Колыбель ужаса (2 часть)

Разговаривая, играя в игры на телефоне или просто обнимаясь, в постели они провели остаток вечера и всю ночь, которая на этот раз была на редкость тихой и спокойной — Се Лянь ни разу не проснулся до самого утра. Удивительно, но кошмары, которых он вполне оправданно ожидал после... Эпизода его жизни о котором он не хочет вспоминать, так ему и не приснились. Заснув довольно поздно, конечно, при пробуждении Се Лянь не чувствовал себя особо отдохнувшим, однако точно помнил, что во время сна его голова была блаженно пуста. Се Лянь глубоко вздохнул, с благодарностью смотря на сонного Сань Лана — человека, который без всяких просьб или одолжений просто был рядом, в меру своих сил обеспечивая как можно больший комфорт уставшему после определённых потрясений разуму Се Ляня на протяжении последних двенадцати часов. Хуа Чэн в ответ нежно улыбнулся, потирая свои хитрые лисьи глазки. В столовую они спустились поздно, когда практически все уже собрались, потратив много времени на то, чтобы сонными мухами привести себя в порядок, и, возможно, вовсе бы опоздали на завтрак, если бы голод не гнал их вниз. Вчера вечером у Се Ляня совершенно не было ни аппетита, ни энергии, а Хуа Чэн со всем своим упрямством не пожелал оставлять его, поэтому ужин они благополучно пропустили. Се Лянь сел за стол, по привычке считая присутствующих по головам, но уже вскоре нахмурился. Всего спустилось одиннадцать игроков. Двоих не хватало — девушек, насколько он помнил. Видимо, тоже заметив изменения, Хуа Чэн небрежно спросил, не глядя ковыряя свою яичницу: — Где ещё двое? Они были вчера на ужине? — Были. — Поджав губы, ответил один из игроков. Он выглядел довольно нервно и словно бы расстроенно. — Их комната пуста, окно открыто нараспашку. — Наверняка их забрала тварь. — Пренебрежительно произнёс ещё кто-то, проигнорировав недовольный взгляд первого мужчины. — Можно даже не искать. Остальные промолчали, но, скорее всего, думали примерно о том же. Хуа Чэн кивнул и с лёгким безразличием поблагодарил за информацию, прежде чем, встретившись на короткое мгновение с Се Лянем взглядом, уткнулся себе в тарелку. Се Лянь же погрузился в раздумья. Скорее всего, девушек тварь убила за полночь, иначе выходило бы, что трое умерли за одни сутки, а это превышает стандартный лимит на убийства в шестой двери. И, судя по тому, что эти двое не вышли на утро с цилиндрами на головах, а просто исчезли, то они задели разные условия смерти. Знать бы ещё какие... Се Лянь с лёгкой дрожью вспомнил вчерашний инцидент. Пугало ведь тоже хотело подобраться к нему с улицы через окно, значит, скорее всего девушек постигла та участь, которую избежал Се Лянь. Видели ли они свои самые жуткие страхи? Быть может напрасно, но Се Лянь надеялся, что нет. Такого и врагу не пожелаешь. Се Ляню не хотелось думать о том, что было бы, если бы он не смог взять себя в руки, если бы ему показали нечто более ужасное, что заставило бы его действительно опустить руки, навроде... Се Лянь честно мог признаться, что не пережил бы, если бы на его месте оказался страдающий от бешенства Ци Жун, Гу Цзы, Цзюнь У... Хуа Чэн. Должно быть, несмотря на то, что Пугало берёт страхи из головы жертвы, оно имеет своё мнение насчёт того, что должно считаться более страшным, вероятно посчитав, что для человека нет ничего ужаснее собственной смерти. Се Лянь мог лишь благодарить свою удачу за это. Если бы он умер... Се Лянь задумчиво склонил голову, краем глаза взглянув на молча терзающего яичницу Хуа Чэна. Если бы он умер, Сань Лан остался бы один. Если бы Се Ляня тихо утащили в окно, то выйдя из душа, Хуа Чэн наткнулся бы на пустой номер. Се Лянь не стал наивно и, в некоторой степени, бездушно полагать, что Сань Лан бы не расстроился от смерти своего близкого человека. Разумеется, Хуа Чэн сможет это пережить, но Се Лянь прекрасно понимал, что его прекрасному доброму Сань Лану будет больно, очень больно. Они столько пережили вместе, так хорошо сошлись, словно созданные всегда быть вместе как элементы одного пазла, что потеря одного порвёт все те пазлы, которые скрепляли их вместе, ещё и оставив общую картину незавершённой. По крайней мере, так это ощущал сам Се Лянь. Но если бы Се Лянь умер за дверью... Интересно, а что убило бы его там, в реальности? Смилостивится ли дверь, позволив умереть быстро, или же просто даст волю сидящему внутри тела юноши бешенству? Если второе — Се Лянь предпочтёт прервать свою жизнь самоубийством.

***

В посёлке снова исчез ребёнок — об этом им любезно сообщил один из жителей. Это было плохо, но не удивительно. Се Лянь предполагал такое развитие событий, однако ему было интересно, связана ли пропажа с исчезновением тех двух девушек? — В посёлке всего восемь детей. — Тихо цокнул Хуа Чэн над ухом Се Ляня, пока они наблюдали, как тот самый житель убирается восвояси. — Вряд ли мы можем допустить смерть оставшихся. Се Лянь медленно кивнул, ненадолго задумавшись, а затем достал из поясной сумки блокнот и ручку, быстро написав: «Может, поищем в домах оставшихся?». Хуа Чэн тихо цокнул: — Это, конечно, хорошая идея, Цзе-Цзе, однако я планировала ещё раз наведаться на консервный завод. — Он произнёс это спокойно и даже осторожно, однако, судя по тону, не собирался отказываться от своей идеи, готовый начать уговаривать, если потребуется. Се Лянь растерянно моргнул в ответ. Очень редко у них выходило, что их идеи и мнения не совпадали. Обычно, один просто уступал второму, если считал чужую задумку более здравой. И зачастую именно Се Лянь прислушивался к чужому мнению по довольно-таки очевидной причине, однако сейчас он готов был настоять на своём. Пока дети ещё живы, нужно было как можно скорее узнать о них больше. Се Лянь, чуть помедлив, предложил самый разумный вариант: «Разделимся?». Теперь уже Хуа Чэн растерянно моргнул в ответ, прежде чем беспомощно нахмуриться, словно бы он изначально даже и не предполагал такого варианта, а теперь, когда ему на него указали, не сразу нашёлся с ответом. Он выглядел как побитый щенок. На долю мгновения Се Ляню даже стало совестно за своё предложение, однако он тут же подавил это чувство, прекрасно понимая, что разделение — лучший вариант в ситуации, когда они играют со временем. Тем более, что Се Ляню правда пора учиться самостоятельности. Да, в прошлые разы, когда они с Хуа Чэном разделялись, Се Ляня постоянно настигали неприятности, но с другой стороны, он же не может вечно полагаться на компанию Хуа Чэна, верно? Как сказал бы Ши Цинсюань, «Qui craint le danger ne doit pas aller en mer». — Но Цзе-Цзе, ты ведь «немая», это вызовет определённые трудности. — Взволнованно покачал головой Хуа Чэн, в его глазах плескалась нерешительность. Должно быть, он и сам понимал, что не может всё время держать Се Ляня под крылом, но при этом упорно не желал этого признавать, вероятно, беспокоясь (вполне оправданно), что Се Лянь может попасть в беду, оставшись без присмотра. Точнее, умереть. Се Лянь примерно понимал, о чём тот думает, но упрямо продолжал настаивать на своём, молча указав на блокнот, мол: если мне нужно будет что-то спросить, я всегда могу написать об этом. Их взгляды встретились. Решимость Се Ляня в вопросе, в котором он всё для себя решил, казалось, опалила глаза Хуа Чэна, заставив очень скоро опустить взгляд. Будучи знакомыми уже порядка четырёх месяцев, он не мог не знать, что Се Лянь мог быть невероятно упрям, если хотел. — Хорошо, — Сдавшись, в конце концов неохотно кивнул Хуа Чэн, несколько нервно поймав ладонь Се Ляня. — если найдёшь что-нибудь, пожалуйста, возвращайся в столовую, мы встретимся там. Се Лянь торжественно кивнул, подбадривающе улыбнувшись, и почувствовал, как его руку сжали сильнее. — Пожалуйста, Цзе-Цзе, будь осторожна. — Напоследок тихо произнёс Хуа Чэн, неохотно отпуская чужую ладонь и быстро пошёл в сторону консервного завода, не забывая при этом пару раз обернуться и поймать взгляд провожающего его спину Се Ляня. Сам Се Лянь пошёл дальше лишь когда фигура Хуа Чэна окончательно растворилась в тумане.

***

Первым делом, он направился в старенькую лавчонку со всякими мелочами — другие жители, к которым он вежливо обращался за советом, говорили, что у хозяина лавочки есть семилетний сын. Однако дело не задалось с самого начала. — Я не разрешаю сыну видеться с незнакомцами, — Сложив руки на груди, достаточно хмуро ответил отец ребёнка. — Вас позвали, чтобы найти пропавших. Мой сын прекрасно себя чувствует дома. И я вообще не уверен, что вы сможете гарантировать его безопасность. Вежливо, с примесью робости улыбаясь, Се Лянь быстро, но вдумчиво вывел на бумаге: «Я прекрасно вас понимаю. Но вам следует знать, что пропажи участились, а значит — тварь становится сильнее. И если мы как можно раньше не обнаружим его гнездо, возможно, следующей жертвой окажется ваш сын. Другие дети тоже прятались дома, но их это, как видите, не спасло». Эти строки немного сдвинули дело с мёртвой точки — брови мужчины надломились. По глазам стало ясно, что он прекрасно понял о чём Се Лянь говорил, даже если не хотел этого признавать. Правда, Се Ляню пришлось увещевать его ещё некоторое время, прежде чем хозяин лавки наконец разрешил пообщаться со своим сыном. Но не слишком долго. На долю секунды Се Ляню стало интересно, произошло ли бы это быстрее, если бы с ним тут был Хуа Чэн, однако он быстро выбросил это из головы, заходя в дом. Тот самый мальчик, с которым Се Лянь хотел поговорить, сидел на ковре и играл в какую-то игру с картами, выглядя вполне себе живым и здоровым, правда, из-за отсутствия солнца немного бледным. Се Лянь немного отвернул ковёр, чтобы не замазать его уличной грязью, и присел рядом с ребёнком на корточки, поздоровавшись с помощью блокнота. Ребёнок восьми лет отроду, поднял на него довольно... Безразличный взгляд, и хотя было видно, что он понял написанное, его губы оставались плотно сомкнутыми. Не сдаваясь, Се Лянь один за другим писал вопросы, но мальчик лишь незаинтересованно смотрел на них, пока Се Лянь в порыве внезапного вдохновения не упомянул высокую чёрную шляпу. В этот момент на лице ребёнка впервые промелькнул испуг. — Шляпа? — Повторил мальчик и, будто вспомнив о чём-то неприятном, нервно сглотнул. — Кажется, я видел такую... Глаза Се Ляня блеснули. «Видел?» Напуганный, если не сказать затравленный взгляд мальчика, переместился к лестнице на второй этаж. Се Лянь проследил за направлением его глаз и посмотрел туда же. В этом доме было всего два этажа — это было видно с улицы. На первом располагалась сама лавка, а на втором, если верить словам хозяина, жила их семья. Комната мальчика, по логике вещей, должна была находиться там же. — Я видел... — Тихо и прерывисто произнёс мальчик. — Шляпа висела прямо на перилах. Се Лянь не стал ни о чём спрашивать, терпеливо ожидая, пока ребёнок сам не продолжит. И не прогадал. Дрожа и запинаясь, мальчик поведал о том, как десять дней назад на перилах второго этажа вдруг появилась высокая чёрная шляпа, на которую никто не обращал внимания. Не долго думая, Се Лянь быстро написал: «Шляпа до сих пор наверху? Её никто не снимал? Можешь показать мне её?» Мальчик, немного поколебавшись под безмолвным взглядом Се Ляня, кивнул и встал на ноги, слегка пошатнувшись, словно у него затекли ноги. Се Лянь поднялся следом, отвернув ковёр обратно и аккуратно разгладив его, наблюдая, как мальчик подходит к краю и надевает тапочки, прежде чем направиться к лестнице. Они вместе поднялись по ней наверх, однако Се Лянь остановился на середине, в некотором сомнении внимательно смотря на уже видневшийся цилиндр. Кое-что во всём этом ему показалось странным, хотя это было скорее предчувствием, чем логическим умозаключением. «Ты сказал, что шляпа появилась у вас дома дней десять назад? А кроме этой шляпы, ты ничего странного не видел?» — Большими иероглифами написал Се Лянь на чистом листе, подняв блокнот так, чтобы стоящий наверху ребёнок мог это прочитать. Просто... Если шляпу видел только мальчик, то тут два варианта — либо у детей в этой двери особый статус, либо цилиндр предназначался конкретно ему и это была ловушка от Пугала, чтобы выманить ребёнка на улицу. Однако, вспоминая вчерашний день, казалось, Пугало не было особо терпеливым — когда у него не получилось с Се Лянем, он пошёл к другим игрокам, и это произошло буквально на следующие сутки после смерти другого игрока. К тому же, если пугало заманил первого в свои сети с помощью сна-гипноза, то почему он не мог сделать то же самое с ребёнком? Мальчик застыл на месте, любое выражение исчезло с его лица, заставив Се Ляня напрячься и медленно попятиться. Смотря на Се Ляня пустым взглядом, ребёнок наклонил голову в бок и... Его голова просто свалилась с шеи. Она со стуком покатилась по ступеням, остановившись почти перед Се Лянем, из-за чего последний практически перестал дышать. Се Лянь поднял взгляд обратно на оставшееся тело ребёнка и увидел, как из нанизанного на край перил цилиндра к нему тянется сотканная из соломы рука, шаря по пространству, словно ища что-то, прежде чем ринуться в сторону Се Ляня. Действуя скорее на рефлексах, чем осмысленно, юноша отклонился с траектории направления руки и, развернувшись, пропуская по несколько ступенек, со всей возможной скоростью сбежал вниз, едва не попавшись — буквально и метафорически — в лапы монстра. Отбежав на некоторое расстояние, Се Лянь обернулся и увидел, что голова так же скатилась вниз вслед за ним, остановившись у ступеней, и теперь лёжа на боку смотрела ему вслед, нечеловечески широко улыбаясь. Рука к тому времени тоже уже достигла первого этажа и уверенно последовала дальше, периодически шарясь по полу, но словно бы чувствуя, в каком всё-таки направлении надо тянуться. Понимая, что останавливаться нельзя, Се Лянь выбежал на улицу, где у крыльца сидел хозяин лавки. Оторвав от газеты взгляд, он недоумённо посмотрел на "девушку" и поднял бровь. — Что-то случилось? — Спросил он, умелым движением складывая газету пополам. Се Лянь, поправляя слегка сбившееся от испуга дыхание, указал на дом и, чуть поколебавшись, написал: «Ваш сын — это точно ваш сын?» Вставший с деревянного кресла мужчина замер, нахмурив брови. — Что это значит? Се Лянь не видел смысла скрывать правду, тем более, что его впоследствии могут обвинить в убийстве ребёнка и это значительно усложнит ему жизнь в этой двери, если, конечно, сразу не убьёт. Не раздумывая над словами больше пары секунд, он честно написал: «У него голова отвалилась». Едва пробежавшись глазами по тексту, мужчина развернулся и ринулся в дом, да так быстро, что Се Лянь и моргнуть не успел. Заглянув в открытую мужчиной дверь и не увидев ничего странного, Се Лянь, недолго поколебавшись, осторожно вошёл следом, чтобы оценить ситуацию. Его острый слух улавливал дыхание мужчины, его шаги и звук... Трения ворса? Се Лянь прошёл чуть дальше и увидел как мужчина стоит и переводит дыхание рядом с ковром, оглядывая сидящего и играющего в карты мальчика, вполне себе живого и здорового. — Что тут такое происходит? — Спросил мужчина, с подозрением во взгляде повернувшись к Се Ляню. Тот не стал ничего объяснять — это было бы бесполезно. Вместо этого Се Лянь лишь молча покачал головой, развернулся и вышел, остро ощущая, как его спину сверлит немигающий взгляд мальчишки.

***

Се Лянь завернул за угол, пройдя несколько улиц, и остановился в небольшом переулке, оперевшись на стену и уставившись в никуда. Его разум блуждал. Сегодня немного сильнее, чем обычно. Се Лянь не знал почему. Может дело было во вчерашних событиях, а может из-за того, что они с Хуа Чэном разделились, но сейчас он определённо чувствовал себя чем-то близким оголённому проводу. Очень неприятно поворачиваться, ища взгляд знакомых тёмных глаз, и встречаться с пустотой. В любом случае, Се Лянь заставил себя думать о другом. Ребёнок без головы. Мальчик в дупле. Оба были мертвы, но двигались, как живые. Се Лянь вспомнил тройняшек из «Диковинной птицы». Ночью, мёртвые и расчленённые, они скитались по многоэтажке. Се Лянь помнил шило, которое лишь благодаря его чувствительному слуху не прошибло его голову. Помнил взгляд покрасневших глаз из образовавшейся дыры. Помнил девочку, гуляющую по темноте коридора. Девочку, которую её же мать-колдунья порубила на куски. Се Лянь думал обо всём этом, переваривая увиденное. Тот мальчик на лестнице до последнего выглядел живым, а затем потерял голову. Другой мальчик в дупле до последнего выглядел мёртвым, прежде чем открыть глаза и посмотреть на незваных гостей. Твари в этой двери, очевидно, были хороши в актёрском мастерстве. Се Лянь поднял пустой взгляд в сторону выхода из переулка и слабо оттолкнулся от стены, стряхивая пыль. Скорее всего, — подумал он, — в посёлке уже не осталось живых детей. Игроки гоняются за призраками. Се Лянь по привычке повернулся, желая рассказать о своих мыслях Сань Лану, но, не обнаружив никого рядом, тряхнул головой и хлопнул себя по щекам, приводя самого себя в чувство и вызывая искусственный румянец на бледном лице. То, что они мертвы, не значит, что сбор дальнейшей информации не имеет смысла. На самом деле это очень важная деталь, которая может даже указать на местоположение ключа. Се Ляню надо поспешить. Он не только должен опередить других игроков, но и не слишком поздно вернуться в столовую, чтобы не волновать Сань Лана. А насчёт этого момента слабости... Он не так уж и важен. Хуа Чэну не нужно о нём знать. Се Лянь огляделся, внимательно прислушиваясь к окружению, и быстрым шагом вышел из переулка, направившись к оставшимся домам с "живыми" детьми. По дороге туда он встретил товарищей по команде, которые, как несложно было заметить, совсем не испытывали к «немой девушке» симпатии, показательно «её» игнорируя. Лишь одна из них — тоже девушка, которую, кажется, звали Дун Тяньвэй — видимо из женской солидарности или, может, жалости, узнав, куда Се Лянь направляется, со вздохом произнесла: — Не трать на это время - всех детей спрятали. Се Лянь поднял брови и быстро написал: «Спрятали?» Девушка кивнула: — Местные жители - все как один затворники, и свежая кровь здесь появляется редко, поэтому дети для них - гарант будущего для всего посёлка в общем, и конкретных семей в частности, здесь даже разводиться из-за этого не принято, — Дун Тяньвэй ненадолго задумалась и продолжила: — поэтому, узнав о ещё одной пропаже, они попрятали детей по домам, не позволяя нам войти. В голове Се Ляня словно бы прозвучал щелчок, когда его мозг случайно уцепился за одно из слов, заставив задуматься и быстро уточнить: «Нельзя разводиться?» — Да. — Просто кивнула девушка, очевидно не придав этой информации никакого значения. Она посмотрела по сторонам и, словно что-то вспомнив, вдруг слегка нахмурилась: — А где твоя напарница? Почему не пошла с тобой? Что-то случилось? Се Лянь покачал головой: «Разделились». — Плохая идея. — Цокнула девушка. Поблагодарив её за заботу и информацию, Се Лянь пошёл дальше, краем уха уловив, как один из игроков в команде Дун Тяньвэй пренебрежительно произнёс: — Ну и зачем ты ей так много рассказала? Девушка в ответ вздохнула: — Что плохого в том, что выживет хотя бы на одного человека больше? Ей наверняка и без нас тяжко пришлось. Мужчина промолчал. На этот раз Се Лянь отправился к дому мальчика по имени Лоран, — тот самый дом, куда они с Сань Ланом впервые наведались с расспросами. Когда он позвонил в дверь, ему открыл отец ребёнка — неприветливый мужчина средних лет, от которого стойко веяло алкоголем. — Проблемы? — Угрожающим тоном спросил хозяин, судя по взгляду не сразу узнав Се Ляня. Тем не менее, сам Се Лянь продолжал вежливо улыбаться и спокойно написал: «Я хотела бы узнать, когда пропала ваша дочь?» Отец в ответ раздражённо бросил: — Объявления о пропаже висят на главной площади. Се Лянь был готов к этому: «Я просто думала, что смогу получить от вас больше информации». Несмотря на то, что он всё равно пришёл сюда, тем не менее, Се Лянь не относился к словам Дун Тяньвэй легкомысленно, отнюдь. Это просто заставило его чуть дольше подумать над тем, как собирать информацию, а главное — на что давить, чтобы получить эту самую информацию. И тогда Се Лянь вспомнил о том, что перед входом в шестую дверь ведал ему Ши Цинсюань. «Маленькие женские привилегии, — Говорил он, по-лисьи хитро улыбаясь. — заключаются в обаянии, перед которым мужчинам бывает трудно устоять, будь то игроки... Или же NPC, понимаешь?» И Се Лянь действительно понимал, о чём тот говорил, но, изначально, абсолютно точно не собирался опускаться до того, чтобы ради своей выгоды строить кому-либо глазки. Но, что же, отчаянные времена, как видно, требовали отчаянных мер. Видит Бог, Се Лянь этого не хотел. Когда губы мужчины в ответ на слова Се Ляня недовольно поджались, Се Лянь, вздыхая про себя, чуть надломил брови домиком и посмотрел на мужчину самым жалостливым взглядом, который только мог состроить. Он знал как выглядит. В конце концов его брат по юношеству часто пытался проворачивать такое перед Се Лянем. Зачастую вполне успешно, кстати. Это был удар под дых — Се Лянь знал и это. В конце концов, недавно у этого мужчины пропала дочь. С другой стороны, Се Лянь не знал, сработает ли это, вполне готовый в любой момент сменить тактику, прекрасно при этом понимая, что уговоры вряд ли дадут результат, а попытки запугивания лишь настроят весь посёлок против него. Однако, на удивление, лицо мужчины действительно смягчилось, обнажив несколько уязвимое выражение. — Кажется, это произошло около двух дней назад... Се Лянь быстро поднял блокнот, не собираясь терять такой шанс: «Где именно это произошло?» Перед ответом мужчина с секунду помолчал, а затем не особо уверенно ответил: — Дома. Услышав в его голосе сомнение, Се Лянь поспешил уточнил: «Вы уверены, что это случилось дома?» Немного подумав, мужчина качнул головой в ответ: — Нет. Я заметил только спустя какое-то время. Даже не могу сказать точно, когда именно она пропала. Се Лянь кивнул: «В таком случае, позвольте бесцеремонный вопрос. Когда вернётся ваша жена?» Однако стоило мужчине увидеть последнюю строчку, как его лицо тут же исказилось в злобной гримасе — челюсть сжалась, на скулах заиграли желваки, а в глазах промелькнула холодная ярость. Он не ответил — просто молча захлопнул дверь с такой силой, что та едва не слетела с петель. Се Лянь услышал смутные ругательства по ту сторону, но не смог их разобрать, задумчиво смотря на закрытую дверь. В его голове зародилась неприятная догадка.

***

День близился к обеду... Возможно даже уже движется к полднику — небо было пасмурным, солнца видно не было. Се Лянь надеялся, что несильно опоздал, но всё равно решил поспешить к гостинице. По дороге Се Лянь пересёк главную площадь и, уже практически выходя на дорогу, краем глаза зацепился за доску объявлений. Поколебавшись мгновение, Се Лянь подошёл к ней ближе и внимательно изучил вывешенные объявления. Всего их было четыре, три уже висели здесь на момент прибытия игроков, четвёртое наклеили вчера. Движимый смутным импульсом, Се Лянь протянул руку и снял с доски самое раннее. Листок приклеили не слишком крепко — он легко поддался, позволив внимательно себя рассмотреть. И вроде бы — объявление как объявление, вот только... Почему бумага такая плотная? Се Лянь потёр её между пальцами и, подталкиваемый случайной догадкой, ноготком потеребил один из уголков листа, который уже вскоре на самом кончике разделился надвое. Объявление оказалось двойным. Два листа склеили вместе и причём очень старательно — Се Лянь попытался аккуратно разъединить их, но получилось только отогнуть самый краешек угла. С секунду постояв с отсутствующим выражением лица, Се Лянь огляделся и быстро сорвал оставшиеся объявления, аккуратно сложив их вдвое, и зажал меж страниц своего блокнота, прежде чем быстрым шагом уйти с места преступления.

***

Уже подходя к гостиной Се Лянь внезапно заметил нечто странное — к его груди вела неосязаемая красная нить, натянутая как струна, посмотрев на неё в некотором недоумении, Се Лянь протянул руку и открыл дверь, через которую нить и проходила, однако на пороге нос к носу столкнулся с Хуа Чэном, к груди которого вёл другой конец нити. Се Лянь даже не успел моргнуть, как она внезапно исчезла, словно бы и не было. — Цзе-Цзе! — Облегчённо и очевидно радостно выдохнул Хуа Чэн, который, видимо, уже собирался сам отправиться на поиски. В его глазах мелькнула обеспокоенность, но улыбка продолжала быть любезно-нейтральной, словно бы ничего не произошло. — Цзе-Цзе задержалась. Се Лянь виновато улыбнулся и кивнул, потянувшись за своим блокнотом, но вовремя вспомнив, что там лежит, прервал свои действия и потянул Хуа Чэна за одежду, кивнув в сторону окон второго этажа гостиницы, очевидно предлагая отойти в более уединённое место для разговора. Видимо уловив смысл его действий, Хуа Чэн кивнул и наконец освободил проход, позволяя Се Ляню войти в вестибюль. — Цзе-Цзе не голодна? — Участливо спросил он, когда Се Лянь не раздумывая направился в сторону лестницы на второй этаж. Замедлившись на пару мгновений, Се Лянь прислушался к себе и покачал головой — он действительно не хотел есть. Хуа Чэн не стал настаивать — лишь кивнул и пошёл следом. Вернувшись в комнату и плотно закрыв дверь, Се Лянь первым делом вытащил из блокнота листовки объявлений и протянул их Хуа Чэну, давая рассмотреть: — Я сорвал объявления на площади и обнаружил, что они двойные. — Произнёс он, встречаясь с Сань Ланом взглядом. — Но склеены, к сожалению, на совесть. Есть мысли, как их разделить? Тот, взяв листы, присел на ближайшую кровать, сначала внимательно их рассмотрев, а затем попробовав потянуть за отходящие уголки. Поняв, что так действительно ничего не получится, он достал телефон и попытался просветить фонариком, однако изображения обоих листов, наслоившись друг на друга, превратились в неразборчивую кашу. Хуа Чэн хмыкнул и наконец посмотрел на присевшего рядом Се Ляня: — Думаю, достаточно положить их в воду, и клей отстанет. Правда, слова может размыть. Се Лянь обдумал эту мысль и кивнул: — Давай попробуем пока с одним. В ванной комнате он набрали таз горячей воды и положили туда объявление, пока Хуа Чэн рассказывал о том, с чем столкнулся на заводе: — Меня едва не поймала чёрная шляпа, буквально свалившись с ветки, пока я осматривал окрестности и проверял стволы деревьев, представляешь, Гэгэ? — Театрально ошеломлённым тоном жаловался он. Хуа Чэн ненадолго замолчал, а затем, уже серьёзней, добавил: — Не знаю, какой силой она обладает, но что-то тянуло меня к ней, словно маня, я едва сдержался от того, чтобы надеть её. — Я сегодня тоже столкнулся со шляпой. — Понимающе кивнул Се Лянь. — Она висела на перилах лестницы в одном из домов "не пропавших" детей. — Он прервался, подбирая слова, и вскоре продолжил: — Мальчик, вполне себе на вид совершенно обычный, отвёл меня к ней, когда я спросил, не видел ли он чего странного. На полпути я заметил в его словах странность и остановился... — Он снова ненадолго умолк. — Голова ребёнка упала с плеч и покатилась вниз по лестнице, а из той самой шляпы за мной потянулась соломенная рука, я едва успел убежать. — Говоришь, ребёнок выглядел нормально? — Задумчиво повторил Хуа Чэн. — На одном из деревьев, когда уходил, я увидел труп ребёнка, но сделал вид, что не заметил. Се Лянь кивнул: — Да, и вот что интересно: когда я выбежал на улицу и рассказал отцу мальчика, что у того голова отвалилась, мужчина вбежал внутрь и я, спустя пару секунд за ним, однако, вернувшись обратно, я увидел, что ребёнок всё еще живой и здоровый, играет там же, где и играл изначально. — Он покачал головой. — Боюсь, дети в этом посёлке могут быть уже и не детьми вовсе. — Глава просил нас найти пропавших, верно? — Протянул Хуа Чэн, вынимая намокший листок из воды. — Очень проблематичное задание, учитывая, что скорее всего, дети уже расфасованы по рыбным консервам - я осматривал станки на заводе и заметил следы крови и мяса. Скорее всего, как и... — Он ненадолго задумался, словно вспоминая что-то. — Как и в «Диковинной птице», это задание напрямую не связано с местоположением ключа. Се Лянь кивнул: — Мне тоже так кажется. Достав объявление из воды, Хуа Чэн осторожно потянул за отогнутый уголок и, — видимо клей полностью растворился в горячей воде, — с лёгкостью аккуратно отлепил листы друг от друга. Се Лянь осторожно взял второй лист, чтобы изучить написанное, и тут же застыл, нахмурившись. То было ещё одно объявление о пропаже, но вот в чём дело — Се Лянь узнал изображённого на фотографии человека. Тот самый игрок, которому не повезло стать жертвой шляпы. Переглянувшись, Се Лянь и Хуа Чэн сменили воду и положили отмокать оставшиеся две листовки, задумчиво смотря на мокрые объявления в их руках. Результаты подтвердили их безмолвные опасения — под каждым объявлением о пропаже ребёнка, (кроме объявления о сестре Лорана) находилось такое же, только с изображением умершего игрока. На данный момент четыре объявления о детях, и три о игроках. Се Лянь вспомнил "яйца" из «Диковинной птицы», и не мог не задуматься об этом. Если предположить, что все "дети" в посёлке уже не являются детьми, то кто тогда в этой двери представляет собой детей? Его передёрнуло от этой мысли. — Получается, объявления напрямую связаны с условием смерти... Скорее, являются предупреждением о скорой смерти. — Пробормотал Хуа Чэн, осторожно положив оставшиеся объявления на разложенное заранее полотенце. — Если появилось объявление, значит кто-то точно умрёт. Количество смертей напрямую зависит от количества свободных объявлений. — Но в посёлке же осталось всего восемь детей? Их меньше, чем игроков. — Задумчиво протянул Се Лянь, находя это весьма странным. Обычно задверные твари подстраивали всё так, чтобы в живых никого не оставалось, и лучшим примером для этого является хозяйка замка из «Женщины дождя», написавшая свою версию «Тайной вечери». — Нам всё ещё чего-то не хватает. — Раздосадовано цокнул Хуа Чэн. Се Лянь рассеяно кивнул. Из всего этого выходило, что дети-самозванцы сами являлись Пугалом, но зачем тогда они гонялись за игроками, вместо того, чтобы убивать местных жителей? Это такая задверная условность? И в чём же всё-таки цель Вороньего пугала? У каждой задверной твари есть мотивация... Кроме, разве что, матери тройняшек из «Диковинной птицы», но Се Лянь допускал, что, может, просто не мог понять её гения... Ну или просто с сумасшедших взятки гладки — тут как посмотреть. Так или иначе, в основном у тварей есть причины делать то, что они делают, но какой прок Пугалу сначала носиться с детьми, заменяя их на свои марионетки, причём не втихую, а так, чтобы местные точно заметили неладное, — ведь пугало буквально выставляет некоторых из детей пропавшими, — а затем убивать именно игроков? Могут ли пропавшие дети быть именно что "приманкой" для "людей со стороны" — игроков, которых позвали найти этих самых пропавших детей? Звучит, конечно, складно, но, опять же, зачем тогда нужны "люди со стороны"? Почему Пугало не трогает местных? Се Ляню стало казаться, что чем больше они узнают, тем больше становится вопросов. Какое знакомое чувство. К вечеру на посёлок вновь опустился туман. Из-за голода на ужин они спустились раньше остальных — Се Лянь наконец-то попал на кухню, но уже вскоре обнаружил, что готовить там особо и не из чего. Он как смог пожарил рыбку с яйцом себе и Сань Лану, а затем они вместе вернулись наверх, чтобы привести себя в порядок и лечь пораньше.

***

Се Лянь проснулся глубокой ночью от пронзившего его острый слух детского плача. Ребёнок хныкал и подвывал за окном, не то обиженно, не то жалобно, заставляя Се Ляня растерянно подорваться и сесть на кровать, безмолвно вглядываясь в уличную темноту в надежде увидеть источник звука. Это было важно. Дети в этой двери важны для разгадки происходящего. Не оборачиваясь, Се Лянь потряс лежащего рядом Хуа Чэна, пытаясь разбудить его. У Сань Лана было куда лучшее зрение. Спустя пару секунд, спящее тело завозилось. Со стороны головы послышался тихий невнятный звук, словно Хуа Чэн пытается продрать своё сознание сквозь марево дрёмы. Се Лянь оглянулся на него и встретился взглядом с заспанными глазами, которые уже спустя секунду расширились от осознания происходящего. Хуа Чэн привстал на локте, смотря на Се Ляня, и тот, приложив палец к губам, головой указал на окно. Сань Лан перевёл туда взгляд, высматривая за окном какие-либо аномалии, а затем, поджав губы и нахмурившись, настойчиво похлопал по матрасу рядом с собой, призывая лечь обратно. Поколебавшись с секунду, Се Лянь лёг обратно лицом к окну, позволив Хуа Чэну накрыть себя одеялом до самых плеч. Слыша, как плач усиливается, словно приближаясь, Се Лянь чуть отодвинулся назад и отвёл руку за спину, чтобы поймать ладонь Хуа Чэна и перекинуть её через свою талию. Хуа Чэн не сопротивлялся, безропотно позволяя себя передвигать, а затем почувствовал, как Се Лянь, не убирая своей руки с тыльной стороны его ладони, начал выводить пальцами на коже иероглифы: «Снаружи», «плач», «детский», «слышишь», «?». Внимательно разобрав каждый символ, Хуа Чэн склонился к самому уху Се Ляня и тихо-тихо произнёс: — Нет, Гэгэ, не слышу. Се Лянь едва заметно кивнул и продолжил: «Плач», «детский», «подсказка», «?». Хуа Чэн несколько мгновений молчал, а затем так же тихо ответил: — Вероятность этого далеко не превышает риски. Се Лянь хотел было снова кивнуть, но тут же передумал, быстро написав: «Я», «понял», «замри», «плач», «приближается». Хуа Чэн послушно затих. Когда звук стал особенно сильным, Се Лянь приоткрыл глаза, смотря на закрытое окно, и тут же застыл. По стеклу, наплевав на силу притяжения, полз маленький ребёнок. Словно геккон он широко расставлял пальцы, всем телом прилипая к вертикальной поверхности, и шаря руками вокруг, словно ища щель, через которую сможет пролезть внутрь. Видимо почувствовав, как всё тело Се Ляня окоченело, Хуа Чэн очень плавно приблизился к нему и едва слышно прошептал: — Не смотри, Гэгэ, перевернись. Поколебавшись пару секунд, Се Лянь послушно (и очень тихо) перевернулся, словно бы просто двигаясь во сне. Теперь они были так близки, что делили одно дыхание на двоих. — Не обращай внимания, Гэгэ, — Шептал Хуа Чэн, гладя его по спине. — смотри на меня и засыпай. Хуа Чэн немного поднялся и совершенно естественным движением опустил голову на макушку Се Ляня, вынудив того практически уткнуться ему в шею. — Засыпай, Гэгэ. Теперь Се Ляню казалось, словно он был со всех сторон завёрнут в Хуа Чэне. И несмотря на то, что он до сих пор слышал леденящий душу и режущий слух детский плач, Се Лянь почувствовал себя в безопасности, словно бы ему ничего не угрожает. Он попробовал закрыть глаза и абстрагироваться от этого звука, и уже вскоре действительно погрузился в сон.

***

Наутро они почти сплелись в клубок из объятий. Открыв глаза, Се Лянь первым делом увидел перед собой лицо спящего Хуа Чэна с приоткрытым ртом, едва-едва размазавшимся женским макияжем и следами подушки на лице. Хуа Чэн, на самом деле, сейчас выглядел очень неряшливо. Се Лянь улыбнулся — его спутник, который всегда старается хорошо одеваться и иметь презентабельный внешний вид в независимости от обстоятельств, теперь стал просто очень милым. Если у Се Ляня и была слабость к заспанному виду Хуа Чэна, то это было только его дело. И к слову говоря... Се Лянь внимательно осмотрел лицо Хуа Чэна, пользуясь тем, что тот спал. Несмотря на, казалось бы, сравнительно женские черты лица — особая линия челюсти и скул, он всё ещё чем-то похож на себя прежнего, словно бы Сань Нян была кровной сестрой Сань Лана, а то и вовсе близняшкой. Внезапно веки Хуа Чэна задрожали, а спустя пару мгновений открылись. И первым, что встретил его взгляд, было ласково улыбающееся лицо Се Ляня. — Какое доброе утро, Гэгэ. — Чуть хриплым от сна голосом произнёс он. — Очень доброе, Сань Лан. — Со смешком кивнул в ответ Се Лянь, прежде чем едва-едва наклонить голову в бок. — Попробуем разойтись? Хуа Чэн моргнул, очевидно не сразу поняв контекст вопроса, а затем его глаза расширились от внезапного осознания — во сне они переплелись в объятиях, да при чём так крепко, что им обоим следовало действовать осторожно, дабы не навредить ни себе, ни своему спутнику. Впрочем, ларчик просто открывался. Разъединились они на удивление легко, позволив себе наконец-то вытянуться и размяться. Всё-таки, пусть спать в обнимку и приятно, но тело из-за одного и того же положения на протяжении половины ночи немного затекает. Се Лянь без задней мысли повернулся к окну, желая увидеть погоду на улице, и тут же наткнулся на кровавые отпечатки детских ладоней, размазанных по стеклу — последствия ночного происшествия. Значит... Вчерашнее не было просто иллюзией? — Сань Лан, ты видишь это?. Тот повернулся и посмотрел на окно: — Вижу, Гэгэ, и вчера видел. Они словно бы появлялись из воздуха. — По окну ползал маленький ребёнок, надрывно плача. — После недолгого молчания, произнёс Се Лянь. Хуа Чэн не ответил, задумчиво посмотрев на него. Умывшись и приведя себя в порядок, Се Лянь с Хуа Чэном отправились в столовую, практически сразу заметив, что отсутствует один игрок из команды — подружка Ван Тяньсиня, та самая, которую он соблазнил ещё в первый день, когда не сумел поладить с Се Лянем. Се Лянь нахмурился. Она умерла? Юноша достал блокнот и написал Хуа Чэну: «Напарницы Ван Тяньсиня нет. Можешь узнать, где она?». Пробежавшись глазами по тексту, Сань Лан слабо кивнул и встал из-за стола, направившись к спокойно поглощающему свой завтрак Ван Тяньсиню. Заметив приближение Хуа Чэна, мужчина очевидно напрягся, вжав голову в плечи и едва не свалившись со стула в попытке отползти подальше. Конечно, он пытался сохранить видимость спокойной невозмутимости, но это сложно сделать, когда у тебя дрожат руки и бегают глазки. — Ч-что тебе надо? — Спросил он, побледнев на пару тонов. Хуа Чэн, глядя на него сверху вниз, холодно спросил: — Где твоя напарница? Взгляд Ван Тяньсиня нервно метнулся к Се Ляню, мужчина судорожно сглотнул и второпях выпалил: — Я не знаю, вчера вечером она не вернулась. — И ты молчал? — Выгнул бровь Хуа Чэн, сложив руки на груди. — А какой был смысл рассказывать? — Слабо запротестовал мужчина. — Я говорил ей не ходить на консервный завод, но она не послушалась. Консервный завод? Услышав ключевое слово, Хуа Чэн нахмурился: — Она вчера пошла на консервный завод? Когда? — Утром, после завтрака. — Не раздумывая ни секунды, ответил Ван Тяньсинь. — Да так и не вернулась. А вот это уже было откровенно странным. Подслушивающий их разговор Се Лянь не мог не задуматься. Хуа Чэн тоже наведался туда сразу после завтрака, однако, по его же словам, других игроков он не видел до самого возвращения в посёлок. Доступная для игроков территория не особо большая, практически ко всем локациям вела только одна дорога. И консервный завод сам по себе не настолько большой, чтобы двое взрослых людей, не зная друг о друге и просто исследуя местность, вдруг случайно разминулись. Разве что... Несчастье случилось с ней ещё по пути туда? — Недавно с ней не происходило ничего странного? — Не прекращая угрожающе нависать над Ван Тяньсинем, вкрадчивым тоном спросил Хуа Чэн, смотря мужчине прямо в глаза. Тот, сжавшись ещё больше, немного поразмыслив, ответил: — Вчера ночью она всё продолжала смотреть в окно и говорить, что слышит детский плач. — Он запнулся. — Но я не слышал! У меня хороший слух, но я ничего не слышал. Теперь уже и Се Лянь нахмурился. Плач ребёнка ночью за окном, который слышит только кто-то один? — Ещё что-нибудь? — Помолчав пару секунд, спросил Хуа Чэн. — Это всё. — Ван Тяньсинь отрывисто и быстро покачал головой. Найдя в словах мужчины несостыковки, Се Лянь встал и тоже направился к нему. Увидев это, Ван Тяньсинь едва не расплакался от страха, чуть не задрожав всем телом — в его понимании, если Лянь Хуа был просто извращенцем, то Ши Мэй действительно мог не моргнув глазом заломать мужчину и заставить делать что угодно, и это было чертовски страшно. Не обращая внимания на реакцию Ван Тяньсина, Се Лянь подошёл ближе и написал: «Вчера днём она ходила только на консервный завод?», прежде чем повернуть блокнот к мужчине. — Кажется, да?.. — Дрожащим голосом ответил тот, едва взглянув на лист бумаги. Однако сидевшая неподалёку и наблюдавшая за всем их разговором Дун Тяньвэй — та девушка, что вчера поделилась с Се Лянем информацией, — так же прочитав вопрос в блокноте, тут же поднялась и ткнула в мужчину пальцем: — Он врёт. Вчера Лю Я ни на какой завод не ходила! По всей видимости, напарницу Ван Тяньсиня звали Лю Я. Обвинённый во лжи мужчина, видимо не выдержав давления с трёх сторон, и сам подскочил с места, тут же начав оправдываться: — Я не вру! Она сказала мне, что пойдёт на завод! — Чушь собачья! — Отрезала Дун Тяньвэй. — Вчера, когда мы ходили собирать сведения о других детях, видели её. А с ней была девушка лет семнадцати! — Она посмотрела на своих товарищей и те согласно закивали, подтверждая её слова. — Они держались за руки, как хорошие подружки! И не говори мне, что ты ничего не знаешь! — Я только повторяю её слова! — Огрызнулся Ван Тяньсинь. — Лично мне она сказала, что пойдёт на консервный завод! Откуда я знаю, куда она пошла на самом деле?! Эти двое шумно переругивались, стоя каждый на своём, но наблюдая за ними со стороны, очень скоро стало понятно, что никто из них не врал. Се Ляня же волновало другое. Написав ещё кое-что в блокноте, он показал это Хуа Чэну, и тот, кинув взгляд на лист и едва заметно кивнув, громко заговорил, прерывая чужой спор: — А что это была за девочка? Из какой семьи? Дун Тяньвэй, остановившись первой, чуть подумала и сказала: — Не знаю, я не очень хорошо различаю европейские лица... — Она немного смутилась. — Но я точно помню её причёску - высокий конский хвост белокурых волос, и миленькое розовое платье. Се Лянь встретился с ней взглядом и медленно достал из поясной сумки сложенный вчетверо лист, протянув его девушке. Чуть поколебавшись из-за странно пустой улыбки Се Ляня, Дун Тяньвэй всё же взяла лист и развернула его. То оказалось последнее объявление о пропаже с фотографией сестры Лорана. Глаза Дун Тяньвэй округлились от ошеломления, когда она внимательно вгляделась в изображение: — Да, это... Она... Она что, одна из исчезнувших детей? Но почему тогда... — Дун Тяньвэй прикрыла рот ладонью. — Она вела Лю Я за руку... Куда она её увела?.. Члены её команды тоже поднялись со своих мест и взглянули на фотографию. На их лица опустилась мрачная тень. — Мы подозреваем, что в этом посёлке на самом деле нет никаких детей. По крайней мере живых. — Произнёс Хуа Чэн, когда молчание затянулось. — Поэтому, если где-то увидите ребёнка, советую быть осторожным. В столовой поднялся гвалт обсуждений. Остальные игроки, пассивно наблюдавшие за происходящем со стороны, начали переговариваться, делясь назревшими у них мыслями. — И ещё, не подбирайте никаких предметов. — Добавил Хуа Чэн, привлекая к себе внимание. — Что угодно может оказаться знамением смерти. Пока Хуа Чэн говорил, Се Лянь скорее бездумно, чем с какой-то зримой целью осматривался по сторонам, улавливая реплики собравшихся в помещении людей, пока не посмотрел в окно и не увидел вдалеке силуэт. Прямая и неподвижная фигура стояла в редких зарослях и смотрела прямо на них, наблюдая. Выжидая. Се Ляня передёрнуло. Он протянул руку, чтобы дёрнуть Хуа Чэна за рукав, но, едва моргнув, упустил тварь из виду — та словно растворилась в воздухе. — Что-то случилось, Цзе-Цзе? — Спросил Хуа Чэн, почувствовав как его одежду тянут. Увидев, что Се Лянь неотрывно смотрит в окно, он и сам посмотрел туда, но не увидел ничего интересного. Се Лянь оторвал свой взгляд от уличных зарослей и быстро написал в блокноте, повернув его так, чтобы видел только Хуа Чэн: «Только что Пугало наблюдало за нами снаружи». Хуа Чэн поднял бровь: — Прямо сейчас? Смело. — Он мрачно хмыкнул, и, чуть подумав, тихо сказал: — Больше на улице не разделяемся. Се Лянь задумчиво кивнул.