Колыбель ужаса (2 часть)

Поскольку привлекать к себе лишнее внимание настолько реалистичных NPC совершенно не хотелось, тем более, что Цзян Синьхун вряд ли снова согласился бы выйти и поговорить, даже если команда снова подойдёт к нему после этого урока, было принято решение вернуться за ним завтра. Проходя мимо его аудитории, в которую уже вошёл учитель, Се Лянь не мог не вспомнить, с каким страхом Цзян Синьхун смотрел на фотографию, и теперь задавался вопросом, что же всё-таки произошло во второй группе третьего класса. Однозначно, Сако — Лу Сако — была ученицей, причём одногруппницей Цзян Синьхуна, но что-то произошло — скорее всего, авария — и она умерла, после чего по каким-то причинам — возможно, ради мести — вернулась в виде призрака и что-то сделала со своими одноклассниками — судя по всему, поубивала всех, кроме Цзян Синьхуна, или, по крайней мере, убила большую часть — и сам Цзян Синьхун знает об этом, иначе он не стал бы так реагировать. Из всей этой цепочки можно вычленить несколько элементов, которые казались Се Ляню важными. Например, почему вернувшись в виде призрака, Лу Сако озлобилась на свой класс? Были ли они виноваты в её смерти, или же произошло что-то ещё, что повлекло за собой её гнев? И почему тогда не умер Цзян Синьхун? Но, помимо этого, Се Ляня также интересовало происхождение песни. Честно говоря, песня совершенно не звучит так, будто её придумала сама Сако, поскольку речь о ней в тексте ведётся от третьего лица, причём... Если подумать, слова эти написаны в, казалось, какой-то издевательски-снисходительной манере: "Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако". Но вот последняя строчка: "Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?" уже звучит как то, что позже могла добавить сама Сако, поскольку в ней речь ведётся от первого лица и смысл слов совершенно никак не связан с остальным текстом. Скорее всего, судя по складывающимся предположениям, саму песню придумали одноклассники Сако после её смерти, а когда она вернулась, чтобы отомстить(?), возможно отомстить за эту песню(?), она приписала к остальному тексту свою последнюю строчку, после чего песня и стала проклятой. Можно предположить, что, по такой логике, чтобы затронуть условия смерти, нужно полностью прочитать весь текст, включая последнюю строчку, а значит, вероятно, если прочитать текст без неё или только её без текста, условие смерти, скорее всего, не будут затронуты, иначе Сако было бы достаточно написать на стене только последнюю строчку, или же только первую часть текста, а не всё разом. В голове Се Ляня промелькнула мысль, что ещё одним условием смерти могут быть прыжки на одной ноге, но он пока не стал слишком много об этом думать. — Тогда сегодня остановимся на этом. — Произнёс Хуа Чэн, когда они вышли из учебного корпуса на улицу. — Давайте вернёмся, поужинаем, и ляжем спать пораньше. — Хорошая идея. — Выныривая из своих размышлений, улыбнулся Се Лянь, повернувшись к Цзюнь У и Ся Жубэй, чтобы узнать их мнение. Мужчина кивнул, и девушка, с некоторым опозданием, спешно за ним повторила, выражая согласие. Заскочив в столовую на лёгкий ужин, они, подгоняемые спускающимися сумерками, поспешили вернуться в общежитие, однако у самого входа столкнулись с новенькой, которая беспокойно крутилась перед дверью. Казалось, она ждала кого-то, попеременно вглядываясь в темноту, и заметно нервничала. "Почему она здесь одна?" — Было первой мыслью Се Ляня, когда он увидел её. Действительно, новички редко когда отходят от других игроков. — Что-то случилось? — Спросил он девушку, когда его компания подошла ко входу в общежитие. Новенькая замялась, некоторое время тревожно заламывая руки, и лишь затем, понизив голос, ответила: — Мой напарник, он... До сих пор не вернулся. — Вы разделились? — Подняв бровь, уточнил Хуа Чэн. — Да, в старом учебном корпусе, — Неуверенно кивнула девушка. — Пока я ходила в туалет, он куда-то пропал. Я обыскала всё здание, но его нигде не было и... Уже начинало темнеть, а мне... — Её голос сорвался на шёпот. — Мне было страшно, поэтому я решила вернуться и дождаться его здесь. — В старом корпусе, говоришь... — Цзюнь У, обернувшись, коротким взглядом обвёл уже практически сливающийся с тёмным небом силуэт здания, и после этого вновь взглянул на девушку. — Уже поздно, а ночью бродить за дверью гораздо опаснее - сейчас никто не пойдёт его искать. Советую тебе подняться наверх и поспать. Завтра мы можем вместе отправиться на поиски. Остальные кивнули, соглашаясь с его словами. Девушка, тоже тревожно оглянувшись в темноту, понурила плечи и кивнула. Возможно, она и сама понимала, что её товарищ, скорее всего, мёртв. Было бы странно, если бы остальные игроки заранее не объяснили ей, что за дверью значит понятие "исчезнуть". Поэтому все вместе они поднялись в общежитие и разошлись по комнатам, готовясь ко сну. — Слушай, Гэгэ, у третьеклассников ведь скоро итоговые экзамены? — Залезая на второй этаж их кровати, спросил Хуа Чэн. Се Лянь поднял взгляд с экрана своего телефона на исчезающие наверху ноги и тут же ответил: — С этим что-то не так? — Сейчас явно не зима, на улице уже цветёт зелень, а значит, что под итоговыми экзаменами имеются в виду не те, что перед зимними каникулами. Се Лянь медленно кивнул, обдумывая его слова, и лишь затем произнёс: — Получается, уже вскоре третьегодки выпускаются из школы, и это может быть важно для сюжета? — Да, я думаю это важная отметка. — Упав головой на подушку, хмыкнул Хуа Чэн, укрываясь одеялом. — Когда экзамены закончатся, они перестанут считаться учениками этого заведения. Сако же, вероятнее всего, вернулась ради мести своему классу, и, вероятно, привязана к школе, поэтому, если Цзян Синьхун сможет протянуть до выпуска и уедет, её месть не сможет свершиться. — Должны ли мы тогда помочь ему выжить? — Немного подумав, спросил Се Лянь. — В дверях такие миссии возможны? — Да, — Тут же ответил Хуа Чэн, — однако, в низкоуровневых мирах цель игроков обычно проговаривается напрямую, но нас попросили лишь дождаться экзаменов перед тем, как сможем приступить к работе. — Так, может конец экзаменов не является нашим дедлайном? — Предложил Се Лянь, взглянув на кровать напротив, где лежал Цзюнь У, что-то читая с телефона. — То есть, не так как в «Диковинной птице». — ...Может. — После краткой паузы, задумчиво согласился Хуа Чэн. — Но вряд ли бы тогда нам рассказали про него. Думаю, всё же тут будет примерно так же, как и в «Диковинной птице». — А что будет, если его всё же убьют и мы не успеем найти ключ? — Тогда существует два варианта. Первый - время запустится заново, и нам придётся пережить эти несколько дней с самого начала. Второй - тварь начнёт убивать без разбора, и только последний выживший сможет открыть дверь. В общем, ни один из вариантов не представлял собой ничего хорошего, но первый хотя бы подавал надежду на лучший исход. — Я думаю, не стоит обсуждать эту тему, пока мы не знаем всей информации о происходящем. — Внезапно со стороны раздался спокойный голос Цзюнь У. — Вполне возможно, что наша цель заключается совсем в другом. Хуа Чэн фыркнул, но промолчал. — Здравая мысль. — С приветливой улыбкой кивнул Се Лянь, встретившись с Цзюнь У взглядом. На сим закончив обсуждение, они улеглись спать.

***

— Меня зовут Ло Сяоюй. — Слегка поклонившись, робко представилась новенькая, когда Се Лянь с остальными рано утром спустился к выходу из общежития, где вчера и договорились встретиться с девушкой. Под её глазами залегли тёмные круги, нижняя губа чуть покраснела и слегка разбухла, словно она долгое время кусала её. Просто смотря на её лицо становилось понятно, что она искренне волнуется за своего товарища, оставшегося в старом корпусе. Се Лянь пока ещё не мог сказать наверняка, но, кажется, ночь была спокойной, что ещё раз подтверждает теорию о том, что напарник Ло Сяоюй был убит местной тварью. Конечно, был шанс того, что мужчина пережил эту ночь, но он был ничтожно мал. Дойдя до закрытого здания, первым, что они обнаружили, был тот факт, что... Оно не было закрыто. Если говорить конкретней, входная дверь оказалась слегка приоткрытой. Ло Сяоюй с лёгким смущением объяснила, что специально вчера перед уходом подложила пару камушков между дверью и рамой, боясь, что кто-то другой может запереть дверь снаружи. И это, на самом деле, была до глупости неплохая идея, стоит признать. По крайней мере, по расположению камушек, которые выпали, как только Цзюнь У открыл дверь шире, можно было понять, что никто с вечера и до утра не проходил через главный вход учебного корпуса. — На каком этаже вы разошлись? — спросил Хуа Чэн, осматривая холл на предмет любых изменений. — На четвёртом. — Сходу ответила Ло Сяоюй, видимо, уже ожидая этого вопроса. — Аудитория в самом конце коридора, кажется, вторая группа второго класса. Идущие позади неё трое мужчин переглянулись между собой. — Тогда давайте поднимемся туда для начала. — Спокойно предложил Цзюнь У самым обычным тоном, словно бы эта информация не всколыхнула волнение в их маленькой группе. Ло Сяоюй, идущая впереди, не оглядываясь, кивнула, выражая согласие. По мере их приближения к четвёртому этажу, Се Лянь внимательно вслушивался в происходящее, боясь услышать тот самый стук от прыжков на одной ноге, который означал бы, что Сако где-то рядом, однако, к счастью, помимо отзвука шагов и шороха дыхания его товарищей, он ничего необычного не заметил. На четвёртом этаже всё было спокойно. Над аудиторией в конце коридора висела табличка, на которой значились два крупных иероглифа — вторая группа. Игроки заглянули в окошко, выходящее в коридор, и осмотрели обстановку внутри. Помещение оказалось небольшим — человек на тридцать пять, не более, и было заставлено рядами слегка запылившихся парт и стульев. — Его там нет. — Подытожил Хуа Чэн. — Возможно, он направился куда-то ещё. Как конкретно вы разошлись? Вглядываясь в пустое, но тем не менее наводящее смутное ощущение страха помещение, Ло Сяоюй, сглотнув, нервно ответила: — Я пошла в ближайший туалет, а когда вернулась, он уже пропал. И после не нашёлся... — Поищем на других этажах? — Предложил Се Лянь. — Можно. — Кивнул Цзюнь У. Они уже было развернулись к лестнице и даже успели сделать несколько шагов, когда вдруг услышали за спинами заставивший вздрогнуть грохот, будто что-то тяжелое упало на пол с большой высоты. Задержав дыхание в рефлекторном испуге, Се Лянь резко развернулся и сквозь окно в аудитории во все глаза шокировано уставился внутрь ещё недавно пустующего помещения. Посреди перевёрнутых парт и стульев, разлетевшихся в разные стороны, лежал окровавленный труп, который, казалось, упал прямо с потолка. Смотря на это, Ло Сяоюй непроизвольно завизжала от ужаса, отшатнувшись и едва не упав, отходя к противоположной стене коридора. Ся Жубэй на её фоне показала себя гораздо лучше — не проронила ни звука, зажав рот ладонью и отвернувшись в сторону. — Пойдём, посмотрим поближе. — Предложил Хуа Чэн, выуживая из волос шпильку, перед тем, как опуститься перед дверью в аудиторию и начать копаться в замке. Никто не стал останавливать его, и уже спустя пару десятков секунд, раздался громкий, в тишине коридора, щелчок. Хуа Чэн поднялся и открыл дверь, с порога ещё раз внимательно осмотрев аудиторию, включая потолок, и лишь затем сделав Се Ляню преувеличенно приглашающий жест, словно викторианский дворецкий. Се Лянь благодарно кивнул и вошёл, не заметив, как Хуа Чэн, последовав за ним, едва не захлопнул дверь перед носом Цзюнь У. Юноша подошёл к лежащему на полу в странной позе безногому трупу и слегка нахмурился, уловив витающий в воздухе запах крови. Исходя из того, что он понял, Сако отрубает ногу, но более никак не калечит своих жертв, так что скорее всего вывернутые наизнанку конечности и явно сломанная шея появились после падения на твёрдые деревянные парты. — Как интересно... — Пробормотал Хуа Чэн, присев на корточки перед раскиданными вокруг тела учебниками, которых раньше в аудитории точно не было. Он осторожно раскрыл один из них, не поднимая с пола, и увидел, как его страницы были жирно исписаны одним и тем же словом: «Умри, умри, умри...». — Они принадлежат Лу Сако. — Взяв несколько учебников в руки и быстро пролистав их, спокойно произнёс Цзюнь У. — На них всех написано её имя. Се Лянь подошёл ближе и заглянул внутрь, чувствуя, как внутри него клубится отвращение. Он наконец понял, почему Сако вернулась мстить — её класс неприкрыто травил девочку до самой её смерти, не позволив ей даже запечатлиться вместе с остальными на фотографии и придумав насмешливую песенку после её наверняка жестокой и болезненной кончины под колёсами машины. Се Лянь чувствовал, как к его горлу подступает тошнота от одной только мысли об этом. Он взглянул на лежащий неподалёку труп мужчины и ощущал, как внутри него плотно клубится непереносимая горечь.

***

Мужчину, который пришёл в старый учебный корпус вместе с Ло Сяоюй, звали Не Чэнхэ. Когда девушка отошла в туалет, он остался ждать у входа в аудиторию в этой напряжённой тишине, в которой не слышалось даже эха. Глядя в глубину коридора, которому, казалось, не было видно конца, Не Чэнхэ ощущал необъяснимую тревогу. Он достал телефон, хотел поиграть немного, чтобы избавиться от напряжения, как вдруг со стороны аудитории он услышал странный звук, похожий на невнятный шёпот. Лицо мужчины окаменело, по телу пробежались мурашки. В корпусе кроме него и отошедшей в туалет Ло Сяоюй не было ни души, однако этот шёпот становился всё громче, пока не превратился в настоящий разноголосый гул. Не Чэнхэ медленно, по стеночке, переместился к окошку той аудитории, от которой раздавался этот звук, и заглянул через стекло, наконец увидев источник шума. Пустовавшее ранее учебное помещение удивительным образом заполнилось учениками — они сидели за партами и стояли в проходах между ними, возбуждённо что-то обсуждая. От одной только мысли, что все эти ученики, скорее всего, призраки убитых, Не Чэнхэ вздрогнул всем телом и отступил назад, решая незаметно уйти и найти свою спутницу, чтобы поскорее убраться подальше от учебного корпуса. Однако внезапно один из учеников запел, заставив мужчину невольно замереть. То был какой-то короткий стишок, настроением напоминающий считалочку, которую остальные ученики поддерживали смехом и улюлюканьем. Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако... Всего пару строк, которые довольно скоро завершились, прежде чем уже несколько учеников сквозь смех снова начали её петь, словно это была какая-то локальная шутка, общая забава, которую понимали только эти подростки. И было в их тоне нечто... Неприятное, пренебрежительное, словно эта "Сако", о которой они пели, была бесконечно ниже их, едва ли не общая зверюшка класса, вроде хомячка или кролика. Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако... Каждый раз, когда стишок заканчивался, они задорно начинали петь его вновь, и с каждым разом всё в большем и большем составе. Эта сцена, казалось, что-то значила. Интуиция Не Чэнхэ подсказывала ему о том, что возможно, он наткнулся на важную подсказку. Ему просто нужно дождаться окончания этого видения(?), тихонько следя за происходящим через самый краешек окна. Однако внезапно, когда уже весь класс без исключения вновь запел её, словно она была общим гимном, былой задор и веселье словно бы в один миг пропали. В их голосах больше не было эмоций, их лица стали пустыми. Они пели эту песню в одном темпе, с одной интонацией, идеально синхронизировавшись, словно церковный хор. Не Чэнхэ вдруг почувствовал, как вокруг становилось всё холоднее и холоднее. Мужчина задрожал от страха, который поднялся откуда-то из глубины его инстинктов, минуя закаленный в дверях рассудок. Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Заставив себя подавить страх и сосредоточиться на происходящем, Не Чэнхэ внезапно заметил, что к изначальному тексту песни добавилась ещё одна строчка — по смыслу и содержанию совершенно не подходящая для этой песни. Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Мужчине становилось всё холоднее. Поняв, что он, возможно, задел какое-то условие смерти, или, по крайней мере, скоро это сделает, он попытался отступить и быстро уйти, забыв даже уже и про Ло Сяоюй, которая, к слову, уже подозрительно давно не возвращалась из туалета, однако внезапно Не Чэнхэ почувствовал, что не может пошевелиться — его тело словно бы окаменело от холода. И в этот самый момент, подняв взгляд на замолчавших школьников, мужчина к своему шоку обнаружил, что они все смотрят прямо на него. И тогда же Не Чэнхэ внезапно обнаружил деталь, которую почему-то раньше совершенно не замечал — у этих подростков не было глаз. Зияющие чернотой пустые глазницы всех присутствующих обратились на его сгорбленную у окна фигурку, пока сами они продолжали петь. Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Мужчина наконец нашёл в себе силы отшатнуться и сделать пару шагов назад, и в этот момент призраки, вместо того, чтобы использовать весь текст песни, начали по кругу повторять последнюю строчку: «Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?» Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?... Мужчина оступился и едва не упал, ударившись в стену по другую сторону коридора. Словно заворожённый, он открыл рот и, чувствуя, как от ужаса в его сознании возникает полная неразбериха, совершенно не задумываясь о своих действиях непроизвольно прошептал: — Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? В следующий миг в аудитории наконец-то воцарилась тишина. На белых как у мертвецов лицах учеников появились жуткие, невозможные с точки зрения человеческой анатомии широкие улыбки. Только тогда до Не Чэнхэ дошло, что он совершил величайшую, и возможно последнюю глупость в своей жизни — мужчина в тот же миг, едва не спотыкаясь на ходу, бросился бежать по коридору в сторону лестницы, и с непередаваемым человеческим языком, животным ужасом услышал за спиной чьи-то медленные, но, тем не менее, быстро нагоняющие его шаги. Даже нет, прыжки. Затем он услышал женский голос, поразительно похожий на таковой у Ло Сяоюй: — Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою?.. Не Чэнхэ ощутил, как его бедро пронзила резкая боль. Запнувшись, он упал вперёд, по инерции проехав ещё некоторое расстояние и сильно ударившись лбом о твёрдый пол. Последнее, что успело уловить его ускользающее сознание, было ощущением того, как мужчину за ногу потянули обратно в сторону аудитории.

***

Покинув старый учебный корпус и попрощавшись с бледной как смерть Ло Сяоюй, команда из четырёх человек путём обсуждения решили вновь поговорить с Цзян Синьхуном, но на этот раз, беря во внимание его прошлую реакцию, вместо того, чтобы искать его в классе, решили выловить его из потока учеников у выхода из кампуса, после окончания занятий, отвести в сторонку и с пристрастием допросить. Время уже близилось к шести вечера, ученики понемногу выходили с уроков. Обычно третьеклассники должны оставаться на вечерние самостоятельные занятия, но, возможно, по причине несчастных случаев учебные корпуса пустели ещё до семи часов, и тогда в шумном кампусе воцарялась тишина мертвее, чем на кладбище. Карауля у выхода и внимательно всматриваясь в лицо каждого выходящего ученика, Се Лянь и его спутники, тем не менее, так и не увидели Цзян Синьхуна. В конце концов, Ся Жубэй, видя, как небо потихоньку начинает темнеть, не выдержала и с лёгким сомнением в голосе спросила: — Может, мы его проглядели? Уже почти семь, почему его нигде не видно? — Он не мог ускользнуть от взглядов всех нас. — Ответил Хуа Чэн, прислонившись к стене и сложив руки на груди. — Тогда у нас два варианта: либо он ещё не выходил, либо воспользовался чёрным входом. — Пожав плечами, задумчиво произнёс Се Лянь. — Когда мы были в архиве, я видел планы зданий. — Покачал головой Цзюнь У. — Все корпуса выполнены по одному и тому же чертежу, и в каждом есть по два пожарных выхода, но когда мы вчера исследовали корпус, доступ к одному из них был перекрыт запасными партами, а дверь второго была заперта на несколько замков. — Тогда вряд ли он выпрыгнул из окна, лишь бы не встречаться с нами. Давайте поищем его в корпусе? — Предложил Се Лянь. — Хорошо, — Не долго думая, согласился Хуа Чэн. — вы ждите зде- — Я пойду с Сянь Лэ в корпус, а вы с Ся Жубэй будете ждать Цзян Синьхуна здесь. — Мягко но твёрдо прервал его Цзюнь У, сверкая своей дежурной миролюбивой улыбкой. — Это будет честно. Се Ляню понадобилось некоторое время, чтобы понять смысл последнего слова, в то время как Хуа Чэн, по видимому, понял всё сразу. Он поджал губы и посмотрел на Се Ляня, прежде чем мягко спросить: — Гэгэ предпочтёт пойти в корпус или остаться здесь с Ся Жубэй? Некоторое время Се Лянь недоумённо переводил взгляд с одной фальшивой улыбки на другую, и только затем в его глазах сверкнуло понимание. Несмотря на то, что они действуют как одна команда, они, тем не менее, принадлежат разным конкурирующим организациям, поэтому разумеется между ними остаётся соперничество за подсказки и, возможно, задверные артефакты. Если бы сейчас Хуа Чэн пошёл бы с Се Лянем в корпус, то они разделились бы на "Бедствия" и "Небожителей", и если бы одна из парочек встретила и допросила Цзян Синьхуна, она могла бы утаить от второй какую-то ключевую информацию. Именно поэтому Цзюнь У предложил сделать так, что бы в каждой паре был бы и человек из "Бедствия", и человек из "Небожителей", и назвал это честным. Вот почему Хуа Чэн спросил Се Ляня о том, хочет ли он пойти в корпус или остаться с Ся Жубэй, чтобы сам Хуа Чэн пошёл в корпус. Се Лянь медленно кивнул, осмысливая эту информацию, а затем честно ответил: — Я не против пойти с Владыкой. Улыбка Цзюнь У неуловимо изменилась, став теплее: — Я рад. — Он зачем-то протянул Се Ляню руку. — Тогда пойдём? Се Лянь с лёгким недоумением взял чужую руку, и, вспоминая, как будучи едва ли уже не ребёнком точно так же ходил с Цзянь У, держась за его ладошку. На висках Се Ляня появился лёгкий румянец, и он совершенно не заметил, как из-за этого тихонько, но судорожно выдохнул Хуа Чэн, буравя тяжёлым взглядом удаляющиеся вглубь корпуса спины. Неожиданно прямо перед тем, как скрыться за поворотом, Цзюнь У обернулся на Хуа Чэна через плечо и улыбнулся так, что Хуа Чэн едва не раскрошил собственные зубы от раздражения, кое-как удерживая в себе порывы пойти и задушить главу организации "Небожители".

***

Всю дорогу на четвёртый этаж Цзюнь У с Се Лянем провели за отвлечённой беседой, не забывая посматривать по сторонам и заглядывать в лица проходящих мимо школьников. Цзюнь У интересовался как там поживают Ци Жун и Гу Цзы, как себя чувствует Жое в новом доме, и какие кулинарные шедевры Се Лянь успел придумать с тех пор, как угостил его запечёнными кальмарами в меду несколько лет назад, а Се Лянь, смеясь, отвечал ему. По ощущениям они дошли до учебного корпуса преступно быстро, но лёгкое разочарование от прекращения такого приятного диалога тут же сменилось настороженностью, когда они увидели, что в аудитории третьей группы третьего класса горит свет. Се Лянь умолк на полуслове, слыша, как из освещённого — единственного освещённого на этаже — помещения раздаются звуки... Ругани? Словно кто-то спорил на повышенных тонах. Юноша взглянул на Цзюнь У, и тот, не издав ни звука, мотнул головой в сторону аудитории, предлагая подойти поближе. Се Лянь кивнул. — Признайся, что ты уже тогда что-то знал!.. — Этот голос был игрокам незнаком, но звучал довольно молодо, вероятно, принадлежа другому ученику. — Откуда я мог знать?! — Его собеседник, в чьём голосе, ожидаемо, можно было узнать Цзян Синьхуна, казалось, был очень раздражён, словно бы вот-вот готовый взорваться. — Ничего я не знал! Хватит ходить за мной. Сдадим экзамены, и всё закончится! — Закончится? Да ладно?! А если она последует за тобой в колледж?! Университет?! На работу?! Ты правда думаешь, что этому когда-нибудь придёт конец?! — Собеседник кричал всё громче, даже, кажется, ударил ладонью по парте. — Ты правда ничего не знаешь? — Я не знаю! Ничего не знаю! — С лёгкой истерикой в тоне отвечал Цзян Синьхун. — Если бы я знал, разве стал бы со стороны смотреть, как они умирают?! — Тогда почему ты жив?! — Взорвался собеседник. Послышался звук упавшего стула. — Только ты! Только ты прекрасно себя чувствуешь! Се Лянь и Цзюнь У стояли у стены, краем глаза смотря сквозь окно на двух ругающихся парней, которые, казалось, вот-вот начнут драку, стоя друг напротив друга с красными лицами и сжатыми кулаками. Эти двое были так увлечены своим спором, что совершенно не смотрели по сторонам, невольно напоминая Се Ляню о двух его друзьях детства. — Что ты несёшь?! — Взревел не своим голосом Цзян Синьхун. — Что значит - только я прекрасно себя чувствую?! Ты ведь тоже выжил!!! Тоже выжил? Се Лянь задумчиво оглядел лицо второго ученика, пытаясь вспомнить, видел ли он его на фотографии. Получается, из всего класса остались двое? — Если бы ты не сказал мне тогда, я бы тоже был мёртв! — Рявкнул безымянный юноша. — Теперь они все погибли, так зачем мне жить? Запомни, Цзян Синьхун, если узнаю, что ты в этом как-то замешан... — Его голос стал пугающе ледяным, отчего у Се Ляня пробежали холодные мурашки. — Я от тебя просто так не отстану. Цзян Синьхун зло фыркнул: — Пошёл ты! Неблагодарная дрянь! Ученик прохладно усмехнулся, очевидно к этому моменту полностью успокоившись: — Мог бы не просить, я и так собирался уходить. И тебе... Самому следует быть осторожнее. — Он оттолкнул от себя подошедшего слишком близко Цзян Синьхуна и пулей вылетел из аудитории и торопливо сбежал по лестнице, не заметив притаившихся в углу Се Ляня и Цзюнь У. Цзян Синьхун разразился грубой бранью, пнув ближайший к нему стул, и резко поднял свой портфель с одной из парт, накидывая его себе на плечи, прежде чем с силой открыть дверь в коридор и увидеть стоящих за ней Цзюнь У и Се Ляня. Паренёк замер. Весь его гнев на глазах улетучился от удивления, однако уже секунду спустя он помрачнел ещё больше: — Что вам от меня нужно? Я же сказал, ничего не знаю! Цзюнь У улыбнулся той улыбкой, от которой у собеседников по спине пробегает холодок, и, растягивая слова, мягко произнёс: — О? Но ведь мы ещё даже ничего не спросили. — Что бы ни спросили, я этого не знаю. — Мотнул головой Цзян Синьхун, упрямо повторяя свои слова, и развернулся, чтобы уйти, но Цзюнь У, положив свои сильные руки ему на плечи, заставил его остановиться. — Что вы делаете?! — Вскрикнул парень, безуспешно пытаясь вырваться из чужой хватки. Улыбка Цзюнь У стала только шире, когда он с силой развернул парня обратно к ним и заставив взглянуть в свои глаза. Парнишка умолк, почему-то взбледнув на пару тонов. — Знаешь, я тут заметил... — Всё тем же спокойным миролюбивым тоном, словно родитель общается с ребёнком, произнёс Цзюнь У. — У вас тут частенько кто-то умирает, верно? Глаза Цзян Синьхуна округлились. Цзюнь У сделал вид, что задумался, медленно произнося каждое слово: — Так... Если ты неожиданно исчезнешь, как ты думаешь, все решат, что тебя убили люди или призраки? Парень замолчал, прекрасно поняв намёк. Очевидно, Цзюнь У попал в яблочко — в этой школе случилось множество несчастных случаев, а расследования не дали результата. Можно сказать, каждый здесь уяснил, что говорить о случившемся — себе дороже. К тому же, у Цзян Синьхуна имелся особый статус уцелевшего ученика исчезнувшей группы. Если он погибнет, остальные вполне обоснованно будут пенять на сверхъестественные силы. — Ладно. — Сдавшись, выдохнул Цзян Синьхун, оставив попытки сопротивления. — Что вы хотите узнать? Мне всё равно известно не так много! Лишь тогда Цзюнь У наконец отпустил его, вновь приняв доброжелательный вид. Цзян Синьхун скрестил руки на груди, очевидно, желая закрыться от мужчин перед собой, и с раздражением произнёс: — Спрашивайте быстрее. Мне ещё домой ехать. — Ты же раньше учился во второй группе? А тот парень, с которым ругался, твой бывший одноклассник? — На пробу спросил Се Лянь, осматривая коридор на предмет нежеланных слушателей. — Да. — Не думая ни секунды ответил парень. — Он тоже из второй группы. — Сколько осталось учеников из второй группы? — Продолжил Се Лянь, приветливо улыбаясь. — Только мы вдвоём. — Значит, ты знаешь, что в колледже орудует Лу Сако? — Чуть наклонив голову в бок, спросил Цзюнь У. От этого имени в глазах Цзян Синьхуна отразился нескрываемый ужас, он весь задрожал, стиснув зубы, и только через пару секунд кивнул. — Расскажи, что тогда случилось с вами и с ней. — Попросил Цзюнь У. — И что ты имел в виду вчера, говоря, что её не должно было быть в вашей группе? — Добавил Се Лянь Цзян Синьхун стёр холодный пот со лба. — Нечего особо рассказывать. — Нервно бросил он, озираясь по сторонам. Его голос стал тише. — Просто, когда она только пришла в нашу группу, кое-кто начал её травить. Те ребята постоянно обижали Лу Сако... — Например, исписывали её учебники пожеланиями смерти? — Голос Се Ляня на этот раз оказался куда более резким, заставив парня вздрогнуть и едва не отступить на шаг. Цзюнь У бросил на, казалось, слегка агрессивную улыбку Се Ляня короткий взгляд, но ничего не сказал, — лишь одобрительно кивнул. Его собственная улыбка тоже неуловимо изменилась, но у него она выглядела скорее гордой, чем злой. — Откуда вы знаете? — Глаза Цзян Синьхуна в ужасе округлились, а затем начали бегать туда-сюда, что не ушло от внимания двух его собеседников. — Нам много чего известно. — Усмехнулся Цзюнь У, смотря на всё ещё освещённую тёплым жёлтым светом аудиторию. — Поэтому, прежде чем что-то говорить, как следует подумай. Очень не хотелось бы по мере нашего диалога обнаружить в твоих словах несостыковки. — Мужчина перевёл на паренька тяжёлый, холодный взгляд, ярко контрастирующий с его по-прежнему мягкой улыбкой. — Знаешь, иногда люди могут быть страшнее призраков. Цзян Синьхун очень нервно сглотнул, отступив на шаг назад: — Мне правда известно не так уж мно- — Ты знаешь, как умерла Лу Сако? — Спросил Цзюнь У, прерывая чужое бормотание. — И почему все в вашей группе погибли, а ты и твой маленький друг стали исключением и дожили до сегодняшнего дня? Цзян Синьхун долго молчал, сжавшись под двумя выжидающими взглядами, и лишь затем заговорил, скрывая дрожь в голосе: — Всё началось три года назад...