Колыбель ужаса (2 часть)

Никто не будет спорить с тем, что иной раз дети, по сравнению со взрослыми, могут быть гораздо более безжалостными в своей жестокости. Ведь они не понимают, к каким последствиям могут привести их действия, не разделяют чужой боли и руководствуются лишь своим сиюминутным желанием самоутвердиться за чужой счёт, поэтому используют самые жёсткие методы из доступных им для выражения неприязни к другим. Особенно в подростковом возрасте. И во второй группе второго класса объектом для такой коллективной неприязни стала одна бедная девочка-полукровка — Лу Сако. — В нашей группе её жестоко травили. — Нехотя говорил Цзян Синьхун. — Её все ненавидели, относились к ней так, будто её не существует. — Поэтому её нет на групповом фото? — Спокойно уточнил Цзюнь У. Цзян Синьхун, казалось, колебался, видимо не желая отвечать на этот вопрос, но заметив на себе тяжёлый взгляд Се Ляня, от которого мурашки пробегали по спине, всё же ответил: — В списке значилось тридцать четыре человека, но мы всем говорили, что нас тридцать три. Ученики вели себя так, будто они удалили Лу Сако из своей группы. Они отказывались с ней разговаривать, фотографироваться, относились как к пустому месту. Никто не хотел с ней общаться. — И что случилось потом? — Спросил Цзюнь У, краем глаза наблюдая за тем, как по мере разговора улыбка окончательно сползла с лица Се Ляня. — Несчастный случай... — Цзян Синьхун говорил, едва поворачивая язык и инстинктивно отступая в сторону от Се Ляня. На его лице отразился неописуемый страх. — Она умерла. Цзюнь У не ответил, продолжая спокойно улыбаться и немигающим взглядом смотреть на подростка, которому было очевидно некомфортно от этого. На пару десятков секунд повисла тишина, которая для Цзян Синьхуна, пригвождённого к месту двумя пугающими взглядами, казалась вечностью. Не прошло и минуты, как он, нервно отводя глаза, запинаясь, открыл рот: — С ней произошёл несчастный случай, Сако внезапно умерла. — Повторил Цзян Синьхун. — Сейчас я понимаю, что мы перегибали палку, но тогда никто не выразил скорби. Даже... — Даже сочинили забавную, как вам казалось, песенку. — Услужливо помог Цзюнь У, когда подросток снова застопорился. — Откуда вы?.. — Судя по округлившимся от шока глазам паренька, его сердце пропустило удар от ошеломления. — Я же уже говорил, нам много чего известно. — Цзюнь У скользнул взглядом по коридору, вероятно заметив, что Се Лянь слишком сильно сосредоточился на диалоге и совершенно не мониторит местность. Затем, удостоверившись, что проблем нет, мужчина снова заглянул в испуганные глаза замолчавшего подростка. — Ты можешь продолжать. Тот сглотнул, а затем, пока он обдумывал свои следующие слова, его плечи понуро опустились: — То, что случилось после, думаю, вы и так уже знаете. — С оттенком грусти усмехнулся Цзян Синьхун. — Песня была проклята. И те, кто её пел, погибли. Наконец и Се Лянь подал голос: — А ты не пел? — Но то, с каким давлением это было произнесено, заставляло съёживаться. — Н-нет. — Уверенней, чем очевидно себя чувствовал, ответил Цзян Синьхун. — Мне уже тогда это показалось слишком. И я не стал петь... — И тот ученик, с которым ты разговаривал, тоже? — Уточнил Цзюнь У. — Да. — Кивнул парень. — Мы хорошо общались, поэтому я сказал ему, чтобы тоже не пел. — Как интересно. — Улыбка Цзюнь У, которая на протяжении всего разговора оставалась практически неизменной, вдруг изогнулась, каким-то образом став ещё более пугающей, чем была. Цзян Синьхун, не отводивший от лиц этих двоих взгляда, заметно вздрогнул и затараторил: — Это всё, что мне известно, отпустите меня, скоро стемнеет, мне надо домой... Цзюнь У посмотрел на Се Ляня, видимо желая услышать его мнение, и тот, немного запоздало заметив на себе взгляд, медленно кивнул. Цзян Синьхун вздохнул с облегчением, покрепче сжал лямки рюкзака и рванул вниз по лестнице. Глядя ему вслед, Цзюнь У негромко спросил: — Ты в порядке, Сянь Лэ? Се Лянь медленно моргнул, а затем, словно проснувшись, быстро кивнул: — Да... Да, всё хорошо. Цзюнь У медленно перевёл на юношу взгляд и, нежно вздохнув, положил руку тому на плечо и аккуратно сжал, прежде чем мягко придвинуть Се Ляня к себе и обнять: — Что ты сейчас чувствуешь? Се Лянь судорожно вздохнул, уткнувшись носом мужчине в грудь, и некоторое время молчал, тяжело дыша. Цзюнь У, несмотря на долгое отсутствие ответа, терпеливо ждал, крепко, но достаточно аккуратно обвивая подрагивающее тело руками, уткнувшись носом в его волосы. — Дыши, Сянь Лэ. Всё хорошо. Через некоторое время Се Лянь, сглотнув, наконец подал голос: — Я... Я чувствую гнев. Меня тошнит от его слов. Я хотел-, я хочу ударить его. Цзюнь У понимающе прогудел в волосы юноши. — ...Но я не должен этого делать. — Продолжил Се Лянь. — Они поступили очень не правильно, по отношению к тому ребёнку, — Голос Цзюнь У был по-отечески спокойным, но совершенно не равнодушным. — ты хочешь восстановить справедливость, это нормально. — Он не сожалел о своих поступках. — Уверенно произнёс Се Лянь, прежде чем тихо признаться: — ...Я не хочу его спасать. Потому что Се Лянь чётко видел, что в глазах Цзян Синьхуна, когда он говорил о Лу Сако, сквозь страх пробивалось отвращение. — Не все люди достойны спасения. — Снисходительно отметил Цзюнь У. — ...Но если есть выбор между спасением и смертью, как можно обречь кого-то на последнее? — Голос Се Ляня дрожал. — Кем я буду, если не спасу его? Таким же как они? Наконец Цзюнь У выпустил его из своих объятий, и мягко поднял его лицо ладонями, заставляя посмотреть себе в глаза: — Мы уже говорили с тобой об этом, Сянь Лэ. Ты не обязан всех спасать. — Большими пальцами он погладил Се Ляня по щекам, будто стирая невидимые слёзы. — Им было не пять лет, когда они травили её, когда довели её до смерти. Каждый, слышишь, Сянь Лэ? Каждый несёт ответственность за свои действия. Ты не можешь отобрать у Сако последнюю её цель в жизни, её месть. Если она убьёт его, ты не должен винить себя, за то, что не вмешался, понимаешь? Некоторое время Се Лянь молчал, грустно глядя в спокойные глаза мужчины и постепенно успокаивался сам, в конце концов слабо кивнув: — Да. Ты прав. Цзюнь У улыбнулся и ещё раз погладил Се Ляня по голове, взъерошив его волосы: — Хороший ребёнок. Уши Се Ляня чуть-чуть покраснели.

***

— Гэгэ! — Хуа Чэн встретил спускающихся вниз Цзюнь У и Се Ляня на первом этаже. На его лице читалась тревога. — Гэгэ, почему вы так долго? — Прости Сань Лан, это произошло из-за меня. — Виновато улыбнувшись, тихо произнёс Се Лянь и тут же сменил тему: — Вы видели Цзян Синьхуна? Хуа Чэн смерил выражение лица Се Ляня сложным взглядом и послушно ответил: — Да, мы пересеклись, когда он выбегал из здания. Он сказал, что уже рассказал вам всё, что знает, и повторяться не будет, поскольку уже поздно и ему надо домой. Се Лянь кивнул: — Мы поговорили с ним. Тоже кивнув, Цзюнь У ненавязчиво подхватил его речь и в одиночку пересказал весь диалог, причём, что удивительно, практически слово в слово, уделив особое внимание фразам, которые ему показались занятными. Хуа Чэн внимательно его слушал, кивая в нужных местах и задавая уточняющие вопросы, но взгляд его не отрывался от молчавшего Се Ляня, который стоял рядом и немного неловко улыбался, всё ещё не способный до конца уложить свои мысли в кучку и трезво вынести из этого диалога важные детали, хотя он пытался, правда. Пока что главное, что Се Лянь сумел вычленить, было вопросом о том, почему Цзян Синьхун не стал петь песню, учитывая, что он сам называл Лу Сако той, "кого не должно было быть"? Казалось, он до сих пор умалчивал что-то важное, но вот что? Пока Се Лянь размышлял, со скрипом заставляя ноющую от недавней эмоциональной перегрузки голову работать, Цзюнь У закончил пересказ и сошёлся с Хуа Чэном на той же мысли, что и сам Се Лянь — Цзян Синьхун что-то им недоговаривает, и, скорее всего, важен для всей этой истории. Однако, никаких правдоподобных теорий или убедительных доказательств ими найдено не было. — Может, поговорим об этом в общежитии? — Предложила доселе молчавшая Ся Жубэй, хмуро смотря через окно на потемневшее небо. — Скоро уже совсем стемнеет. Мужчины серьёзно кивнули, понимая, что не стоит задерживаться в пустом учебном корпусе после окончания уроков. Когда они вошли в здание общежития, кругом уже спустилась безмолвная, густая темнота, тихий кампус погрузился в черноту ночи, поэтому никто не решил мешкаться и вся команда быстро подготовилась ко сну. Се Лянь уже лежал на кровати, когда увидел, что Хуа Чэн, залезая на второй ярус, задержал на нём обеспокоенный взгляд, в котором читалось множество вопросов. Однако Се Лянь, уже примерно догадываясь об их содержании, только покачал головой. Хуа Чэн понимающе кивнул, хоть и явно со скрипом, и наконец залез наверх, уже вскоре устроившись там поудобнее и совсем затихнув. Он всегда спал практически не издавая ни звука. За окном было темно, свет погас, комната погрузилась в почти мёртвую тишину, разбавляемую только слабым дыханием спящих. После всех сегодняшних событий Се Лянь чувствовал себя скорее морально уставшим, чем физически, и, возможно, поэтому долго не мог уснуть, сначала какое-то время играя в телефоне, а затем просто ворочаясь под одеялом. За дверью он нередко сталкивался с таким состоянием, когда чувствовал, что вот-вот готов уснуть, но на деле часами лежал с закрытыми глазами и более-менее ясным сознанием, вслушиваясь в окружение. Благо, на этот раз не пришлось ждать рассвета перед тем, как он наконец впал в лёгкую дрёму, вот-вот готовую перерасти в глубокий сон. Пока вдруг его не разбудил какой-то шум. Находясь между сном и явью, Се Лянь не сразу смог обнаружить источник звука или хотя бы разобрать что это за звук, однако уже вскоре юноша окончательно проснулся и резко сел, смотря прямо над собой. Второй ярус скрипел в каком-то невнятном ритме с небольшими паузами, словно кто-то там с силой ворочался, или, даже, прыгал. Видимо почувствовав, что человек на первом ярусе зашевелился, скрип уже вскоре прекратился, а вместо него послышался хрипловатый голос: — Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако... И хотя голос явно принадлежал молодой, если не сказать юной девушке, и звучал немного по-детски, от слов самой песни по спине юноши пробежались мурашки. Се Лянь замер, не зная, что ещё может сделать в этой ситуации, и, словно ребёнок, закрыл глаза руками, отвернувшись к стене. Бегство не было абсолютно эффективным способом выживания при встрече с задверной тварью, и единственное, чего не стоило допускать ни при каких условиях — соблюдение условий смерти. Да и если бы он побежал, каким-то образом сбросив Сако с хвоста, она ведь после этого может вернуться в комнату с оставшимися тремя спящими людьми. И ладно бы для таких опытных игроков, как Хуа Чэн и Цзюнь У не составит труда справиться с мёртвой девушкой, но что если Сако полезет к Ся Жубэй? Сможет ли та выжить? Голос переместился вниз и зазвучал громче, как будто девушка спрыгнула с верхнего яруса на пол, однако никакого шума от приземления Се Лянь так и не услышал. — Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно... — Она пела прямо за спиной Се Ляня, и ему казалось, словно бы она дышала прямо ему в спину, отчего он непроизвольно задрожал. В комнате словно бы становилось всё холоднее и холоднее, — тоненькое одеяло совершенно перестало согревать юношу. «Бум... Бум... Бум...» Нечто за спиной поскакало по полу, однако оно не приближалось, а... отдалялось? Беспокоясь о том, что Сако могла переключиться на другую жертву, Се Лянь непроизвольно открыл глаза, тут же увидев в тусклом свете луны, как на старой серой стене непонятно когда появились отвратительные, но весьма разнообразные проклятия, среди которых больше всего в глаза бросалось выведенное кровью имя «Лу Сако». Се Лянь на долю секунды задержал дыхание, читая насмешливые ядовитые оскорбления и агрессивные пожелания мучительной смерти, прежде чем медленно повернуться и взглянуть на стоящую неподалёку от кровати Сако. Девушка в школьной форме с распущенными волосами, стояла к Се Ляню спиной, неестественно изгибаясь. Она передвигалась только на одной ноге, потому что от второй осталась лишь короткая — до середины бедра, — непрерывно истекающая кровью культя. От её внешнего вида грудь Се Ляня сдавило. Однако на этот раз это чувство удушья было вызвано не страхом, а, вероятно, немного иррациональным сочувствием, как бы странно это для задверья не звучало. Эта девушка по сути была совсем ещё ребёнком, когда над ней коллективно издевались за её происхождение, в котором она была совершенно не виновата, а затем она умерла страшной смертью, вероятно, мучаясь от сильной боли и обильно истекая кровью. Лу Сако стояла спиной к Се Ляню, однако, возможно почувствовав на себе его взгляд, с леденящим кровь треском повернула голову на сто восемьдесят градусов и немигающим взглядом уставилась на него, заставив непроизвольно вздрогнуть от инстинктивного страха. — Ты слышишь? — Спросила она всё тем же юным, но словно бы сорванным от бесконечных криков голосом. Се Лянь замер, не зная, как ответить на этот вопрос. Он чувствовал, словно ступил на минное поле, прекрасно осознавая, что любое его слово может в конечном итоге оборвать его жизнь. — Ты слышишь? — Настойчиво повторила девушка. — Слышу что? Твою песню? — Несмотря на страх, голос Се Ляня был спокойным. Юноша вслушивался в окружающие звуки и с облегчением улавливал спящее дыхание всех трёх своих товарищей. — Плач. Она плачет. — Ответила девушка, повернувшись к Се Ляню всем телом. Её голова, которая словно замерла в воздухе, с тем же хрустом встала на место. — Она плачет так горько, почему же никто не слышит? — Сако коротко прыгнула ближе к Се Ляню, словно сделав небольшой шаг. — Она не сделала ничего плохого. Почему они так с ней поступили? Внезапно сбоку действительно послышался плач. Он раздавался за окном, надрывный, стонущий, будто там был кто-то, мучимый страшной болью. А затем пошли громкие, пробирающие до костей крики: — Как больно! Больно! Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста!.. — В этой мольбе слышалось настоящее, ни с чем не сравнимое отчаяние. — Не уходите, не бросайте меня! Глаза Се Ляня расширились от шока, дыхание участилось. Он не решался встать с кровати, чтобы пойти и посмотреть на происходящее через окно, но он слышал, что там происходит. Так же, как слышал ещё два негромких голоса, практически перекрываемых женскими криками и плачем: — Уходим, скорее, уходим. Забудь о ней. Она в таком состоянии... Ей уже не поможешь. — Заявил молодой юноша. — Но ведь... — В голосе второго сквозила очевидная неуверенность. — Помогите! Помогите мне!.. — В отчаянии кричала девушка. — Не уходите, я не хочу умирать, не хочу! — Идём! Если кто-то узнает, нас посадят в тюрьму. Хочешь провести за решёткой всю жизнь? — В голосе первого послышалось раздражение. — Тогда оставайся тут один. А я ухожу! — Ладно, ладно. — Поспешно согласился второй. Послышались торопливые шаги, срывающиеся на бег. Похоже, эти двое покинули место происшествия. Брошенная ими девушка громко рыдала от боли и страха, её плач звучал всё отчаяннее, но вместе с тем слабее, пока наконец не оборвался вовсе. Слушая всё это, Се Лянь чувствовал, как спина покрылась холодным потом, его отчаянно стучащее сердце словно бы сдавили в кулаке, вызывая почти физическую боль. Он узнал голоса этих парней — то были Цзян Синьхун и его товарищ, с которым тот разговаривал этим вечером. — Больно. — Тихо и, как-то смиренно, что ли, произнесла та Сако, что сейчас стояла около кровати юноши. — Так больно... Ты слышал?.. Се Лянь перевёл на неё взгляд, и лунный свет, струящийся из окна, отразил солёные полоски слёз на его лице. — Мне так больно. Ты слышал? — Повторила она, протягивая руку к плачущему лицу Се Ляня. Он замер, не пошевелив ни единым мускулом, чтобы уклониться от прикосновения, и смотрел. Смотрел в её бледное, буквально обескровленное лицо взглядом, полным грусти, сожаления и жалости. Но в тот миг, когда Сако уже почти его коснулась, её пальцы внезапно отскочили будто натолкнулась на невидимое препятствие. Девушка вскрикнула, словно этот барьер обжог её, и тут же исчезла, буквально растворившись в воздухе. Сердце Се Ляня пропустило удар, прежде чем болезненно ухнуться об рёбра. На месте исчезнувшей девушки он заметил лежащую на полу фотографию — тот самый групповой снимок второй группы. Се Лянь медленно сполз с кровати на пол, и, не вставая с колен, аккуратно взял фотографию в руки, обводя её пустым взглядом. Действительно, это был снимок второго класса второй группы, однако, в отличие от того, что они нашли в архиве, в самом центре стояла, лучезарно улыбаясь, вполне себе живая и здоровая Лу Сако. Остальные ученики, стоявшие по бокам от неё, несмотря на улыбки, выглядели глубоко несчастными, словно их заставляли улыбаться на камеру. Среди них не было лишь двоих — Цзян Синьхуна и того второго ученика. Внезапно в голову Се Ляня пришла одна дикая, но тем не менее довольно правдоподобная догадка. Он грустно улыбнулся. Так вот чего она хочет добиться. На фотографию, которую Се Лянь держал, положив руки на колени, падали крупные солёные капли, растекаясь по глянцевой поверхности, и под наклоном стекали вниз. Се Лянь невольно подумал о том, что не плакал с тех пор, как умерли его родители, и попытался утереть слёзы, но те всё продолжали беспрерывно течь, словно у юноши сломался какой-то клапан. Это... Неужели сегодня он выплачет всё, что накопилось за последние восемь лет? Нос Се Ляня уловил резкий запах гари, однако юноша даже не дёрнулся — его рассеянные мысли занимали совсем другие вещи. Однако остальные присутствующие, почувствовав запах, один за другим открывали глаза и вскакивали с кроватей, только для того, чтобы увидеть, как Се Лянь, сгорбившись и опустив голову, сидел на полу. Каскад длинных, немного спутанных волос закрывал его лицо. — Гэгэ?! — Хуа Чэн был первым, кто спрыгнув со второго яруса, подскочил к Се Ляню и присел рядом с ним. — Что случилось, Гэгэ?! Цзюнь У подошёл следом, опустившись перед юношей на колено: — Ты в порядке, Сянь Лэ? Се Лянь молча поднял на них мутный заплаканный взгляд и слабо улыбнулся. Хуа Чэн и Цзюнь У, увидев его лицо, с силой втянули воздух. Даже Ся Жубэй, спустившаяся со своего второго яруса с куда меньшей прытью, расстроенно ахнула, увидев слегка опухшие глаза и мокрые полоски слёз. Се Лянь, увидев их реакцию, утёр рукой часть слёз, в большинстве своём просто размазав их по лицу, и, набрав в грудь побольше воздуха, сказал: — Со мной всё в порядке, — Его спокойный голос едва заметно дрогнул. — ко мне просто приходила Сако. На пару секунд повисла тишина. — Что случилось? — Напряжённо повторил Хуа Чэн, сосредоточив свой взгляд на Се Ляне. — Она... Она показала, что с ней произошло. — Ответил Се Лянь, вновь опустив взгляд на фотографию. Слёзы всё ещё стекали по его лицу, беспомощно падая вниз. — Цзян Синьхун и тот второй ученик были виновны в её смерти, — Продолжил он дрожащим голосом, прежде чем сорваться на крик: — они бросили её умирать! После этого Се Лянь поник, вновь опустив голову и рассматривая фотографию. Цзюнь У сел прямо на грязный холодный бетонный пол рядом с юношей и притянул Се Ляня себе в объятия, уткнув его плечо себе в грудь. Се Лянь не стал вырываться, лишь поднял на мужчину благодарный взгляд, утирая слёзы. Ся Жубэй мягко протянула ему пачку сухих салфеток и Се Лянь, слабо улыбнувшись, взял их, тут же принявшись вытирать лицо. Стоявший рядом на коленях Хуа Чэн криво улыбнулся и встал, прежде чем сорвать матрас с каркаса нижнего яруса кровати Се Ляня ― источника запаха гари. Се Лянь обернулся на звук и увидел, как наклеенные на деревянные балки талисманы тлели, осыпаясь пеплом. Они же подпалили и те участки матраса, что находились над ними, оставив на серой хлопковой поверхности отчётливые чёрные полосы. Должно быть, талисманы защитили Се Ляня, когда Сако попыталась коснуться его, но, поскольку были одноразовыми, — тут же начали тлеть. Скорее всего, матрас не загорелся из-за своей сырости. — Гэгэ, — Обратился Хуа Чэн, встретив покрасневший взгляд Се Ляня. — ляжешь со мной? Се Лянь моргнул, а затем, немного подумав, понял, что тот имел в виду. Талисманы являются защитой. Даже если не обращать внимание на воняющий гарью матрас, спать на такой кровати банально небезопасно. Се Лянь перевёл взгляд на Цзюнь У, который, подняв брови, встретил его. На самом деле, в присутствии Владыки Се Ляню было как-то неловко спать в одной кровати с кем-то другим, как будто он был маленьким ребёнком, но... К этому моменту юноша был достаточно морально истощён и единственное, чего он сейчас хотел — без забот просто проспать до рассвета. О мелочах он может позаботиться утром. — С радостью, Сань Лан. — Со слабой улыбкой ответил он, медленно поднимаясь с пола. — Тогда, случившееся обсудим завтра. — Не поведя и бровью, спокойно объявил Цзюнь У, вставая вместе с ним на ноги и отряхивая безнадёжно измазанные брюки. Что же, в этой комнате теперь у всех кроме Ся Жубэй были покрытые серыми пыльными пятнами штаны. Возможно, Се Лянь покраснел бы кончиками ушей от этого факта, поскольку во всей этой ситуации виноват был он один, если бы в этот момент юноша не был таким уставшим. Кинув на Хуа Чэна весьма выразительный взгляд, в котором ясно читалось: «только попробуй начать распускать руки и я медленно переломаю тебе все пальцы один за другим», не переставая при этом улыбаться, Цзюнь У взял подгоревший матрас и вынес его из комнаты в коридор, чтобы не чувствовать этого прогорклого запаха. Се Лянь не долго думая забрался на второй ярус в постель к Хуа Чэну, не забыв при этом проверить прочность небольшого деревянного бортика, который закрывал две трети кровати со стороны подушки. Для двух взрослых мужчин стандартной комплекции, кровать была узковата, но забравшийся вторым Хуа Чэн привычно нырнул в объятия Се Ляня, устроившись у того на груди, благодаря чему они оба чувствовали себя даже более чем удобно. Вернувшийся из коридора Цзюнь У, смерив сладкую парочку взглядом, удостоверился, что Ся Жубэй тоже уже успела подняться и лечь у себя, и затем выключил свет, в потёмках добравшись до своей кровати и, вслушиваясь в окружение, закрыл глаза, откинувшись на подушки. Комната вновь погрузилась в тишину. Се Лянь заснул на удивление быстро. Правда, он не мог сказать точно, было ли то следствием моральной усталости, или же результатом того, что он впервые за несколько недель снова спал в компании своего Сань Лана.

***

Из-за внезапного ночного происшествия никто, включая Се Ляня, на утро не чувствовал себя особенно выспавшимся, и, что не удивительно, хорошим аппетитом за завтраком никто также похвастаться не мог, насилу запихивая в себя самое лёгкое, что они могли найти в меню — омлет. Рассказав о том, с чем столкнулся этой ночью, Се Лянь также сравнил полученную ими фотографию с той, что они нашли в архиве. — Получается, её конечной целью были эти двое? — Задумчиво пробормотала Ся Жубэй рассматривая на архивном изображение тех парней, которых не было на новом. — Сначала она отомстила тем, кто издевались над ней, и тогда класс появился на новой фотографии... Может ли быть так, что изначальной целью были только те, кто напрямую ответственны за её гибель, — Она постучала ноготком по плоскому лицу Цзян Синьхуна. — но ей не удалось до них добраться и потому пришлось нацелиться на остальных, ведь те тоже издевались над ней? — Если взять слова Синьхуна за веру, то это противоречит причинно-следственной связи, потому что, судя по рассказанной им истории, сначала появилась песня, а затем пошли смерти. — Задумчиво ответил Се Лянь, внимательно рассматривая обе фотографии. — Да, но что если он врал? В смысле, он и так, очевидно, нам недоговаривал и утаил своё участие в убийстве. — Возразила девушка. — Это возможно, если помимо песни есть ещё одно условие смерти. — Кивнул Хуа Чэн. — Однако, если не считать того игрока, прибитого к потолку, то все игроки были убиты из-за песни. — У меня есть мысль на счёт этого. — Вклинился Се Лянь, привлекая к себе внимание всего стола. — Помните, тогда, в туалете, когда песня была написана на стене, я сказал, что не умею читать? И сразу после этого на месте смерти Не Чэнхэ - того мужчины с потолка, - мы не нашли ничего намекающего на текст песни? Тогда я не обратил внимание на эту деталь, но, знаете, вчера, когда Сако пришла ко мне, она пела свою песню, не пытаясь подсунуть мне текст, как это было с первыми убитыми на бумажке, или со мной в туалете на стене. — Ты хочешь сказать, что... Сако может использовать своего рода гипноз, когда поёт свою песню вместо того, чтобы хитростью пытаться заставить игроков прочесть текст? — Задумчиво подытожил Цзюнь У, прежде чем медленно кивнуть. — На самом деле, это вполне возможно для задверных тварей. — Это не отменяет того факта, что мы до сих пор не знаем целостной картины. — Бесшумно вздохнув, смотря на фотографии, Се Лянь качнул головой. — Ся Жубэй права - эти двое не рассказали нам всей правды, и пока этого не случится, мы будем бродить в потёмках. — Значит, выловим их. — Откинувшись на спинку стула, произнёс Хуа Чэн, сложив руки на груди. — Уже через пару часов у них будет большая перемена, — Отметил он, скосив взгляд на школьные часы, висящие на стене в столовой. — у нас будет достаточно времени, чтобы найти их и подробно расспросить. К этому моменту они уже знали, что Цзян Синьхун живёт неподалёку от школы и потому обычно обедает дома. Так что игрокам оставалось только подождать у входа на школьную территорию и тогда они смогут выловить парня, когда прозвенит звонок на обед. Впрочем, конечно же всё пошло не по плану. Возможно, Цзян Синьхун прятался от них, возможно его вообще не было сегодня в школе или он отпросился пораньше, однако в любом случае даже по прошествии получаса после начала большой перемены, они не увидели паренька. Зато в какой-то момент на глаза Се Ляня попался тот самый второй выживший из второй группы, которого, если верить словам учителей, зовут Му Кай. Му Кай был рослым пареньком с грубыми чертами лица и, судя по всему, раздражительным нравом. — Что вам от меня надо? Я ничего не знаю! — Едва не прокричал он, когда команда преградила ему путь. — Давай отойдём туда, где нам никто не помешает. — Миролюбиво предложил Цзюнь У, нависнув своей высокой фигурой над хоть и крепким, но не таким уж высоким парнем. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы другие услышали, о чём мы хотим с тобой поговорить. Му Кай только открыл рот, чтобы возразить, как стоящий по другую руку от него Хуа Чэн помахал перед лицом школьника пресловутой фотографией с архива. Увидев снимок, парень тут же побледнел, отшатнувшись и что-то неразборчиво промямлив. Его глаза забегали по сторонам, в поисках выхода из ситуации, но Цзюнь У, Хуа Чэн и Се Лянь взяли его в клещи с трёх сторон, поэтому, уже вскоре сдавшись, он согласился пойти с ними. Не так далеко от кампуса располагалась небольшая зелёная рощица, в которой Се Лянь встретил Цзюнь У в начале этой двери, и именно туда они и зашли, уйдя подальше от отдыхающих школьников. И чем дальше они заходили, тем мрачнее становился взгляд Му Кая. В глубине его глаз плескался страх. — Это вы убили Сако? — Без предисловий спросил Хуа Чэн, как только они отошли достаточно далеко. Му Кай рефлекторно дёрнулся, его лицо скривилось от странной смеси эмоций, которые он поспешил подавить, нездорово покраснев и гневно огрызнувшись: — Она погибла в аварии! — Правда? — Хуа Чэн с очевидной иронией поднял брови, с его губ словно бы сочился яд: — Тогда, почему бы тебе не рассказать нам, как это произошло? Когда? Подросток замялся, открывая и закрывая рот, пока Хуа Чэн наступал на него, с каждым словом приближаясь на шаг ближе. Однако, внезапно Цзюнь У остановил Хуа Чэна, положив руку ему на плечо и спокойно сказав: — Позволь мне. Се Лянь видел, как Хуа Чэн смерил мужчину немного странным взглядом, а затем дерзко бросил: — Не более десяти минут. Уголки губ Цзюнь У изогнулись в верх: — Этого даже более чем достаточно. — Мужчина перевёл взгляд на Се Ляня и мягко произнёс: — Сянь Лэ, я думаю, тебе и твоему маленькому другу стоит пока немного прогуляться. — Его взгляд скользнул по лицу Хуа Чэна, у которого дёрнулась бровь от чужих слов. Се Лянь, не обратив на безмолвную перепалку мужчин никакого внимания, посмотрел сначала на Цзюнь У, а затем и на сжавшегося от страха Му Кая, который, очевидно, совершенно не понимал, что происходит, и что с ним сейчас будут делать. Юноша послушно кивнул, хотя ему и было интересно, что мужчина собирается делать, учитывая, что их обоих воспитывали принципом «никогда не бить первыми», да и сам Цзюнь У, как и Се Лянь, не был любителем насилия. Честно говоря, были в голове у юноши пара догадок, однако он решил пока что оставить это на потом, и просто вместе с Хуа Чэном и идущей чуть поодаль Ся Жубэй пошли вдоль живой изгороди и пару раз свернули за угол. Место, куда они отвели Му Кая, было по сути тупиковым коридором, вход в который был только один, и именно неподалёку от этого самого входа они и остановились. Некоторое время каждый из юношей молчал, пока Ся Жубэй бродила туда-сюда в пределах их видимости, однако уже вскоре Хуа Чэн, слегка нервничая, заговорил: — Слушай, Гэгэ... — Конечно, он старался не показывать своей неуверенности, однако Се Лянь знал его уже достаточно хорошо, чтобы видеть детали. — Я ни в коем случае не хочу навязываться или лезть не в своё дело, но... Этот... У Юн ведь ничего тебе не сделал тогда, в учебном корпусе, когда вы пошли за Цзян Синьхуном? Се Лянь моргнул. Потом ещё раз. А затем его брови поползли вверх от изумления, когда юноша наконец смог осмыслить этот вопрос. Конечно, он помнил тот случай, и знал, что вероятнее всего выглядел очень расстроенным, но зачем обвинять в этом Цзюнь У? — Сань Лан, я знаю, что ты, вероятно, не лучшего о нём мнения, — Удивлённо начал Се Лянь, встретившись с Хуа Чэном взглядом. — и, хотя я и не понимаю причины, я не настолько глуп, чтобы не заметить вашего неугасаемого соперничества, но при всём при этом я не могу позволить тебе обвинять этого человека в том, чего он никогда не сделает. — Почему ты ему так доверяешь? — Всплеснув рукой спросил Хуа Чэн, его брови надломились в непонятном выражении. — Он всё время липнет к тебе, подозрительно опекает и я уверен, что он испытывает к тебе романтические чувства! Внезапно Се Лянь громко и заливисто рассмеялся, едва не начиная задыхаться, прежде чем, сквозь выступившие на глазах слёзы с широкой улыбкой сказать: — Сань Лан, я доверяю ему, потому что он мой приёмный отец. Где-то на заднем плане удивлённо вскрикнула подслушивающая их разговор Ся Жубэй. Хуа Чэн завис с приоткрытым от ошеломления ртом и широкими глазами, его лицо, казалось, вот-вот превратится в синий экран смерти, который Се Лянь, будучи человеком очень далёким от понимания работы техники, видел в своей не то чтобы особо долгой жизни слишком часто. — Ну, то есть, не совсем, не на бумаге. — Понимая, что в своих словах Се Лянь слегка слукавил, юноша торопливо поспешил исправиться: — Понимаешь, я знаю его уже больше десяти лет, и, если посчитать года... Наверное даже больше пятнадцати. Мы познакомились на курсах самообороны и благодаря удивительному совпадению вкусов хорошо поладили, даже несмотря на большую разницу в десять лет. В какой-то момент мы даже в шутку назвали друг друга братьями и действительно считались неродной семьёй. Хотя если очень покопаться мы действительно дальние родственники, но то родство - седьмая вода на киселе, так что это не важно. — Се Лянь улыбнулся, как-то по тёплому ностальгически. — На самом деле его жизнь удивительно похожа на мою, и... Я имею в виду, он тоже в какой-то момент потерял родителей, только задолго до смерти моих и... В отличие от меня, у которого был двоюродный брат, он остался один. В какой-то момент я стал единственной его семьёй, и, хотя он не показывает этого, я знаю, что он очень ценит наши братские отношения. — Не прекращая улыбаться, Се Лянь посмотрел на зелёную изгородь, за которой где-то там должны были разговаривать Му Кай и Цзюнь У. — Когда умерли мои родители, он очень поддерживал меня, помог помириться с Ци Жуном, когда мы рассорились, подарил мне Жое, когда та была ещё совсем щенком, и после помог с оформлением опекунства над моим племянником - Гу Цзы. На самом деле, мы часто шутили над тем, что если бы я на момент смерти своих родителей не был бы уже совершеннолетним, он бы взял на себя опеку надо мной и Ци Жуном. И хотя он говорил это в шутливой манере, я знаю, что он был серьёзен. — Се Лянь перевёл свой взгляд обратно на Хуа Чэна, у которого было очень сложное выражение лица. — Да, последние годы мы практически не виделись, занятые своими делами, но я знаю, что мы всё ещё являемся семьёй в его глазах, и что он никогда и ни за что не навредит мне по собственной воле, поэтому, пожалуйста, прекрати уже искать с ним конфликты, ладно? Хуа Чэн как-то механически кивнул, и Се Лянь, внезапно вспомнив кое-что важное, с хитрой улыбкой, которую обычно не встретишь на его лице, тихо добавил: — О, а ещё, на самом деле, я думаю, у него уже есть возлюбленный, — Кончики ушей юноши покраснели. — и, исходя из этого, я почти уверен, что Владыка предпочитает людей постарше. Некоторое время Хуа Чэн потрясённо молчал. Он выглядел так, словно бы внезапно осознал, что всё это время пытался соревноваться с собственным тестем за руку своей невесты, считая того своим полноценным соперником. Се Лянь не знал, откуда в его голове появилась такая ассоциация, но она казалась удивительно подходящей. Спустя ещё пару секунд тишины Хуа Чэн слабым голосом спросил: — Чисто теоретически... Если бы Гэгэ приглашал его на свою свадьбу, то в качестве кого? Не ожидая этого вопроса, Се Лянь подвис на некоторое время, вспомнив неуместную аналогию, которую придумал только что, а затем не особо уверенно ответил: —... Отца жениха?.. — Казалось, это было первым, что пришло в его голову. — В качестве родителя одной из сторон, я полагаю?.. Хотя... — В его глазах промелькнула грусть, должно быть, он вспомнил своих настоящих родителей. Его голос неуловимо изменился: — Сань Лан, я... Я не очень хорошо разбираюсь в свадьбах, но, полагаю, я бы точно пригласил Владыку как члена своей семьи. Хуа Чэн медленно кивнул: — Я... Я понял, Гэгэ, спасибо за объяснение. — Как-то пришибленно произнёс он, невидящим взглядом уставившись куда-то в пол невдалеке от них. — Буду рад, если ваш конфликт наконец разрешится. — С улыбкой произнёс Се Лянь, заставляя Хуа Чэна чуть прийти в себя и посмотреть на него. — Думаю, те десять минут прошли, давай вернёмся? — Конечно, Гэгэ.

***

— Повтори ещё раз, — Холодно приказал Цзюнь У, когда трое его товарищей вернулись обратно вглубь искусственной рощи. Се Лянь слегка замедлил шаг, впервые услышав этот тон, однако его внимание сходу переключилось на подростка, в котором что-то очевидно изменилось. Его пустые мутные глаза, каменное выражение лица и вытянутое по струнке тело ярко бросались в глаза, заставляя гадать о причинах такого состояния. У Се Ляня уже были подозрения, но... Неужели Цзюнь У действительно может использовать гипноз? ... Он использует какой-то артефакт для этого, или контроль над разумом его личная способность, как у Се Ляня отличный слух? В ответ на приказ мужчины, Му Кай послушно повторил то, что, вероятно, говорил раньше в присутствии Цзюнь У: — Это мы с Цзян Синьхуном убили Лу Сако. — В его голосе совершенно не было эмоций, и от того его слова казались ещё более пугающими в своей неправильности. — Мы хотели её унизить, затолкать в мусорный бак возле дороги, но неудачно толкнули, и она попала прямо под колёса машины. Ей оторвало ногу... Цзюнь У всё в том же приказном тоне спросил: — Вы могли её спасти? От его голоса становилось не по себе, однако Се Лянь не обращал на это внимание, полностью сосредоточившись на загипнотизированном парне. Доселе пугающе статичное лицо Му Кая дёрнулось, словно бы он хотел вырваться из-под чужого контроля, но попытка провалилась, и уже спустя пару секунд он послушно описал события, которые Се Лянь слышал этой ночью. — Да. Мы могли её спасти. Но не сделали этого, ушли... Цзян Синьхун увёл меня. Он сказал, что нас посадят за это в тюрьму. Я не хотел за решётку... Слушая этот безэмоциональный тон, Се Лянь сжал руки в кулаки, впиваясь подросшими ноготками себе в ладони. Внутри него клубился гнев. В тот день стояла студёная зима, и если бы Му Кай и Цзян Синьхун вовремя вызвали скорую, возможно, девочку удалось бы спасти. Но они этого не сделали, вместо этого трусливо сбежав, оставляя Сако, потерявшую ногу, умирать в одиночестве и отчаянии, замерзая в холоде зимней ночи. — Это слишком жестоко. — С какой-то не то грустью, не то разочарованием выдохнула Ся Жубэй, вспоминая события этой ночи. Девушка перевела взгляд на молчавшего Се Ляня, и тихонько вздохнула ещё раз, невооружённым взглядом замечая, как напряжено было в этот момент тело юноши. Цзюнь У холодно улыбнулся в ответ на её слова и, скользнув ещё одним взглядом по лицу Се Ляня, продолжил: — Зачем вы сочинили песню? Чтобы посмеяться над ней? При упоминании песни Му Кай на этот раз вздрогнул всем телом, даже сквозь гипноз на его лице проступил инстинктивный ужас. Подрагивающим голосом парень медленно ответил: — Это... Это была не моя идея. Это они... Остальным из группы взбрело в голову позлорадствовать напоследок. Мы с Цзян Синьхуном пытались их отговорить, но не смогли. — Ты пел песню? — Сложив руки на груди, спросил Хуа Чэн, ненадолго отводя взгляд от лица Се Ляня. Му Кай покачал головой: — Нет, ни я, ни Цзян Синьхун. Нам уже тогда казалось, что с ней что-то не так. Хуа Чэн в ответ на это позабавлено фыркнул, сложив руки на груди, и его реакцию не сложно понять — убийцы Лу Сако, бессердечно бросившие умирать бедную девочку, побоялись распевать насмешливую песенку и только это позволило им выжить. Цзюнь У кивнул, а затем, переведя взгляд на Се Ляня, он, всё ещё обращаясь к Му Каю, спросил: — Ты знаешь слова песни, включая последнюю строчку? — Да. — Послушно ответил подросток подрагивающим голосом. Се Лянь встретил взгляд мужчины и в тот же миг понял, что тот хочет сделать дальше, и в этот момент весь его гнев словно бы потух изнутри, оставив только пепелище. Цзюнь У смотрел на него, ища в глазах юноши ответ на невысказанный вопрос, и Се Лянь, как бы паршиво ему на душе от этого не было, прекрасно знал, как ему следует ответить. Прикрыв глаза, Се Лянь отвернулся в сторону, не видя, как плечи Цзюнь У после этого едва заметно расслабились. Мужчина вернул своё внимание подростку: — Раз знаешь, тогда спой мне. Всё тело Му Кая передернуло, словно от судороги, на лбу выступили крупные капли пота, лицо искривилось от страха, а тело задрожало, дергаясь словно он хотел сию же секунду развернуться и сбежать. Ся Жубэй, напуганная его поведением, отступила на шаг назад, зайдя за спины Се Ляня и Хуа Чэна. Видя колебания подростка, Цзюнь У улыбнулся, но уже неуловимо по-другому, более зловеще. — Ты же хотел спеть, почему испугался? Не бойся, здесь безопасно. Можешь не волноваться пока ты с нами. Пой. — Его голос заструился мягкой снисходительностью, а темп стал подобен патоке, снизившись. Хуа Чэн видел, как глаза мужчины сверкнули внутренним светом, пленив взгляд подростка. Даже Се Лянь, отвернувшись и закрыв глаза, всё ещё отдалённо чувствовал нечто чарующее в этом голосе, нечто пленяющее, витающее в воздухе как дымок от благовоний. Действительно, гипноз. Глаза Му Кая остекленели, враз став какими-то кукольными, но даже так он, прежде чем выполнить приказ, будто бы рефлекторно нервно сглотнул: — Сатико, Сатико, зачем зовёшь себя Сако? Это так смешно. Ей так нравятся бананы, но не съесть их целиком, бедная Сако. Сако уедет далеко и забудет нас Сако, нелюдимая Сако... — В ровном безэмоциональный голосе подростка словно бы проскальзывали страх и напряжение, заставляя слова подрагивать. Лицо Му Кая — его глаза и губы — всё время подёргивались, словно он очень хотел, но не мог освободиться от чужого контроля. Се Лянь с замиранием сердца слушал чужое пение, пребывая в смешенных чувствах и на доли секунды словно бы проваливаясь глубоко в свой разум, сбегая от реальности, но это не помешало ему услышать какой-то непонятный звук исходивший из-под земли. Он уже догадывался, что это может быть. — Под нами что-то есть. — Произнёс он, не задумываясь хватая Хуа Чэна за руку и отводя того в сторону. Ся Жубэй и Цзюнь У, увидев это, так же сделали пару шагов назад, отходя от поющего подростка подальше. — ...Ногу потеряла я, не отдашь ли мне свою? — Уже достаточно дрожащим голосом с куда более осмысленным взглядом закончил Му Кай, как вдруг у его ног из-под земли возникло множество мертвенно-бледных рук разной длины и пропорций, которые крепко схватили его за лодыжки. Подросток громко закричал, словно бы только сейчас проснувшись. Се Лянь видел, как лицо Му Кая исказилось от страха, как он неловко взмахнул руками и начал дёргать ногами, едва не теряя равновесие, в призрачной попытке вырваться из твёрдой хватки. Казалось, на этот раз он наконец смог полностью выскользнуть из-под контроля Цзюнь У, однако... Смотря в эти глаза полные дикого животного страха и беспроглядного отчаяния, которые сменялись светом надежды при взгляде на компанию Се Ляня, и тут же затухали, осознавая, что игроки не хотят ему помочь, возможно, для него было бы лучше, если бы он умер, пребывая в гипнотической дрёме. Если конечно разум жертвы во время гипноза затухает, а не оказывается в плену неподконтрольного ему тела. Смотря на выскочившие из-под земли руки, которые, возможно, принадлежали ныне почившим ученикам второй группы, Се Лянь, не особо задумываясь, полагал, что одна из пар принадлежит Сако, и что вскоре она выползет из-под земли или утянет Му Кая за собой под землю, однако... Юноша услышал странное шуршание со стороны входа в эту тупиковую развилку рощицы, и, переведя взгляд с объятого страхом Му Кая к источнику звука, увидел, как Лу Сако медленно ползёт к ним по земле из глубин рощи. Му Кай тоже заметил её и снова закричал, принявшись судорожно вырываться из мёртвой хватки бледных рук, пока в конце концов не потерял равновесие и не упал назад, так и не сумев освободить ноги. С некоторой... Неспешностью что ли, Сако, не обращая никакого внимания на отошедших подальше игроков, доползла до упавшего на землю подростка, встретившись с ним взглядом. Со своего ракурса Се Лянь не смог увидеть её выражение лица, но... Наблюдая за её движениями и вспоминая их прошлые встречи, он мог представить себе её лицо. Возможно, сейчас на её лице сверкает безумная улыбка в предвкушении своей долгожданной мести, а возможно она разглядывает лицо своего убийцы со странным, пустым взглядом, сравнивая его внешность с той, которую запомнила перед своей смертью. В какой-то момент она протянула руку и схватила напугано замершего под её взглядом Му Кая за левую ногу. Парень задрожал всем телом, рефлекторно попытавшись вырваться, и сразу после этого сбивчивым от страха голосом затараторил: — Сако, прости... Прости. Прости меня, Сако... Ощущая, как собственные внутренности обдаёт холодом, Се Лянь наблюдал, как мёртвая девушка медленно склонила голову в бок, не комментируя чужие слова, а затем резко дернула парня за ногу, которую держала. Послышался отвратительно чавкающий звук рвущейся плоти и оглушительный, в окружающей тишине, хруст сломанных костей. Вверх брызнула кровь. Завёрнутая в остатки штанины оторванная нога осталась в руках девушки. Му Кай взвыл не своим голосом. Се Лянь прикрыл глаза и зажал рот ладонью, стараясь подавить тошноту, подступившую к горлу. Его руки трясло. — Больно! Сако было так больно!.. — В голосе обрызганной кровью девушки слышалась удовлетворённая улыбка. — Сако было так больно! Отдай мне свою ногу, ладно? От большой кровопотери тело Му Кая вскоре ослабло. Сако трепетно обнимая оторванную ногу, с глазами, полными счастья, обернулась и посмотрела прямо на Се Ляня, прежде чем молча указать пальцем куда-то в сторону одной из зелёных изгородей. Встретив её взгляд, Се Лянь неосознанно кивнул, ещё не совсем понимая ситуацию, и в тот же миг всё исчезло. Погибшего Му Кая утащило под землю, а следом за ним втянулись и мёртвые руки. Сако тоже исчезла, буквально растворившись в воздухе. Только брызнувшая на притоптанную траву кровь, да оставшаяся на месте девушки небольшая фотография, которую Се Лянь, после недолгих колебаний, подобрал, говорили о том, что здесь на самом деле только что произошло. Се Лянь глубоко вздохнул ртом, стараясь игнорировать запах крови, и, мазнув по снимку взглядом, посмотрел на своих спутников. Лицо Ся Жубэй позеленело, она тоже закрывала рот рукой и старательно смотрела в зелёную ограду, глубоко дыша, но, казалось, девушка держалась ещё довольно хорошо, по крайней мере сдерживая тошноту и не пытаясь кричать или убегать на эмоциях. Цзюнь У задумчиво смотрел в ту сторону, куда указала Сако, вероятно, прикидывая в голове всё, что находилось в том направлении по ту сторону изгороди. А Хуа Чэн... Хуа Чэн смотрел на Се Ляня. — Ты в порядке, Гэгэ? — Тихо спросил он, подойдя ближе. «На самом деле, нет» — Подумал Се Лянь, но в ответ сказал другое: — Не волнуйся, Сань Лан, со мной всё хорошо. Не желая встречаться с Хуа Чэном взглядом, который наверняка выдаст Се Ляня с головой, юноша посмотрел на фотографию. По сути, она была точной копией прошлого снимка, за исключением того, что в ней к компании школьников прибавился ещё один натянуто улыбающийся подросток — Му Кай, выглядящий так же несчастно и напугано, как и все остальные на этой фотографии, не считая очевидно радостную Лу Сако. Что интересно, — он стоял прямо возле девушки, словно бы они были друзьями. И теперь стало заметно, что с другой стороны от Сако есть немного свободного места. Не сложно было догадаться, кто должен был занять его. — Остался ещё один. — Подойдя ближе, отметил Цзюнь У, мельком взглянув на фотографию и встретившись взглядом с Се Лянем, который в ответ слабо кивнул. — Может, сначала поищем дверь? — Предложил Хуа Чэн, посмотрев в сторону, куда указала Сако, прежде чем исчезнуть. — Хорошая мысль. — После краткой паузы, кивнул Цзюнь У. Кажется, эта тема привлекла немного отрешённо стоящую невдалеке от них Ся Жубэй: — Дверь? Где? — Рассеяно спросила она, повернувшись к мужчинам. Её лицо всё ещё казалось бледным, но, судя по всему, по большей части она уже пришла в себя. Должно быть, когда мёртвая девушка отрывала Му Каю ногу, Ся Жубэй отвернулась и больше не смотрела в ту сторону, поэтому не видела дальнейших событий. — Сако указала нам направление после того, как Му Кай умер. — С лёгкой задумчивостью пояснил Се Лянь, пытаясь понять, почему Сако обращалась именно к нему. — Скорее всего там находится дверь. Ся Жубэй понятливо кивнула, благодарно улыбнувшись. Более не медля, они пошли к старому учебному корпусу, который как раз располагался где-то в том направлении, куда им любезно указали, и, не размениваясь по мелочам, сразу поднялись до аудитории второй группы второго класса, чья обычная деревянная дверь вполне ожидаемо обернулась чёрной железной. На самом деле, это место было довольно очевидным даже без подсказки Сако, но это так же заставило Се Ляня задуматься. Получается, в этой двери смерть Му Кая и Цзян Синьхуна были строго обязательны для того, чтобы выбраться обратно в реальность?.. Значит, у них изначально не было выбора? Се Лянь не был уверен, чувствует ли он облегчение от осознания этого факта.

***

Послеобеденные занятия ещё не закончились, так что Цзян Синьхун вполне ожидаемо нашёлся сидящим у себя в аудитории. Чтобы парень не сбежал, они заблокировали все подходы к лестнице, намереваясь поймать его сразу после уроков. Вот только, на этот раз по каким-то причинам Хуа Чэн первым вызвался в пару к Цзюнь У, и тот без вопросов согласился. Се Лянь, смотря на это, смел надеяться, что когда-нибудь они всё же смогут поладить. Прозвенел звонок с урока, и ученики с сумками за спиной помчались по лестницам. Но как бы Се Лянь с Ся Жубэй не высматривали Цзян Синьхуна в толпе, они так его и не увидели. Думая о том, что скорее всего подростка уже перехватили Хуа Чэн и Цзюнь У, Се Лянь предложил Ся Жубэй пойти к ним, и девушка, немного подумав, согласилась. Однако по пути наверх они как раз столкнулись с идущими в их сторону товарищами. Как оказалось, Цзюнь У с Хуа Чэном так же не нашли подростка в классе, поэтому решили спуститься вниз. — Мы тоже его не видели. — Посетовала девушка. — Где он мог спрятаться? Хуа Чэн обернулся, окидывая холл задумчивым взглядом. — Здесь только две лестницы и один рабочий выход, а значит он внутри. — Наконец объявил он. — Ся Жубэй, останься у дверей, если что - кричи. Мы пройдёмся по этажам. Девушка, очевидно, не особо горела желанием остаться одной, но возражать не стала, послушно встав напротив входа в здание. Они дошли до аудитории третьей группы, и там по прежнему никого не было. Только портфель Цзян Синьхуна всё ещё лежал на парте, наводя мысль, что подросток не ушёл далеко. Немного подумав, Се Лянь предложил разделиться, и после этого пошёл в первое самое очевидное, на его взгляд, место — мужской туалет. Внутри было несколько пустых кабинок, и Се Лянь сходу никого не обнаружив, уже собирался уйти, как вдруг услышал странный шум, исходящий изнутри помещения. Се Лянь остановился у двери и оглянулся. — Есть тут кто? — Юноша ещё раз внимательно оглядел помещение, после чего заметил, небольшую странность - окно в туалете оказалось открыто нараспашку. Се Лянь подошёл ближе, замечая, что судя по виду это окно давно не открывали — защёлка покрылась ржавчиной и наверняка требовала приложить много усилий, сдвинуть её. Желая понять что происходит, юноша слегка высунулся наружу, как вдруг услышал свист и рефлекторно нырнул обратно, успев заметить, как нечто промелькнуло в воздухе прямо перед его лицом. По телу Се Ляня пробежались мурашки. Желая понять, что происходит, он выглянул ещё раз, на этот раз с куда большей осторожностью, и на этот раз увидел, что за окном к стене прижался человек, стоя на узком парапете и сжимая в руках кинжал. Этим человеком был пропавший Цзян Синьхун. Се Лянь быстро выдохнул в кратком порыве удивления, а затем во весь голос закричал: — Я нашёл!!! Он здесь!!! Но в тот же миг Цзян Синьхун, как будто напуганный его криком, внезапно пошатнулся и свалился вниз, только и успев зацепиться рукой за край парапета. Се Лянь даже не успел дёрнуться в его сторону, смотря в округлившиеся от страха глаза подростка, прежде чем в следующие мгновения за считанные секунды крепко сжатые пальцы разогнулись, словно бы насильно вывернутые, и Цзян Синьхун, крича от ужаса, полетел вниз. Четвёртый этаж — достаточная высота для того, чтобы, летя вниз головой, разбиться насмерть. Се Лянь в оцепенении наблюдал, как тело Цзян Синьхуна тяжело врезалось в твёрдую каменную кладку. Он слышал, как хрустели кости подростка, выходя из суставов и ломаясь на острые кусочки. Череп оказался вдребезги разбит, а его внутренности разбрызганы вокруг. Прошло всего ничего, а кровь из разорванной от падения плоти уже собралась в большую лужу под телом. Без сомнения, это была мгновенная смерть. Се Лянь застыл, не в силах отвести взгляд или подавить бешено бьющееся сердце. Его грудь болела. Уже вскоре подоспели Хуа Чэн и Цзюнь У, заметив, как Се Лянь оцепенело смотрит куда-то вниз, а затем увидев мёртвое, перекошенное от падения тело. Выражение пустых глаз Се Ляня заставляло задыхаться. Они не стали ничего говорить. Им не было нужды спрашивать. Тишина, витавшая в туалете, казалась вязкой. Липкой. Цзюнь У с Хуа Чэном молча переглянулись, находя в глазах друг друга удивительное понимание. Цзюнь У осторожно обнял застывшего, словно статуя, Се Ляня со спины, прижав юношу к своей мощной груди, смутно слыша суматошное биение чужого сердца. Хуа Чэн взял вечно холодные ладони Се Ляня в свои и сжал, пытаясь согреть их, поделиться своим теплом. Они не говорили. Се Лянь тоже молчал. Его глаза от начала и до конца оставались сухими. Казалось, он немного пришёл в себя, по крайней мере его взгляд теперь казался более осмысленным, но это слабо повлияло на сжатые в тонкую линию губы и сдвинутые от тяжёлых эмоций брови. Сложно сказать наверняка, но, наверное, не прошло и пары минут, как внизу, на земле, появилась Сако. Она спокойно стояла возле тела Цзян Синьхуна. Молча и неподвижно. Девушка казалась немного подавленной или даже расстроенной, вероятно, потому что тот, кого она хотела убить лично, покончил жизнь самоубийством. Ни на секунду не отводя взгляда, Се Лянь наблюдал, как труп Цзян Синьхуна исчез так же, как и труп Му Кая — бесчисленные руки утащили его куда-то под землю, возможно, в раскалённые глубины Ада. Внезапно Сако исчезла из виду и так же неожиданно появилась перед Се Лянем, заставив крупно вздрогнуть троих мужчин. Цзюнь У крепче сжал объятия, отходя на шаг назад и увлекая Се Ляня за собой, в то время как Хуа Чэн выступил вперёд, встав между призраком и Се Лянем. Не меняясь в лице, Сако молча смотрела на них, а затем, протянула новую фотографию, не отдавая, впрочем, её в руки Хуа Чэна. Глаза девочки были устремлены в чётком направлении, сверля свою цель. Се Лянь встретил её взгляд и, не разрывая хрупкой связи, которую при этом почувствовал, похлопал Цзюнь У по рукам, прося отпустить его. Мужчина с секунду поколебался, сжимая юношу крепче, но всё же со вздохом отпустил, внимательно и напряжённо наблюдая, как Се Лянь сделал шаг вперёд и мягко отодвинул загораживающего ему путь Хуа Чэна, который, поджав губы, послушно отошёл в сторону. Се Лянь предстал перед Сако на расстоянии вытянутой руки. Девушка смерила его бездонным взглядом нечеловечески чёрных глаз и протянула ему фотографию, прежде чем тут же исчезнуть, как только он осторожно взял её в руки. На этом изображении был представлен второй класс второй группы в полном составе. Хуа Чэн подошёл ближе и протянул руку, желая взять фотографию, как вдруг изображение загорелось, быстро тлея, и Се Лянь рефлекторно бросил его на пол. Послышался отчётливый металлический звон. В кучке пепла, в которую превратилась фотография, лежал массивный бронзовый ключ. Честно говоря, смотря на него сейчас, Се Лянь, самое большее, чувствовал немного облегчения от осознания, что он наконец сможет выбраться отсюда, но большую часть его разума захлёбывалась ядом из-за мыслей, что пришлось сделать ради этого ключа. На его языке искрилась желчь. — Какой удивительно честный призрак. — Пробормотал Хуа Чэн, опускаясь на корточки и подбирая ключ с пола. Наконец они могли покинуть это проклятое место. На самом деле, им ещё повезло, ведь в этом мире не было тварей, охранявших дверь, да и Сако, на самом деле, относилась к ним на редкость благосклонно, поэтому, на пути к двери и уже непосредственно перед ней четвёрку игроков не поджидали неприятности. Ещё до того, как оказаться в этом мире, они успели обсудить, кому будет принадлежать добытая отсюда подсказка, поэтому Хуа Чэн без лишних разговоров протянул ключ Ся Жубэй, которая с благодарностью приняла его. Она же первая и вышла наружу. — Теперь ты, Гэгэ. — С улыбкой заявил Хуа Чэн, махнув Се Ляню рукой. Казалось, наличие открытой двери в непосредственной близости поднимала его настроение. Се Лянь перевёл взгляд с пола на него, слабо подняв брови: — Почему я? — Без особого интереса в голосе, с долей меланхолии спросил тот. — Потому что каждый раз, когда я выхожу раньше тебя, что-то обязательно случается. — Сложив руки на груди с поддразнивающей улыбкой ответил Хуа Чэн, словно бы пытаясь поднять ему настроение. Се Лянь в ответ лишь слабо улыбнулся, но настолько неубедительно, что и улыбка Хуа Чэна немного померкла. — Тогда, увидимся по ту сторону, Сань Лан, Владыка. — С лёгкой усталостью в голосе произнёс он, прежде чем ступить за порог и раствориться в мягком белом свете.