После пробуждения Солнца

25 июля 1097 года после пробуждения Солнца Дворец Правителя Вечноцветущего Бора, город Минори Акира смотрел на приближающуюся высокую фигуру. В тусклом свете настенных светильников идущий был похож на обычного стражника: военный мундир, в ножнах — меч, волосы собраны в хвост на затылке. Лишь увесистые золотые эполеты выдавали в мужчине его статус. Он подошёл, остановившись напротив. — Привет, сын. Извини, что пришлось так долго ждать. Акира усмехнулся и с мрачной иронией произнёс: — Два дня. Я оставил сообщение о своём прибытии и просьбу о встрече вчера утром. — Ну ладно тебе. Сам понимаешь, как сложно обстоят дела с торговым соглашением. Имперцы упёрлись рогом и настаивают на тридцатипроцентной скидке. Я боюсь, что такими темпами сделка совсем сорвётся. А если не в Империи, то где нам тогда реализовать столько пиломатериала? — посетовал Правитель, присаживаясь на диванчик рядом с сыном. — И всё же мог бы найти для меня немного времени, — буркнул Акира и поднял взгляд. Отец и правда казался уставшим. Имперцы всегда были сложными переговорщиками и наверняка вытрепали отцу все нервы, поэтому Акира, устыдившись своего неуважительного поведения, добавил: — Ладно, хорошо, что ты пришёл. Спасибо. Какой смысл обижаться на отца? Акира давно привык, что отец пропадает на рабочем месте с раннего утра до поздней ночи и практически всегда до невозможности занят. В детстве Акиры роль любящего родителя выполняла мать, конечно, в то время, пока пребывала в нормальном состоянии. А когда её не стало, заботу о нём и братьях взяли на себя тётушки и бесчисленные няньки. Закончив Вечную Обитель, Акира вернулся во дворец и рассчитывал, что отец допустит его до государственных дел, а это послужит сближению с ним. Однако посвящать Акиру в нюансы своего нелёгкого труда отец не торопился. Лишь иногда Акира выполнял несложные поручения, но большую часть времени был предоставлен сам себе. Не то чтобы Акира нуждался в отцовском внимании. Да и роль монарха виделась ему тем, что он сможет освоить за какие-нибудь пару месяцев погружения в кухню. Недаром его с детства столь тщательно обучали. Даже сейчас он примерно понимал, какие задачи решает отец каждый день, осталось только пощупать их, надкусить, ощутить на вкус. Но нет так нет. Заботило Акиру совсем иное. Он желал знать правду. И сегодня Правитель Вечноцветущего Бора Кай Кимура непременно должен будет этой правдой поделиться. Время пришло. — Не за что, сын. Ты хотел мне что-то рассказать? Я тебя внимательно слушаю, — мягко сказал Кай. — На самом деле я хотел бы, чтобы это ты мне рассказал кое-что. Кай удивлённо приподнял брови. — Скажи, ты всё ещё считаешь меня ребёнком? — решил зайти издалека Акира. — Конечно, нет, — улыбнулся Кай. — Нужно быть слепцом, чтобы не замечать очевидного: мой сын вырос и уже успел покрыть своё имя славой. Так ведь, Акира, победивший Крысиного короля? — Я не один его победил, — фыркнул Акира. — Это не имеет значения. Бессмертных не победить в одиночку, — заметил Кай. — И тем не менее, если я и впрямь для тебя не ребёнок, почему бы тебе не рассказать мне про маму? Я хочу знать всё. — Последнюю фразу Акира произнёс с нажимом, надеясь, что отец поймёт его решимость. Кай переменился в лице. Все черты заострились, между бровей пролегли две бороздки морщин, губы напряжённо сжались, выдавая сдерживаемое волнение. — Акира… Ты о её болезни? — И о её, и о своей, — пояснил Акира и спрятал взгляд. Эта тема была неприятна не только отцу. — Откуда ты знаешь? — В голосе отца слышалась непривычная горечь. — Мир слухами полнится, — бесцветно ответил Акира. Отец шумно вздохнул. — Она не виновата, у неё было расстройство личности. Она не хотела тебе навредить. — Я знаю и никогда не винил её. — С самого раннего детства, сколько Акира помнил себя и маму, он осознавал, что с мамой что-то не в порядке; по правде говоря, очень сильно не в порядке. Сейчас он уже и не мог отыскать в воспоминаниях те отдельные моменты, из-за которых у него сложилось такое впечатление, словно с самого рождения с ним было это знание. Оно заставляло его относиться к маме с особым трепетом и ценить каждую проведённую с ней минуту. Но чем именно она болела, от него скрывали. — Видишь ли, сын, мы не выбираем, кого любить, — начал Кай, и Акира повернулся к нему, поймав на себе печальный взгляд. — Твоя мать была очень сильной женщиной и талантливым магом, но жизнь во дворце её губила. Она металась, как птичка, запертая в клетке. Не могла меня покинуть, вместе с тем и не могла смириться со своей несвободой, со всей этой публичностью, с необходимостью принимать участие в приёмах, улыбаться зачастую не очень приятным людям. А когда она забеременела тобой, то совсем стала угасать. Ты же понимаешь: режим сна, режим питания, никаких скачек на лошадях, никаких активных тренировок и многого другого, из чего состоит жизнь обычной волшебницы, пусть и аристократки. Иногда она не вставала с постели дни напролёт. Сильно исхудала, на теле стали появляться неизлечивающиеся синяки и кровоподтёки. Эвансы с ног сбились: всё пытались облегчить её страдания и спасти беременность, но становилось только хуже. В конце концов Арон сказал, что ничего не может поделать… что она не хочет ребёнка и поэтому… поэтому убивает его, от этого умирает и сама… — Прикрыв глаза, отец покачал головой и продолжил: — Но он посоветовал обратиться за помощью к его родственнице, которая живёт в Изабелуме. Сначала я подумал, что Юко откажется ехать, но она неожиданно согласилась. В итоге эта целительница оказалась нашим спасением. Она объяснила, что Юко вовсе не желала смерти малышу, а просто не могла контролировать себя, для неё всё происходило неосознанно. После встречи с той целительницей матери стало лучше. Тёмные периоды стали случаться очень редко, но болезнь не отступила насовсем… — Отец замолчал, очевидно, решив, что рассказал достаточно. Но Акире было не достаточно. — Она родила меня и братьев, но потом внезапно у неё начались частые приступы. В один из них она не справилась и наложила на себя руки, да? — продолжил за отца он, буквально выдавливая застревающие в горле слова. Прихватив пальцами переносицу, Кай плотно зажмурился и ответил: — Не с первой попытки… За ней всегда присматривали. Но на этот раз помешать не смогли. Акира давно не видел отца в таком состоянии, но он предполагал, что разговор о матери простым не получится. Ни для него самого, ни для отца. — Почему повторно не обратились к целительнице? — немного помедлив, продолжил допрос Акира, уже зная, что скажет отец. — На тот момент, когда с Юко стало совсем плохо, её уже не было в живых, — понуро опустил голову Кай. — Её звали Александра Кан. — Акира не спрашивал, а утверждал. Он с лёгкой прохладой глянул на отца. Тот потрясённо округлил глаза и даже чуть отстранился, будто испугавшись. Должно быть, эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба. — Ты и это знаешь? Ты не мог знать, никто не знал. Акира вяло усмехнулся. — Я просто сопоставил некоторые факты. Убийство Александры прогремело в своё время, чуть не разразился дипломатический скандал, а слухи о её таланте к лекарскому делу пусть и не достигали нашей страны, но на родине, в кругах, приближённых ко дворцу, она считалась лучшей. Кай обречённо кивнул и, уставившись под ноги, сказал: — Да, всё так. Это она. Её убили на территории Междуречья, и мы расследовали преступление. Я лично курировал дело. Мы сначала думали, что это изнасилование, после которого от жертвы просто избавились. Но версию быстро отмели. Слишком многое указывало на то, что цель преступников — именно убийство. Изнасилование — лишь ширма, за которой они пытались спрятать свои настоящие намерения. Наши специалисты отыскали отголоски их эмоций в окружающем эфире на месте преступления. Ко всему прочему, целительница такого уровня — далеко не лёгкая добыча. Стоила ли овчинка выделки? Но они погнались именно за ней. Замысел убийства подтверждает и то, что преступники прекрасно справились с заметанием следов. В чём в чём, но в этом они показали профессионализм. Даже направление, в котором они скрылись, мы определить не смогли. Очевидно, они были наёмниками. Нам ничего не оставалось, кроме как пригласить говорящего с душами. Но пока тот держал путь из Минори, откуда ни возьмись появилась бессмертная и спутала нам все карты. Скорее всего, она и душу Александры отпустила, минуя трёхдневный срок, так что уже не дозовёшься. Акира от удивления чуть было не уронил челюсть, но вовремя среагировал, совладав с мимикой. — Какая бессмертная? — А ты знаешь много бессмертных? Катрина Фокс, конечно, — кисло поморщился Кай. — Бессмертная ведьма… Какое ей было дело до смерти Александры? — Акира совсем не ожидал, что в этой скверной истории замешана та странная женщина, о которой ходили легенды одна безумнее другой. — Кто же знает? Может, расследовала по просьбе Кристиана. — Или проверяла, есть ли шанс, что мы выйдем на исполнителей. — Акира вмиг сделался пасмурнее грозовой тучи. Если в убийстве Александры хоть как-то замешана Катрина Фокс, то перспективы по его раскрытию становились безнадежными, а любые попытки докопаться до истины — смертельно опасными. — Не обязательно. Я долго думал об этом. Вот скажи мне: если бы она была причастна, могли бы мы обнаружить хоть что-то? Акира немного подумал и ответил: — Наверное, нет. — Даже если вдруг бессмертная кинулась бы подчищать следы за другими — что само по себе кажется абсурдом, это не её уровень, — смог бы хоть кто-то узнать об этом? Конечно, нет. Но она действовала открыто, даже с местными говорила и облик не меняла. Не скрывалась, — убеждённо заявил Кай. — Может быть, она показала себя, чтобы нас запутать? — растерянно развёл руками Акира. — Не думаю, — твёрдо сказал Кай. — Она и вправду словно проводила расследование. — Ну уж точно не для Правителя Кристиана, — скептически покачал головой Акира. — Кристиан не такой подонок, каким все его считают, — задумчиво произнёс Кай. — Я знаком со слухами о нём, но я уверен: они преувеличены. Он болен, в этом нет никаких сомнений, однако он не совсем сошёл с ума. Ему было незачем убивать вдову своего преданного Советника и генерала армии, как, собственно, и самого Ксана Кана. — Ты не можешь знать всех подробностей. У них во дворце всегда царил полнейший бардак, они живут словно в гиеньей стае. Даже твои агенты не видят всей картины. — Это правда, — снисходительно согласился Кай. — Всего несколькими годами ранее он убил свою наложницу, сбежавшую из дворца. Да, она подстроила смерть сына Кристиана от другой женщины, но её следовало судить, а не учинять вероломную расправу на территории соседнего государства. При этом под мечи палачей попали ещё и ни в чём не повинные родственники жертвы. Разве это не поступок выжившего из ума сумасброда? — хлёстко выпалил Акира, пронзительно глядя на отца. — Не сравнивай эти два события. Это не одно и то же. Я всё ещё считаю, что Кристиан не замешан в убийстве Александры. Но знаешь, я сейчас вспомнил одну версию. Катрина могла искать дочь целительницы, которая пропала без следа как раз после её смерти. Прищурившись, Акира осторожно уточнил: — Достаточно ли хорошо вы её искали? Или посчитали, что Катрина вернула её на родину, и не утруждались в поисках? — Приложили все усилия, просто это делалось тайно. Мы не хотели поднимать шум, а Лазурная Долина о девочке не упоминала. Нам приходили лишь постоянные претензии по поводу не продвигающегося расследования смерти Александры. — Кай замолчал, потом вдруг нахмурился и добавил: — Может быть, Катрина действительно нашла девочку. Акира вздохнул и, с невозмутимым видом глядя вдаль коридора, ведущего к монаршим покоям, проговорил: — Не нашла. Девочка всё это время жила в Вечноцветущем Боре. Сейчас она уже взрослая. Её зовут Лилиана. Наступила тишина, в которой были слышны лишь отдалённые разговоры дежуривших у дверей стражников, лёгкий шелест ткани портьер и чириканье птиц за окнами. — Откуда тебе известно? — прозвучал тихий, но оттого не менее ошеломлённый голос отца. Акира вновь вздохнул. Он не горел желанием пересказывать всё, что он узнал о Лил, и описывать последующие события, но умолчать о такой важной новости он был не вправе, тем более что эта новость со дня на день должна достигнуть дворца. Так или иначе отец обо всём узнает, так пусть он узнает из уст Акиры. И он рассказал всё как на духу, умолчав только о странных чувствах, которые вызывала в нём Лилиана. Кай слушал, не перебивая, а когда Акира закончил, взволнованно спросил: — Значит, вы с Деем всерьёз полагаете, что девочке грозит опасность? — Мы не можем этого исключать, отец. — Я могу направить в Звёздный город людей для её охраны, — поразмыслив, предложил Кай. — Ты считаешь, что резиденция Смотрителя защищена недостаточно? — насторожился Акира. Он почему-то об этом не подумал, да и Дей — человек предусмотрительный: если бы сомневался в надёжности охраны резиденции, сказал бы об этом. — Нет, это просто на всякий случай. Конечно, там служат опытные и проверенные военные. Резиденция почти неприступна для проникновения извне. — Тогда не стоит. Дей мне обещал, что присмотрит за Лил. Но прошу тебя, не нужно туда посылать делегацию следователей и прочих ищеек, — сказал Акира, сведя упрямо брови. — Хорошо, я отправлю одного, — согласился Кай. — Нет, отец. Никого, — твёрдо заявил Акира. — И ты сделаешь так, чтобы новость о Лилиане не разлетелась по всему Бору. — Акира! Но такое не скрыть от общественности! — всплеснул руками Кай, очевидно озадаченный такой необычной просьбой сына. — После помолвки Лилиана получит именную карточку. Советник Холмс ужасно обрадовался, когда мы предложили при регистрации использовать его фамилию. Для всех Лилиана будет родственницей Эдисона Холмса. Я понимаю, что это не вполне законно, но, с учётом всех событий, ты не должен упрекать нас за подобные вольности. — Акира говорил требовательно и уверенно. Он не думал, что сможет так смело поведать отцу, между прочим, гаранту законности и правопорядка в стране, что Акира и его друзья решили вот так просто нарушить эту самую законность. Однако он понимал: скрывать что-либо от отца — дело бесперспективное и заранее провальное. Несколько раз хлопнув глазами, будто не уловил смысла сказанного, Кай рвано выдохнул и обречённо покачал головой. — Хорошо. Я постараюсь сделать всё, что от меня зависит. Но что дальше? Что вы с Деем планируете предпринять? Акира пару секунд молчал, а потом веско заявил: — Я. Я планирую предпринять. И мне нужны особые полномочия на действия под прикрытием в Изабелуме.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Когда Акира и отец разошлись по своим покоям, уже наступила ночь. Акира, сидя перед расчерченной в клетку доской для игры в го, долго задумчиво смотрел в распахнутое настежь окно и лениво, наобум передвигал по полю чёрные и белые камешки. Под окном время от времени слышались шаги патрулирующих дворец гвардейцев. Они то приближались, то удалялись так, что превращались лишь в еле различимые отзвуки. Акира привык к этим шагам, к тихому дыханию стражников за дверью, к ощущению, что он всегда окружён людьми, даже когда находится в комнате один. Это был и будет его мир. Предсказуемый и понятный. Однако безопасен ли он? Акира на своей шкуре ощутил, что безопасность никогда не бывает абсолютной. Пока в мире существует зло, в любой его форме и ипостаси, человек не может чувствовать себя на сто процентов защищённым. Зло таится в самих людях и способно в неожиданный момент выплеснуться, превращая их во враждебных всему живому демонов, или прорасти глубоко в душе, делая её чернее самой тьмы и заставляя человека совершать самые гнусные и отвратительные поступки. Зло — древняя разрушительная сила, однажды погубившая целую цивилизацию, но не умершая вместе с ней. К нему нельзя прикоснуться, пощупать, взвесить или изучить с помощью самых сложных магических приборов, но оно есть, и оно везде. Поэтому, если уж Акира намерен в будущем взойти на престол и взять на себя ответственность за жизни своих подданных, он просто обязан сделать всё возможное, чтобы этого зла стало как можно меньше. Пока есть время. Пока он не связан ежедневной рутиной государственных дел. Пока его лицо не красуется чуть ли не на каждом недельном номере «Вестника Минори», а лишь иногда мелькает в виде вольного расплывчатого образа. Пока он имеет привилегию оставаться инкогнито и действовать на своё усмотрение. Пока его руки развязаны, а ноги могут избрать любое направление и шагать навстречу судьбе. Пока он принадлежит сам себе, а не государству. Пока он свободен.