Океан моей боли

Из дневника Антона: 1990 август Я снова здесь в Германии, чтобы не сойти с ума решил вести дневник. Бабушка была очень рада видеть меня, особенно зная, что останусь не на месяц, а как минимум на пять лет. Долгий срок. Как только я приехал, то сразу побежал в бабушкин кабинет, где находился компьютер и написал друзьям письма.

***

Серёге: Я уже приехал, тут ничего не поменялось всё по старому, и это даже хорошо. Завтра поеду на прослушивание в консерваторию, бабушка сказала, что там ждут лично мою симфонию, поэтому до ночи буду репетировать, наверное, это лучший вариант, чтобы отвлечься от тоски по вам. Если Арс будет писать тебе что-то про меня, то обязательно мне пересказывай. Арсу: Я приехал, написал уже Серёге. Немного волнуюсь перед завтрашним прослушиванием, но как только вспоминаю тебя, то это сразу проходит. Надеюсь у тебя всё хорошо. Я тебя люблю, так что не скучай. Ради тебя я стану здесь звездой:)

***

      Я понимал, что переписка не даёт таких чувств, как живое общение, но на первое время это не будет чем-то странным, а потом буду приезжать к родителям на каникулы, отпрошусь у них съездить к друзьям. Они должны разрешить, так как я уже большой мальчик. Я не врал Серёге, что целый день просижу за инструментом. Бабушка, конечно, пыталась как-то оторвать меня от него, но я не поддавался её уговорам. Поэтому это занятие быстро ей наскучило и она куда-то ушла, а вернулась с новым и очень красивым костюмом. Он был не как мой прошлый чёрного цвета, а белый с синей бабочкой, которая напомнила мне Арсения, наверное, этот цвет всегда будет напоминать его глаза, даже если пройдёт вечность, и мы так и не встретимся.

***

      Утро, первое утро в Германии. Сегодня я должен либо опозориться, либо заявить о своём таланте, другого не дано. Бабушка за меня волнуется, даже блинчики испекла, которые я очень люблю. Правда ни один у меня не получилось съесть, в горле стоял ком, который пропадёт только после прослушивания. Берлинская высшая школа музыки имени Эйслера, говорят, что она очень хорошая, возможно, станет моим вторым домом. *Так, Шастун, переставай нагнетать, ты же умеешь нормально играть, ну не возьмут, от этого же не умрешь, а может... Так почему я вообще с собой общаюсь?* Мужчина, который представился моим будущим педагогом, выглядел очень статно. Он оглядел меня с ног до головы и даже одарил улыбкой. *Да,это тебе не мрачный народ России*. — Komm rein, ich werde deinen Enkel nicht lange quälen. Es wird schnell und schmerzlos vorbei sein. Всё и вправду закончилось в течении часа. Мужчина всего лишь попросил меня спеть ноты с листка, которые были для меня достаточно лёгкими, потому что в музыкальной в России обычно я брал запредельные ноты, не входившие в мой диапазон. Карл, — так звали преподавателя, был поражён моим голосом, хотя подметил, что мои лёгкие развиты не очень хорошо. Потом он попросил сыграть какие-нибудь произведения из моей тетради, это было не трудно, потому что я их помнил наизусть. — Ich hätte nicht gedacht, dass Russland so viel Talent hat. Ich dachte, das Genie hört bei Schostakowitsch auf, aber nein, es gibt auch Schastun. — Ich werde sein persönlicher Tutor sein, ein solches Talent darf nicht vergeudet werden. Warum bist du nicht früher gekommen, Anton? — In Russland sagte man mir, ich sei nicht talentiert genug für die Musik, also spielte ich eine Zeit lang nicht, aber meine Eltern und meine Großmutter bestanden darauf, dass ich nicht aufhörte. Und jetzt bin ich hier. - Ja, sie erkennen das Genie nicht an, wenn eine Person noch lebt. Nun, sie werden wissen, wen sie verloren haben! — Карл ещё что-то говорил, но уже бабушке, а не мне. В какой-то момент они вообще ушли и оставили стоять меня в классе, как истукана. И именно в это время сюда зашёл какой-то парень, держащий скрипку. — I'm sorry, is this seat taken? — Oh, no. — Может, это тот парень, про которого рассказывала бабушка. — Hey, how long have you been in Germany? — A month, and about a week of practicing here. — Are you Dima Pozov? — Yes. — Лицо парня было удивлённым. Ну конечно, какой-то незнакомец знает его имя. — Our grandmothers are socializing. It's nice to meet you, even under these circumstances. — Я правда был рад с ним познакомиться, да и он вроде не был против. На этом и закончился наш диалог, потому что потом бабушка увела меня домой и долго рассказывала, о том как Карл был восхищён мной. Первая неделя прошла быстро, поэтому мне не приходилось скучать, но почему-то было обидно, что ребята до сих пор не ответили, хотя у них тоже есть свои дела. Особенно я стал очень хорошо общаться с Димой. Он весёлый и в будущем после консерватории хочет отучиться на психолога.

***

1990 август Концерт прошёл очень хорошо. Меня заметили, я очень рад этому. Арсений не отвечает, а Серёга говорит, что у них всё хорошо, что тот с отцом сейчас открывают бизнес и у него просто нет физически времени, чтобы ответить. Я рад за Арса. 1990 октябрь Меня прозвали "юным талантом". Совсем скоро у меня будет первый сольный концерт. Карл говорит, что я его первый ученик, добившийся таких высот в самом начале своей карьеры. Меня это очень радует. Я не могу забыть Арса... Каждый день он мне снится и говорит не любить его. Надеюсь он не думает об этом в реальной жизни. 1991 июль Я так давно сюда не писал, уже даже как-то не привычно, но всё же хочется поделиться тем, что завтра у меня будет интервью для какой-то газеты, в которой выходят статьи о юных талантах Германии. Вся семья гордится мной, наверное, это очень хорошо. Мы с Серёжей стали чаще писать письма друг друга из них я узнал, что бизнес отца Арсения идёт в гору. Он связан с каким-то развитием технологий или что-то в этом вроде, не особо уверен, потому что Матвиенко описал это всё как-то не очень хорошо. 1991 декабрь Зима в Германии не такая красивая, как в России. Здесь не чувствуется такого ужасного холода, наверное, это к лучшему. Я записал уже три свои симфонии. Уроки в консерватории проходят очень продуктивно и мне так нравится, это как в детстве, будто только сейчас узнаю инструмент. Дима помогает мне психологически, а ещё он бросил консерваторию и пошёл учиться куда хотел, а не туда куда родители сказали. 1992 сентябрь Письмо Арсения: Тош, у меня всё хорошо. Прости, что не писал. Мне сложно общаться на расстоянии, я люблю живое общение, но ты не переживай. Я помню тебя, твою яркую улыбку и хитрые зелёные глаза, а ещё смех, наверное, самый смешной из всех, которые знаю. Если бы не Серёжа, то сейчас мне бы было сложно. Мне кажется, что ты знаешь о том, что союз распался и сейчас идут сложные времена перестройки. Поэтому я рад, что ты сейчас в Германии, а не здесь. В России ущемляют таких, как мы, Тош. Надеюсь, что ты счастлив, а ещё ты не обязан любить всю жизнь меня. В Германии же есть и получше парни... Я не понимаю, как Арсений мог такое написать. В письме ему я писал, что до сих пор люблю его и никогда не забуду, а ещё добавил, что лучше его нет на всём свете. Ну точнее лучше для меня не найти, чем он. 1995, 31 декабря Сегодня я похоронил мою бабушку... В 1993 она начала сильно болеть и за эти годы потухала у меня прямо на глазах. Я делал всё, что она просила. Последние месяцы вообще не выходил из дома, чтобы не расставаться с ней. Дима приходил к нам каждые два дня и приносил продукты. Я пытался давать другу денег, но он отказывался, потому что понимал, как мне сложно сейчас и психологически и финансово. Ведь я не работаю, да концерты сейчас не в состоянии проводить. Все это понимали, поэтому консерваторию я закончил досрочно, ни у кого даже мысли не возникло о том, чтобы не отдать мне мой диплом с отличием. Я уже отработал своё. 1996 май Дима день за днём вытаскивает меня из этого болота. Прописал мне таблетки, а с недавних — транквилизаторы. Во время их приёма нельзя пить, но кто слушает этих врачей, поэтому недавно меня госпитализировали и я чуть не лишился жизни. Мне так хочется к бабушке. Я сам себя не понимаю. Кажется, эта жизнь отобрала у меня всё бабушку, любовь к музыке и... Арсения. Он мне после того письма больше не писал, а Серёга лишь раз в месяц. Кстати, Матвиенко стал работать в фирме у Арсения, а Поповы попали в автокатастрофу, так что мы с ним похожи... Одиночки, а может у него всё таки кто-то есть. 1997 февраль Зима отстой. Не думал, что начну мёрзнуть в Германии. Недавно ходил на приём к Диме, и он осведомил меня о... 1) Синдроме тревожности 2) Паническом расстройстве 3) Расстройстве пищевого поведения А я букет собрал. Ещё он посоветовал мне найти нормальную работу, где буду получать стабильный заработок. Я согласился с этим, поэтому с завтрашнего дня начну искать себе филармонию поближе к дому. 1998 декабрь Не думал, что декабрь станет моим нелюбимым месяцем. Сегодня ездил к бабушке на кладбище, было сложно, но Дима меня поддержал. Думаю, совсем скоро я смогу смериться с тем, что её не стало. 1999 Я наконец-то переезжаю из Берлина, у меня больше не будут всплывать воспоминания о бабушке и мне станет легче справляться со своими травмами, — так говорит Поз. Я верю ему. 2000 Я еду в Россию, решил устроить там сольный концерт, который будет состоять из двух симфоний: одна на скрипке, а другая на фортепиано. Я очень долго вёл ещё и музыкальный дневник, поэтому для скрипки выберу что-нибудь грустное, а для фортепиано повеселее. Отправил Серёже уже купленные билеты для троих, потому что как он рассказывал у них появился ещё один друг. Его вроде зовут Николай, конечно, имя для меня достаточно триггерное, но это же не может оказаться тот самый учитель, с которым у меня столько ужасных воспоминаний. Ему сейчас уже тридцать два года.