После пробуждения Солнца

10 августа 1097 года после пробуждения Солнца Дворец Правителя Лазурной Долины, город Изабелум — Не ходите за мной, — бросил телохранителям Кристиан, выйдя из монарших покоев. Успевшие вскочить с дивана двое мужчин замерли рядом с гвардейцами, охраняющими двери. — Вы все меня раздражаете, — поморщившись, добавил он тихо, сквозь зубы, но так, чтобы его услышали. Кристиан следовал по пустынным коридорам. Тяжёлым шагам вторило эхо. По полу и стенам кружили тени, отбрасываемые грузной фигурой. Масляные светильники потрескивали, нарушая тишину ночи. Всё говорило о том, что дворец спит, но это было обманчивое ощущение. Дворец никогда не спал. За долгую жизнь Кристиан привык к подковёрным интригам, к грязным сплетням и пересудам, к смертям… Причиной некоторых был он сам, но случалось так, что он упускал что-то важное, и тогда происходили по-настоящему ужасные вещи. Чем сильнее он сопротивлялся, чем усерднее старался всё контролировать, тем хуже становилось и тем больше разочарований и предательств обрушивалось на его голову. Но теперь он обязан сделать всё правильно. У него нет иного выбора. Иначе всё напрасно. Кристиан повернул в коридор, ведущий в западное крыло дворца — самое старое, что когда-то являлось донжоном. Плотно затворил за собой двери. Это место редко кто посещал, и Кристиана это несказанно радовало. Коридор сменился просторной залой. По периметру замерли манекены — одни в пышных церемониальных нарядах, другие в парадных военных мундирах. На стенах висели блестящие сталью щиты и мечи. В дальнем углу зиял проём лестницы, уходящей вниз — под землю. Нижняя ступень упиралась в массивную дубовую дверь в помещения, когда-то служившие обитателям крепости домом. Скрипнув, дверь открылась с помощью длинного ржавого ключа. Кристиан шагнул внутрь и зажёг светлячка — темнота здесь была совершенно непроглядной, а постоянно использовать магическое зрение он не привык. Пока он шёл вперёд, его окружали лишь неотёсанные каменные стены с чёрными проёмами комнат — когда-то его предков не заботило изящество интерьера, приоритетом была только безопасность. Кристиан отчасти их понимал, но не вполне представлял себя среди такой грубой, убогой обстановки. Зачем власть, если её плоды — это вечный страх за собственную шкуру и холодные пределы каземата? Кристиан любил роскошь и нисколько этого не стыдился. К тому же он был уверен, что его смерть никому не выгодна. Все знают: прямые наследники Правителя Лазурной Долины убиты, непрямые — страсть как боятся престола, до такой степени, что даже во дворец носа не кажут. Они далеки от политики, и любой из них, окажись на его месте, ввергнет страну в такую смуту, что мало не покажется никому. А если не они, то кто? Принцип наследования власти — одна из главных скреп монархии, и если её нарушить, вся государственная система рухнет. Трон Вечности не примет самозванца, обожжёт его ладони и останется немым, как мёртвый кусок дерева, тем самым разоблачив на глазах всего честного люда. Без «Гула судьбы» — без рокота, рождающегося будто в самой земле, без дрожи в воздухе, которая пробирает до самого нутра каждого, кто наблюдает за церемонией, — любой, кто посмеет назвать себя Правителем, будет всего лишь узурпатором. А узурпатора в Лазурной Долине не примут. Узурпатор — это посланник Сатаны. Не зря Кристиан всегда опирался на холианскую церковь. В отличие от нововерцев холианцы безоглядно почитали династическую власть, а власть династии Нилов за всю историю существования Лазурной Долины не менялась ни разу. Он и сам верил, что если Спаситель так благосклонен к его роду, то и Кристиану поможет справиться со всеми невзгодами. Обязательно. Миновав комнату, заставленную покрытыми толстым слоем пыли столами и лавками, Кристиан толкнул ногой узкую дверь и вошёл в маленькое помещение, заваленное хламом. Подошёл к одной из стен и нажал на ничем не примечательный камень в кладке. Тот провалился внутрь, и стена отъехала в сторону, являя взору винтовую лестницу. Кристиан спустился, описав вокруг опорной стойки три оборота. Древние катакомбы ему когда-то очень давно показал отец и велел не распространяться об их существовании. Тогда маленький принц не думал, что они ему пригодятся, но многими годами позже он по достоинству оценил это место. Не сказать, что о катакомбах никто не знал, просто они никого не интересовали. Частично разрушенные, где-то подтопленные. Ни одного сохранившегося лаза с выходом за территорию дворцового комплекса. Замкнутые бесполезные лабиринты — и только. Одно время Кристиан подумывал восстановить их, но решил, что это слишком затратно. Ко всему прочему, если начать ремонтные работы, строители непременно обнаружат его маленький секрет. Немного поплутав по тёмным тоннелям, Кристиан вдруг остановился и, повернувшись к покрытой серебристым мхом стене, развёл перед собой руками, словно выписывая знак бесконечности. Каменная кладка растворилась в воздухе, а вместо неё показалась широкая металлическая дверь, гладкая, не тронутая коррозией. Она выглядела так, будто её установили совсем недавно. Но эта дверь стояла здесь, должно быть, лет восемьсот, не меньше. Посередине ровного полотна возвышалась полусфера замка. Её поверхность покрывали странные символы. Кристиан вынул из кармана золотую брошь в виде колоса и проткнул ею палец. Выдавив из ранки каплю крови, он мазнул ей по выступу. В двери что-то щёлкнуло, и она плавно отворилась, демонстрируя за собой серый камень. Кристиан уверенно шагнул сквозь искусную иллюзию. Когда он зашёл внутрь, дверь за ним закрылась, а он несколько секунд просто стоял и, задрав голову вверх, тяжело дышал. Путь дался ему с трудом. Несмотря на то что сегодня он на удивление чувствовал себя вполне бодрым и ощущал ясность мысли, под вечер недомогание всё же дало о себе знать, но откладывать визит в секретную комнату он не пожелал. Собравшись, он выпрямился и проследовал к письменному столу. На нём стояла пузатая резная шкатулка, украшенная изумрудами и жемчугом, лежали стопки документов, пресс-папье, чернильница и перья. Опустившись в кресло, Кристиан выдвинул ящик и вынул оттуда журнал для записей. Погладив коричневую кожу обложки, он потянул за хвостик алой закладки и открыл журнал там, где обрывались записи. Что он хотел написать? В голове царил мутный хаос. Он обернулся и окинул взглядом помещение: широкая кровать, старая, как «временный» налог на армию, но целая; за кроватью — сундук, из которого свисает рукав лазурного платья — его он помнил. Это платье он носил в юности, его пошила Зельда, придворная портниха. Оно отлично смотрелось на его широких плечах и сочеталось с золотыми шароварами. Ему очень нравилось это платье. Он поднял взор на стены. На них висели многочисленные ряды полок с книгами. Он их когда-то прочитал, но уже позабыл содержание, а под полками на полу, загораживая друг друга, стояли картины. Им не было места на стенах. Кристиан скользнул по ним взглядом и, зацепившись за образ светловолосой женщины, стоящей рядом с мужчиной в военном мундире, непроизвольно впился пальцами в край стола. Наконец он вспомнил. Александра. Он вновь посмотрел на раскрытый перед ним журнал, макнул перо в чернила и принялся писать: «10 августа 1097 г. Лилиана жива. Оказывается, Эдисон — её названый отец, и у неё есть жених — сын этого префектишки Гао. Пусть так, зато нашлась. Теперь появился шанс, но пока рано…» Рука дрогнула, и последнее слово получилось совсем неразборчивым. Кристиан решил его поправить, но вместо задуманного поставил кляксу. Он с досадой отбросил перо, встал с кресла и рухнул на кровать. Некоторое время он лежал, уставившись в потолок. В голове снова закружились мутные обрывки мыслей и воспоминаний. Он слишком устал, но спать здесь нельзя, нужно вернуться в покои. Кристиан вновь сел и посмотрел на портрет четы Канов. Его губы искривились в странной болезненной ухмылке. Лилиана жива.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

       На следующий день Монастырь Святого Вольфа Объединителя всех верующих город Изабелум, Лазурная Долина Катрина в невидимости проскользнула мимо дежуривших у ворот монастыря монахов, пересекла широкую площадь, где на ковриках молились послушники, и зашла в главный собор. Здесь, по обыкновению, было тихо и прохладно. В притворе худенький молодой служка, как и все монахи-обыватели, несуразно стриженный под горшок, раскладывал по коробкам свечи. Неф пустовал. Катрина поднялась на амвон и, подмигнув статуе Спасителя, проследовала через приоткрытую дверь в алтарь. Представшая картина была достойна холста художника: на фоне икон в позолоченных рамах, умостив зад на престол, восседал Леман, он болтал ногами и лениво листал Священный Свод; святоша, расположившись на табурете рядом, с аппетитом обгладывал свиное ребро. На тарелке перед ним лежало ещё несколько нетронутых. Вероятно, Советник притащил другу гостинец, и тот не нашёл ничего лучше, чем устроить трапезу прямо в святая святых храма. — Ты же принял аскезу, Норман. Ни стыда ни совести, — с деланым упрёком произнесла Катрина, явив себя взорам. От неожиданности Леман спрыгнул с престола, а Норман вздрогнул всем телом. Секундой позже он расслабленно выдохнул: — Чёрт, напугала. — Не боишься, что служка подсмотрит и узрит твоё грехопадение? — Можно подумать, я не почувствую его приближение, — хмыкнул первосвященник, но тарелку отставил в сторону. — Так, хорошо, что ты пришла. А то через час ко мне приедет настоятельница женского монастыря Святого Иосифа. Завтра же большой праздник, шествие, ярмарка. Вытерев руки салфеткой, он закрыл за Катриной дверь и красноречиво посмотрел на Лемана. Тот на мгновение с обречённостью прикрыл веки и заявил: — В общем, у нас к тебе серьёзное дело. Катрина скептически вскинула бровь. — Кто бы сомневался. Леман недовольно нахмурился и продолжил: — Я нашёл тайник Правителя. Он запечатан с помощью кровно-родовой магии, и мы хотим его открыть. Посмотрев на него как на идиота, Катрина криво усмехнулась. — Ну, удачи вам. — Нет-нет, — забеспокоился Норман, — погоди, я смогу написать обряд. В кровно-родовой магии есть ритуалы, которые могут проводить и не адепты Культа. — У нас нет полноценных источников, только обрывки. Я когда-то этим интересовалась. Дохлый номер, — отрезала Катрина, уже намереваясь уходить. — Я нашёл книгу ритуалов. Катрина обернулась и удивлённо округлила глаза. Норман нервно провёл руками по рясе, словно разглаживая складки, и добавил: — Я уже пишу обряд и пытаюсь рассчитать энергетические затраты. — И где же ты отыскал такую редкость? — с горячим любопытством осведомилась Катрина. — В храме Десяти Истин в Касии, у них там старый секретный архив. Если честно, я и сам о нём раньше не знал. — Невероятно, — пробормотала Катрина и, подумав, согласилась: — Хорошо. Я помогу, но взамен ты дашь мне эту занятную книженцию. На время, конечно. А ещё я буду присутствовать при обряде. Мне тоже интересно, что прячет ото всех Кристиан. — По рукам, но книгу получишь только после того, как всё будет сделано, — заявил Норман. — Разумеется. Так что от меня нужно? Спустя минут двадцать обсуждения проблемы Катрина поняла, что задачу ей поставили не из лёгких. Но она не жаловалась. Игра стоила свеч. Когда она уже взялась за дверную ручку, её окликнул Леман. — Катрина, забыл тебе сказать. Помнишь, ты однажды спрашивала меня: знаю ли я что-то об убийстве Александры? Она резко обернулась и впилась взглядом в Советника. — Конечно. Ты что-то узнал? — Только то, что её дочь нашлась. Катрина разочарованно фыркнула. — Мне нет до неё дела. — Я всего лишь решил, что тебя может заинтересовать эта информация, — развёл руками Леман. На мгновение на его лице мелькнула гаденькая ухмылка. Катрина шагнула к нему и толкнула в грудь так, что тот отшатнулся, чуть не упав. — За что? — испуганно выпалил он, нелепо прикрываясь руками, будто это могло защитить от её силы. — Уж не думаешь ли ты, Ганс, что это я её убила? По-твоему, я настолько умалишённая, чтобы убивать лучшую целительницу страны? — нависая над Леманом, процедила сквозь зубы Катрина. — Я… Я ничего такого не думаю, с чего ты так решила? — Если это не так, тогда спрячь свою мерзкую улыбочку. Катрина отошла от сжавшегося под её взглядом Советника. Леденящая душу, гневная гримаса исчезла с её лица, сменившись лукавым прищуром. — Пока-пока, — слова прозвучали сладко, как мёд, отравленный мышьяком. Повернувшись на каблуках, она вышла из алтаря. Дверь громко хлопнула. Возвратившись домой, Катрина отыскала старую тетрадь, где делала заметки по кровно-родовой магии. Самые первые её записи содержали общую информацию, изложенную в любом учебнике по истории магии. В них говорилось о том, что в двухсотых годах в Долине Жизни появился магический клан, способный обучать своему особому искусству даже обывателей. Их магия оказалась хитрой и строилась на энергии крови, а не магических центров, впрочем, и обряды были не так просты и давались не каждому. Однако люди с охотой потянулись к представителям Культа Рода. Кто-то уходил, так ничему и не научившись, кто-то осваивал самое элементарное, вроде создания простых оберегов или установления защиты на жилища, а кто-то прошёл посвящение и стал адептом, получил доступ ко всей полноте знаний о кровно-родовой магии. Но через некоторое время выяснилось, что эта магия таит в себе огромную разрушительную силу. Хоть адепты и хранили в секрете самые жестокие практики, сведения о них всплыли на поверхность. Таинственные смерти, одиночные и массовые, то там, то тут происходящие в Долине, стали тому подтверждением. Правители ушедшей эпохи, уже привыкшие к использованию отдельных удобных обрядов, были вынуждены отказаться от этой магии и запретить её. Самых рьяных сторонников Культа Рода арестовали и казнили, а книги ритуалов сожгли. Остальные адепты и их ученики разбежались. Кровно-родовая магия не исчезла совсем. Даже после запрета некоторые продолжали практиковать, но сейчас, на рубеже двенадцатого века, от неё остались лишь зачарованные фамильные тайники, предметы для подтверждения родства между старым и новым монархом, когда тот проходил церемонию коронации, «Обряд братских уз» и совсем незначительные бытовые умения, доступные чуть ли не каждому. Братскими узами Катрина однажды связала себя с сестрой. Это было несложно — потребовалось лишь порезать ладони, взяться за руки так, чтобы смешалась кровь, и прочитать клятву. Тайники она тоже видела, но их создавали адепты: не сломав печать, она не смогла открыть ни один. Многие и вовсе оказались неприступными. Такой себе успех. А коронацию Кристиана Нила она лицезрела собственными глазами. Какой магический принцип заложен в этот Трон Вечности, она так и не поняла. Выходило, что святоша действительно отыскал что-то стоящее, если так уверенно описал структуру магии замка и защиты тайника и даже неплохо приблизился к решению вопроса, как его, не оставляя следов, вскрыть, а после — закрыть, сохранив печать целостной. Она пролистала страницы и посмотрела на последние записи. Практически вся реальная история применения кровно-родовой магии заканчивалась в столице Вечноцветущего Бора во времена Великой Западной войны. Тогда адепт Культа Рода Говард Лин поставил купольный барьер «Покров Терзаний», чтобы защитить Правителя от ворвавшихся во дворец врагов. В тот момент, когда Катрина изучала вопрос, ей уже не нужно было кого-либо защищать, и этот обряд она пометила знаком «минус». Тогда как последующее событие привлекло её внимание. После неудавшегося штурма дворца адепт Лукас Грей чуть не отравил водопровод Минори с помощью «Проклятого пиршества» — особого яда, вызывающего неизбежную мучительную смерть. Наверняка зрелище бы вышло впечатляющее — весь город бьётся в страшной агонии, испражняясь собственными кишками и изрыгая кровавые внутренности. Но этого не случилось: Лукасу помешал родной сын. Тоже адепт. Последний адепт из ныне живущих. Бессмертный. Яды Катрину не интересовали, как и защита, как и множество различных утерянных практик, упоминаемых в найденной ею литературе, а вот адепт интересовал даже очень. Алекс Грей. С этим человеком она связывала большие надежды. А всё потому, что он, чтобы обезвредить «проклятую» воду, отрубил себе руку и спустя непродолжительное время отрастил её вновь. Помимо прочего, в частично сохранившемся дневнике странствующего безымянного адепта Катрина прочитала историю, как тот исцелил больную проказой женщину, когда даже местный лекарь не справился. Безымянный адепт был обывателем. После недолгих раздумий Катрина пришла к выводу: кровно-родовая магия действительно способна излечивать телесные недуги. Она ухватилась за этот шанс. Катрина неустанно искала способ исцеления Эльзы и готова была бить поклоны даже перед Сатаной. Жаль, его не существовало. Но Алекс Грей существовал, и она знала, где его искать. Вот только её старания не увенчались успехом. В Весёлом городе, когда она расспрашивала чудаковатых местных об этом человеке, её взяли в кольцо военные и потребовали покинуть Сумеречное Ущелье. Противостоять странным магам Ущелья Катрина не посмела. С виду они казались не выше восьмого уровня, но их магия была плотная и колкая. Не знала бы Катрина свойств этого места, подумала бы, что они сами бессмертные, сокрытые мороком, но она понимала: это не так. Просто магический фон Ущелья отличался от магического фона Долины Жизни. Маги, живущие там постоянно, по силе превосходили магов Триединства. Сама Катрина чувствовала прилив сил, но сражаться сразу с пятью военными, которые по мощи сравнимы с десятыми, она не рискнула. Тогда она попыталась объясниться, просила о встрече с Алексом Греем, а если они не знают, кто он, молила отвести к начальнику, предлагала золото. Но ответ был один: — Если вы добровольно не покинете территорию Сумеречного Ущелья, то мы занесём вас в чёрный список, и впредь вы больше не сможете посетить нашу страну. В конце концов, когда её аргументы не сработали, Катрина возмутилась: — Почему вы привечаете всяких беглых преступников и отбросов? Чем я хуже? Может быть, я хочу остаться, хочу здесь жить. Я бессмертная. Я же в курсе… — На этих словах её губы застыли, а горло сдавило, точно тисками. — Вам больше не разрешено разговаривать, — будничным тоном сообщил ведущий с ней беседу военный. Его голова, покрытая капюшоном чёрного плаща, чуть склонилась к плечу. — Вы сами исполните приказ или вам помочь? Катрина была вынуждена подчиниться. После случившегося она ещё долго ощущала сдавливающие объятья удушения и в то же время мучилась от любопытства. Или этот человек действительно оказался одним из бессмертных, или всё произошедшее — лишь бредовый сон. Ни один маг в одиночку ни разу не смог пробить её щит и нанести хотя бы минимальный урон. Но для этого загадочного противника её защита оказалась не прочнее мыльного пузыря. Кто знает, был ли это сменивший личину Алекс Грей или кто-то другой, но Катрина слабоумием не страдала, раз и навсегда уяснив: поиски Алекса смертельно опасны. Сестре Катрина нужна живой. Пришлось смириться, что этот человек навечно останется лишь именем, обведённым кружком на пожелтевшей странице тетради. Однако сегодня Катрина получила новую надежду. Сестру она не вернёт — мёртвые не оживают, — но расправиться с помощью кровно-родовой магии с тем, кто виновен в её смерти, — расправиться так, как он того заслуживает, — теперь, вероятно, у неё получится. И если для этого придётся обрушить государственный механизм целой страны, её не смутят подобные сопутствующие жертвы. Жизнь Эльзы ценнее целого мира.