Колыбель ужаса (2 часть)

После первых жертв атмосфера в команде стала напряжённой. Никто не понимал, что стало причиной смерти — они могли лишь предположить, что дело было в тех красных талисманах и судорожно радоваться тому, что несмотря на пугающий вид этих бумажек, благоразумно не решились избавляться от них. Мрачнее всех выглядел бывший товарищ убитых, с которым они вчера из-за этих самых талисманов и поругались. Сложно было сказать наверняка, смотря на его тяжёлый задумчивый взгляд и достаточно мрачное выражение лица, но, возможно, он винил себя в их смерти. Винил за то, что не смог отговорить от глупости. Новенькая девушка, после короткой истерики, казалось, по большей части пришла в себя и успокоилась, всё ещё смотря на трупы со страхом, но без бурных реакций. Возможно, ей уже давно хотелось вот так выплеснуть свои эмоции, которые всё накапливались и накапливались в том напряжении, в котором она пребывала здесь, за дверью. Всё ещё не заходя в комнату и не наступая на кровь, она, тем не менее, взглянув через дверной проём на трупы и жуткий беспорядок в комнате, осторожно поинтересовалась, не нужно ли прибраться. Может, хотя бы вынести трупы? Игроки, особенно те, кто взяли её в свою команду, посмотрели на неё с достаточно выразительными взглядами, заставив скукситься, но один человек всё же ей ответил: — Не стоит беспокоиться. Очень скоро они исчезнут. — В приятном баритоне Цзюнь У можно было услышать снисходительное добродушие, словно он желал приободрить её. И он был прав — по правилам задверья трупы всегда исчезают сами по себе, тем или иным образом. Девушка, кажется, не поняла, что означает «скоро они исчезнут», и на её лице мелькнуло недоумение наравне с нервозностью и беспокойством, но она всё же кивнула и постаралась успокоиться, унимая дрожь в руках. Се Лянь очень хорошо мог понять её чувства — он ведь тоже задавался тем же самым вопросом в своей первой двери, и хоть тогда он не был так же эмоционален, как она сейчас, это не значит, что он не испытывал страх от непонимания ситуации. Он мог бы подойти и утешить её, рассказать побольше о задверье и его правилах, но... Каждый раз, когда это побуждение рождалось в его сердце, он вспоминал Сюй Цзинь из «Сестрицыного барабана», и то, как мастерски она исполняла роль обычной студентки, которая впервые оказалась за дверью и ничего не знала, вздрагивая от каждого шороха. Се Лянь перевёл взгляд на Ся Жубэй, и увидел, как девушка побледнела, тяжело дыша и бегая глазами по комнате, лишь бы не смотреть на трупы. Она не проронила ни слова и не вышла в коридор, вместо этого оставаясь на месте, даже несмотря на то, что обстановка приводила её в довольно очевидный ужас и, вероятно... Отвращение, какое бывает при взгляде на убитые, обескровленные тела. Возможно, она держалась, потому что не хотела показаться такой же слабой, как и та новенькая. Оно и понятно — всё-таки здесь же находился и её прямой начальник, к которому она, с большой долей вероятности, чувствовала восхищение, как к человеку, который прошёл множество куда более высокоуровневых дверей и пережил огромное количество куда более страшных событий. Поколебавшись секунду, Се Лянь подошёл к ней и положил руку на плечо, выражая молчаливую поддержку. Он подбадривающе улыбнулся ей, когда она подняла на него взгляд, а затем увидел как девушка, преодолевая своё состояние, слабо улыбается в ответ, едва ли не готовая заплакать в порыве благодарности. Юноша осторожно вывел её из двери в коридор, позволяя потихоньку успокоиться, а затем увидел, как Цзюнь У и Хуа Чэн последовали за ними. — Полагаю, сегодня нам стоит отыскать школьный архив, чтобы посмотреть, нет ли там материалов о второй группе третьего класса. — С миролюбивой улыбкой произнёс Цзюнь У, смотря на Се Ляня, мягко приобнявшего Ся Жубэй за плечи. Мужчина мазнул взглядом и по девушке, но его выражение лица ни капли не изменилось, словно бы он и не заметил эмоциональное состояние своей подчинённой, очевидно позволяя ей, не боясь его неодобрения, спокойно прийти в себя. — Я согласен с ним, но для начала сходим позавтракать. — Со своей стороны высказался Хуа Чэн, сложив руки на груди и прислонившись плечом к стене. Се Лянь кивнул, на мгновение встретившись с ним взглядом, а затем, обращаясь к обоим мужчинам, сказал: — Да, хорошая идея. Так что они вчетвером сначала отправились на завтрак, после чего собирались пойти в архив. Особого аппетита у Ся Жубэй не было, возможно, из-за вида трупов. Се Лянь заметил, что её брови словно были надломлены. Она пыталась есть, упрямо запихивая в себя рис, но не осилила даже половины тарелки. Но, чтобы не смущать её, ни один из них не показал, что обратил на это внимание. И так они позавтракали в относительной тишине утренней столовой, когда ученики в большинстве своём уже были на занятиях. Как оказалось, отдельный архив в этом заведении всё же был — его старое трёхэтажное здание располагалось достаточно далеко, в неприметном углу кампуса. Заправлял здесь всем старик лет шестидесяти с хвостиком. Хуа Чэн, сияя доброжелательной юношеской улыбкой, первым обратился к нему с просьбой, и тот, что, наверное, не удивительно, не стал препятствовать — разрешил всем четверым войти и поискать нужные материалы. Внутри из-за запаха старой бумаги вперемешку с пылью, было трудно дышать, вся четвёрка то и дело покашливала, однако больше всего досталось Ся Жубэй — из-за аллергии на пыль она зашлась тяжёлым кашлем, едва только переступив порог архива. Поэтому ей пришлось остаться снаружи у входа. Се Лянь, честно признаться, смотрел на это с большим интересом. Он всё ещё помнил, как Сань Лан, взяв его лицо в ладони, объяснил, что за редким исключением, двери "замораживают" любые болезни игроков в этом кошмарном мире, и видимо, аллергии как раз и являлись этим самым "редким исключением". В архиве горели тусклые лампы, повсюду стояли высокие стеллажи с папками, образующие широкие проходы, складывающиеся в маленький лабиринт. Стеллажи, а если конкретнее — папки, хранящиеся на них, как выяснилось довольно скоро, были расставлены строго по времени и разбиты на определённые периоды в два-три года каждая, поэтому троица не потратила много времени на поиск нужных материалов, касающиеся второй группы третьего класса. Именно тогда нынешние выпускники только-только пошли в первый класс старшей ступени. Хуа Чэн, первым найдя нужную папку, достал её и открыл, практически сразу наткнувшись на групповое фото, на обороте которого чёрной ручкой было выведено всего два слова: вторая группа. — Нашёл. — Произнёс он, протянув фотографию своим спутникам и тут же уткнувшись носом в папку, изучая содержимое текста. — Это фотография их группы. Се Лянь вместе с Цзюнь У подошли ближе и взяли фотографию в руки, внимательно рассматривая вполне обычное на вид изображение с улыбающимися подростками и сопровождающими их учителями. — Здесь тридцать три ученика. — Произнёс Цзюнь У, после недолгого изучения. Хуа Чэн, изучающий следующую страницу, тут же нахмурился, и перелистнул её обратно, твёрдо сказав: — Должно быть тридцать четыре. — Он повернул папку к ним, пальцем указывая на графу с количеством учащихся. — Здесь написано, что их было тридцать четыре. Се Лянь посмотрел на текст, а затем перевёл взгляд обратно на фотографию, где учащиеся стояли ровно друг за другом в три ряда по одиннадцать человек в каждом. Они не могли ошибиться — на изображении действительно было всего тридцать три ученика. — Но кто же последний? — Задумчиво пробормотал он. — Неужели Сако? — Скорее всего. — Кивнул Цзюнь У. — Иначе, дверь не акцентировала бы на этом внимание. И действительно, в реальном мире отсутствующий на фотографии ученик мог оказаться кем угодно, возможно заболев в день съёмок или по другим причинам не сумев присутствовать, однако сюжеты за дверью не заряжают ружья, чтобы в конце концов не выстрелить из них. Если дверь желает, чтобы игроки заметили что-то, значит этим чем-то была важная деталь происходящего. — Здесь должны быть материалы по всем ученикам. — Негромко произнёс Хуа Чэн, перелистывая файлы. Страницы с фотографиями мальчишек он пропускал сразу, видимо памятуя о том, что убитой всё же была девушка, если верить библиотекарше. Фотографии девушек он сверял с лицами на групповом фото, пока внезапно не остановился, неопределённо полистав немного туда-сюда, прежде чем сказать: — Похоже, одну из страниц вырвали. В папке, в которой когда-то хранилось тридцать четыре файла досье, теперь осталось только тридцать три. Один файл исчез, как и человек с фотографии. — Мы видели этого парня, — Внезапно произнёс Цзюнь У, вдруг указав на чью-то фигуру на групповом фото. — Видели? — Се Лянь вместе с Хуа Чэном взглянули на указанное лицо и чуть видно нахмурились, разглядывая его. — Не помните? — Поднял брови Цзюнь У. — Вчера, в столовой. Мы видели этого ученика. Хуа Чэн, лишь слегка расстроенный тем, что не первым заметил это, тут же хмыкнул: — И вправду. Он слегка изменился за эти три года - сменил причёску, покрасился и похудел, но лицо осталось практически тем же. — Но разве он не из третьей группы? — Спросил Се Лянь, вспоминая внешность того парнишки. — Третий класс, третья группа. Может они просто братья? — Сомневаюсь, Гэгэ. — Хуа Чэн полистал страницы и нашёл досье на этого ученика. — Его имя Цзян Синьхун. Не исключено, что его перевели из второй в третью. — Он оглянулся на выставленные рядами папки с файлами. — Тут вопрос состоит в том, существует ли вообще всё ещё в этой школе вторая группа третьего класса. — Хочешь сказать, что практически все ученики второй группы к этому моменту уже либо мертвы, либо были переведены в другие группы? — Уточнил Се Лянь, вертя фотографию в руках и думая о том, как же им всё-таки повезло случайно наткнуться на этого ученика. — Возможно. — Ответил Хуа Чэн, не вдаваясь в подробности. Поставив папку на место, троица ещё поискала по стеллажу, надеясь всё же найти файлы второй группы или, может, какие-нибудь ещё полезные сведения. Как раз когда они, склонив головы, копались в бумагах, Се Лянь вдруг услышал со стороны стеллажа сбоку тихий звук шагов. Сначала он решил, что это Ся Жубэй, тот дедушка-смотритель, или, возможно, ещё какой-нибудь другой ученик, но тут же понял, что это, скорее всего, не так. Шаги звучали странно неритмично, словно бы человек не шёл, а... Прыгал(?), опираясь на что-то. Се Лянь схватил Хуа Чэна за руку и сделал знак кивком, тут же привлекая внимание стоящего немного дальше Цзюнь У. Они, судя по лицам, ничего не слышали, но увидев тревогу на лице Се Ляня, без лишних вопросов подчинились, вместе с ним практически бесшумно поставив папки у себя в руках обратно на стеллажи. Се Лянь примерно определил местоположение шагавшего и махнул товарищам в сторону одного из проходов, питая неоформленные опасения того, что может сейчас произойти. И стоило им отойти всего на несколько шагов, и тяжёлый, наполненный бесчисленными бумагами металлический стеллаж сбоку с грохотом повалился ровно на то место, где они только что стояли. Сердце Се Ляня подскочило к горлу от оглушающего грохота, разнёсшемуся по всему зданию. Если бы он не услышал подвоха, если бы они хоть немного опоздали, этот стеллаж, с кровавым отпечатком ладони посередине, скорее всего, придавил бы их насмерть. Грохот, что совсем не удивительно, привлёк внимание управляющего архивом. Старик очень разозлился, увидев упавший стеллаж, но не успел вымолвить и слова, как встретился с тяжёлым взглядом Цзюнь У, который ласково спросил, почему в школе, где обитают дети, стеллажи настолько старые, что падают при малейшем толчке, и кто за это ответственен. Управляющий архивом подавился словами и растерянно попытался ответить, как тут же Цзюнь У начал интересоваться нормами хранения здешних документов и о том, когда в последний раз проводилась проверка. По мнению Се Ляня, Цзюнь У с очень уверенным видом нёс откровенную чушь, но старик, застывший перед мужчиной как бандерлог перед удавом, не способный разорвать зрительный контакт, не смог выдавить из себя ни слова. Под конец своей исповеди, Цзюнь У обаятельно улыбнулся, пожелав управляющему хорошего дня и, вежливо извинившись за доставленный беспорядок, вывел Се Ляня с Хуа Чэном наружу. ... Это был эффект доктора Фокса? Се Лянь с любопытством посмотрел в лицо Цзюнь У, и тот в ответ подмигнул. — Что это был за звук? — Первым делом спросила скучавшая у входа Ся Жубэй, которая, видя, что её товарищи продолжают быстро идти вперёд, подальше от здания, тут же последовала за ними. — Кто-то толкнул на нас стеллаж. — Просто ответил Хуа Чэн, сбавляя ход, когда понял, что они отошли достаточно далеко. Ся Жубэй побледнела и, выдержав паузу, неуверенно сказала: — Буквально минут пять назад в архив вошла девушка, на вид просто обыкновенная ученица гораздо ниже меня. — Ся Жубэй ненадолго остановилась, видимо напрягая память. — Я не разглядела её лица из-за длинных волос. Се Лянь вспомнил, что отпечаток ладони был достаточно миниатюрным. Ладошка не детская, но уж точно и не взрослая. — Она что-то говорила? Может, имела какие-то особые детали? — Терпеливо поинтересовался Цзюнь У с немного... Поучительным, что ли, тоном. Девушка задумчиво помолчав некоторое время, не особо уверенно ответила: — Видимо, приняв меня за сторожа, она сказала, что ученица школы, хотя у неё не было рюкзака, и что управляющий архивом разрешил ей войти. — Затем, будто что-то вспомнив, она быстро добавила: — Кажется, у неё была немного странная походка, будто она хромала. — Ся Жубэй посмотрела на лица своих товарищей и, вздохнув, обречённо спросила: — Это была Сако, да? — Поздравляю, ты первая, кто встретился с Боссом. — Хлопнув её по плечу, с явно преувеличенным оптимизмом улыбнулся Хуа Чэн, заставив девушку прикрыть лицо руками. — У Мин, не издевайся над ней. — Вздохнув, пожурил Се Лянь, заставив того поднять руки и с улыбкой всё так же преувеличенно покивать: — Ладно-ладно, Гэгэ, как скажешь. — Почти сразу после этого он достал телефон и посмотрел на время. — Как Гэгэ смотрит на то, чтобы сходить сейчас в туалет? Се Лянь прислушался к себе и кивнул, прежде чем посмотреть на Цзюнь У и Ся Жубэй. — Мы тоже пойдём. — Мягко согласился мужчина, взглянув на кивающую девушку. — Отлично. — Хмыкнул Хуа Чэн, встретившись с Цзюнь У взглядом. — Пойдём все вместе.

***

У входа в туалет, который, что совершенно неудивительно, был разделён по половым признакам, команда разделилась на Хуа Чэна и Цзюнь У, который идут в мужской, и Се Ляня с Ся Жубэй, которые идут в женский. Так вышло потому, что с самого первого дня их здесь пребывания Ся Жубэй была единственной девушкой в команде, но ходить со всеми в мужской она стеснялась, а отпускать её одну в женский было опасно, поэтому Се Лянь предложил свою кандидатуру, пока Хуа Чэн и Цзюнь У спорили о том, кто пойдёт с Се Лянем в мужской, а кто с Ся Жубэй в женский. Девушка, (несмотря на испепеляющие взгляды Хуа Чэна и Цзюнь У) согласилась идти с Се Лянем, и с тех пор они больше не поднимали этот вопрос. К счастью, туалеты здесь были оснащены отдельными кабинками со шпингалетом, поэтому проблем с тем, что Се Лянь будет присутствовать в помещении и, допустим, мыть руки, не было. Тем более, что через зеркала он мог видеть кабинки и следить за тем, чтобы никакие твари сверху, как было в «Диковинной птице», не лазили. Когда Ся Жубэй целая и невредимая вышла из кабинки, сделав свои дела, следом в одну из них зашёл Се Лянь. И едва он вознамерился снять штаны, как внезапно к нему постучались. Се Лянь повернул голову вбок, в сторону той кабинки, в которую раньше заходила Ся Жубэй, и только открыл рот, чтобы спросить, зачем она вернулась, как тут же услышал голос: — Сянь Лэ, а... Я тут вспомнила, у тебя на стене тоже есть какая-то надпись, как и у меня? — Спросила Ся Жубэй неуверенным тоном. Се Лянь молча обвёл взглядом свою кабинку и содрогнулся, увидев на стене непонятно когда появившиеся строки знакомой песни: "Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако…" А последней строкой красовалась та самая, которую ни в коем случае нельзя было произносить вслух: "Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?" Се Лянь почувствовал, как волосы на его голове встали дыбом, а по спине прокатились мурашки. — Ну что? — Интересовалась "Ся Жубэй" сбоку от него, отделяемая лишь хлипкой тонкой стенкой. — Что там написано? Се Лянь, так тихо как только мог, глубоко вздохнул воздух, чувствуя, как ходит по лезвию ножа, и абсолютно ровным тоном произнёс: — Извини, но я не умею читать. Между ними повисла тишина. — Несмотря на мою внешность, только мама у меня была китаянкой, поэтому я хорошо говорю на китайском, но очень плохо знаю иероглифы. — Будто бы оправдываясь, немного смущённо продолжил Се Лянь, удивляясь тому, как складно это звучало из его уст. — Вот если бы текст был написан на английском... Возможно, он всё же научился у Цзюнь У уверенно нести чушь. Сако молчала, возможно, переваривая услышанное, и пока это происходило, тишина, в которой можно было услышать звук падения иголки, всё сгущалась. Не решаясь больше задерживаться здесь, Се Лянь на пробу открыл дверцу, и, никого не увидев, пулей выскочил в коридор, едва не ударив дверью стоявшего за ней Хуа Чэна. — Что случилось, Гэгэ? Почему так долго? — Отойдя в сторону и потирая всё-таки пострадавшее запястье, взволнованно спросил он. Се Лянь закрыл дверь в туалет и привалился к ней спиной, предположив, что как и большинство низкоуровневых тварей, дальше она за ним не пойдёт. Юноша глубоко вздохнул, успокаивая расшалившееся сердцебиение, оттолкнулся от двери и отошёл подальше, замечая, как на него с обеспокоенностью взирают три пары глаз. — Что произошло? — Спросил Се Лянь, поправляя одежду. Ся Жубэй вышла из-за спины Цзюнь У и немного нервно ответила: — Когда ты зашёл в кабинку, я ждала и ждала, ждала и ждала, но ты не издавал ни звука, не отзывался на своё имя и не отвечал на стук, поэтому я побежала к мужскому туалету, постучала туда, объяснила ситуацию им, и вот У Мин только хотел открыть дверь, как ты выбежал оттуда. Се Лянь вздохнул, а затем, после короткой паузы, ровным тоном заявил: — Только что я встретил Сако. — Он взял паузу, на секунду задумавшись, а потом пояснил: — Она постучалась ко мне из соседней кабинки и голосом Ся Жубэй попросила прочитать песню, появившуюся на стене. Хуа Чэн посмотрел в сторону двери женского туалета и, поджав губы, предложил: — Идём посмотрим. Цзюнь У твёрдо кивнул, заставив Ся Жубэй недоумённо поднять брови, но она не решилась высказаться против. Все вместе они снова вошли в женский туалет, включая и прятавшуюся за спиной Цзюнь У Ся Жубэй. Се Лянь подошёл к своей кабинке, потянул на себя дверь и открыл всем вид на огромное количество кроваво-красных следов от ладоней, которые покрывали всю кабинку изнутри, включая стену, на которой были выведены ныне замазанные строки песни, и дверцу. Ся Жубэй подавилась вздохом и спрятала лицо за мощной спиной Императора, не желая на это смотреть. Хуа Чэн и Цзюнь У только поджали губы, сначала рассмотрев саму кабинку, а затем наблюдая за немного пустым задумчивым взглядом Се Ляня, который так и не отпустил дверцу. Цзюнь У положил руку на плечо Се Ляня, отчего тот вздрогнул и обернулся: — Что такое? — Сянь Лэ, с какой стороны шёл голос? Се Лянь указал на правую кабинку, и Цзюнь У, не колеблясь ни секунды, подошёл и приоткрыл её, сначала заглядывая внутрь самостоятельно, при этом закрывая Се Ляня своей спиной, а затем открывая дверцу на распашку. Се Лянь выглянул из-за его плеча и обнаружил, что стенка, разделяющая две кабинки, оказалась запачкана кровавыми отпечатками ладоней с двух сторон, причём здесь они были будто бы чётче и ярче, а на полу натекла небольшая лужица крови, которую было не видно если смотреть со стороны кабинки Се Ляня. Должно быть... Сако постоянно истекает кровью? Вспомнив городскую легенду, в которой говорится, что девочку переехала машина, судя по всему, оторвав ногу, Се Ляню на долю мгновения стало как-то... Не то что бы жалко её, а скорее... Просто грустно. Разумеется, он всё ещё помнил, что она пыталась их убить, но... Что стояло за этим желанием? Насколько Се Лянь мог судить, у задверных тварей всё же обычно была какая-никакая мотивация. Демоница из колодца убивала, потому что хотела есть; сёстры из «Сестрицыного барабана» хотели вернуть/оставить себе кожу; Женщина дождя хотела нарисовать свою главную картину... С Матерью тройняшек из «Диковинной птицы», конечно, сложнее, не исключено, что она была просто сумасшедшим каннибалом, которая порубила своих детей на мясо к их дню рождения... Внезапно Се Лянь задумался о том, что было бы, если бы трое игроков оказались запятнаны кровью вместо двух, и, соответственно, ни одна из тройняшек не дожила бы до Дня Рождения. Праздник бы... Всё равно состоялся? Или... Мать тройняшек вошла бы в состояние берсерка раньше? Хотя, погодите-ка... А тот, который ножом изрезал мать тройняшек, умер из-за того, что убил её, или из-за того, что оказался заляпан кровью?.. И, вторая тройняшка умерла из-за него? Тогда третья должна была умереть из-за той девушки, что окаменела и была использована в качестве свечей для торта? Получается, третья тройняшка просто не могла умереть по сюжету?.. Се Лянь покачал головой, решив, что сейчас не время предаваться подобным размышлениям. Позже об этом можно будет спросить Хуа Чэна, наверняка у него будут мысли по этому поводу. Так вот... Юноша ещё раз обвёл взглядом обе кабинки, а затем вместе со всеми вышел в коридор — стрелки часов как раз перевалили за полдень, оповещая об обеде, во время и после которого они могут поискать того ученика — Цзян Синьхуна. ...Если предположить, что у задверных тварей всё-таки есть мотивация, то какая она у Сако? Снежной ночью одну девочку переехало пополам машиной, бедняжка умерла в муках. Но всего через несколько дней кто-то написал о ней песенку. "Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако." Поговаривают, автор песни вскоре умер насильственной смертью, при этом лишившись нижней половины тела. В легенде не говорится, был ли это несчастный случай или же намеренное убийство, но Се Лянь сомневался, что в сюжетах дверей имеют место "случайные обстоятельства", вместо каких-нибудь кровавых и жестоких поступков. Тогда... Может ли Сако быть призраком мести? То есть, мотив призраков, вернувшихся из загробной жизни ради того, чтобы покарать своих обидчиков, распространён по всему миру, верно? Но если предположить, что в этой истории действительно есть убийца, который, вероятно, выдумал песню, и за которым, также вероятно, Сако вернулась в виде призрака, то почему пострадала вся вторая группа? Не могли же все они — тридцать три человека, на секундочку, — быть виновниками в её смерти? Отвлечённо Се Лянь про себя подумал, что в жизни не станет входить в дверь без подсказки, потому что если бы он не знал всей этой истории, то мог бы даже попасться на уловку твари и зачитать песню вслух. А самое главное — Сако умеет заметать следы, не позволяя другим узнать, что является условием смерти. Что та бумажка, пропитанная кровью с нечитаемым текстом, что заляпанные отпечатками ладоней строчки песни в кабинке — всё это, скорее всего, было сделано намеренно, чтобы игроки не разгадали причину смерти своих товарищей. В столовой было шумно, но достаточно светло и, казалось, безопасно? Словно бы никакая тварь не посмеет вылезти на глазах стольких людей. В свете куда более яркого освещения, изображение на фотографии стало выглядеть, словно бы, неуловимо по-другому — цвета померкли, лица людей, которые, казалось, раньше улыбались, будто бы теперь окаменели. В глазах школьников залегла мрачная тень, от которой становилось не по себе. Се Лянь держал фотографию в руках и, пока дожидался возвращения Цзюнь У с едой, рассматривал эту важную подсказку, которую Хуа Чэн незаметно для Се Ляня украл из архива, то и дело мотая головой, в надежде увидеть здесь, в столовой, ещё одно запечатлённое на изображении лицо, но не достиг в этом успеха. Цзян Синьхуна тоже нигде видно не было.

***

После еды команда не медля направилась узнать, где занимаются третьеклассники, после чего им пришлось отправиться в соответствующий корпус, который, к моменту их прибытия, прилежно затих — лишь строгие голоса учителей доносились из открытых окон. — Кажется, уже идут занятия. — Произнёс Се Лянь, осматривая пустой холл корпуса. — Тот мужчина-проводник ведь говорил, что у них скоро итоговые экзамены? — Подал голос Хуа Чэн, осматриваясь по сторонам. — Думаю, стоит узнать, через сколько дней они начнутся. Се Лянь с готовностью кивнул: — Поспрашиваем. Пока шёл урок, четверо неспешно обошли весь корпус и даже успели немного поскучать под дверью, прежде чем оглушающе громко прозвучал школьный звонок, который, вот удача, как оказалось располагался почти прямо над их головами. Большая часть аудиторий, где занимались третьеклассники, шестнадцать гуманитарных и технических классов, располагалась на четвёртом и пятом этажах, и именно там проходили занятия третьей группы третьего класса, где должен был находиться ученик с фотографии. Когда учитель вышел, оставив громких подростков одних в классе, Хуа Чэн с Цзюнь У с абсолютной уверенностью вошли внутрь, словно так и должно быть, довольно скоро найдя свою цель. Се Лянь, стоя в проходе, наблюдал, как эти двое, проявив удивительную синхронность, обступили знакомого парня, сидящего за своей партой, с двух сторон, заставив того насторожиться. Судя по лицу, он точно узнал их. — Можем ли мы сейчас с тобой поговорить? — Сходу спросил Цзюнь У, возвышаясь над сидящим парнем, словно гора. — О чём? — Спросил тот, быстро смахивая немногочисленную канцелярию в свой портфель. — Прямо здесь? — Облокотившись бёдрами о столешницу парты и оглянувшись по сторонам, спросил словно бы удивлённый Хуа Чэн, не переставая фальшиво улыбаться. Парень огляделся и заметил, что разговоры вокруг к этому моменту значительно поутихли, и все присутствующие ученики с явным интересом смотрели на них во все глаза. Не часто ведь к их одноклассникам приходят какие-то взрослые люди (достаточно красивой наружности), и вежливо просят отойти поболтать. Парень поджал губы и поднялся, взвалив свой портфель на плечо: — Хорошо, пошли выйдем. — Бросил он негромко, но грубо. Они вышли из аудитории и в компании с присоединившимися к ним Се Лянем и Ся Жубэй, пересекли холл и все вместе вышли на балкон в конце коридора. — Не возражаешь, если мы спросим, как тебя зовут? — Довольно равнодушным тоном произнёс Хуа Чэн, плотно закрывая за Се Лянем двери на балкон. — Меня зовут Цзян Синьхун. — Ответил парень. — Спрашивайте, что вам нужно, но быстро - у меня скоро следующий урок. — Мы расследуем случившееся в твоей группе... — Цзюнь У протянул Се Ляню ладонь и тот, поняв что от него требуется, без вопросов отдал найденную в архиве фотографию. — И хотим узнать, как зовут того человека, который отсутствует на этом изображении. Едва взглянув на фото, Цзян Синьхун изменился в лице. Складывалось ощущение, что он едва сдержал себя от того, чтобы не отшатнуться от совершенно безвредной карточки с изображением своей бывшей группы. — Где вы это взяли? — В его голосе послышалась плохо сдерживаемая дрожь. Хуа Чэн изогнул бровь, и, сложив руки на груди, прислонился к высоким перилам балкона, рядом с Се Лянем: — А что, что-то не так? — Насмешливо спросил он, вынуждая Цзян Синьхуна сжать руки в кулаки и напрячь челюсть. Парень не ответил, но Се Лянь видел в глубине его глаз настоящий, неподдельный ужас, который он пытался обуздать и на силу успокоиться. Цзян Синьхун нервно сглотнул, его голос предательски дрожал: — Не понимаю, о чём вы. — О, ты прекрасно знаешь о чём. — Сверкая своей дежурной улыбкой, спокойно и даже как-то мягко произнёс Цзюнь У. — Мы ведь не желаем тебе зла, просто хотим разобраться, кого не хватает на фото. — Его голос неуловимо изменился, словно став серьёзнее: — Как её зовут? Всё так же с ужасом глядя на фотографию, парень невольно отступил на шаг, предпочитая молчать. — Разве ты не хочешь, чтобы всё это поскорее закончилось? — Поймав его взгляд и установив зрительный контакт, продолжил Цзюнь У с той же мягкостью в голосе. — Говори. Скажи, и станет легче. Тебе ведь тоже страшно. Завороженно наблюдающему со стороны Се Ляню на мгновение показалось, словно слова Цзюнь У стали какими-то... Приторными, вязкими, оседающими в горле с навязчивым привкусом мёда, от которого сложно было избавиться. Цзян Синьхун шевельнул губами и с некоторой обречённостью в голосе наконец выдал имя: — Лу Сако. Цзюнь У довольно кивнул, выжидающе продолжив смотреть на подростка. Тот, словно бы запаниковав, спешно продолжил: — Да, это она, Лу Сако, та, кого не должно было быть в нашей группе... Неожиданно его прервал звонок. Цзян Синьхун резко замолк, едва не клацнув зубами. Глядя на его растерянно-напуганное выражение лица, казалось, словно он только что проснулся от какого-то морока и только сейчас осознал, о чём только что проговорился. Он развернулся, и, едва не врезавшись в дверь, пулей выскочил с балкона в коридор, убегая обратно в свою аудиторию. — Ещё бы чуть-чуть... — Разочарованно вздохнула Ся Жубэй, глядя ему в след. — Да уж. — Хмыкнул Хуа Чэн, не отрывая от Цзюнь У странного пристального взгляда. — Какая жалость.