Колыбель ужаса (2 часть)

Се Лянь несколько судорожно вздохнул, пытаясь уложить это откровение в голове. В посёлке зверствовали как минимум два Вороньих пугала, но лишь один из них нёс в своём желудке ключ от двери. Прекрасно. Просто великолепно. Хорошо хоть они поняли это сейчас, а не к моменту, когда исчезнут все оставшиеся дети. Им с Хуа Чэном на самом деле очень повезло оказаться свидетелями наследования шляпы, иначе, увидь Се Лянь просто Пугало с цилиндром на голове, он бы решил, что это та же тварь, которая наслала на него ту кошмарную иллюзию. Только увидев, как цилиндр отрывается от головы Пугала буквально с мясом, Се Лянь смог обнаружить несоответствие с тем, что он видел раньше за своим окном, и понять, что Пугало здесь не одно. Однако, разумеется, это открытие особо ничего им не дало. Кажется, для данной двери это становится традицией. Почему Пугал два? Как они связанны между собой? Нужно ли второму менять своё тело путём схожим с "наследованием" шляпы и если да, то каким, а если нет, то почему? Какие цели преследует второе Пугало? Сотрудничают ли они? Является ли второе Пугало приспешником, созданным первым Пугалом? Тогда, сколько здесь таких Пугал?.. И конечно вопросов возникло куда больше, чем ответов. Снова. Стоящий рядом Хуа Чэн помрачнел, возможно, придя к похожим мыслям. Сам он второе Пугало лично не видел, но словам Се Ляня верил безоговорочно. Переглянувшись, "девушки" с заметно серьёзными лицами в задумчивости вернулись в гостиницу и немного перекусили, пересиливая отбитый недавними событиями аппетит. За едой Се Лянь посматривал на Хуа Чэна, полагая, что тот сейчас расскажет остальным о происходящем, однако вместо этого Сань Лан всю трапезу молчал, и, лишь когда они поднялись в свою комнату, пояснил: — Будет лучше, если мы скажем им, когда точно определим время нападения. — Кто-нибудь из них наверняка тоже станет Пугалом в ближайшие дни, а мы не имеем ни малейшего понятия, сохраняется ли память игроков после такой метаморфозы. Глаза Се Ляня блеснули пониманием, а затем наполнились лёгким смущением. Действительно, он и сам мог бы догадаться об этом. — Мы знаем, что когда в посёлке пропадает ребёнок, — Помыв руки и присев к Се Ляню на кровать, медленно начал Хуа Чэн. — в нашей команде убавляется по человеку. Судя по объявлениям, которые ты обнаружил, порядок исчезновения детей совпадает с порядком смертей в команде. Се Лянь задумчиво кивнул: — Может быть, чтобы первое Пугало передало свою шляпу во время "наследования", он должен найти в посёлке ребёнка и забрать его? Хуа Чэн хотел было кивнуть, однако тут же качнул головой, чуть нахмурившись: — Звучит складно, Цзе-Цзе, но тогда наша теория о том, что в посёлке уже нет живых детей, подвергается сомнению. — Не обязательно. — Возразил Се Лянь. — Если пугалу не важно - живы ли они или нет, и он просто использует их тела, тогда те дети, что всё ещё сидят по домам, по сути, просто убранные в холодильник продукты. — И говоря о продуктах... — Задумчиво пробормотал Хуа Чэн. — Кто же всё-таки использовал станок на заводе? Скорее всего, по консервам там фасовали именно детей, но зачем и для чего? — Возможно, жители не всё нам рассказали? — Сложно сказать, Гэгэ, но... Да, скорее всего мы пропустили какого-то из ключевых NPC. — Он качнул головой и встретился с Се Лянем взглядом. — Нам придётся подождать, чтобы выяснить подробности. Се Лянь кивнул. Они по очереди сходили в душ и устроились на кровати, тихонько гадая о том, что будет завтра.

***

Безмолвная ночь окутывала землю прохладой. В гостинице было особенно тихо — верные желанию жить игроки предпочитали засыпать пораньше, чтобы с большей вероятностью встретить рассвет в целости и сохранности. Даже полный идиот, понимая, что он находится в мире кошмаров и беззаконья, по ночам благоразумно предпочтёт сидеть тише воды, ниже травы, лишь бы тварь не обратила на него своё смертельно опасное внимание. Ведь ночью к тебе могут прийти и без нарушения условий смерти. Ван Тяньсинь придерживался схожих мыслей — в дверях, тем более такого высокого уровня, он предпочитал отсиживаться в безопасных местах и не делать ничего, лишь бы не сделать того, что в итоге приведёт тебя к смерти. И, по большей части, это неплохо работало. Но, может, из-за того, что он выспался днём, или по какой-то другой причине, но сегодня мужчина мучился бессонницей, хотя обычно засыпал очень легко. Он всё продолжал раздражённо ворочаться, не способный ни найти удобного положения, ни согреться, ни, на худой конец, сомкнуть глаз. Лёжа на боку, Ван Тяньсинь посмотрел на пустую кровать справа от себя, чувствуя дискомфорт и некоторый... Страх. Ещё позавчера его напарница — Лю Я — всё ещё лежала на этой кровати, разговаривала с ним и смеялась. Но прошло уже два дня с тех пор, как девушка исчезла, а значит, она наверняка уже никогда не вернётся. Ван Тяньсинь, конечно, мог сразу же забыть о ней, — обычно, он так и делал, — но пустая кровать напоминала снова и снова. Раздражённо выдохнув, он машинально перевернулся, чтобы смотреть не на кровать, а в окно. Снаружи опустилась тёмная, практически непроглядная ночь, в которой очень смутно можно было разглядеть силуэты сухих деревьев. Веяло холодом. Как бы мужчина не кутался в одеяло, он не мог избавится от лёгкой дрожи. Наконец не выдержав, Ван Тяньсинь поднялся с кровати и направился в душ, чтобы прогреться в горячей воде и наконец расслабиться. Он не хотел ворочаться в таком состоянии до завтрашнего утра, чтобы проспать весь день и снова ворочаться ночью без сна. Включив горячую воду, мужчина встал под пышущие паром струи — он специально сделал температуру повыше, чтобы быстрее согреться, не собираясь торчать здесь дольше необходимого. Чувствуя, как горячая вода облизывает его продрогшее тело, он не мог не испустить вздох облегчения. Определённо стоило додуматься до этого раньше. Ван Тяньсинь как раз задумывался о том, что было бы неплохо, наверное, завтра попросить у управляющего ещё одно одеяло, когда заметил одну странность — вода в душевой практически не уходила, потихоньку поглощая его ступни. Мужчина посмотрел на меленький слив практически в самом углу кабинки и, прищурившись, заметил сквозь сантиметровый слой воды нечто тёмное в нём. Засор? Из-за воздействия горячей воды мужчину немного разморило, так что его реакция была немного медленней, чем обычно. Глаза начинали слипаться. Он наклонился, присев на корточки, пока вода продолжала литься на него сверху, и разглядел клочок чёрных как смоль волос. — Мерзость. — Скривившись, бросил Ван Тяньсинь. — Наверняка от Лю Я осталось. — Он протянул руку, желая вытащить клок из слива. Слегка вздрогнув от лёгкого отвращения, он, тем не менее, потянул за волосы и тут же нахмурился — те были слишком длинными, казалось, не имеющими конца. Когда до сонного сознания Ван Тяньсиня дошла вся странность ситуации, он снова вздрогнул, на этот раз сильнее, и швырнул волосы обратно в слив, тут же резко поднявшись в полный рост. От столь резко движения у него в глазах потемнело, а виски сдавило вспышкой боли. Ухватившись за стенку, он пару секунд стоял неподвижно, пока не пришёл в себя, и сразу после этого выбрался из душа, желая взять одежду и покинуть ванную комнату. Однако дверь оказалось заперта. Не изнутри — снаружи. В глазах мужчины промелькнул ужас, он со всей дури заколотил по двери, громко зовя на помощь. Но снаружи было тихо. Помимо него этой ночью все остальные игроки уже спали — никто не слышал его криков. Чувствуя, как всё его тело омывает новые волны всё нарастающего страха, Ван Тяньсинь оглянулся на странный звук и увидел, как из слива душевой пошли пузыри и... Даже небольшие струи воды, словно бы что-то выталкивало её наружу. — На помощь, кто-нибудь! Помогите!.. На помощь!.. — Ван Тяньсинь кричал изо всех сил, с ужасом наблюдая, как вода продолжает прибывать, уже вскоре поднявшись до бортика душевой и даже перемахнув через неё, разливаясь по плитке ванной комнаты. От страха мужчину трясло, он молил о спасении, был готов на всё, ради него. Но в этом мире — мире за дверью — герои не приходят на зов. Из слива вылетело несколько соломинок. Отверстие слива было очень маленьким, и пройти через него, казалось, за раз много не могло, однако очень скоро тоненькие палочки соломы полезли плотным непрерывным потоком, заполняя всю душевую. Забившись в угол, Ван Тяньсинь с ужасом наблюдал, как вся эта соломенная масса медленно сложилась в подобие человеческой фигуры, как соломенное чучело или... Пугало. От страха из глаз мужчины брызнули слёзы. Он дрожал как осиновый лист, не смея издать ни звука, и безмолвно молил о том, чтобы эта тварь его не заметила. Но ванная совсем небольшая — спрятаться в ней некуда. Очень скоро Воронье пугало заметило в углу жалкую дрожащую фигуру свернувшегося калачиком Ван Тяньсиня. Издав резкий смешок, оно схватило дернувшегося от страха мужчину за ноги и потащило в сторону душевой. Подвывая от ни с чем не сравнимого страха, он пытался вырваться, цепляясь за всё, до чего мог дотянуться, но был бессилен против нечеловеческой силы твари. Его потащило по скользкому мокрому полу прямо к сливному отверстию. Взрослый человек ни при каких обстоятельствах не мог бы поместиться в дыру размером с женский кулак — как ни посмотри, это было просто невозможно. И тем не менее, это произошло. Утягивая мужчину за собой, пугало протиснулось обратно в отверстие и потянуло Ван Тяньсиня за собой. Сначала ступни, потом икры, бёдра, живот... Сантиметр за сантиметром, под раздирающим горло воплем мужчины, словно паук поглощает свою жертву. В какой-то момент, когда весь таз оказался раздроблен на маленькие кусочки, душераздирающие крики Ван Тяньсиня наконец прекратились. Его взгляд остекленел, словно мужчина погрузился в какой-то транс. Он перестал сопротивляться, просто вытянулся в струнку и в итоге оказался утянут в чёрную сливную дыру. Очень скоро воцарилась тишина, обещавшая молчать о произошедшем.

***

Се Лянь проснулся немного позже обычного, чувствуя себя не особо бодро, но вполне неплохо. Он смутно помнил, как посреди ночи что-то разбудило его один или два раза — кажется, какие-то звуки. Но тёплая грудь Сань Лана, прижимающаяся к его спине, вновь сморила его сном. Се Лянь протёр глаза, немного медленно думая о том, что обычно он подскакивает от каждого шороха, а тут его бдительность словно бы дала сбой. ...Может, интуиция Се Ляня реагирует только на опасности, связанные непосредственно с ним самим? Пожелав Сань Лану доброго утра, они, позёвывая, привели себя в порядок и спустились в столовую, где довольно скоро обнаружили странность — Ван Тяньсинь, всегда приходивший первым, сегодня не появился в столовой даже после того, как все остальные уже собрались. В дверях подобные явления чаще всего означают смерть. Се Лянь нахмурился. Он помнил, что ночью что-то слышал. Может, это было связанно с Ван Тяньсинем? Во время завтрака юноша достал блокнот, привлекая внимание Хуа Чэна, и тихо написал в нём: «Сходим проверить?» Хуа Чэн, из интереса заглянувший туда, чтобы посмотреть, о чём Се Лянь пишет, практически не раздумывая кивнул: — После завтрака. Когда выходя из столовой некоторые из игроков — например Дун Тяньвэй и её напарник, — увидели поднимающихся наверх Се Ляня и Хуа Чэна, они быстро смекнули, куда и зачем те идут, а потому последовали за ними. Бегло оглянувшись через плечо, Се Лянь мимолётно подумал о том, что эти двое — Дун Тяньвэй и её напарник, — должно быть, знакомы и в реальности, иначе они бы не действовали так слаженно, но не стал глубоко об этом задумываться. В конце концов, это не его дело. Оказавшись возле номера Ван Тяньсиня они попытались позвать его, но ни на стук в дверь, ни на крики, ответа так и не последовало. Тогда один из мужчин, поднявшихся с ними, с очевидным мастерством без особых проблем выбил старую деревянную дверь ногой, позволив остальным увидеть весьма... Обычную комнату. Если не смотреть на скомканные одеяла, то и не скажешь, что здесь кто-то вообще жил. Вполне себе убрано, чистенько, без каких-либо следов борьбы. — Вчера он весь день не выходил из гостиницы, ночью наверняка тоже был здесь. — Негромко хмыкнул один из игроков, опускаясь на колени, чтобы с фонариком проверить под кроватями. Се Лянь прошёл мимо, вглубь комнаты и схватился за ручку плотно закрытой двери ванной. Он не видел ничего странного в том, что она закрыта — они с Хуа Чэном и сами, чтобы лишний раз не волноваться, нередко запирали её на ночь, даже подставляя под неё стулья, просто для того, чтобы от туда посреди ночи не вылезла всякая неприятность. Провернув ручку, Се Лянь осторожно отворил дверь и тут же закашлялся от ударившего ему в лицо невероятного сырого смрада такой силы, что игрокам в комнате стало дурно. Се Лянь вместе с Дун Тяньвэй на пару открыли окна, чтобы хоть немного избавиться от запаха, в то время как Хуа Чэн и ещё несколько игроков, несмотря на запах, заглянули внутрь. Учитывая тошнотворный аромат, они ожидали увидеть гниющее тело, однако в ванной ничего необычного, кроме брошенной на комоде одежды, не обнаружилось. Игроки обычно входят в дверь лишь с одним комплектом одежды, и если она лежит здесь, значит её хозяин, скорее всего, исчез во время принятия душа. — Выходит, он пошёл помыться, но в ванной с чем-то столкнулся. — Резюмировал один из мужчин, пока игроки осматривали крохотные просторы ванной комнаты. — Может, со шляпой? — Спросил другой. — Думаешь, они начали появляться в номерах? — Прошло уже достаточно времени, а мы так и не обнаружили ни дверь, ни ключ, ни все условия смерти. Дверь может начать нас подгонять. — Пожал плечами первый. Не найдя ничего примечательного, игроки один за другим возвращались в комнату и подходили к окнам, чтобы подышать свежим воздухом и обсудить свои идей, как вдруг до них донёсся голос Хуа Чэна: — Здесь что-то в сливном отверстии. Се Лянь подошёл ближе и присел рядом с Хуа Чэном, заглядывая в освещённую фонариком дыру. Действительно, на стенках слива красовались ошмётки плоти, кожи, кровавые разводы и даже волосы. Смотря на это, не сложно было догадаться, куда всё-таки Ван Тяньсинь делся. — Сливное отверстие? — Дун Тяньвэй подошла ближе и тоже заглянула внутрь, тут же отпрянув с отвращением и каким-то нежеланием на лице. — Господи, боже. Остальные поняли её без слов. Конечно, игроков кровью не удивишь, однако сама мысль о том, что взрослого человека — скорее всего живого, — насильно всунули в настолько узкое отверстие, по пути переломав все кости, говорил о том, что с каждым из них самих могло случиться тоже самое. Се Лянь осторожно поднялся с корточек, желая выйти и нормально подышать, мимоходом думая о том, что скорее всего, в новом объявлении под первым слоем уже появилось фото Ван Тяньсиня. Хуа Чэн поднялся следом, повернувшись к остальным присутствующим: — Я хочу кое о чём вам рассказать. — О чём? — Первой спросила Дун Тяньвэй. — Найдите и приведите в столовую всех игроков. Дун Тяньвэй сложила руки на груди и выгнула бровь: — С какого перепугу? Хуа Чэн бросил на неё тяжёлый взгляд и медленно произнёс: — Я знаю где ключ, но самой мне до него не добраться. В помещении повисла напряжённая тишина. Как бы воодушевляюще это не звучало, каждый, у кого был мозг, понимал — это заявление не несёт в себе ничего хорошего.

***

Не прошло и двадцати минут, как все игроки, недовольно бурча, собрались в столовой. Повезло, что никто не успел уйти далеко. К этому моменту из четырнадцати человек осталось всего девять, среди них — двое новеньких, с нервозным любопытством посматривающих на остальных. Пожалуй, только они и не могли полностью понять, насколько важно то, о чём сейчас им будут говорить. Поскольку Се Лянь продолжал притворяться немым, говорить пришлось Хуа Чэну — тот, своим хриплым надтреснутым около женским голосом, поведал игрокам о том, что он с Се Лянем видел в руинах за посёлком — а конкретнее, про ключ, покоящийся в животе твари, и поделился некоторыми догадками о происходящем. Но самым главным в его словах было то, что сейчас уже появилась новая жертва, и стоит им отыскать ещё одного пропавшего ребёнка, согласно их предположениям, "наследование" должно продолжиться. После недолгого молчания, повисшего в столовой после таких откровений, Дун Тяньвэй тихо сказала: — Я уже видела труп ребёнка. Напряжённые взгляды всех присутствующих немедленно обратились к ней. — Там, снаружи. — Продолжила девушка, кивнув головой куда-то в сторону окон второго этажа. — Когда я проснулась, то из окна увидела повешенный труп. Получается, наследование произойдёт уже скоро? Может, сегодня? Стоявшие доселе игроки медленно опустились на стулья, пустым взглядом сверля пространство перед собой. Некоторых трясло. Конечно, они понимали что это значит. Обычно, всё, что требуется игрокам в дверях — просто найти ключ, избегая тварей, однако им не повезло наткнуться на дверь, главная цель которой — сражение. Такие двери есть. Из таких дверей мало кто выходит. Им придётся, воспользовавшись моментом, забрать бронзовый ключ из живота Вороньего пугала или умереть, пытаясь. Иначе цикл будет повторяться до тех пор, пока в живых не останется последний игрок. — Ты хочешь сказать, что мы должны убить это Воронье пугало? — Едва не срываясь на крик, в довольно агрессивной форме спросил один из самых нервных. Его руки дрожали. — Ты правда думаешь, что мы сможем? — У нас нет выбора. — Отрезал Хуа Чэн, доставая из плаща сигареты. — Нет, конечно выбор есть всегда, — С весомой долей иронии и сарказма тут же добавил он. — ты можешь попытаться спастись, или просто сидеть здесь, дожидаясь смерти. Вот только помни: правило последнего выжившего работает до того, как хоть один игрок покинет дверь. Хуа Чэн достал было одну из сигарет, однако, взглянув в сторону молчавшего Се Ляня, с видимым сожалением засунул ту обратно в пачку. На самом деле, он не курит. Вся эта мишура нужна была лишь для того, чтобы оправдать в глазах всех этих людей наличие у него настолько хриплого, едва ли действительно не прокуренного голоса. — С чего ты взяла, что я умру?! — Рявкнул мужчина в ответ. — А что если именно я и останусь последним... — Поверь мне, пупсик. — Резко прервал его Хуа Чэн, нависнув над мужчиной с высоты своего невероятного роста. — Я могу гарантировать, что последними в живых останемся я и моя напарница. — Его взгляд опасно блеснул. — И мне не важно, что для этого потребуется сделать. Но я бы предпочла, — Он приблизил лицо к попятившемуся мужчине, давя тяжёлым тоном. — не разводить жестокости. Тот в ответ лишь фыркнул, демонстрируя больше смелости, чем у него в самом деле было, и скорчил недовольную гримасу, но ничем так и не возразил. Остальные не спешили вмешиваться в их спор, молча слушая. Когда тишина затянулась, игроки начали яростно перешёптываться друг с другом, обсуждая варианты. Оно и понятно — пусть аргумент Хуа Чэна и казался разумным, но напрямую выходить против главной задверной твари ничем иным, кроме как самоубийством, и не назовёшь. — Я согласна с Лянь Хуа. — Взяв на себя инициативу, первой высказалась Дун Тяньвэй достаточно мягким, но всё же твёрдым голосом. Она посмотрела на членов своей команды, и те, после некоторой задержки, неуверенно кивнули. — Конечно, у всех вас есть право отказаться. И конечно, за отказ вы заплатите свою цену. Я уже знаю, где находится дверь. И если нам удастся завладеть ключом, мы сможем выбраться в тот же день. Но, конечно, тварь наверняка взбесится. Впрочем, вы можете оставаться здесь и ждать. — Она усмехнулась, и в её взгляде промелькнуло выражение какого-то не то презрения, не то негодования, словно бы она осуждала их за трусость. — Но тогда кто знает хватит ли вам сил пройти мимо твари, охраняющей дверь. Се Лянь моргнул, особенно заинтересовавшись частью про дверь. Интересно, где она расположена? В посёлке они её не нашли, но и на консервном заводе вроде бы всё чисто. Со стороны игроков послышался новый виток тихих обсуждений, и уже довольно скоро каждый сделал свой выбор — кто-то решил остаться, кто-то согласился пойти с ними. И, что особенно примечательно, новички были среди последних. Более не решаясь терять время — ритуал наследования может произойти в любой момент — отважившиеся игроки во главе с Се Лянем и Хуа Чэном наведались на кухню, чтобы найти хоть что-то, напоминающее оружие. — Во сколько примерно наследование происходило в прошлый раз? — Спросила Дун Тяньвэй, роясь в ящиках. — Ближе к вечеру. — Ответил Хуа Чэн, открывая шкафчики. — Но мы не можем знать наверняка, так что лучше, если мы придём пораньше. Пока они разговаривали, Се Лянь нашёл достаточно увесистый одноручный тесак для рубки костей и теперь осматривал старое, потёртое лезвие, примеряя ручку от него в своей ладони. Разумеется, он умел орудовать всякого вида ножами, не только из-за богатого кулинарного опыта, но и в целях обороны. Однако, в том-то и дело, что он привык орудовать ножами. Кухонный тесак — само по себе оружие не плохое, но к нему нужен совершенно иной подход. Всё же, он больше годен для разделки мяса, чем для ближнего боя. Смещённый центр тяжести, большой вес самого лезвия, отсутствие острого носика, малая манёвренность, требование более длинного замаха для хоть сколько-то увесистого удара, сильное давление на запястье... Таким только разве что пугать. В неумелых руках кухонный тесак станет не более чем бумажным тигром, но Се Лянь может справится с этим. Уж лучше пусть остальные, особо не умеющие драться, возьмут себе относительно простые в обращении обычные кухонные ножи, которых, как оказалось, здесь не так уж и много, чем растянут себе запястье, неумело пытаясь орудовать тяжёлым тесаком. Один из игроков, проходя мимо, усмехнулся и мимолётно произнёс: — Хэй, немая малышка, ты взмахнуть-то им нормально сможешь? Се Лянь проигнорировал его. Проблема этого тесака заключалась в том, что хоть Се Лянь и мог держать его достаточно крепко, но, учитывая центр тяжести, идущий к передней части лезвия, его будет несложно выбить из рук. Конечно, он не стал бы привязывать ручку к руке — ему совершенно не хотелось случайно выломать себе запястье. Так что да, Се Лянь его, конечно, возьмёт, но вот насколько хорошо сможет использовать — тот ещё вопрос. Пока игроки копались на кухне, к ним как-то невзначай присоединилась ещё парочка отважившихся, и в итоге, когда они выходили из гостиницы, лишь двое из девяти человек решили остаться и ждать смерти, остальные же поспешили в сторону спрятанных за туманом руин. Небо было серым, туман, к их невезению, был неприятно густым, но кое-как различить дорогу можно было. Пройдя через посёлок, Се Лянь и Хуа Чэн вывели игроков на знакомую тропу, ведущую через стену тумана к заброшенной части посёлка. Благо, она была всего одна и никуда не сворачивала, а потому ошибиться было сложно. Это не значит, впрочем, что дорога не была напряжённой. Нахождение в тумане с сильно урезанной видимостью и пониманием того, что Пугал в этой двери как минимум двое, не внушало никакого оптимизма — игроки шли как на иголках, поминутно озираясь по сторонам и держась как можно кучнее, стараясь при этом идти потише и даже дышали через раз. Се Лянь тоже был напряжён, но, в отличие от остальных, не всматривался в туман, а прислушивался к окружающим звукам. Казалось, ничего кроме лёгкого шелеста ветра, да топота игроков по дорожке, здесь и не было. Даже вороны не каркали... Се Лянь на мгновение задумался о том, является ли наличие воронов и само их карканье индикатором приближения Пугала? Он не был уверен. Не мог вспомнить. Но с другой стороны, периодически же этих птиц можно увидеть в посёлке или на заводе, не сталкиваясь с их хозяином?.. Ещё Се Ляня волновало то, второе Пугало, без шляпы. Он надеялся, что оно не решит помешать им сегодня. До сих пор они так и не поняли, откуда оно взялось и какие цели преследует. В изначальной легенде лишь один фермер стал Вороньим пугалом, поэтому и существовать оно должно было в одном экземпляре, так откуда же взялось второе? Как оно связанно с первым? В оригинальной истории так же не упоминается шляпа, но в этой двери чёрный цилиндр играет большую роль. Скорее всего его ношение и является единственным условием смерти — по крайней мере, Се Ляню надоело безрезультатно гадать о том, что ещё это может быть. Так почему же второе Пугало не носит шляпу? Чтобы их можно было различить? Зачем? А самое непонятное и при этом очень важное — какие между ними отношения? Несмотря на иллюзию, которую-он-не-хочет-вспоминать, у Се Ляня о втором Пугале сложилось благоприятное впечатление, поэтому он надеялся — скорее всего зря — что тот не станет им мешать. Впрочем, в эти надежды Се Лянь и сам не верил. Игроки смогли вздохнуть с облегчением лишь когда сквозь туман начали проявляться очертания развалин. По крайней мере, теперь стало очевидно, что Хуа Чэн им не солгал. Посреди руин было тихо. Игроки притаились за обломками стен и, по негласной договорённости, принялись терпеливо ждать. Присутствие стольких человек придавало некоторой уверенности, но всё же простое ожидание на холодной земле в абсолютном молчании заставляло чувствовать сначала некоторый дискомфорт, а затем и ужасную скуку. Се Лянь сидел возле Хуа Чэна и играл в телефон, прислушиваясь к окружению. Сам Хуа Чэн в это время озирался по сторонам, внимательно вглядываясь в блеклый туман. Время текло по капле. Тишина давила на мозги, но никто не смел прервать её. День прошёл с утра до самого вечера — Се Лянь заметил, что небо уже начало темнеть. Это были очень долгие часы, наполненные лишними нервами и пустыми ожиданиями. Игрокам время от времени приходилось тихонько разминать конечности и спину, стараясь не вставать в полный рост и прятаться за укрытием стен. Постепенно люди начали терять терпение. Даже раздавались робкие шепотки о том, что Хуа Чэн мог соврать им, или о том, что они не учли какие-то ещё факты, и возможно наследование произойдёт завтра. Однако уже вскоре со стороны посёлка в тумане наконец появился силуэт взрослого мужчины, в котором не сложно было узнать исчезнувшего вчера Ван Тяньсиня. Вполне себе целого, к слову. Лицо мужчины не выражало и тени эмоций, его движения были в лучшем случае топорно деревянными, если не сказать прямо тормознутыми, словно бы ему было некомфортно двигаться в собственном теле. Медленным шагом он вышел к центру развалин и застыл на месте, в ожидании чего-то. Игроки сосредоточенно затаили дыхание, продолжая безмолвно наблюдать. Очень скоро с другой стороны руин показалось и Воронье пугало с чёрным цилиндром на голове, в сопровождении своей птичьей свиты. Он по-прежнему держал негнущиеся руки по сторонам, словно бы желая обнять кого-то, и вышагивал прямыми ногами, медленно приближаясь к мужчине, пока не остановился в полуметре от него. Каждый из игроков заметно напрягся, готовый и без напоминаний вот-вот прийти в действие — по дороге сюда Хуа Чэн рассказал им, как проводится ритуал, а потому они уже знали, когда им нужно вмешаться. Се Лянь крепко сжал в руках острый тесак, готовый вот-вот выпрыгнуть из укрытия как пружина, однако чужая ладонь неожиданно и довольно мягко перехватила рукоятку. Хуа Чэн встретился с ним взглядом и одними губами произнёс: — Мы отвлечём. Возьми шляпу и беги. Се Лянь кивнул. Воронье пугало подняло свои соломенные руки к голове и схватилось за полы цилиндра, прежде чем с усилием рвануть. Послышался оглушающе громкий, в такой-то тишине, звук рвущейся ткани. Тварь приложила ещё больше усилий и наконец с мясом оторвало шляпу от своей головы, прежде чем осторожно протянуть её Ван Тяньсиню. В этот момент Хуа Чэн невероятно громко выкрикнул «Пошли!», и вместе с другими игроками выпрыгнул из-за укрытия. На мгновение оглушённая криком, тварь отшатнулась на несколько шагов назад, недоумённо смотря на появившихся из ниоткуда людей, словно бы она настолько не была готова к постороннему вмешательству, что игроки действительно сумели застать её врасплох. Однако, очень скоро придя в себя, Воронье пугало издало гневный рёв, вытянув руку и тяжело откинув от себя сразу двоих. Се Лянь, юрко увернувшись от рук твари, нырнул между ней и застывшим телом Ван Тяньсиня, хватая шляпу и со всех ног несясь вместе с ней прочь от Пугала. За спиной послышался новый вопль, однако на этот раз он звучал по другому — Се Лянь обернулся и увидел, как вслед за ним с безумным выражением лица бежал ещё недавно абсолютно безучастный к происходящему Ван Тяньсинь, пока Воронье пугало сражалось с остальными игроками. Оно было сильным, даже, скорее, невероятно мощным, в сравнении с обычным человеком, но без шляпы заметно ослабело, а вскоре так и вовсе загорелось, обратившись в прах. Се Лянь свернул в сторону, чтобы лучше видеть происходящее с Пугалом, и с некоторым триумфом наблюдал, как игроки подняли уже до боли знакомый им всем бронзовый ключ. Однако несмотря ни на что, Ван Тяньсинь продолжал бежать за ним. — Отда-а-ай! — Яростно кричал восставший из мёртвых мужчина, словно тень следуя за Се Лянем. Казалось, Ван Тяньсиня кроме цилиндра и, возможно, убийства Се Ляня, ничего и не интересовало — он не обращал внимание на игроков, не пытался как-то по-умному перехватить Се Ляня, а просто безмозгло бежал прямо за ним, срываясь на вой и крики. Се Лянь свернул вправо — он свернул вправо. Се Лянь свернул влево — он свернул влево. Словно собака на поводке. — Цзе-Цзе, сюда! — Крикнул Хуа Чэн, ловя взгляд Се Ляня и показательно покачивая тем самым тесаком в руке. Се Лянь свернул и побежал в сторону Хуа Чэна, Ван Тяньсинь послушно направился следом. Улыбнувшись пробегающему мимо него Се Ляню, Хуа Чэн, замахнувшись, рубанул тесаком прямо по ноге бегущего следующим Ван Тяньсиня, перерубая мышцы и с громким стуком вонзая лезвие в кость. Крови не было — это тело уже давно мертво. Ван Тяньсинь испустил крик, но не остановился, с большей яростью последовав за расслабившимся Се Лянем, едва не поймав его. Погоня продолжилась. Хуа Чэн поднял упавший на землю тесак и вновь свистнул Се Ляню, прося его повторить манёвр — тот в ответ послушно сделал небольшой крюк и вновь направился к замахнувшемуся тесаком Хуа Чэну. На этот раз тот метил в шею. Хватило одного размашистого движения, чтобы голова мертвеца покатилась по земле, а оставшееся на ногах тело, сделав ещё пару шагов, рухнуло следом. Се Лянь наконец с чистой совестью выбросил шляпу куда подальше. Больше игроки не медлили. — Ключ у меня! — Раздался крик Дун Тяньвэй. — Скорее, бежим в посёлок! — Где дверь? — Переходя на бег, спросил Хуа Чэн. — Доска объявлений на площади! — Бросила в ответ девушка. Не теряя времени, игроки как можно быстрее помчались обратно в посёлок. Но когда они, запыхавшись, выбежали на площадь, их взглядам предстала то, от чего у них застыла кровь в жилах. Прямо перед доской объявлений стояла высокая и прямая как палка фигура — второе Воронье пугало. Заметив игроков, оно неспешно повернулось к ним, словно бы в улыбке разинув огромную чёрную пасть. Дун Тяньвэй, едва не запнувшись от ошеломления, потерянно пробормотала: — Боже, ещё один?... Не успела она договорить, как Воронье пугало уже схватил одного из членов команды и играючи подбросил высоко в воздух. С отвратительным хрустом тело упало с высоты — суставы были вывернуты, осколки рёбер пробили грудь. Мгновенная смерть. Игроки застыли от ужаса. — Верни мне... — Нечеловеческим голосом произнесло второе Воронье пугало, остановив свой взгляд на Се Ляне. Тот опустил голову и увидел в своих руках чёрный цилиндр, который — он был уверен — выбросил ещё в руинах. Быстро оценив ситуацию, Хуа Чэн выхватил у Се Ляня шляпу и крикнул Дун Тяньвэй: — Открывай дверь! Я его отвлеку! Стиснув зубы, девушка ответила решительным кивком. Увидев шляпу в руках Хуа Чэна, Воронье пугало вмиг переключило всё своё внимание на него. Соломенное тело твари оказалось чрезвычайно подвижным — словно дикий зверь, оно бросилось на свою цель. Се Ляня прошиб холодный пот, он едва не вскрикнул, словно в замедленной съёмке наблюдая, как Хуа Чэну едва удалось увернуться от длинных крючковатых рук и со всей возможной скоростью броситься наутёк. Его спасло только наличие тренированного тела. Однако тварь не отставала — уже вскоре расстояние между ними едва превышало пару метров. Если на первый раз Хуа Чэну ещё повезло, то сейчас его шансы увернуться едва ли не равны нулю. Позабыв обо всём, Се Лянь громко закричал, побежав параллельно движению Хуа Чэна: — Бросай мне шляпу!.. Давай!.. Они не знали, что будет, если цилиндр окажется у этой твари, но если в нём заключена вся сила первого Пугала, то сбежать от второго, получи он шляпу, они уже не смогут. Взглянув на Се Ляня, Хуа Чэн, быстро обернувшись назад, поджал губы и со всех сил замахнулся, отправляя цилиндр в полёт. Словно тарелка для фрисби, она пролетела по воздуху в сторону Се Ляня. Напряжение достигло критической точки, но сознание Се Ляня в этот момент словно окатило холодной водой — его разум был как никогда ясен и, что самое главное, спокоен. Поймав цилиндр, он развернулся и бросился бежать. Воронье пугало за его спиной издало яростный рёв, следом послышались грузные шаги. Се Лянь не смел медлить ни секунды — он помчался прочь так быстро, как только мог. — Сюда!.. Бросай мне! — Послышался издали крик Хуа Чэна. Обернувшись, Се Лянь с замиранием сердца осознал, что Воронье пугало уже почти за его спиной. Ещё пара секунд, и тварь накинется на него. Краем глаза заметив силуэт Хуа Чэна, Се Лянь на чистых рефлексах кинул ему шляпу, а сам что есть сил отпрыгнул в сторону, уходя от траектории движения Пугала. Хуа Чэн успешно поймал её, снова отвлекая внимание Вороньего пугала на себя. Пока они тянули время, Дун Тяньвэй, стоя возле доски объявлений, наконец прокричала: — Дверь открыта! Скорее, уходим! Под висящими объявлениями Се Лянь заметил отломанные доски, из-под которых лился мягкий белый свет, знакомый до боли. Этот свет означал жизнь. — Быстро, к двери! — Крикнул Хуа Чэн сквозь сжатые зубы, не делая ничего, чтобы вновь кинуть Се Ляню цилиндр. Кровь Се Ляня похолодела. Он сходу понял, что под этими словами подразумевал Хуа Чэн — не собираясь вновь передавать Се Ляню шляпу, Хуа Чэн хотел, чтобы тот бросил его и спасся сам. Се Лянь с ужасом наблюдал, как Воронье пугало всё быстрее нагоняло Хуа Чэна. Разум пронзило осознание: если Се Лянь ничего не сделает, то Хуа Чэн здесь умрёт. Вот так. У него на глазах. Не помня себя от сковавшего сердце страха, Се Лянь едва ли своим голосом прокричал: — Бросай мне, сейчас!!! Ну же!!! Однако Хуа Чэн, отвернувшись, даже под страхом смерти не желал отринуть своё упрямство. Воронье пугало уже почти догнало Хуа Чэна! — Если ты умрёшь, я последую за тобой! — С нетипичной для него отчаянной злостью, прокричал Се Лянь. — Я клянусь! — В его голосе читалась такая непоколебимая решимость, что заставляла вздрогнуть. Словно раненный этими словами, Хуа Чэн затравленным и каким-то неверящим взглядом посмотрел на Се Ляня, закусив губы до крови, будто бы Се Лянь только что предал его, однако, помедлив ещё секунду, всё же выбросил шляпу, тут же завернув в сторону двери. На этот раз, поймав цилиндр, Се Лянь не стал убегать, вместо этого развернувшись и со всей силы запустил шляпу в противоположном от двери направлении, а сам побежал к ожидавшему на пороге Хуа Чэну. На их счастье, всё внимание второго Вороньего пугала было сосредоточено на шляпе. И как бы сильно эти людишки ни злили его, когда Се Лянь выбросил шляпу, монстр всё-таки погнался за ней, не став тратить на них время. Се Лянь вздохнул с облегчением, увидев это, и из остатков сил, как мог, рванул к двери. К этому моменту все остальные присутствующие игроки уже исчезли в мягком сиянии, остались только они вдвоём. И хотя Хуа Чэн находился в шаге от двери, он упрямо ждал возвращения Се Ляня. Смотря на мягкое свечение за спиной своего спутника, которое становилось всё ближе, Се Лянь легонько улыбнулся, чувствуя, что наконец может покинуть это кошмарное место. В его голове крутилась фраза, которую он первым делом скажет, когда нырнёт вместе с Сань Ланом в дверь: «Мы выбрались!». Счастье от того, что скоро это всё закончится, плясало на языке. И тут Хуа Чэн, который точно так же счастливо улыбался ему в ответ, враз переменился в лице. Широко открытые глаза, беспомощно поднятые брови и приоткрытый рот — отчётливое выражение страха. И смотрел он Се Ляню за спину. Юноша обернулся. Воронье пугало с цилиндром на голове, радостно скалясь, схватило Се Ляня за шею. — Гэгэ!.. Заполучив шляпу, тварь стала гораздо быстрее и сильнее — когда Се Лянь обернулся, он успел заметить лишь размытую тень, которая невероятно скоро оказалась прямо у него за спиной, прежде чем чужая нечеловеческая рука сомкнула свои крючковатые пальцы на горле Се Ляня, перекрыв кислород. Ноги Се Ляня оторвались от земли — тварь подняла его за шею вверх, не прекращая нарочито медленно сжимать пальцы, вызывая удушье. Перед глазами потемнело, Се Лянь дёргался и вырывался, схватившись за руку, которая его душила, но силы были не равны, а у Се Ляня их и так почти не осталось — он достиг своего предела. Всё тело юноши пробило ознобом. Довольно скоро Се Лянь просто повис, от недостатка кислорода горела грудь, но у Се Ляня больше не было сил и пальцем пошевелить. Вот так он умрёт? — Спокойно подумал он, остатками сознания. А ведь каких-то сорок секунд назад ему практически удалось добежать до выхода. Внезапно Воронье пугало пронзительно закричало, будто от боли, а затем слабо отбросило Се Ляня в сторону, словно отмахнувшись от мешающей ему мухи. Юноша больно ударился спиной и тут же согнулся, неистово откашливаясь, ловя губами воздух. Он поднял свой нечёткий взгляд и увидел, как что-то напоминающее два сгустка тёмного тумана, кружили вокруг явно напуганной твари. Тело Се Ляня резко дёрнуло в сторону — Хуа Чэн взвалил его на своё плечо и что есть сил потащил к двери. В последнюю секунду перед тем, как покинуть этот мир, Се Лянь повернулся и увидел, как два маленьких, особенно в сравнении с Пугалом, человеческих, или, даже, детских силуэта, коими и были те чёрные сгустки, держась за руки, стояли прямо перед Вороньим пугалом, а испускаемый ими туман поглощал тело твари. Монстр пытался сопротивляться, но силы были явно не равны — ему не удалось даже поцарапать силуэты, потому что его когти просто проходили на сквозь, а захваченное туманом тело постепенно растворялось, рассыпаясь в прах. Се Лянь бездумно проследил за тонкой плотной струйкой тумана, ведущей от силуэтов к его сумке, и упал в мягкий белый свет.