Океан моей боли

      В здание, где расположена сцена, стоял монотонный гомон. Здесь собрались мальчики и девочки разных возрастов, которые хотели играть спектакль перед родителями, на день рождении лагеря. Арсений не знал, как их успокоить, а Шастун, как на зло куда-то пропал.  Ситуация всё больше выходила из-под контроля, и когда мужчина уже хотел сорваться на крик, желая угомонить шумную толпу, появился он... Антон — спасатель педагогов от маленьких дармоедов. Те, завидев парня в дверях тут же облепили его со всех сторон.  — Ребят, поспокойнее. — Начал успокаивать их Арсений, но он понимал, что это никак не помогает, поэтому надеялся на Антона. Тот же смотрел куда-то в середину сцены.  — Вы что не видите бюст Ленина? — Все дети сразу же начали оглядываться в поисках. — Всех непослушных он съест ночью и даже глазом не моргнëт.  — Это правда? — Спросил тот самый мальчик в очках, которого Антон напугал вчера.  — А ты разве не знал про его легенду о нём? — Тот отрицательно покачал головой. — Я как-нибудь расскажу, если вы будете вести себя хорошо на репетициях. Вам Арсений Сергеевич уже тридцать минут что-то хочет донести, а вы балуетесь. В этот момент все дети посмотрели на своего вожатого, расселись на свободные места и приготовились внимательно слушать.  Арсений хотел поставить какую-нибудь комедию или мелодраму, но из-за того что все ребята были маленькие, решил, что лучше всего будет что-то по типу "Ералаша". Также он хотел, чтобы Шастун аккомпанировал всему, что происходит на сцене, но тот лишь отрицательно покачал головой на эту просьбу. Через час все ребята разошлись, держа в головах важную информацию: через три дня будет готов сценарий, и только тогда Арсений начнëт раздавать роли, а сейчас им нужно начать работу над плакатом.  — Почему ты не хочешь играть? Вроде умеешь. Музыкальную школу окончил, фортепиано там профильное. — Рассуждал Арсений.  — Ты же не знаешь, как именно я играл. — Хотел отмазаться парень, но именно в этот неподходящий момент, откуда не возьмись взялся Серëжа, которому Антон обещал сыграть.  — Он отлично играет, а ведь я последний раз слышал его год назад. — На Серëжу смотрели два свирепых зелёный глаза, и Арсений, видя это, вспомнил свой сон, покраснел и закашлялся. — Болеете?  — Нет, просто пыльно здесь, может аллергия. — Отмахнулся Арс.  — Ну так вот, он в том году в лагере исполнял какую-то сложную симфонию...  — Ах ты скотина! — Не дав другу договорить, Антон набросился на него и начал выкручивать уши.  — Не деритесь. — Смирившись с ситуацией, почти меланхолично проговорил брюнет.  — Вот тебя кто за яйца тянет такое говорить, а? — На ухо шëпотом хрипел Антон.  Арсений завороженно наблюдал за этой картиной, ему не хотелось вмешиваться. Ведь не драка же! Просто дружеское журенье... Но как только Антону прилетело по котелку, вожатый уже так не думал.  — Серëжа, ну зачем так сильно надо было бить? — Рассматривая ушиб, спросил Арсений.  — Чтобы жизнь малиной не казалась. —Ответил за друга Антон.  — А у тебя она что сладкая? — Хихикнул друг.  — Я тебя дурень защищаю.  — Не надо меня защищать, я и сам себя защищу. — сказал Серëжа и встал в позу каратиста, пытаясь сделать свой вид более грозным. Получилось у него это карикатурно и смехотворно, как будто он высмеивал карате.  — Хорошо. — Антон почесал голову и сел на пол, глаза немного затуманились, возможно от удара или от того, что он уже неделю нормально не ел. Арсений продолжал ругать Сергея, поэтому не замечал, что что-то не так. — Ай, кажется, кровь. — Слова парня дошли до ушей Арса.  — Где кровь? — Антон показал мужчине свою ладонь с кровавыми подтёками. — Из носа. — Шастун поднял голову вверх, чтобы жидкость не капнула на белую рубашку.  — Нельзя так делать, ты можешь ей захлебнуться. Давай я тебе платок дам. — Не дождавшись ответа Арсений протянул ему аккуратно сложенный платок — Кхм, спасибо.  — Антон, прости, я не хотел так сильно, забыл, что у тебя очень чувствительный организм. — Сергей начал гладить его по голове, а Шастун через силу улыбнулся.  — Да, ладно, я же всë таки пацан, а не девчëнка какая-то. — Арсений смотрел на всë это со стороны. У него никогда не было таких близких друзей, да и он был не очень общительным. Но природа сделала его красивым, и девочки часто влюблялись в него, но дело никогда не доходило до отношений. Что уж что говорить о поцелуях.  — Будьте аккуратней. — Парни мотнули головами в знак согласия. — А ещë, Антон останься, хочу поговорить с тобой. — Шаст махнул Серëге рукой и тот послушно ушëл. В помещение было тихо, были слышны только отдалëнные крики детей, которые весело проводили своë время, играя в салки на территории лагеря. — Почему ты не хочешь играть? — Антону хотелось ответить честно, но он понимал как это всë глупо прозвучит: "Прости, но меня просто после экзамена высекли смычком и на спине до сих пор виднеются шрамы... "  Парень вновь окунулся в эти воспоминания. 

***

— Ты снова всё испортил, мы потратили на тебя уйму времени! И чему же ты научился? Чем нам отплатил? — Кричала директриса на Антона, его учитель стоял рядом.  — Я правда сделал всë что, мог. —Оправдывался парень, плача. Николай притянул его к себе за галстук и снял с него верхнюю одежду. Женщина же взяла смычок и начала отчаянно им бить по спине провинившегося. Антон взвыл, зная, что звуков издавать нельзя, потому что потом получит большее наказание.  — Мы думали тебя сразу же возьмут в консерваторию без вступительных, но ты настолько бездарен, что даже этого не смог сделать! — Кричал мужчина, он чуть-ли не душил его этим ужасным галстуком. — Экзаменатор сказал, что когда я приду на вступительные и меня точно возьмут, сказали, что я талантлив. — Быстро и обрывисто, захлëбываясь слезами, сказал Шастун. — Ты нам больше не нужен, ты не талант. — Сказала женщина, а после подхватила Николая под руку, и они ушли.  Антон опустился на колени и не хотел осознавать произошедшего. От него отказались. Так просто. Все его старания рухнули в один момент. Он целиком и полностью отдавался музыке. Всего за год научился великолепно играть на скрипке и выступил на том же уровне, как и ребята, которые около пяти лет варятся в этой теме... Почему его так недооценили? 

***

— Тош... У тебя голова что-ли болит? — Арсений находился близко, непозволительно близко. Он придерживал парня за талию, чтобы тот не упал. Мужчина переживал за него, ведь Антон выглядел так будто вот-вот упадëт в обморок.  — Я... Простите, просто немного устал сегодня. Я не хочу играть на концерте. Помогать смогу, нарисовать смогу, но играть не хочу. — Он вырвался из рук Арса и ушëл.  Воспоминания заполнили голову Антона, вспыхивая в ней пятнами тоски и боли. Хотелось избавиться от всего, начать жизнь с чистого листа, но он слишком часто пытался это сделать, и уже в конец потерял настоящего себя.  Антон всегда пытался всем помочь, исправить чужие ошибки и недочëты, но сам никак не менялся, не становился личностью. А в итоге остался мокрой тряпкой, среди красивых тканей. Он пережил так много, что уже имеет дыры больших и маленьких размеров. Прямо как настоящая половая тряпка, об которую все вытирают ноги. Ему хочется наносить себе увечья, но рядом нет лезвия, только речка и лес. Утопиться или упасть с верхушки дерева? Вот в чëм вопрос. Но он не просчитал, что за ним мог идти Арсений.  — Что случилось? Я тебя как-то обидел? — Ласково спросил Арсений, поправляя ему галстук. Антон дëрнулся от прикосновений. — Нет, всë хорошо.  — Это же не правда, зачем ты врëшь? —Арс правда был обеспокоен поведением парня.  — Не переживай за меня. — Антон поправил кудряшки, чтобы они немного прикрыли красные глаза, из которых прямо сейчас готовы побежать слёзы. — Ну я же вижу. — Арс прижал Антона к своей груди, а тот не стал сопротивляться. Вдыхал приятный адекалон и наслаждался теплом чужого тела. — Ты расскажешь мне, что случилось? — Парень отрицательно потряс головой.  Арс слышал только всхлипы и чувствовал, как мальчишка всë больше и больше льнëт к нему, словно кот.  — Ты любишь обниматься? — Неловко хихикнул Арс. Антон кивнул. Они простояли так минут тридцать.  Позже парень очень пожалел, что показал свою слабость, но ему правда это нужно было.  На следующий день Антон вообще не разговаривал с Арсением. Это слишком большой соблазн для него. Он не понимал, как ему мог приглянуться этот вожатый. Даже если тот симпатичный, то он совершенно точно не гей, а Антон не хотел совращать кого-то на неправильный путь. Парень решил, что отныне будет меньше общаться с Арсением.