — но оно и понятно в понимании отсутствия разгона. Тойота нарычала в ответ и снова высунула нос вперёд, почти отставая от Чуи. Относительно ровный участок трассы закончился, и оба транспорта ждал поворот. Такао выехал первым, но уступать Чуя не торопился, несмотря на очевидные проблемы с тачкой. Ему всего-то нужно преодолеть этот поворот и поставиться на ремонт. В поворот он вошёл хуже, чем Такао, это тоже не оставило удивления. В салоне воняло гарью, спиртом, голова Накахары ехала от происходящей грызни и собственного нетрезвого состояния. Ниссан скрипел от шин, виляя при повороте из стороны в сторону. Ровно до момента, когда разогнанная до рычания тойота столкнула ниссан в открытое пространство перед ограждением. Взятый разгон снёс тачку с направленной траектории, вокруг встал оглушительный шум. Чуя совершенно потерял управление.

༒

Осаму давно не чувствовал себя так противно. В голове повторялся вывод, придуманный от лица Чуи. Каким же было мучением: признать, что это правда так. Признать, что каким-то шестым чувством Осаму реально переживал за Чую, который решился на эту гонку. В момент ожидания он по возможности оставался на месте старта, но какая-то поднимающаяся нервозность заставляла его ходить из стороны в сторону в неспокойном ожидании. И он приказом послал Рёту разведывать, что происходит на трассе по мере заезда. Он как бы сказал: «Звони в случае чего», но надеялся, что звонок так и не поступит и он лично увидит свою тачку, срывающей ленту. Не то чтобы в прошлый заезд всё обошлось без грязных приёмов, правда? Не станет же Рёта звонить по пустякам — он тоже должен понимать, что победа, тем более, в сложившихся обстоятельствах, требует применения нечестных методов. Это как дважды два. Позвонить, чтобы сказать: «О, ну они толкают друг друга, чтобы вырваться вперёд» — абсурд же, не? Это и так понятно любому лосю. Осаму списал свою нервозность на опьянение: с Чуей-то они пили вместе. Разве что Дазая не особо когда берёт спирт, тем более, до сопливых переживаний. Так, от томительного ожидания от пристал к какой-то девушке, скрывающей лицо под чёрной медицинской маской. Ему просто нужно было переключить внимание со своих мрачных мыслей на что-то объективно отличающееся. Холодный взгляд незнакомки скоро сменился блеском в глазах, приподнятых уголками так, что и через маску была понятна её улыбка. Осаму всегда был обаятельным. И улыбался в ответ, загоняя какую-то очередную чушь, смешившую девушку. Девушка держала руки в карманах кофты на молнии, но скоро толкала Дазая ладонью в плечо в ответ на его глупости. Осаму тогда только успевал сдаваться капитуляцией, не меняя улыбки на лице. На самом деле он уже неплохо так продвинул их отношения от «два совершенно незнакомых человека», когда на телефон поступил звонок от Рёты. Осаму проверил телефон, мгновенно мрачнея. И объяснился с собеседницей «Я на минуту», хотя в мыслях длительность «минуты» уже имела сомнения. Он принял входящий, коротко обращаясь к подчинённому по имени. — Ты сказал, звонить, «если что». Осаму оставил невидящий взгляд перед собой и с трудностями сглотнул. — Я помню, — ответил он. — Ну, в общем... водитель твоей тачки... Безмозговый Рёта должен знать его имя — к чему такие обхождения? И грёбаные паузы. — Ну. — Машина слегка помялась, стёкла побиты. — Водитель, — напомнил Осаму, намекая, что Рёта пытается съехать с темы самым безграмотным способом. — Тачка встала поперёк трассы, из зада дым. А водитель... ну, он не выходит и не ведёт дальше. Никаких движений, короче. К нему тут какие-то типы летят на всех порах с чемоданчиками, но... — Но? Он перевернулся? — Не совсем... — Ты мне мозги-то не еби. Что произошло? Тачка загорелась? — Пока нет, говорю же, дым. Дальше его вряд ли пустят, по-моему, это неисправно. — Ты звонишь сказать, что он выбыл? — Нет. Я бы так и сказал. — Что тогда ты хочешь мне сказать? — Я думаю... стоит поискать нового механика на его место. Осаму потерял с лица все эмоции. Взгляд бесцельно заметался по местности, казалось, Осаму задержал дыхание или разучился пользоваться техникой «вдох-выдох». — Всё настолько серьёзно? Ты сказал, переворота тачки не было. — Ну, ты знаешь, приятель на красной тачке на повороте долбанул его в бок — в ограждение, и потом машина катилась сама по себе. Уверен, он влетел головой в стекло и потерял сознание. Несмотря на шлем. А потом водила красной тачки просто... додавил его у ограждения. Протаранил. — Это как понять? — Осаму нахмурился. — Это значит, что тачка... ну, как будто перевернулась на половину — колёса были в воздухе. И никакого сопротивления уже не было. После он просто встал поперёк и дымится. — «Колёса в воздухе» с пассажирской стороны? Рёта ответил спустя паузу. — Именно поэтому я и позвонил. Остаётся только предполагать, как того водителя повозило по асфальту, ну и... жив ли он. Раз тачка чуть не стала металлолом. — Так, — Осаму выдохнул набранный ранее воздух. — Ещё раз. Он больше не на ходу или он... мёртв? — Сложно сказать сейчас. — А нахрена им тогда дают грёбаные шлемы, если в таких ситуациях они всё равно?— — О, стой, — перебил Рёта. — Что? — Погоди. Осаму без смысла водил взглядом вокруг, ожидая продолжения мысли. После паузы Рёта усмехнулся. — Отбой, — и сбросил звонок, не дожидаясь ответа Дазая. Оставшегося в крайнем непонимании. Он смотрел на телефон, будто подобное устройство видит впервые, когда бывшая собеседница вернулась к нему, вероятно, посчитав, что прошло явно больше «минуты», на которую Осаму её покидал. — С такими часами и не разбираться во времени... — укорила она. — Что-то случилось? За прошедшее время Осаму успел перекурить и постоять в недоумении. После вопроса где-то вдалеке послышался гул моторов — но наверняка, как и в прошлый раз, это заблаговременно, и пока на горизонте никого из участников не высмотреть. — На чью победу ставишь в заезде? — с улыбкой спросил Осаму. — Такао. Осаму выдал оценивающую перевёрнутую улыбку и развернулся в сторону, из которой машины-победители должны были показаться в скором времени. — А я поставил всё на Черри. Без обид, нам не по пути. До него дошёл смысл скорого завершения звонка Рёты. Девушка в тон развернулась к трассе, скрестив руки на груди. Протест против сказанного Дазаем вполне доступно отразился на её лице, и вместе с тем она теперь ожидала приближающихся тоже. Чтобы проверить догадку, будто они действительно поспорили тем коротким разговором. Гул рычал громче, перебиваясь время от времени на протяжные завывания, доказывающие набор скорости. Осаму не сводил взгляда с поворота, откуда уже показались все борющиеся за первый проезд под лентой. Только при более приближённой траектории он заметил плачевное состояние чёрного ниссан. Правая сторона, катившаяся ранее по асфальту, не скрывала этого факта. Как минимум, выдали неслабые покатные, счёсанные и глубокие царапины на корпусе. И стекло в самом деле зашлось трещинами, как и говорил Рёта. Было бы смешно действительно разглядеть Чую внутри салона с такой скоростью. Было интересно, как он, но на момент приближающегося окончания гонки это было невозможно. Красную тойоту рядом Осаму по возможности игнорировал. А возможность была. Пока он пялился на свою же тачку, те двое неизменно грызлись за выход из границ другого. Перед самим-то финишем. Ни один не хотел уступать, и нет в этом ничего удивительного. Осаму смотрел, как под руководством Чуи ниссан двинул ближе к сопернику, пугая столкновением. Такао в темпе ушёл с траектории: известно, чем подобные выпады перед финишем могут закончиться. Потасканность ниссана, правда, не скрывала, что он сам не был стеснён на бесчестные манёвры немного ранее. Какой итог? О, ну... Осаму корил себя за промелькнувшие сомнения. Справедливости ради, он не сам их себе придумал — если бы не звонок Рёты, он бы продолжал стоять на своём. И ставить на победу Накахары. Лента ограждения трассы на зону победы была сорвана. И проехала на носу чёрного ниссан скайлайн гтр ещё немного, прежде чем слететь. В этот раз криков, выражающих радость от победы Чуи, было сравнительно больше. Как будто часть местных зевак в самом деле перестроили маршрут, успешно принимая Чую в ряды непоколебимых победителей. В такой же обязательности, в какой там ранее числился Такао. Пришедший на финиш вторым. Снова. Осаму коротко поддержал безобразный вопль, ставший вокруг поздравлениями Накахары. У «коротко» было две категории причин. Первая: ничего нового не произошло, Осаму чувствовал себя не особо важно, да и вообще, он в полученной победе не сомневался. Это что касалось личных причин. Что до второй части быстрой перестройки с поддерживающего крика на глухое молчание... Чуя снова не стал засиживаться в машине-победителе. Он вышел из тачки, не слишком твёрдо перебирая ногами — очевидно, ситуация на трассе в самом деле подбила его. По пути он сбросил шлем с тихим, но отчётливым для стоящих ближе отзвуком соприкосновения. И, да, конечно, он снова направлялся к красной тойоте. Осаму и не заметил, как аккуратно отодвинул за плечо и обошёл бывшую собеседницу, чтобы оказаться ближе к явно намечающейся драке. Как факт, он сделал это, и девушка в спину одарила его взглядом «Вот хамло». Потому что нечего двигать так девушек, чтобы прискакать к парню. Иметь уважение стоит с учётом любого привода. Чуя без шлема выглядел потрёпанным и прибитым. Рыжие волосы растрепались, а выражение лица не отражало должной радости от победы. Добравшись до тойоты, он дёрнул ручку, но ничего не произошло. Конечно, Такао заблокировал двери. Чуя нетерпеливо постучал ладонью по корпусу над стороной водителя. Увы, но если он запланировал открыть дверь и насильно вытащить водителя, бросая его на асфальт, это не получилось. Было бы эффектно, — как в общеизвестной компьютерной игре, — но не в этот раз. Потому он только посторонился от открывающейся двери, когда Такао соизволил выйти из салона самостоятельно. И если в прошлый раз Такао выскочил и начал справедливые обвинения в подрезании у колёс, то теперь он хранил молчание. Чуя — тоже. Несмотря на имеющиеся у него претензии. Он не выражал их словами — только сгрёб форму Такао в кулак и постарался в этой хватке его к себе приблизить. Но если мы вспоминаем: он был сильно пьян и успел пострадать в аварии на трассе. Другими словами, сил у него было не особенно дохера. Так что Такао, не снявший шлем, принял это молчаливое столкновение характеров и провернул реверс. Прижав Чую с другой стороны, быстрым и точным движением впечатал его спиной в свою тойоту. Именно тогда к ним начали подтягиваться планшетники и в целом все: как ответственные за проведение, так и зрители. — Черри, — планшетник старался вложить в голос серьёзность и укор. У него как бы получилось это, просто бояться чувака, которого неформально можно назвать планшетником... ну, не сразу. — Ты должен был остаться в списке выбывших на середине трассы. — Или остаться ещё на старте. Получив недопуск. Осаму перескочил взглядом на второго чувака с планшетом и нахмурился. Эти такие типа одинаковые болванчики пытаются намекать, что победа Чуи не будет засчитана? И это после того-то, как он чуть не распрощался... кто знает, с чем он мог распрощаться на этом заезде. Просто несправедливо снимать его со счетов теперь! Во взгляде Накахары читалось, что он думал так же. Прижатый спиной к чужой тойоте, он отвернулся от бывшего соперника — будущего оппонента, судя по их положению, — и удивлённо пялился на загоняющих про нарушения планшетников. — Это значит... что? — Переспросил он, пьяно моргая. — Твоя победа под сомнением. Такао усмехнулся и отпустил его, чуть толкая назад. И без того вжатый в корпус Чуя пошатнулся, на автомате отпуская одежду Такао тоже. — И что теперь? — Чуя смирился с положением у красной тойоты, и теперь использовал крышу тачки как подставку для руки. И точку удержания собственного веса. Приятеля неизменно шатало. — Нужно некоторое время на перерасчёт с учётом обстоятельств и твоего состояния. Пока мы не можем однозначно присудить или забрать твою победу. Никуда не торопишься? — Эй! — Осаму снова растолкал стоящих рядом с ним, — ну, такой у него безалаберный характер, — чтобы выйти ближе к планшетникам и «месту сомнений». — Водила красной тачки протаранил его! Так что, если вы спрашиваете, чёрт возьми, да, мы торопимся. В больницу! Чуя водил глазами по местности: везде, где бы не нашёл Дазая. Короче, избегал его взгляда, пока тот старался вывести его победу в справедливость. Почему-то Чуя решил в этом плане остаться безучастным. — А этого вообще нужно дисквалифицировать! — Продолжил Осаму, неизменно наивно указывая рукой прямо на Такао. Такао казался почти таким же безучастным, как и Чуя. Только если Чуя установил подставкой для руки красную тойоту, то Такао безапелляционно отдал её на пользование и держал свои руки скрещенными на груди. — Ваше мнение очень важно для нас, — отмахнулся один из планшетников. После послышался гудок, схожий с тем, что объявлял начало гонки. Но теперь гудок обозначал удаление на «вынесение решения». Победа Накахары была под сомнением после его же вытеснения с трассы другим авто! Это просто бред. Весь этот заезд от начала и до настоящего момента казался абсурдом и выходил за пределы нормального понимания происходящего. — Как ты? — Вытянув Чую из толпы, спросил Осаму. Чуя немного помялся, будто не до конца вернулся в себя. — Казалось, что отключусь в тачке. И больше не «включусь». — Оу, — Осаму разочарованно цыкнул. Чуя пальцами пошарил по своему лбу, уводя траекторию «проверки повреждений» дальше по голове. И прошипел. Видимо, в момент обнаружения повреждения, которое искал. Осаму отвёл его руку, чтобы рассмотреть кровавый след на голове. — Твою мать, — прокомментировал он сразу после. — Да, ага, должно быть, там есть какая-то царапина. Голова разваливается. — «Царапина», а как же. — Есть обезбол? — Чуя столкнул взгляды, раскрывая свой, ранее тяжёлый от выпитого, в доступно понятной надежде получить положительный ответ. Осаму задумчиво поджал губы. — Можно приложить лёд из того переносного холодильника. Чуя невоодушевлённо скривился и поломал брови, будто имея в виду: «Ты сейчас серьёзно?». — А колёса? — Прямо спросил он. Осаму в миг перестроился в лёгкое удивление. — Оу. Колёса. — Без цели повторил он. Потому что этот человек противоречил в тот момент тому, кого он знал. Накахара Чуя из боксёрского зала и автомастерской был... каким-то другим. Теперь же, и без того набитый всем возможным, он спрашивал, поможет ли Осаму избавиться от боли... ну, он не был слишком прямым в этом, но намекнул доступно. — Это вряд ли. — Почему? — Чуя приложил пальцы к виску, как бы между делом напоминая, что у него действительно больная голова. — Ты думаешь, что здесь нет ни одного барыги? Давай так, я уверен, что есть. Но если за чем-то подобным поймают меня, пока моя победа и без того обсуждается... Ну, ты сам тоже подумай головой. У тебя она, вроде, не страдала, как моя. Осаму остался в сомнениях. — Тебе это... обязательно? Чуя закатил глаза. — Чёрт возьми, да, — ответил он. — Я едва стою на ногах, Дазай. Что тебе нужно? Ну, я отдам за таблетки деньги, если выигрыш всё же присудят мне, идёт? — Нет, не в этом дело. Мне не нужны деньги. — Тогда в чём дело? — Оставлять тебя не хочу? — Осаму говорил, но вышло вопросительно. Сразу после он отвёл взгляд, понимая, что всё же признался в переживаниях касательно Накахары. — Слушай, нет, это звучит не так. Мне просто нужно иметь в виду, что ты хотя бы насколько-то в порядке, пока дело о твоём выигрыше решается. — Ага, — Чуя покивал, приподнимая брови. — Именно. И хоть в каком-то порядке я смогу быть только после обезбола. Я вообще не в себе, пойми, Осаму. То, как он на ходу выбирал, как обратиться к Дазаю, не сбило его с толку. Он в самом деле слишком мыслил о просьбе, чтобы замечать мелочи. — Ладно. — Спасибо, — Чуя впервые за время после гонки улыбнулся, пусть вышло слегка побито. — Я знал, что на тебя можно положиться. — Эй, — Осаму сделал лицо и приподнял руку в воздух в жесте «Стоп». — Давай без этого. Тем более, я ещё ничего не сделал. «Ещё ничего не сделал», но он в самом деле сказал ждать на месте и ушёл на поиск обезбола. Который Чуе не нужен был. Представление окончено, и он убрал ладонь от головы. Да, она болела на самом деле, но, несмотря на неплохую встряску, Чуя был в своём уме больше, чем кто-либо мог ожидать. Он увёл взгляд в сторону стойки, когда Осаму скрылся из поля зрения. Там, у стойки, в прошлый раз он читал, какие проценты ему положены, и не узнавал цифры. В этот раз у Дазая не получится обвести его снова таким же образом. Несмотря на непредвиденную аварию на трассе, план Накахары оставался рабочим. Так что он вложил всё своё обаяние в разговор с девушкой за стойкой. А уж не слушать непосредственного участника гонки, выигравшего после аварии?.. Конечно. Так что план провернулся, а вскоре планшетники признали Чуе победу. Осаму поздравил его и выспрашивал, куда им следует отойти от толпы, чтобы Чуя мог съесть таблетки, на которых так настаивал. Но вообще-то Чуя настаивал на том, чтобы Осаму пошатался где-то подальше, пока он меняет условия выигрыша. Чуя спросил адрес отеля, но он оставался прежним. Что прежним не осталось, так это заверие Чуи вернуться туда позже. Не вместе с Дазаем. Осаму остался в крайнем недоумении и сказал, что надеялся на совместное празднование победы вдвоём в отеле перед возвращением домой. Чуя сказал, что понимает это, и они обязательно продолжат празднование вместе, но ему нужно отлучиться, так как он случайно наобещал некоторых вещей одной девушке из болельщиц, которая «поймала» его, пока Осаму искал таблетки. Совесть не позволяла Чуе оставить обещание пустым словом с его стороны. К тому же, довольно безопасно было бы поесть таблеток уже непосредственно в комнате отеля. В сравнении с открытым пространством... Осаму явно чувствовал где-то подвох, но не говорил об этом Чуе напрямую. Чуя читал в нём сомнения ещё с момента просьбы обезбола, но наверняка Осаму ничего не понимал, да и, казалось, путался бы предположениях. Чуя какой-то мыслью ожидал услышать от Дазая твёрдое: «Что нахрен происходит, в конце концов?». У него был даже мысленный ответ вроде: «О, просто теперь моя очередь водить тебя за нос, и я справляюсь хуже, поэтому ты продолжаешь подозревать меня, но не понимаешь, в чём конкретно». Но Осаму не спросил ничего такого, а Чуя бы ни за что так честно ему не ответил. Осаму всё же сказал, что это полный бред: расходиться и приезжать в отель по отдельности. Чуя решил убедить его довольно бесчестным манёвром. Он сократил расстояние между лицами, дразня взглядом на губы, и заверил, что, когда он вернётся, он позволит Дазаю сделать с ним всё, что он захочет. Он дал обещание, и, скорее всего, Осаму поверил именно в это. Раз Чуя проворачивал всё это ради данного другого обещания, он их всегда стремится выполнять. Так что обведённый вокруг пальца Осаму снова выдал своё смирившееся, невоодушевлённое «Ладно», прежде чем они разошлись. Чуя проводил его глазами, зная, что больше они не встретятся. По крайней мере, он постарается сделать всё, чтобы больше не пересечься с Дазаем.

༒

Осаму не был глупым, но аргументов против у него не нашлось. И он в самом деле поверил «обещанию» Накахары, помня его крайне — иногда до раздражительного — честным. Он оставил Рёту на «слежку за Чуей» и поехал в отель. В отеле он прождал действительно долго. Закинувшись одной таблеткой, — от купленного количества не убыло, — он какое-то время смотрел телевизор, потом немного пошарил в мини-баре, заказал еды в номер... но Чуя не возвращался, и от Рёты не было звонков. Дазаю не оставалось ничего, кроме ожидания. И вскоре вместо звонка с передачей обстановки Рёта нарисовался перед снятой комнатой. Осаму не закрыл дверь изнутри так, чтобы потребовалась карта для входа, потому что ждал Чую без ключа. Но дождался вошедшего без разрешения Рёту. Осаму в темпе сел на кровати, собираясь из лежачего положения, и вылупился на него. — Какого ты здесь делаешь?! Рёта совсем немного помялся у входа, после прошёл ближе и упёр ладони на бёдра. — Твой механик забрал все деньги с выигрыша и уехал из города. — Что? — Осаму нахмурился. — Мне повторить то же самое, но помедленнее, босс? Осаму резко поднялся с кровати. — Нет, это невозможно... — Но это так. — Нет, — повторил Осаму, размышляя в пол секунды, потом посмотрел на Рёту. — Как у него это получилось?.. — Ну, он переписал реквизиты, которые ты оставил, когда регистрировал его на гонку. Его победу признали, и все деньги поступили ему. Вы разошлись, и я видел, как он садится в машину на заднее и уезжает в сторону трассы на Йокогаму. Не в сторону этого отеля, очевидно. Ты видишь его здесь? — Переписал реквизиты и настоял, чтобы мы... разошлись, и он уехал... — Да, выходит так, босс. Я следил за ним без тачки, так что всё равно ничего не смог бы сделать с тем, что он уезжал. Про реквизиты я узнал уже после. Из листа. Осаму встрепенулся, будто только проснулся, и рассмотрел Рёту, прежде чем резюмировано переспросить: — Чуя забрал все деньги с выигрыша и уехал из Токио? Рёта покивал. — Да, Дазай, так и было. — Чёрт возьми, нет! Он не мог... провести меня. Не этот... Не этот придурок! Перемена настроения Дазая была очевидной: теперь он злился. Он раздражённо прошёл по комнате, после бросился к тумбе, где оставил свой телефон. Казалось, он его сломает, если что-то ещё раз пойдёт не так, как он запланировал. Он набрал номер Накахары, но не прошло и нескольких секунд, прежде чем механический голос сообщил: «Набранный номер не существует». Осаму перевёл на Рёту уничтожающий взгляд, который, конечно, адресовался не ему, а обманувшему его Чуе.