Колыбель ужаса (2 часть)

На самом деле, несмотря на достаточно пресную обыденность, Се Лянь никогда не жаловался на свою тихую, размеренную жизнь. Его всегда устраивала его семья, работа, повседневность, в которой практически ничего не меняется, и даже несмотря на боль от смерти родителей, он никогда не просил о другой жизни, не чувствовал себя обделённым событиями или обременённым неподъёмной скукой. Его всё устраивало, правда. К дверям он отнёсся так, как, пожалуй, всегда относился ко всему, что происходит в его жизни — просто принял их, как нечто неизбежное. Не в его характере было мечтать о несбыточном, тем более, что двери всё же спасли его. Однако сейчас Се Лянь чувствовал себя немного... Опустошённо. Впрочем, не совсем правдой будет сказать, что двери виноваты в этом напрямую. Они просто сподвигли его вспомнить то, о чём он никогда не хотел вспоминать, и с болью представить то, что представлять не должен был. Поэтому, с тех пор, как он вышел из своей последней двери — буквально пару дней назад, — он пребывал в весьма безрадостном настроении. Даже такие приятные мелочи жизни, как городской шум, пролетающие в небе облака и пение птиц, которые после дверей всегда ощущаются глотком свежего воздуха, не могли надолго привлечь его внимание или как следует развеселить. Се Лянь иногда жалел, что от грусти ещё не было изобретено лекарство. По крайней мере такое, какое сам Се Лянь признал бы приемлемым для употребления. Хотя помощь обитателей коттеджа, которые участливо кормили его вкусностями, выводили на диалог и активно подбадривали, мало-помалу помогала ему воспрять духом. Например вчера они все вместе плавали в большом бассейне, расположенном в подвале, а затем выбрались загорать на крышу под горячим солнцем уходящего августа и играли в настольные игры. Хотя, конечно, все они поддерживали не только Се Ляня — примерно в таком же настроении, если не сказать в ещё худшем, пребывал и Лан Ин, впавший в апатию после одной из своих дверей. И разве это не было прямым доказательством того, в насколько хороший коллектив Се Ляню повезло попасть? Как бы Се Лянь ни любил Цзюнь У, но всё же был рад, что первым его нашли не «Небожители». Не то чтобы в «Бедствии» вообще не возникало конфликтов — на самом деле, только недавно Се Лянь стал свидетелем спора между Хуа Чэном и Хэ Сюанем, которые, кажется, обсуждали что-то связанное с Ши Цинсюанем, однако Се Лянь, верный своему обещанию больше не подслушивать, заткнул уши и ушёл подальше, так и не поняв, что конкретно те двое обсуждали. Но с другой стороны, все эти конфликты никогда не длились долго. Да, члены «Бедствия» могли покричать друг на друга, но при этом уже в следующую секунду делиться мороженным, и это было прекрасно. То, что Се Лянь сказал Фэнцинам, не было ложью — переехав сюда, он действительно осознал, насколько одинокую затворническую жизнь вёл, и как много возможностей в связи с этим терял. На самом деле, Се Лянь никогда не был экстравертом, и, так-то, одиночество его вроде бы и не тяготило, однако, переехав в коттедж, он не мог не признать, как на самом деле скучал по живому общению. Словно бы он нашёл недостающую частичку пазла для своего комфортного существования. Жаль только, что обстоятельства сложились так, что Се Ляню приходится врать своему брату и друзьям об... Некоторых особенностях его повседневности, скажем так. За последние месяцы он врал столько, сколько ни разу за практически всю свою жизнь. Двери научили его врать, и Се Лянь в связи с этим ощущает себя немного... Сумбурно. Да, он врёт для защиты своей жизни и для сохранности спокойствия важных ему людей, но он врёт. Се Лянь, всегда считавший ложь чем-то... Наверное, неправильным что ли, не подходящим ему самому, врёт. И будет ложью сказать, что это не гложет его. Просто, пока эти мысли не оформятся в хоть какое-то подобие порядка, Се Лянь не видел смысла обсуждать их с кем-либо ещё. Впрочем, скорее всего к тому моменту он просто смирится — примет это так же, как принял само появление дверей в своей жизни. По крайней мере, он хотел на это надеяться. И к слову о близких людях... За дверью Се Лянь показал себя перед Цзюнь У не с лучшей стороны, верно? В такой, на самом деле, несложной двери, имея достаточно подробную подсказку, Се Лянь всё равно облажался, заставив Цзюнь У трижды утешать его. Трижды. В последний раз Се Лянь плакал около восьми лет назад, и надо же было так сложиться обстоятельствам, что он сделал это снова именно на глазах Владыки? Се Лянь не удивится, если окажется, что он разочаровал Цзюнь У. Да, конечно, связавшись с мужчиной почти сразу после выхода из двери, чтобы удостовериться, что Владыка тоже без проблем вернулся в реальность, Се Лянь услышал от него, что юноша отлично справился, однако... Это же Цзюнь У. Цзюнь У всегда подбадривал Се Ляня, в любых ситуациях, даже когда Се Лянь откровенно не справлялся, поэтому верить ему на слово в этой ситуации было неразумно. Все эти мысли снедали Се Ляня на протяжении нескольких дней, и снедают сейчас, пока он сидел в мерно гудящей машине и глядел в окно, наблюдая за проносящимися мимо городскими улицами. В данный момент Хуа Чэн вёз его на встречу со своим клиентом, обосновав это тем, что Се Ляню на будущее стоит узнать как заключаются сделки между проводниками и их нанимателями. Это была уже вторая такая поездка — первая случилась до двери с Сако. На самом деле, эти встречи с клиентами, как Се Лянь понял, не были особо интересными — Хуа Чэн выставлял свою цену, и клиент, боясь за свою жизнь, после недолгих колебаний соглашался на неё, а дальше шли условия контракта, нюансы поведения за дверью и вычисление примерных сроков открытия следующей двери. Машина плавно въехала на территорию уединённого жилого комплекса, который выглядел достаточно новым и весьма ухоженным. Се Лянь знал это место. Здесь жили богатые коммерсанты, влиятельные политики и достаточно известные звёзды. Оно и неудивительно — чтобы нанять такого высокоуровневого игрока, как Хуа Чэн, к тому же несколько раз, нужно было иметь на своём счету очень много нулей. Оставив машину на парковке, Хуа Чэн с Се Лянем прогулочным шагом отправились к прекрасному белоснежному коттеджу, в котором... Честно говоря, хотелось жить. Здесь было красиво, даже в некотором роде уютно. Пока они шли мимо небольшого, живописно оформленного парка с изящными фонтанчиками перед зданием, Хуа Чэн, по всей видимости бывавший здесь не раз и не два, рассказывал Се Ляню об этом месте, отпуская безобидные шутки про местных толстосумов-обитателей. Се Лянь слабо улыбнулся в ответ на одну из особенно забавных шуток, и в глазах Хуа Чэна блеснула искра — с широкой улыбкой тот с двойным усердием начал шутить, очевидно пытаясь приободрить хандрящего уже несколько дней Се Ляня. И это... Это было очень мило с его стороны, правда. В груди Се Ляня разливалось тепло от осознания этого. Зайдя внутрь здания и поднявшись на пару этажей, Хуа Чэн, под любопытным взглядом Се Ляня, постучал в одну из квартир, и, к удивлению юноши, дверь им открыло до боли знакомое лицо — Тань Цзаоцзао в красивом белом платье, лёгком макияже и сложной причёской, словно бы только что вернувшаяся с очередного знатного приёма. Ах, учитывая её личность известной по всему Китаю актрисы, наверное, нет ничего удивительного в том, чтобы встретить её здесь, однако, если Хуа Чэн хотел увидеться с ней, то почему он прямо не сказал об этом Се Ляню, вместо того, чтобы выразиться туманным "встреча с клиентом"? Или же, они всё-таки приехали не к ней? Увидев на своём пороге двух хорошо знакомых ей мужчин, Тань Цзаоцзао радостно улыбнулась, задержав любопытный взгляд на Се Ляне: — Ты тоже пришёл? — Женщина приветливо кивнула ему, а затем, поймав на себе взгляд Хуа Чэна, отошла с прохода. — Прошу, проходите. — А где?.. — Войдя внутрь, Хуа Чэн огляделся, словно ища что-то, а не найдя, просто плюхнулся на диван. Се Лянь, не долго думая, последовал за ним. Улыбка Тань Цзаоцзао стала немного нервной, она осторожно присела в кресло перед ними: — Его ещё нет. Он… очень высокомерный человек, и, пожалуйста, если тебе не понравится его манера общения, не сердись, я с ним поговорю. Слушая их разговор, Се Лянь наконец понял, что здесь происходит — по всей видимости, Тань Цзаоцзао попросила Хуа Чэна о встрече со своим знакомым, которому тоже нужны услуги проводника. Хуа Чэн в ответ молча наградил её холодным взглядом. — Он не слишком верит в существование потусторонних явлений, — После короткой паузы, спешно продолжила девушка. — и я совсем не ожидала, что он попадёт за дверь... — Он сам тебе рассказал? — Уточнил Хуа Чэн, изогнув бровь. — Да. Тогда он решил, что ему приснился кошмар, так что... — Она замялась, словно бы сама не была уверенна в своих словах, а затем с надеждой посмотрела на сидящих перед ней мужчин. — Сможете ли вы взяться за эту работу? — Сначала встретимся с клиентом. — Просто ответил тот, скользнув взглядом по тихо сидящему Се Ляню. Тань Цзаоцзао быстро кивнула, немного нервно перебирая пальцами. На самом деле, не прошло и минуты, как в дверь постучало новое лицо, показавшееся Се Ляню смутно знакомым. — Чжан Ицин. — Улыбнувшись, поприветствовала стоящего на пороге мужчину девушка. — Цзаоцзао. — Холодно кивнул тот в ответ. Пока Тань Цзаоцзао щебетала вокруг него, пропуская внутрь, Се Лянь рылся в эшелонах своей памяти, полагая, что этот человек мог бы быть актёром или просто медийной личностью — таких спокойно могли показать на тех новостных программах, которые Се Лянь ставил себе на фон во время готовки. Мужчина выглядел уже не молодым, но ухоженным, в хорошей форме, и при этом всем своим видом источал какую-то агрессивную проницательность, смотря на Хуа Чэна и Се Ляня холодным взглядом с каплей надменности, определённо производя впечатление человека с тяжёлым неуступчивым характером. Он выглядел так, словно бы был не просто старше Тань Цзаоцзао, но и, судя по его слегка снисходительному взгляду на девушку, выше по социальному статусу. Может, это известный актёр прошлого поколения? — Это Хуа Чэн и Се Лянь. — Повернувшись к сидящим на диване юношам, произнесла Тань Цзаоцзао. — Я о них тебе недавно рассказывала... Чжан Ицин поприветствовал их совершенно бесстрастным лицом. Внезапно в голове у Се Ляня щёлкнуло — он вспомнил, где видел этот взгляд. Он знал этого человека, как и, наверное, большая часть населения страны. В своё время Чжан Ицин был самым известным актёром современности, слава о котором, в отличие от других звёзд, просочилась даже за границу, однако на данный момент он занимает режиссёрское кресло, успев снять множество фильмов, которые получили всенародное признание — каждый раз кинозалы заполнялись до отказа. Даже Се Лянь, совершенно не интересующийся современным шоу-бизнесом, видел его картины. Однако узнал юноша его не поэтому. Он просто помнил, как его родители, в особенности мама, фанатели по этому человеку, смотря фильмы с ним, документальные фильмы про него и всевозможные интервью. На краткий миг Се Ляня пробила ностальгия по старым, полустёршимся к этому моменту воспоминаниям. — ...Это они провели меня через все предыдущие двери. Хуа Чэн - очень надёжный человек, его помощи трудно добиться. — Продолжала девушка. — С ними тебе... Чжан Ицин вдруг поднял руку, заставив Тань Цзаоцзао прерваться на полуслове, и отрезал: — Я уже всё знаю. — Так ты?.. — Мне нужно подумать. — Он на несколько секунд встретился с Хуа Чэном острым взглядом. Между мужчинами словно бы промелькнул заряд молнии. Тань Цзаоцзао прищурилась не то с подозрением, не то с лёгким недовольством: — Но твоя следующая дверь вот-вот откроется, и если к тому времени... — Со мной связалась другая организация. — Не удосужившись дослушать её, перебил Чжан Ицин. У Тань Цзаоцзао округлились глаза. Хуа Чэн поднял бровь, а затем, впервые за весь этот разговор, открыл рот: — «Белый олень»? Се Лянь с интересом повернулся к нему, пытаясь понять, как Хуа Чэн мог прийти к такому выводу. Чжан Ицин неопределённо хмыкнул: — Так ты знаешь? Хуа Чэн презрительно усмехнулся, поднялся и сказал: — Гэгэ, мы уходим. Се Лянь молча кивнул, кинул сочувственный взгляд растерянно моргавшей Тань Цзаоцзао и последовал за Хуа Чэном на выход, слыша, как оставшаяся в квартире девушка громко ругала Чжан Ицина: — Зачем ты обратился в «Белый олень»? Люди из «Бедствия» одни из самых надёжных! Я с таким трудом... — Я ещё не знаком ни с кем из них. Откуда мне знать, кто из них надёжнее? Да и название у них... — Послышался более тихий, но не менее резкий раздражённый голос. — Да ведь я жизнью поручилась за их надёжность! Что с тобой такое? Что тебе сказали люди из Белого оленя?.. Когда они сели в машину, Се Лянь, повернувшись к Хуа Чэну, спросил с лёгким, едва заметным любопытством в голосе: — Зачем ты это сделал? Тот, пристегнувшись, поворачивая ключ и запуская двигатель машины, скосил свой хитрый лисий взгляд на Се Ляня и лукаво улыбнулся, видимо довольный чужим интересом: — Сделал что, Гэгэ? Се Лянь моргнул, а затем, после короткой паузы уточнил: — Сань Лан, это ведь ты допустил знакомство Чжан Ицина с «Белым оленем»? Всё время, пока они шли до машины, Се Лянь раздумывал об этом. Если всё, что он услышал от всех троих, правда, то выходит такая картина: Хороший знакомый(?) Тань Цзаоцзао — известный режиссёр Чжан Ицин — попал за дверь и выжил, в последствии рассказав ей об этом. Тань Цзаоцзао, в свою очередь, понимая, что её знакомому в дальнейшем понадобится помощь хорошего специалиста, обратилась к Хуа Чэну с просьбой о встрече. Однако, на самой встрече выяснилось, что Чжан Ицин уже договорился с другой организацией, и Хуа Чэн тут же от него отказался. И если последнее особо не вызывало вопросов, учитывая не особо терпеливый характер Сань Лана, то вот остальное... Тань Цзаоцзао говорила, что Чжан Ицин воспринял свою первую дверь, как сон, и что он не особо верит в сверхъестественное, и исходя из этого, Се Лянь очень сомневался, что Чжан Ицин, едва выбравшись из двери, полез на форумы о задверье, тем более что найти и попасть на них — тот ещё геморрой. Значит, скорее всего сам он не искал себе проводников, что подтверждается формулировкой его слов: «Со мной связалась другая организация». «Со мной связались», а не «я связался». Выходит, кто-то, в нашем случае, «Белый олень», сам вышел на Чжан Ицина, и это ещё одно подтверждение того, что мужчина не открывал форумы по задверью, потому что там о «Белом олене» можно найти множество не самых лестных комментариев. Да и рейтинги организаций в виде списка выставлены чуть ли не на всех сайтах о дверях. И такому известному и богатому человеку, как Чжан Ицин, логичнее было бы связаться с самыми топовыми организациями, вместо того, чтобы довольствоваться «Белым оленем». Но тогда встаёт вопрос — как «Белый олень» связался с ним, если единственными, кто знал, что он прошёл дверь, были Тань Цзаоцзао и он сам? Конечно, был вариант, что он рассказал ещё кому-то, но, учитывая его нелюдимый характер, это было маловероятно. Тань Цзаоцзао смысла подставлять Чжан Ицина не было, иначе она не стала бы приглашать Хуа Чэна, а с «Белым оленем», судя по реакции, она вообще вряд ли была знакома, потому что скорее всего тоже не сидит на форумах о задверье, иначе во время сегодняшнего разговора, зная её характер, она бы бросила в сторону «Белого оленя» хотя бы парочку язвительных замечаний. И тут в цепочке рассуждений появляется последнее важное звено — Хуа Чэн. Тань Цзаоцзао, должно быть, связалась с ним недавно, но точно не сегодня — Сань Лан никогда бы не стал назначать встречу в тот же день, потому что для сбора информации о клиенте требуется хотя бы день, ведь личность, например, очень вспыльчивого или непослушного клиента может создать множество неприятных проблем за дверью, и, поскольку у Хуа Чэна есть выбор, он всегда предпочтёт более спокойных клиентов буйным. То есть, между самой встречей и тем, когда Хуа Чэн узнал о Чжан Ицине, прошли хотя бы сутки, и за эти сутки «Белый олень» каким-то образом узнал о Чжан Ицине и успел договориться о сотрудничестве. Может Се Лянь ещё не всё знает о своей организации, но уверен в одном — утечка такого уровня не могла произойти случайно. Хуа Чэн намеренно дал «Белому оленю» узнать о Чжан Ицине. Но зачем? Машина медленно тронулась с места, выезжая с парковочного места. Улыбка Хуа Чэна стала ещё шире: — Гэгэ как всегда удивительно проницателен. Се Лянь с явно читающимся во взгляде непониманием склонил голову набок: — Зачем ты это сделал? Я думал, мы враждуем с «Белым оленем»? — Верно, — Весело кивнул Хуа Чэн. — враждуем. Се Лянь поднял бровь, скопировав это выражение у Хуа Чэна, и тот прыснул, поворачивая руль и аккуратно выезжая за ворота комплекса, тут же сворачивая на дорогу и заметно ускоряя скорость машины. — Гэгэ, ты помнишь, я говорил, что члены нашей организации могут позволить себе выбирать клиентов исходя из... — Хуа Чэн на краткий миг задумался, подбирая слова. — Определённых характеристик? Се Лянь медленно кивнул: — Цена работы, личные предпочтения и... — Характер клиента. — Закончил за него Хуа Чэн. — Видишь ли Гэгэ, когда ко мне обратилась Тань Цзаоцзао, я, по своему обыкновению, поручил Инь Юю и Ши Цинсюаню собрать базовую информацию о Чжан Ицине, чтобы понять, какой он человек. Это стандартная практика. Се Лянь ещё раз кивнул, на этот раз с пониманием. — И результаты, которые они мне предоставили, — Продолжил Хуа Чэн. — мягко скажем, не были удовлетворительны. — Он остановился перед светофором, пальцем отстукивая ритм по рулю. — Чжан Ицин очень гордый и упрямый человек, который не слушает никого кроме себя и постоянно ставит под сомнение авторитет окружающих, пользуясь своим статусом, возрастом и заслугами. — Хуа Чэн с явной насмешкой фыркнул. — Такие как он - очень опасны за дверью, потому что совершенно не слушают своих проводников, и могут не только умереть сами, но и утащить за собой других игроков. А учитывая, что я собирался взять тебя за его дверь, такая характеристика была просто неприемлема. — Но с чего вы взяли, что он на самом деле такой? — Вполне разумно возразил Се Лянь, обдумывая услышанное. — Да, он выглядит неприветливо, и, возможно, на интервью придерживается определённого холодного образа, но нельзя судить книжку по обложке. — Это отличный вопрос, Гэгэ. — Кивнул Хуа Чэн. — И его было очень легко проверить. — В его хитрых глазах сверкнула позабавленность. — Я знаю, что Гэгэ не особо интересуется шоу-бизнесом, но Тань Цзаоцзао не раз и не два снималась в его фильмах, и судя по их медийному взаимодействию, эти двое являются хорошими знакомыми, что подтверждалось тем, с какой прытью Тань Цзаоцзао просила меня о встрече с ним, но, знаешь, что интересно? — Хуа Чэн выдержал короткую интригу, тронувшись на зелёный свет светофора. — На момент, когда она рассказала мне о его проблеме, он уже знал, что она обратится ко мне - к человеку, который уже несколько раз успешно провёл её за дверью. Он знал об этом. Он знал об этом, когда к нему обратились люди из Белого оленя. В глазах Се Ляня мелькнула вспышка понимания: — Он знал об этом, — Медленно повторил юноша. — но всё равно заключил сделку с «Белым оленем» за её спиной, не доверяя её выбору. Хуа Чэн довольно кивнул: — Да. — Он выдохнул с таким тоном, словно этот разговор приносил ему удовольствие. — Если бы Чжан Ицин проигнорировал «Белого оленя», я бы, может, и согласился бы провести его, но вместо этого он решил, что разберётся сам, осознанно игнорируя тот факт, что Тань Цзаоцзао имеет гораздо больше знаний и опыта в сфере дверей. Это ли не подтверждение той информации, которую представили мне Инь Юй с Ши Цинсюанем? — В глазах Хуа Чэн мелькнула искра чего-то опасного. — Чжан Ицин не считается с мнением человека, с которым знаком уже столько лет, и совершенно не проявляет никакого уважения к нам, так почему мы должны брать на себя ответственность за его жизнь? — Но «Белый олень» не самая надёжная организация. — Задумчиво не то возразил, не то пробормотал Се Лянь, по своему обыкновению беспокоясь за чужую жизнь. — Почему ты не передал его «Небожителям»? — Они бы его не взяли, Гэгэ. — Практически не задумываясь, ответил Хуа Чэн. — Так же, как и любая другая организация высокого уровня. — После секундной паузы добавил он, тут же продолжив: — Не только мы в «Бедствии» такие умные учитываем характер клиентов. Чжан Ицин был бы для них страшной головной болью - высокоуровневые игроки не захотели бы брать его, а отдавать его новичкам откровенно опасно - если он, такая известная личность, умрёт за дверью - второй своей дверью, - и об этом станет известно среди игроков, ты представляешь каким позором это обернётся для высокоуровневой организации? — Хуа Чэн издал весёлый смешок. — Так что они бы даже не взглянули в его сторону. Се Лянь безмолвно кивнул, переводя задумчивый взгляд с лица Хуа Чэна на своё окно. — На самом деле, Ши Цинсюань нашёл одного надёжного человека, который скорее всего взялся бы за такую работу. — После недолгой паузы, словно боясь затянувшегося молчания, добавил Хуа Чэн, вновь привлекая внимание Се Ляня к себе. — Кого? — С интересом спросил юноша, на краткий миг встретившись с Хуа Чэном взглядом. — Даже среди игроков есть ярые фанаты Чжан Ицина. — Со смешком ответил тот. — Но почему ты не отдал его ему сразу? — Чуть склонив голову, весьма разумно поинтересовался Се Лянь, наблюдая за тем, как Хуа Чэн вынужденно переводит взгляд единственного глаза на дорогу. На этот раз на ответ Хуа Чэну понадобилось немного больше, чем пара секунд, но голос его был всё таким же уверенным: — Я хотел проучить Чжан Ицина. — Юноша немного помолчал, подбирая слова. — Он должен понять, что либо он заткнёт свою гордость и приструнит характер, либо умрёт за дверью в одиночестве. — Сань Лан, нельзя так относиться к чужим жизням. — Укоризненно, но достаточно мягко, протянул Се Лянь. — Не волнуйся, Гэгэ, рыбку такого уровня как Чжан Ицин, Ли Дунъюань - глава «Белого оленя», - скорее всего поведёт сам, а он, как бы ни было прискорбно это признавать, какие-никакие навыки имеет. Тем более, что это будет вторая, самая лёгкая дверь Чжан Ицина, а вторые двери даже новички без проводников и практически ничего не зная о задверье, проходят в шестидесяти процентов случаев. — Хуа Чэн сверкнул обезоруживающей улыбкой. — Риски минимальны. Се Лянь и сам тепло улыбнулся, благодарно кивнув: — Я понял, спасибо, Сань Лан. От этой улыбки всё лицо Хуа Чэна словно бы посветлело, а на скулах отразился лёгкий румянец, но сам он, словно ничего не произошло, упрямо смотрел строго вперёд, делая вид, что не его зрачок единственного глаза сейчас расширился настолько, что практически закрыл собой радужку. Повисшая в салоне тишина теперь казалась куда более мягкой и комфортной. Неожиданно в салоне машины прозвучала серия выстрелов с эффектом эха, заставив Хуа Чэна едва заметно вздрогнуть. Се Лянь достал свой телефон и, глядя на экран, в изумлении поднял брови. Хуа Чэн кинул в его сторону заинтересованный взгляд: — Что-то интересное, Гэгэ? Чуть помедлив с ответом, Се Лянь с некоторой растерянностью в голосе ответил: — Мне написала Тань Цзаоцзао... Откуда она знает мой номер?.. — Правда? — В глазах Хуа Чэна мелькнул странный блеск. — И что пишет? Се Лянь взял короткую паузу, читая сообщение, а затем, не отрывая взгляда от экрана, произнёс: — Спрашивает, могу ли я уговорить тебя всё-таки взять Чжан Ицина, потому что самой ей писать тебе страшно. Хуа Чэн хмыкнул, а затем протянул руку: — Гэгэ, позволишь? Не задумываясь, Се Лянь отдал ему телефон и с интересом наблюдал, как Хуа Чэн, пару раз нажав на экран, поднёс устройство со стороны динамиков ближе к лицу и низким бархатистым голосом медленно проговорил: — Будешь доставать моего Гэгэ, и тогда искать нового проводника придётся уже для тебя. На лице Се Ляня, подражая Хуа Чэну, выросла улыбка, причины которой он не в силах был описать. На долгие секунд тридцать в салоне машины повисла тишина. А затем серии выстрелов начали приходить снова и снова, да так быстро, что звук накладывался друг на друга. Хуа Чэн издал смешок и не отрывая взгляда от дороги, отдал телефон Се Ляню. Тот посмотрел на экран сообщений и увидел большой количество извинений, картинок с шакальной пандой, имеющей человеческое лицо, и плачущих смайликов. Се Лянь и сам не смог сдержать тихого смеха, смотря на это.

***

Следующей дверью Се Ляня по счёту шла шестая, и, возможно, в её прохождении к нему присоединится и Ши Цинсюань — никто пока не мог утверждать наверняка, но вероятность этого была достаточно большой. В любом случае, Хуа Чэн просил Се Ляня пока не забивать всем этим голову и хорошенько отдохнуть, потому что шестая дверь — это не просто очередной кошмар, это совершенно новый уровень сложности, к которому стоит быть готовым. Правда... Честно говоря, Се Ляня это мало заботило — всё равно каждого из них от смерти отделяет только шаг и лучше уж ловить момент, наслаждаясь отведённым временем, тем более, что его фокус внимания по прежнему занимала одна и та же мысль, одно и тоже воспоминание, из-за которого он чувствовал себя слабым и подавленным, даже если под влиянием остальных начал больше улыбаться. Иногда, редко, такое с ним случалось, словно бы в его голове заедала пластинка, нарушающая привычный ритм потока его разума. Ему просто... Нужно пережить это. Как он всегда и делал. Или отвлечься. Возможно, тот факт, что именно в это время Фэнцины пригласили его встретиться, было большой удачей для него. В отличие от Хуа Чэна, который, казалось, буквально каждый второй-третий день ходит за дверь, а в остальное время готовился к этому, у Се Ляня был очень свободный график, поэтому он не раздумывая согласился на предложение о встрече. На самом деле, находясь в одном городе они любили собираться вместе, подпитывая свою давнюю дружескую связь, делясь новыми впечатлениями и обсуждая свежие идеи, и, к слову, не редко подобные встречи проводились в доме Се Ляня. Однако, поскольку Фэнцины наотрез отказались возвращаться в коттедж, встречу было решено провести в одном милом ресторанчике неподалёку от их старого колледжа, в котором они обедали с самого своего юношества. Му Цин даже какое-то время работал здесь. Се Лянь вдохнул до боли знакомое сочетание специй, которым веяло с кухни, и подошёл к дальнему столику на втором этаже у окна, где его уже ждали двое вечно хмурых мужчин. — Давно не виделись, Фэн Синь, Му Цин. — Произнёс он, выдвигая стул. — Не так уж и давно. — Хмыкнул Фэн Синь, заставив Се Ляня на мгновение замереть. Се Лянь моргнул, а затем как ни в чём не бывало сел за стол, не глядя потянувшись к меню. Из-за посещения дверей у Се Ляня были некоторые проблемы с тем, чтобы правильно воспринимать время в реальном мире, но он не собирался говорить им об этом. — Старею. — Беспомощно улыбнувшись, пожал плечами Се Лянь, взглянув в меню и махнув официанту. Му Цин смерил Се Ляня взглядом, почему-то даже не закатив глаза. Се Лянь с самым беспечным видом отдал подошедшему официанту свой заказ и повернулся к Фэн Синю: — Что сказал терапевт? Фэн Синь открыл рот и тут же с сомнением закрыл его, а затем выдавил: — Защемило мышцы. — И это всё, что он запомнил из часового диалога с врачом. — Фыркнул Му Цин. Фэн Синь тут же резко обернулся на него: — Ах, ты!.. — Му Цин, Фэн Синь. — Не переставая улыбаться, с нажимом позвал Се Лянь, обращая их внимание на себя. — Фэн Синь, так тебе назначили лечение? Тот сложил руки на груди: — Ага, ужасно болючие массажи и втирание жгучих мазей на основе пчёл. — На основе яда пчёл. — Отпивая из высокого стакана мохито, поправил его Му Цин. — Какая разница. — Фыркнул Фэн Синь. — Ну как, помогает? — Участливо поинтересовался Се Лянь. Фэн Синь немного помолчал, на пробу двигая плечами, а затем ответил: — Уже заметно легче. — Я рад. — Улыбнулся Се Лянь. — А как насчёт тебя? — Спросил Му Цин, не отрывая от Се Ляня внимательного взгляда. Се Лянь на мгновение задумался, и ответил: — Я полностью здоров, от пневмонии не осталось и следа. — Он улыбнулся, беспечно пожав плечами. — Вы знаете, у меня всегда было крепкое здоровье. — И стальной желудок. — Фыркнул Фэн Синь, преувеличенно кивнув. — К тому же, — Продолжил Се Лянь. — сейчас я живу с приятными людьми в хорошем месте, гуляю на свежем воздухе и ем собственноручно приготовленную еду. Мы даже недавно устроили пикник - плавали в бассейне и загорали на крыше. Му Цин как-то неопределённо хмыкнул и продолжил: — Тогда почему ты такой расстроенный? Улыбка Се Ляня дрогнула. Фэн Синь перевёл на Му Цина непонимающий взгляд, а затем вгляделся в лицо Се Ляня, заставив того невольно опустить взгляд к своим сложенным на столе рукам. — Это так заметно? — После небольшой паузы спросил он. — Сколько мы по-твоему знакомы? — Закатив глаза, ответил Му Цин. — К тому же, ты только что всё подтвердил. — Встрял Фэн Синь. Му Цин кивнул: — Ты не умеешь врать. Се Лянь задействовал всю свою силу воли, чтобы не дёрнуться от этих слов. Он открыл было рот, чтобы ответить им, и тут же закрыл, не зная, что сказать. — Тебя что-то гложет? — Спросил Фэн Синь. — ...Да. — После недолгого молчания, кивнул Се Лянь. — Но ничего такого, правда. — В последний раз ты говорил это, когда восемь лет назад в пух и прах разругался с Ци Жуном, и вы несколько месяцев стоически страдали от того, что хотели помириться, но не находили в себе смелости подойти, пока Цзюнь У не столкнул вас лбами и не заставил наконец поговорить словами через рот, вместо того, чтобы ежесекундно накручивать себя, натягивая сову на глобус. — С некоторой язвительностью в голосе протянул Му Цин. Фэн Синь смерил его недовольным взглядом. — Что? — Му Цин встретил его взгляд своим и поднял бровь, едко продолжая: — Я сказал что-то не так? Мои слова не соответствуют действительности? Фэн Синь фыркнул и открыл рот, вероятно намереваясь высказать всё, что думает, однако в этот момент к столику подошёл официант с подносом, из-за чего Фэн Синю пришлось проглотить свои слова. Се Лянь молча взял палочки, с некоторой задумчивостью отправляя еду в рот, и Му Цин, смотря на его отсутствующее выражение лица, поджав губы, вздохнул и сказал: — Я имел в виду... — Он замялся, отведя взгляд, когда Се Лянь посмотрел на него. — Проблема не решится, если ты будешь просто игнорировать её. Или ты хочешь, чтобы мы сказали Цзюнь У? — Нет! — Немного громче, чем планировал, ответил Се Лянь, замотав головой. — Нет-нет я... Ты прав, я должен сам справиться с этим. Му Цин кивнул, пододвигая к себе тарелку, а Се Лянь замолчал, неспокойно ковыряясь в своих овощах. Какое-то время над их столиком висела тишина. — ...Травля? — Вдруг спросил доселе молчавший Фэн Синь. Се Лянь дёрнулся от неожиданности, резко подняв свой взгляд на него. — О чём ты? — Небрежно, но с очевидным недоумением спросил Му Цин, изогнув бровь. — Я знаю этот взгляд. — Продолжил Фэн Синь, не отрывая глаз от Се Ляня. — На моей памяти такое выражение лица появлялось у тебя только из-за двух тем. Теперь и во взгляде Му Цина сверкнуло задумчивое понимание, а следом вспыхнула искра узнавания. — Первое - смерть родителей. — Уверенно произнёс он, смерив перекошенное от этого разговора лицо Се Ляня взглядом. — А второе... — Он перевёл на Фэн Синя взгляд и медленно, непонимающе продолжил: — Травля?.. Фэн Синь кивнул, в упор смотря на Се Ляня, который опустил голову и уставился себе в тарелку, очевидно не желая участвовать в этом разговоре. Фэн Синь закатил глаза и повернулся к слегка недоумевающему Му Цину, хмуро пояснив: — Мы с тобой ещё не были знакомы, когда произошла эта история. — Он одним только взглядом попросил Му Цина помолчать, безмолвно обещая позже всё объяснить, а затем вернул своё внимание Се Ляню: — Снова Зелёный Гоблин? Как по команде взгляд Се Ляня метнулся к нему: — Я просил не называть его так. — Ци Жун? — С фырканьем уточнил Му Цин. Се Лянь открыл рот, но из-за сумбурности в мыслях не сразу нашёлся с ответом, и Фэн Синь успел опередить его: — Ты ведь знаешь, что это не закончится если ты не поговоришь с ним. Се Лянь закрыл рот. И тут же поджал губы. — Я знаю, что ты хочешь сказать, — Быстро продолжил Фэн Синь, встретившись с Се Лянем взглядом. — но ему уже не пять лет. Как бы странно это не звучало, когда мы говорим о Ци Жуне, но он вырос. — Мужчина твёрдо проговаривал каждое слово, не давая Се Ляню и шанса вставить своё. — Просто. Поговори. С. Ним. — Он на долю секунды замолчал, и тут же продолжил: — Словами. Через. Рот. Тебе это нужно. — Как ты всегда нас и учил, помнится. — С некоторой иронией в голосе добавил Му Цин, допивая свой мохито и смотря на Се Ляня. Тот, в свою очередь, обречённо вздохнул.

***

С тех пор, как Се Лянь прошёл вместе с Хуа Чэном и Цзюнь У низкоуровневую дверь, Ши Цинсюань начал замечать за своим хорошим другом упаднические настроения. На самом деле, само по себе это не было удивительно — практически все игроки, побывавшие за дверью, рано или поздно впадают в пучины депрессии. Некоторые ненадолго, другие насмерть. Уже хорошо, что Се Лянь смог продержаться так долго, и даже сейчас был скорее подавлен и задумчив, чем тревожен или угнетён, а значит, скорее всего, уже вскоре он должен был вернуться в норму. По крайней мере Ши Цинсюань надеялся на это. Апатия, безразличие к собственной жизни и меланхолия нередко приводят к смертям за дверью, а Се Лянь был именно тем редким игроком, за чьё благополучие хотелось молиться. Вообще, разумеется были и те, кто не подвергался такому сильному влиянию дверей, но среди всего сообщества игроков принято считать, что такие люди либо слишком глупые, (как Цюань Ичжэнь), либо уравновешенные (как, возможно, Хуан-Цзе?), либо... Уже имеющие проблемы с головой. Но дилемма заключалась в том, что обычно игроки впадали в депрессию после второй-третьей своей двери, как Лан Ин, в то время как вскоре у Се Ляня должна была открыться шестая, и это плохо. Ши Цинсюань надеялся, что Се Лянь сможет прийти в себя до этого момента, хотя и не сомневался, что с ним в любом случае пойдёт Хуа Чэн. Шестая дверь уже не считалась низкоуровневой и имела серьёзный скачок сложности, нередко оборачивающийся смертью для игроков. Ши Цинсюань полагал, что возможно, проходить свою шестую дверь он с Се Лянем будет вместе, учитывая, что их сроки должны были плюс-минус совпадать, но в данном случае нельзя было быть уверенным наверняка. В любом случае, сейчас Ши Цинсюань готов на что угодно, чтобы поднять своему другу настроение, поэтому когда он услышал, что Се Ляня хочет навестить его двоюродный брат, был готов даже лично спуститься и встретить его, тем более, что всем, включая него, было интересно увидеть этого мифического кузена, о котором Се Лянь уже давно мимоходом упоминал в разговорах. В конце концов, Се Лянь говорил, что они с кузеном похожи, поэтому Ши Цинсюань с нетерпением ожидал увидеть красивого скромного паренька, увлекающегося, если верить словам всё того же Се Ляня, косплеем и гримом. Интереса ради Ши Цинсюань специально не искал о Ци Жуне никакой информации в сети, чтобы устроить себе сюрприз. Поэтому, Ши Цинсюань действительно лично спустился встретить его, едва ли не взрываясь от нетерпения. В гостиной также уже сидели Хуан-Цзе в её любимом кресле — она любила читать днём у больших, практически во всю стену, окон, и Хэ Сюань, листавший что-то в своё телефоне и жующем какой-то питательный батончик. Циин был в тренажерке, а Инь Юй возился в гараже со своей машиной. Хуа Чэна видно не было, но Ши Цинсюань не сомневался, что тот притаился где-то неподалёку в ожидании удобного момента для того, чтобы своим эффектным появлением оставить у брата Се Ляня хорошее первое впечатление о себе. Ши Цинсюань любовно вздохнул, на мгновение вспомнив начало его собственных отношений с Хэ Сюанем, а затем пропорхнул через гостиную прямо к выходу — Се Лянь сказал, что Ци Жун должен был вот-вот подъехать. Однако, едва он потянул за открытую дверь, как тут же с удивлением увидел за ней что-то смотрящего в телефоне Се Ляня, вероятно собиравшегося войти внутрь. Ши Цинсюань ахнул от неожиданности, но тут же пришёл в себя и быстро затараторил: — Се Лянь? Когда ты успел выйти? Твой брат уже приехал? — Не обращая внимание на немного странный взгляд Се Ляня, Ши Цинсюань на эмоциях взял его за руку, однако тот тут же отдёрнул её: — Убери от меня свои руки, блядь! Хэ Сюань тут же подавился, громко закашлявшись. Входящий в это время в гостиную Хуа Чэн, споткнувшись об порог, впечатался лицом в дверной косяк. И даже Юйши Хуан, подняв брови, обернулась к двери, прикрыв книгу. Сам Ши Цинсюань был так ошеломлён, что не мог пошевелиться даже просто для того, чтобы поднять упавшую на пол челюсть. Се Лянь замолчал, обводя их всех хмурым взглядом. И так бы тишина над ними и затянулась бы, если бы в этот момент со стороны одной из дверей не раздался полный снисходительности голос: — Ци Жун, пожалуйста, не груби.