После пробуждения Солнца

7 января 1098 года после пробуждения Солнца Резиденция Смотрителя Звёздных Предгорий, город Звездный, Вечноцветущий Бор Спешившись, Акира погладил лошадь по гриве и вручил поводья конюху. Нужно было найти Дея. Но не успел он выйти за ворота конюшни, как тот налетел на него, точно ураган, и крепко стиснул в объятьях со словами: — Пропащая твоя душа! Три месяца ни ответа ни привета. Я уж думал, ты где-то сгинул в небытии. Акира не мог винить его за проявление столь бурных эмоций. Он обнял друга в ответ и, похлопав по спине, сказал: — Извини, писать было опасно. Я всё расскажу по порядку. Дей отстранился, продолжая держать за плечи. — Ты понимаешь, как я волновался?! Так же нельзя! — Если бы что-то случилось, тебе бы сообщили. Мне приходилось действовать осторожно. Я был в Лазурной Долине, в Изабелуме. Дей удивлённо вытаращил глаза. — Ты серьёзно? Что ты там делал? Это связано с Лил? — Да. Но прошу, давай не здесь и не сейчас. Опустив руки, Дей тяжело вздохнул. Наверняка он боролся с желанием припереть Акиру к стенке и заставить выложить всё как на духу, но сдержался. — Хорошо. Идём. Они пересекли небольшую зелёную лужайку, миновали внутреннюю защитную стену и вышли к резиденции. — Голодный? — поинтересовался Дей, уводя Акиру от парадного входа. Акира усмехнулся. — А ты как думаешь? Больше двенадцати часов в седле. Буйвола бы сожрал. — Сейчас организуем. Кухней не побрезгуешь? Так будет быстрее всего. — Дей остановился перед неприметной деревянной дверью с узким полукружьем крыльца. — Когда это я брезговал? Я что, избалованная девица? Дей хохотнул и потянул за массивную ручку. Прямой коридор со слегка облупившимися светло-серыми стенами, затем направо — и вот они в шумной жаркой комнате. Там пахло жареным мясом, гремели кастрюли и суетились повара. Более-менее чистый стол нашёлся в углу за дверью. Отодвинув плошку с нарезанными томатами в сторону и притащив стул, Дей усадил на него Акиру и подбежал к дородной женщине с большим половником в руке. — Молодой господин, опять вздумали портить аппетит перед ужином? Ну что мне с вами делать? — заворчала повариха. — Тётя Бет, дело государственной важности. Нужно накормить моего уставшего и изголодавшегося в дороге друга, — проговорил Дей с видом, словно поручал спасти Акиру от неминуемой голодной смерти, не меньше, и указал на него жестом. Подслеповато прищурившись, тётя Бет посмотрела на неожиданного гостя и иронично поинтересовалась: — А твоего друга разве здороваться не учили? Акира смутился, потом весь подобрался и, заметив, как Дей заливается краской и уже открывает рот, чтобы возразить, громко произнёс: — Здравствуйте. Извините, что нарушаю ваш трудовой процесс, я правда голоден, но в еде не привередлив, съем всё, что дадите. Повариха, очевидно, не заметив неловких метаний Дея, подошла к Акире и, уперев руки в бока, широко улыбнулась. — Как звать тебя, красавчик? — Акира, — растерянно ответил он, Дей театрально хлопнул себя по лбу, а тётя Бет, округлив глаза, отшатнулась. — Тот самый? — Она повернулась к Дею, будто ища у него защиты. — Наследный принц? Он выглядел так, словно сейчас лопнет от напряжения, и Акира поспешил ему на помощь. — Да, я Акира Кимура. Не переживайте, я не против, чтобы ко мне обращались на «ты» и по имени. Никакого особенного отношения мне не нужно. Тётя Бет оказалась из понятливых: вновь посмотрела на него и с облегчением выдохнула. — И всё же извините, точнее извини. Я сейчас всё устрою, Акира. Подожди минутку. Меня ж никто не предупредил. — Она рассерженно покосилась на Дея и убежала вглубь кухни. — Всё нормально? — виновато уточнил Дей, переминаясь с ноги на ногу. Акира закатил глаза. — Успокойся уже. Ничего же не произошло. — Неудобно как-то получилось. — Дей, хватит. Расслабься. Не припомню, чтобы в школе ты так себя вёл. Что изменилось? — Может, то, что мы выросли. Ты вырос. Ты стал… Акира легонько ткнул его кулаком в грудь, останавливая: — Я полгода жил в дешёвом гостевом доме, в комнате три на три, ел в обычной харчевне, носил одежду, купленную в простой лавке на рынке. Меня несколько раз обкладывали трёхэтажной бранью, а один раз чуть из окна не облили помоями — какая-то женщина сочла меня слишком подозрительным, а я всего лишь ждал знакомого офицера. Мне помогла только скорость реакции, — договорив, он устало опустился на стул. Дей хлопнул глазами, переваривая услышанное, и Акира добавил: — Я не хочу никаких дистанций между нами — мне нужен друг, а не подданный. — Ну вот и я. — Подошла тётя Бет и поставила на стол наполненную тарелку, которая вкусно пахла мясом и специями. — Только что приготовили: жаркое из телятины с картошкой. Кушай на здоровье. — Большое спасибо, — взялся за вилку Акира. Она ушла, а Дей по-хозяйски залез в шкаф, вытащил два стакана и, налив в них ягодный морс, подсел к Акире. — Ты сам-то не будешь? — спросил Акира, с аппетитом уплетая жаркое. Он так хотел есть, что тарелка опустошалась удивительно быстро. — Я подожду ужина. Кстати, советую тебе приберечь для него место. Отец будет настаивать, чтобы ты к нам присоединился, — сделав глоток, задумчиво отозвался Дей. Кивнув, Акира прожевал и будто между делом произнёс: — Хорошо, только сначала я бы хотел поговорить с Лилианой. Дей поднял на него глаза. Нечто настороженное, недоверчивое проскользнуло в его взгляде. Акира поспешил засунуть в рот кусок мяса, изображая, что ничего не заметил. — Ты что-то откопал, да? — помолчав, спросил Дей. Отложив вилку и отставив тарелку, Акира вздохнул. — Кое-что. Но у меня к ней скорее личный разговор. — На этих словах Дей напряжённо нахмурился, а Акира, понизив голос, продолжил: — Ты в курсе, что моя мама болела. Так вот, когда она была мной беременна, ездила к Александре. Та лечила её. А ещё она поставила на меня сильную защиту. Помнишь мою седую прядь? — Да, — бросил Дей и вскочил на ноги. — Я вижу, ты доел. Идём. Акира не стал возражать. Они прошли по нескольким коридорам, поднялись по лестнице и вскоре оказались в небольшой овальной комнате с высокими книжными шкафами и двумя письменными столами по центру. Дей бесцеремонно умостился на один из них и сказал: — Теперь я тебя внимательно слушаю. — Эта прядь не седая. Цвет — отпечаток её магии. Она внедрила заклинание в моё тело, — принялся объяснять Акира. — Это какая-то невероятно сложная целительная практика, о которой я даже не слышал. Но он, этот… тотем, до сих пор во мне. Представляешь, что это значит? Обескураженно покачав головой, Дей ответил: — Это значит, что найти убийцу Александры теперь для тебя дело принципа. — Ты всё верно понимаешь. Это мой долг. И Лилиана могла быть свидетелем того, что может пригодиться для расследования. Например, увидеть человека, поставившего на Александру метку охотника. Должно быть, это сделал кто-то из её окружения. Я думаю, именно он ответственен за её смерть. Кто знает, что хранится в глубинной памяти Лил? — Метку охотника?! Откуда тебе это известно? — Потом объясню, это долгая история, сейчас у нас мало времени. — Ладно, — с неохотой согласился Дей. — Но послушай, Лил нам уже всё рассказала. Она была слишком мала, чтобы помнить хоть что-то, у неё совсем не сохранилось воспоминаний за тот период. Акира залез в карман и, вытащив из него серебряный амулет из янтаря, покачал его на цепочке в воздухе. Жёлтый камень источал слабое, почти незаметное свечение. — Это мне дала Эдна. Её личная разработка — многократно усиливает заклинание погружения в память. — О! — Дей наклонился, с любопытством разглядывая амулет. — Я хочу попробовать его на Лилиане. Дей поднял на него взгляд и, на секунду сконфуженно замявшись, предложил: — Может быть, лучше я? — Да, понимаю, это было бы логичнее, ты с ней провёл много времени, она тебе скорее доверится, а я для неё совсем чужой. Но я хотел бы сделать это сам. Помимо прочего, я хочу увидеть маму. Отвернувшись в сторону, Дей некоторое время молчал, а затем выпалил: — Я с ней встречаюсь. Акира застыл, как молнией поражённый. Глупое сердце зачастило, пульс загрохотал так громко, что заложило уши. Что-то внутри сопротивлялось этой информации, не хотело её принимать, как нечто недопустимое. Глубоко вздохнув, Акира собрал волю в кулак и, заставив взбесившийся организм прийти в норму, — он подумает об этом позже, — спокойно сказал: — Я гляжу, ты зря времени не терял. Дей посмотрел на него очень серьёзно. — Не иронизируй, я люблю её. Когда она окончит школу, мы поженимся. Мы обещали друг другу. Мне она понравилась сразу, как только я её увидел; может быть, поэтому и идея с помолвкой мне пришлась по душе. Правда, я тогда сам не осознавал этого. Акира сглотнул неприятный ком и улыбнулся. Он надеялся, что получилось естественно. — Извини, не хотел обидеть. Это хорошая новость. Я рад за вас. — Честно? — ответил на улыбку Дей. — М-м, держи. — Акира протянул ему амулет. — В таком случае я действительно не имею права лезть к ней в голову. Я объясню, как это делать. Техника целевого скорочтения. Сначала погружаешься в любое воспоминание с Александрой, устанавливаешь связь, выходишь из него и тянешь за… — Нет, — перебил Дей, накрыл его ладонь, заставив сомкнуть пальцы на медальоне, и покачал головой. — Я так не смогу. У меня нет таланта к такой магии. Давай ты. Я доверяю тебе, к тому же у тебя этот тотем. Я так понимаю, в нём энергия Александры, ближайшей родственницы Лилианы. Он должен помочь. С моей стороны было бы эгоистично не разрешить тебе увидеть свою маму и тот день. Я представляю, как для тебя это важно. — Спасибо, Дей, — с искренней благодарностью проговорил Акира, спрятав амулет в карман брюк. — Ну вот и отлично. Теперь осталось уговорить Лилиану, — сказал Дей и хмыкнул: — Ещё не факт, что ей понравится эта идея. — Да, пожалуй, я бы тоже был не в восторге от такого.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Лил сидела на лавке у фонтана и читала. Над ней витали магические светлячки. Она была одета как воин: плотная рубаха, кожаная портупея, удобные облегающие брюки и армейские сапоги. Отстёгнутые ножны лежали рядом, из них торчала рукоять меча с крупным рубином. Увидев приближающихся, Лилиана отложила книгу и вскочила на ноги. Дей ускорил шаг и, подойдя к ней, обнял. — Смотри, кто приехал, — радостно проговорил он и обернулся. Акира сдержанно улыбнулся. Зелёные глаза смешливо прищурились. — Привет, Акира. — Он не мог оторваться от них. — Привет, Лилиана, — голос просел на пару тонов, сердце вновь ускорило ритм, но Акира, стиснув зубы, подошёл ближе. — Лил, — начал Дей. — У нас к тебе срочный разговор. Она коротко кивнула и сделалась очень серьёзной. — Акира только что вернулся из Изабелума. Он кое-что узнал о твоей матери, и, чтобы лучше разобраться в прошлом, ему нужна твоя помощь. Пока Дей объяснял Лил, что от неё требуется, Акира молчал, лишь изредка вставляя ремарки, и разглядывал её. Она слушала внимательно, хлопала длинными ресницами, беспокойными пальцами теребила лежащие на груди косы. Светло-золотые, почти белые — такие же, как прядь Акиры. Он поймал себя на мысли, что его влечёт прикоснуться, провести ладонью по нежной коже щеки, дотронуться до губ, чуть надавив, чтобы узнать, насколько они мягкие. Это было то, чего он никогда раньше не испытывал, — странный гипнотизм, телесный, но без низменной похоти. Однако он не имел права на подобные желания. Особенно теперь, после того, что он узнал от Дея. Но как противостоять им, когда находишься так близко, на расстоянии вытянутой руки? — Акира, — позвал Дей, вернув его в реальность. Акира перевёл на него взгляд. — Ты, наверное, устал. Спишь на ходу. Может, перенесём на завтра? Тряхнув головой, Акира возразил: — Нет, со мной всё нормально, я просто задумался. Тем более завтра будет некогда. — Вообще ты прав, — поморщился Дей. — Но сначала мы все поужинаем. Так и поступили. Дей предупредил отца, чтобы тот не утомлял престолонаследника разговорами о государственных делах и не задавал лишних вопросов, поэтому ели они под щебетание сестры Дея. Найт, которая приехала домой на новогодние каникулы, рассказывала Лилиане о Вечной Обители, заверяла, что покажет ей школу, познакомит с подружками, и постоянно бросала заинтересованные взгляды на Акиру, слишком прямые и дерзкие, чтобы не сомневаться — она это делала сознательно. Подобное внимание заставляло его чувствовать себя неловко. Он помнил Найт ещё совсем ребенком, и, несмотря на то что она сильно повзрослела, превратившись в девушку, не мог воспринимать иначе. К тому же она была похожа на брата, как внешне, так и характером. Её жгучая красота и обаяние наверняка пленяли её однокурсников, но Акира мучился от странного ощущения, что перед ним сидит совсем юный, переодетый в женское платье Дей и строит ему глазки. Неуместные ассоциации оказались настолько яркими, что Акире даже стало стыдно перед Деем. Хорошо, что тот о них ничего не знал.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

— Найт, пожалуйста, иди к себе, — проговорил Дей, строго посмотрев на сестру. — Почему это? — возмущённо воскликнула она и, скинув туфли, демонстративно забралась с ногами на его кровать. — Потому что нам с Акирой и Лил нужно поговорить. — Говорите при мне, я никак вам не помешаю. — Она вытащила из-под одеяла подушку, прислонила её к изголовью и под неодобрительным взглядом брата уселась, сложив руки на груди. Нет, Дэй всё же отличался куда большей тактичностью. — Найт! Имей совесть, а?! — выкрикнул он, подлетел к ней и, схватив за руку, стащил с кровати. Акира и Лилиана замерли в стороне, предпочитая не вмешиваться. — Что же такое вы собрались обсуждать тут, в твоих покоях, втроём, что мне нельзя остаться? — с силой выдернула руку Найт и с вызовом уставилась на брата. — Что-то взрослое, то, что не для детских ушей. Последние слова Дея оказались большой ошибкой. — Значит, не для детских ушей?! — вспыхнула Найт. — Я что, по-твоему, ребёнок?! Мне вообще-то шестнадцать, между нами разница всего-то шесть лет! И ты в моём возрасте уже… — Найт не договорила, Дей заткнул ей рот ладонью, подхватил на руки и выволок сопротивляющуюся сестру из комнаты, проговорив: — Я думаю, вы справитесь и без меня, а я пока преподам урок этой мелкой негоднице. Дверь захлопнулась, отрезав Акиру и Лилиану от шума в коридоре. Какое-то время они молча стояли, словно боясь нарушать тишину. Первым заговорил Акира: — Если ты не хочешь, мы оставим эту затею. Я, если честно, вообще не уверен, что получится. Сознание слишком защищено, и даже с амулетом шансы на успех невелики. — Нет, нужно попробовать, — тихим голосом возразила Лилиана. — Я знакома с этим заклинанием, читала о нём и понимаю опасность его применения. Но если я хорошо постараюсь, оно может сработать, несмотря на то что мы с тобой почти не знаем друг друга. Нужно только доверие. — Да, доверие — основа любого взаимодействия между магами. Без него не получится даже прикрыть напарника щитком, применить вспомогательную ауру. — Ещё прикосновение к волосам. — Это уже более глубинное его проявление. Оно формируется только между очень близкими людьми. Нам его не достичь, но это и не обязательно, — сухо сообщил Акира, боясь выглядеть слишком эмоциональным, говоря на тему, которая его волновала, но следующий вопрос застал его врасплох. — А вы с Деем достигли его? Дей… То, что Дей сделал для Акиры, на что он пошёл ради него… Получится ли хоть когда-то отплатить ему за добро, совершить для него что-то настолько же значимое? — Мы с Деем? М-м… Да… конечно… Он мой лучший друг… Нет никого, кому я могу так безгранично доверять. Ближе его у меня никого нет… больше нет, — путаясь в мыслях, ответил Акира. На последней фразе Лилиана, поджав губы, потупилась. Очевидно, она понимала её подлинный смысл. Дей ей рассказал. — Акира, — голос её прозвучал тихо, проникновенно, — я знаю, что Дей относится к тебе так же, и если он всецело доверяет тебе, то я тоже могу, потому что я всецело доверяю Дею. — Помолчав, будто собираясь с мыслями, она добавила: — Давай просто сделаем это. — Давай, — с некоторым облегчением ответил Акира и шагнул к окну. — Садись вот сюда. — Он указал на мягкий диванчик с декоративными подушками. Лилиана опустилась на него, а Акира занял место в кресле напротив, заранее придвинув его почти вплотную. Янтарный амулет от соприкосновения с ладонью загорелся ярче обычного. — Дотронься до него, — велел Акира, протянув руку Лилиане. Она осторожно коснулась пальцами камня. Амулет на мгновение вспыхнул, затем свечение потускнело и стало пульсировать подстроившись под ритм сердца. Ощущая, как амулет теплеет и тяжелеет, Акира надел его на шею. — Не волнуйся, я буду аккуратен — если попаду куда не следует, то почувствую сопротивление. От тебя требуется сосредоточиться на образе матери. Я скользну по приоткрытому пути. После ты ощутишь лёгкое головокружение — это значит, что я уже там. Ты должна отринуть все мысли. Можешь считать удары сердца или просто считать, не имеет значения. Главное — ни о чём не думай и гляди на меня, вот сюда. — Акира ткнул пальцем в точку на переносице. — Если станет плохо, дай мне знать. — Поняла тебя, — глубоко вздохнув, отозвалась Лилиана и подняла взгляд. Так открыто и прямо она ещё никогда на него не смотрела. Он бы многое отдал, чтобы так было всегда. Акира приободряюще улыбнулся и взял её за руку. Пальцы Лилианы немного подрагивали, выдавая волнение. Он заключил её ладонь в свои, убеждая себя, что делает это не по прихоти, а для пользы дела. Что такого? Он всего лишь сокращает между ними дистанцию, шагает навстречу зарождающейся дружбе. — Хорошо, — произнёс он, с удовлетворением ощущая, как напряженная ладонь расслабляется в его руках. — Я начинаю. Сначала ничего не происходило. Зелёные глаза неотрывно смотрели на него, а он смотрел в них. Здесь, в помещении, в полумраке, они казались темнее и глубже, чем обычно. Красивые, с желтоватыми узорами вокруг зрачка. Акира уже начал думать, что ничего не получится, как неожиданно всё померкло, два омута слились воедино, а ставшее легче пёрышка тело подхватило незримым потоком и утянуло в пучину. Падение или полёт сопровождался раздающимися со всех сторон обрывками фраз и цветными пятнами света, пока одно особо яркое не накрыло Акиру и он не очутился в небольшом дворе. Он сидел на траве. Рядом с ним, нагнувшись, стояла светловолосая девушка в расшитом кружевом сарафане и ласково гладила его по голове. Она была похожа на Лилиану, но не так, чтобы перепутать. — Лил, как это у тебя получилось? — спросила она мягким певучим голосом. Акира опустил глаза. В маленьких детских руках копошился волнистый попугайчик. Его голубые пёрышки покрывала запёкшаяся кровь, и он старательно чистил их клювом. — Я не знаю, мам, я плосто хотела его спасти. Я нафла его в пыли под кустом глевиллеи, он умилал. А тепель он будет зыть и дазе летать, — вырвавшиеся из горла слова прозвучали пискляво и шепеляво. Всё — Акира погрузился в память Лил. Он видел воспоминания её глазами, ощущал всё то, что ощущала она. Сейчас они стали почти единым целым. Теперь нужно было выскользнуть из этого дня, не позволив реке прошлого унести его за собой. Акира крепко зажмурился, уходя в себя, и взмыл вверх. Спустя мгновение он оказался в сером межвременьи чужого сознания. Внизу, вдали, горел только что просмотренный момент памяти. Светящаяся нить связывала Акиру и маленькую фигурку Александры. Он ухватился за эту нить и потянул на себя. Вскоре с разных сторон стали возникать другие провалы в воспоминания, и каждый из них соединялся с ним новой нитью. Получилась причудливая многослойная паутина и живые картинки, точно по спирали окружающие его невидимое тело. Он настроился на одну из них и услышал отдалённый голос, принадлежащий Александре. — Лил, зачем ты залезла так высоко? Упадёшь. Маленькие руки вытирали пыль с книжной полки. — Не упаду. Я хочу помочь тебе. — Пальчик уткнулся в тканевый переплёт одного из томиков. — Мама, тут книжки все про магию и целительство. Скажи, а я целитель или маг? — Доченька, — картинка изменилась, демонстрируя лицо Александры на фоне окна, — ты просто маленькая девочка. Маги опасные, запомни это. В нашем мире вообще очень много плохих людей, которые могут тебе навредить. Ты должна это помнить. — Мама, но ведь ты — целитель, а бабушка Нелли — маг. И вы хорошие. — Мы — это другое, дочка. Это было более позднее воспоминание, здесь Лил говорила чётко и уже не шепелявила, здесь она знала Нелли. Значит, это после побега в Вечноцветущий Бор. Нужно двигаться в противоположную сторону. Акира взмахнул невидимыми руками, если они вообще у него тут имелись, и стал опускаться ниже. — Лил, надень капюшон. — Тройка лошадей неслась вперёд по рыжей саванне Лазурной Долины. Ветер дул в лицо. — Мам, он мешается, — отдалось эхом в собственном сознании. Ниже. — Я возьму куклы! — Нет, детка, оставь их. Я тебе куплю новые. Ещё ниже. — Рита, пожалуйста, мне не нужна помощь! Александра стояла на просторной кухне, сжимая в руках полотенце. В раковину из крана лилась вода. Возле целительницы за столом сидела худая женщина в простом сером платье лекаря и подпирала голову ладонью. — Я волнуюсь, — удручённо обронила она, глядя в чашку с чаем. Рита тоже была целительницей. Даже глаза маленькой Лилианы видели это. Ей нравилась эта женщина. Лил хотелось поиграть с ней, но гнетущая атмосфера к играм не располагала. Ещё ниже. — Нет, этого не может быть! — У Александры подкосились ноги, но упасть ей не дал Эдисон Холмс. Он выглядел молодо и всё так же педантично: в отглаженном кителе и до блеска начищенных сапогах. — Саша, прошу, не при Лилиане. — Акира не понял странного обращения «Саша», но думать об этом не следовало. Не сейчас. — Я не верю, — взвыла Александра и схватила Эдисона за воротник, практически повиснув на нём, но мужчина не возражал. Поддерживал её за талию, гладил рукой по спине. — Сашенька, пожалуйста, возьми себя в руки… Лил не понимала, что происходит, но очень волновалась за маму. Зато понимал Акира. Он отпрянул от видения и подавленно опустил взгляд. Вдруг среди прочих ярких провалов он заметил одно наиболее светлое, выделяющееся. Подплыв к нему, он заглянул внутрь. Дверь была приоткрыта лишь на пару сантиметров, за ней на банкетке сидела Александра и… и его мама. Она лежала на диванчике и казалась встревоженной. Круглый живот прикрывали складки синего платья. — Вы сопротивляетесь мне, госпожа Кимура. — Александра гладила её живот. Голос звучал так нежно и гладко, словно завораживающая мелодия. — Вовсе нет. Я открыта, — возразила Юко. Александра подняла голову. — Скажите, вы не хотите этого ребенка? Помедлив, Юко горько всхлипнула и ответила: — Я… я не знаю. Вроде бы хочу. Это же наш сын. Я люблю его. Но я боюсь… боюсь, что никогда не смогу стать такой, как прежде. Акира рывком преодолел сотканную из дымки границу воспоминания и снова очутился в теле Лилианы. Голоса стали громче. Послышался шум дождя. Босые ступни ощутили жёсткий ворс ковра, но глаза видели лишь то, что происходило в комнате. Лилиану очень интересовала эта печальная, красиво одетая тётя. — Ах, госпожа, отпустите ваши страхи, — ласково проговорила Александра. — Они пустые. Вы боитесь не рождения ребёнка, а ещё большей зависимости. Но разве вы уже однажды не выбрали удел жены, не решили следовать за мужем, связав себя узами брака? Я знаю, о чём говорю, я сама прошла через это. Я, как и вы, многого лишилась, чтобы оставаться подле мужа. Пошла на то, чего раньше даже и представить не могла. Всё ради него, ради его счастья. — Правда? — неуверенно пробормотала Юко. — Конечно. Если бы не он, была бы я сейчас тут? Не уехала бы со своим кланом в вашу страну, где правительство поддерживает лекарей и вкладывает большие деньги в развитие лекарского дела? Но я не могла так поступить. Ксан здесь — значит, и я. — Мне очень жаль, Александра. — Не жалейте меня. Это любовь, и я знала, на что иду. Юко горестно вздохнула. — Да, раньше я думала, что тоже знаю. Но этот ребёнок?.. Он делает меня слабой. Моя магия… она больше не подчиняется мне. — Ваш сын очень силён. Но он не забирает вашу силу, он наращивает свою, и ваши энергетические потоки перестраиваются. Я понимаю, что вам сейчас приходится непросто. Однако лучшее, что вы можете сделать, — это не мешать своему организму. Не пытайтесь контролировать его. Расслабьтесь и ждите, когда всё разрешится естественным образом. — Но я теряю себя, Александра. Иногда мне кажется, что меня затягивает в какой-то водоворот, откуда я уже не смогу выбраться. Александра слегка отстранилась и тихо спросила: — А вы хотите выбраться? — Не знаю… — простонала Юко. — Вы всё ещё можете избавиться от ребенка и бросить Правителя, ваши законы это позволяют. Вы будете свободны жить той жизнью, которая вам нравится. Глаза Юко наполнились ужасом, и она воскликнула: — Нет! Я не смогу. Я люблю мужа больше жизни, и я не смогу убить своё дитя. — Вот именно. Вы не сможете и не захотите, потому что глубоко в душе вы уже приняли решение. Осталось поверить в его правильность, всем сердцем поверить в то, что вы не ошиблись, что поступаете верно и что ваше будущее будет прекрасно. — Александра взяла руку Юко и положила ей на живот. — Ваш сын. Он станет вашей гордостью. Даруйте ему покровительство и защиту, ему это нужно. Давайте сделаем это вместе, госпожа. Я хочу, чтобы вы сейчас мысленно говорили ему, как сильно его любите, благодарили за то, что он выбрал вас своей матерью. — Хорошо, — прикрыв веки, согласилась Юко, а по её щекам покатились слёзы. Александра вернула свои ладони на живот, и вскоре они засветились. Из пальцев полилась целительная магия. Струйки лучистого золота пронзали складки платья, исчезая внутри, а через некоторое время Акире стало казаться, что живот под платьем тоже светится. — Лил, я знаю, что ты за дверью, иди-ка сюда и помоги маме, — неожиданно произнесла Александра, не поворачивая головы. Услышав своё имя, Лил слегка вздрогнула и, смущённо закусив губу, потянула за дверную ручку. — Давай-ка, положи ладошки на животик этой красивой тёти. Я хочу ей помочь, но без твоей помощи, детка, боюсь, мне не справиться, — попросила Александра. Несмотря на солнечную улыбку, она выглядела уставшей, даже измождённой: глаза покраснели, лоб вспотел. И тем не менее взгляд целительницы излучал любовь. Это мощное, всеобъемлющее, почти физически осязаемое чувство вибрировало в пространстве, проникало вместе с воздухом в лёгкие, заставляя всё существо трепетать, греясь в его тёплых лучах. Лил, захваченная этим сочным потоком силы, без раздумий прикоснулась к животу Юко. Пальцы скользнули по прохладной шёлковой ткани, немного надавили. Сразу после в сознание вторгся нечёткий образ: внутри находилось что-то болезненно холодное, опутанное тёмной удавкой, ещё живое, но уже слабеющее. Это младенец, подумала Лилиана. «Это я», — мысль сформировалась помимо воли Акиры, но, к счастью, развить её он не успел. — Мама, а что делать дальше? — встревоженно спросила Лил. — Тётя ждёт ребёночка, мальчика, и его нужно вылечить и защитить. Мы же с тобой вдвоём сможем, правда ведь? — М-м, — решительно кивнула Лил. — Представь его и пожелай выздоровления, от всей души. — Я всё сделаю, мама. — С этими словами Лилиана крепко зажмурилась. Несколько ударов сердца, и Акира почувствовал, как внутри её маленького тела разрастается нечто огромное. Теперь источником любви стала Лил. Безудержные потоки ошеломляли и сильно напоминали то, что Акира уже когда-то испытывал, однако их интенсивность не могла сравниться ни с чем. Он растворялся в них, сливаясь с ними воедино. И это было безумно приятно. — Маленький мальчик, хороший мальчик, выздоравливай и больше не болей! — Голос Лилианы прозвучал звонко и объёмно. Грудь обдало жаром, который мгновенно хлынул к плечам, рукам и ладоням. — Пусть всё плохое обходит тебя стороной! Вырасти здоровым и сильным! Радуй маму и папу! Пусть никто никогда не сможет причинить тебе вред! Пусть тебе встречаются только добрые люди… — Лил, достаточно! — Рука легла на спину, встряхивая. Взгляд заволокло слезами. Что-то тёмное внутри живота скукожилось под натиском горячего света. — Я защищаю тебя! Да будет так! — Фраза, зазвенев, повисла в воздухе. Ладони вспыхнули точно два маленьких солнца, и тьма рассеялась. Тонкая золотая нить магии оплела крошечную жизнь, а затем исчезла в ней. Остался лишь еле различимый огонёк. — Хватит! — Лилиану оттащили в сторону. Александра опустилась перед ней на колени. Вздёрнутые брови, полный тревоги взгляд. В груди стало пусто. — Мама, я что-то сделала не так? — испуганно проговорила Лил. Акира вместе с ней всё ещё не мог прийти в чувство, но он услышал её ясную мысль: «Что это я сейчас сказала?» Тем временем Александра нервно сглотнула, будто подавляя потрясение, потом как-то неловко кивнула и, запинаясь, произнесла: — Нет, ты… ты всё сделала правильно. Правильно, Лил. А теперь ступай к себе. Оставь нас с тётей. Лилиана поджала губы и, забыв попрощаться, выбежала из комнаты. Акире хотелось закричать: «Останься! Послушай ещё!», но он сдержался — он был в чужой памяти. Любые собственные мысли и эмоции могут представлять опасность для рассудка Лил. Он здесь только наблюдатель. Когда Лилиана зашла в детскую и плотно затворила за собой дверь, Акира вынырнул из прошлого. Вновь очутившись в серой невесомости, среди парящих вокруг провалов в память, он заметил целый пласт воспоминаний об её отце. В них была Лил, Александра и Ксан. Сам по себе Ксан не представлял для Акиры интереса, можно было зайти в них ради простого любопытства, но Акира слишком долго находился в погружении, его время истекало, он уже ощущал слабую головную боль, а значит, Лил тоже начинает её чувствовать. Нужно было найти что-то более ценное, найти рядом с Александрой чужого человека — мага десятого уровня, не меньше. Акира заметался по веренице живых картинок, но подходящих не обнаружил. Он почти сдался, когда его внимание привлекло одно воспоминание. Акира прильнул к нему, всматриваясь, и уже через мгновение был внутри. — Как ты это делаешь, Лил? У меня так никогда не получится. Ты такая талантливая. — Перед Лилианой на ковре сидел мужчина, между ними возвышалась башенка из деревянных дощечек. Они играли в дженгу. — Твой ход. Давай, вытаскивай, — поторопила его Лилиана. Александру Акира не видел, но чувствовал, что она в этой комнате, где-то за спиной. — Я сейчас вытащу и проиграю, знаю же. Ты слишком сильный соперник. — Мужчина разочарованно покачал головой, но потом всё же потянулся к башенке и, ущипнув за край одной из дощечек, аккуратно извлёк её из конструкции. Та пошатнулась и обрушилась. — Ура! Я победила! — хлопнув в ладоши, радостно закричала Лилиана. — Я говорю, ты гениальный ребёнок, как против тебя играть? — развёл руками мужчина, с неподдельным восхищением глядя на неё. — Давай ещё, — сказала Лил и принялась строить башню заново. — Ну уж нет, давай лучше собирать пазлы. — Не хочу. Давай в дженгу, дядя Крис, пожалуйста, — заканючила Лил, подползла к Правителю Кристиану и повисла на его шее. — Ещё один разочек. Он совершенно счастливо заулыбался, укутав Лил объятиями, такими бережными, словно опасался сломать. — Ладно, малышка, уговорила. Дженга так дженга.