Колыбель ужаса (2 часть)

Се Лянь с Хуа Чэном очнулись, вновь лежа в обнимку на полу ослепительно белого коридора. Первый, к тому же, в придачу придавил второго. Снова. Какое-то время они пребывали в таком положении совсем без движения, глубоко дыша и ошеломлённо смотря в никуда, пока чувствовали, как их тела — в особенности тело Се Ляня, — восстанавливаются от травм. Уже вскоре его горло и спина больше не болели, но вместо этого Се Лянь ощущал непреодолимую усталость, растёкшуюся по костям. Леденящий душу холод, охвативший всё тело, тоже исчез, словно и не было. Они молчали. На этот раз поход за дверь был действительно опасен — под конец они буквально висели на волоске. На этот раз действительно повезло выжить. А ведь это была всего шестая дверь из двенадцати. На этот раз... А что же тогда будет дальше? — Больше никогда не надену каблуки за дверь. — Спустя некоторое время проникновенно заявил Хуа Чэн, нарушая тишину. Несмотря на то, что на его животе валялось вполне себе тяжёлое тело, Хуа Чэн не спешил скидывать Се Ляня на пол, словно бы его всё устраивало. — Хорошая мысль. — Слабо согласился Се Лянь, в некотором оцепенении слушая прижатым к чужой груди ухом мощное сердцебиение. — Тебе и раньше не стоило этого делать. — Цинсюань же как-то с этим справлялся. — Совсем беззлобно проворчал Хуа Чэн в ответ, едва заметно сжав сомкнутые на чужой спине руки. — Как Гэгэ себя чувствует? Се Лянь моргнул, словно бы ему требовалось время, чтобы понять суть вопроса, и, после секундной задержки, открыл рот: — Я... Нормально. Просто устал... — Не особо внятно пробормотал он, а затем внезапно подскочил, словно наэлектризованный, напугав Хуа Чэна. Се Лянь угрожающе навис над лицом своего ошеломлённого спутника, упершись руками по бокам головы Хуа Чэна. Тихонько лежавшие на спине Се Ляня руки соскользнули низ, в последний момент словно бы умоляюще зацепившись за одежду. Се Лянь встретил изумлённый взгляд Хуа Чэна своим ― твёрдым и решительным, а затем неожиданно рявкнул: — Не смей больше так делать! Хуа Чэн в ошеломлении приоткрыл рот, возможно, впервые в жизни слыша от Се Ляня настолько сердитый, приказной тон: — Гэгэ?... — Слабо произнёс он в ответ, не сразу понимая, о чём речь. — Не смей больше жертвовать собой ради меня! — Словно бы не слыша Хуа Чэна, едва ли не крича, продолжил Се Лянь. Его голос под конец сломался, задрожав. — Никогда! Внезапно Се Лянь тяжело завалился в бок — по всей видимости, адреналин, впрыснутый в кровь столь неприятным воспоминанием, начал сходить на нет. У Се Ляня практически не осталось сил. — Гэгэ!.. — Хуа Чэн неуклюже дёрнулся, пытаясь удержать Се Ляня от падения, однако тот всё равно осел на холодный пол, тяжело дыша. — Гэгэ?.. — Пообещай мне... — Хрипло, но всё так же настойчиво молил Се Лянь, встретившись с ним взглядом. — Пожалуйста... Пообещай!.. — Я... — Хуа Чэн сглотнул, не сразу найдясь с ответом, а затем, отведя взгляд, замолчал. Се Лянь поджал губы. Он знал, что Хуа Чэн не станет врать ему, даже во благо, и судя по этой реакции, даже дай Хуа Чэн ему это обещание, оно было бы от начала и до конца ложным. — Либо мы живём вместе, либо мы умрём вместе. — Не приемля отказа, непривычно грубо заявил Се Лянь. Хуа Чэн вздрогнул. — Гэгэ, я... Их взгляды встретились — тёмные, дрожащие зрачки смотрели в сокрытые за карими линзами, упрямые глаза старшего юноши. Просто смотря на Се Ляня, становилось ясно: то было обещание, которое он намерен выполнить. Если Хуа Чэн вновь попробует пожертвовать собой, Се Лянь, не взирая ни на что, последует за ним даже в могилу. Хуа Чэн глубоко и как-то отчаянно вздохнул, на пару десятков секунд опустив веки, а затем, вновь открыв куда более спокойные глаза, спросил: — Гэгэ может встать? Се Лянь смерил его взглядом, но, тем не менее, позволил сменить тему и попытался встать, однако, кроме шеи и кончиков пальцев, казалось, он совсем не чувствовал своего тела. Пронаблюдав за ним со стороны и увидев, как Се Лянь качает головой, Хуа Чэн, спросив разрешения и получив кивок, помог ему подняться, взвалив сначала на своё плечо, а затем и на спину, после чего, тут же скинув мешающие туфли, босиком понёс Се Ляня вперёд по коридору, пока их не поглотил свет.

***

Се Лянь вновь проснулся уже на больничной койке с осознанием того, что совершенно не помнит ничего между этим моментом и белым коридором. В голове было пусто, как-то дымно и... Возможно, тяжело? Сколько он спал? Се Лянь перевёл взгляд с потолка на капельницу, а затем и на благородно сидящую у койки фигуру. — Владыка?.. — Его голос был немного хриплым, но слова вполне различимыми. Цзюнь У отложил книгу на прикроватный столик и, улыбаясь, повернулся к Се Ляню, протягивая руку, чтобы померить его температуру и невесомо огладить щеку. — Сянь Лэ, о Сянь Лэ, если тебе так нравится бывать в этой палате, я мог бы просто выкупить её, знаешь? Се Лянь чуть покраснел, слушая нежный, с ноткой родительской снисходительности, спокойный голос Цзюнь У. Старший взял с тумбочки стеклянный стакан и налил в него воды из графина, прежде чем, пересев на матрас койки, помочь Се Ляню приподняться и смочить горло. — Я не планировал возвращаться сюда. — Смущённо заявил юноша после пары глотков. Цзюнь У согласно прогудел, помогая ему устроиться поудобнее. — Младший Ши сказал, что ты вышел из шестой двери. Се Лянь хотел было ответить, как внезапно вспомнил нечто важное и почти рефлекторно посмотрел на свою одежду, с облегчением обнаружив, что одет в простую футболку и лёгкие бежевые пижамные штаны — его обычную одежду для сна. Видимо, его успели переодеть до того, как приехала скорая помощь. Он взглянул в висящее напротив кровати зеркало и увидел своё привычное, очищенное от макияжа лицо — должно быть, Ши Цинсюань смыл его. Осознание того, что Се Лянь выглядел совершенно нормально, когда его забирали в больницу, позволило ему наконец расслабиться и ответить: — Да, эта дверь была самой сложной и непонятной из всех, в каких я бывал... — Се Лянь оглядел палату, на этот раз осмысленно, и довольно скоро обнаружил пакеты с гостинцами и подарками, которые означали, что члены Бедствия были здесь. — Но ты справился. — Довольно проурчал Цзюнь У, заставив Се Ляня вновь перевести на него взгляд. На лице мужчины была хорошо знакомая улыбка, говорящая о том, что всё произошло в точности так, как он предполагал — Се Лянь видел её много раз, потому что... Цзюнь У никогда в нём не сомневался Се Лянь был уверен, что даже подойди он к Цзюнь У заранее и поведай о шестой двери — Владыка лишь пожелал бы ему удачи, не выказав ни грамма волнения на лице. Потому что Цзюнь У никогда в нём не сомневался. Это была не просто вера в умение Се Ляня самостоятельно справляться с трудностями, а железная уверенность в его способностях, причины которой Се Лянь за столько лет так ни разу и не нашёл. — Да, — Чуть хрипло согласился Се Лянь, улыбнувшись в ответ. — справился. Правда, — Он слабо махнул ладонью, как бы указывая на пространство больничной палаты. — не идеально. Цзюнь У мягко хмыкнул, заправив Се Ляню прядь за ухо, а затем наклонился ниже, приблизив своё лицо к чужому: — Я расскажу тебе секрет, Сянь Лэ, хочешь? Се Лянь едва заметно кивнул, встретившись с чужим взглядом. — Даже Небесный Император не застрахован от ранений за дверью. — В его глазах мелькнула смешинка. — Я уже сбился со счёту, сколько раз просыпался в больничной палате. Улыбка Се Ляня стала шире, и он с наигранной серьёзностью кивнул: — Я сохраню это в секрете для тебя. — Я никогда не сомневался в тебе, Сянь Лэ. И вот снова они вторят друг-другу, не действиями так словами. Се Лянь едва не засмеялся. Юноша хотел было поднять руку, чтобы поймать ладонь Цзюнь У, но тут же скривился, от неожиданно прострелившей его локоть боли, в месте, куда вставили иглу от капельницы. Цзюнь У чуть нахмурился, заметив это, и мягко погладил его плечо: — Не волнуйся, Сянь Лэ, уже с минуты на минуту должен прийти врач, чтобы вытащить её. Се Лянь кивнул, а затем, чуть подумав, спросил: — Сколько я спал? — Тридцать восемь часов, насколько мне известно. — Задумавшись лишь на мгновение, ответил Цзюнь У. — Как ты узнал, что я здесь? — Зная дату прохождения пятой двери - двери младшего Ши, которую вы прошли вместе, - несложно было рассчитать примерное время открытия твоей шестой двери. — Спокойно сказал Цзюнь У. — К тому же я подкупил парочку врачей. Се Лянь понимающе прогудел. — А где?.. — Младший Ши сейчас в кафетерии больницы со своим братом, а твой... Одноглазый друг отлучился по делам. — Это было немного грубо. — Пожурил его Се Лянь. — Я был вежлив насколько это возможно. — Невозмутимо качнул головой в ответ Цзюнь У. И, на самом деле, Се Лянь знал, что это правда. Он чувствовал, что Цзюнь У хотел назвать Сань Лана как минимум чем-то вроде "одноглазого недоразумения", но сдержался ради Се Ляня. Дверь в палату открылась, и внутрь зашёл уже знакомый Се Ляню врач, а за ним — сверкающий улыбкой Ши Цинсюань и похожий на него хмурый мужчина, выглядящий лет на пять старше. Должно быть, тот самый "старший Ши". Заметив, что Се Лянь в сознании, врач приветливо улыбнулся: — С пробуждением, господин Се. Как ваше самочувствие? Се Лянь на мгновение прислушался к себе, и не без облегчения отметил, что за исключением слабости, всё было в порядке. — Неплохо. — Ответил он. Врач кивнул и подошёл к койке со стороны капельницы: — Приятно слышать. Сейчас мы уберём глюкозу и проведём стандартный осмотр. — Вам нужно будет ещё ставить капельницу? — Спросил Цзюнь У со стороны, наблюдая за тем, как врач достаёт перчатки и начинает суетиться над рукой Се Ляня. На этот раз тот ответил не сразу: — ...Это будет зависеть от состояния господина Се, но, скорее всего, нет. — Сколько ещё он пролежит в больнице? — Кивнув, продолжил мужчина. Врач слегка склонил голову в бок, ненадолго задумываясь, а затем сказал: — День, может два, если мы не обнаружим никаких отклонений в результатах анализов. Подошедший с другой стороны койки Ши Цинсюань радостно хлопнул в ладони: — Слышал, Се Лянь? Ты скоро окажешься на свободе и тогда мы отпразднуем наши шестые двери! Се Лянь поднял брови, несколько удивлённый этим заявлением, а затем кивнул, прежде чем посмотреть на стоящего у выхода мужчину. Проследив за его взглядом, Цинсюань весело ухмыльнулся и махнул рукой: — А, познакомься, это мой брат, Ши Уду. Дагэ, это Се Лянь, я о нём тебе уже рассказывал. Ши Уду в ответ сдержанно кивнул. Честно говоря, в его глазах Се Лянь не видел ничего, кроме небрежной и, даже, несколько безразличной снисходительности. Однако, несмотря на явную незаинтересованность, мужчина, тем не менее, склонил голову и с удивительной вежливостью произнёс: — Рад нашей встрече. Я много о вас слышал. Брови Се Ляня непроизвольно приподнялись, наблюдая за этим — поведение Ши Уду казалось ему странно неправильным, словно бы слова и поступки мужчины совершенно не вязались с его личностью. К тому же Се Лянь прекрасно знал, что, мягко говоря, на свои двадцать семь с хвостиком совершенно не выглядит, и часто сталкивался с тем, что взрослые люди, считая его подростком, нередко обращались к нему на "ты", и Ши Уду, которому, казалось, было где-то в районе тридцати, вполне себе выглядел так, словно бы обращался на "ты" буквально ко всем, просто потому, что считал себя выше простых смертных. Тем не менее, Се Лянь в ответ всё так же вежливо кивнул: — Приятно познакомиться, господин Ши. Ши Уду поднял голову и целенаправленно поймал взгляд Цзюнь У, прежде чем сдержано предложить ему выйти. Владыка, взглянув на Се Ляня и дождавшись его кивка, вышел из палаты вслед за своим подчинённым, оставив внутри Се Ляня, Ши Цинсюаня и врача. Последний, вытащив иглу из руки Се Ляня и перевязав локоть марлей, тоже вскоре вышел, оставив юношей одних. Ши Цинсюань выглядел так, словно у него вот-вот прорвёт речевую плотину — его горящие глаза блестели словно звёзды, а держащие телефон руки, казалось, аж подрагивали от нестерпимого предвкушения. Се Лянь вздохнул про себя, смотря на это. Иной раз Ветерок мог бы сойти за ураган, сносящий тебя с ног одним лишь нескончаемым потоком слов. И, пока этого не случилось, Се Лянь поспешил узнать о том, что же это всё-таки только что было: — Твой брат, он?.. — Замолчав, Се Лянь замялся, не зная, как подобрать слова. Он начал говорить, не особо задумываясь над непосредственно формулировкой вопроса, поэтому додумывать его приходилось буквально на ходу. — ...Кажется, очень вежливым?.. Горящий взгляд Ши Цинсюаня блеснул новым выражением — кажется, то было нечто вроде позабавленности, словно бы этот вопрос едва не заставил его рассмеяться: — Обычно нет. Никогда нет. — Весело хмыкнул он. — Мой брат - тот ещё бестактный, неучтивый, самолюбивый, надменный грубиян, от которого и за сто лет слова хорошего не дождёшься. — Ши Цинсюань плюхнулся на матрас Се Ляня, заставив того слегка подпрыгнуть. — Но он уважает Императора. — Добавил юноша неуловимо другим тоном. Се Лянь моргнул. — И как это связано со мной? — Это я должен спрашивать, — С каким-то странным восторгом заявил в ответ Ши Цинсюань. — «Наследный принц»! Се Лянь ещё раз моргнул. А затем поднял бровь. Это прозвище появилось у него ещё в школьные годы, с тех пор, как однажды они участвовали в одной театральной постановке. Се Лянь играл принца, Му Цин и Фэн Синь — его слугу и телохранителя, которые по ходу сюжета стали генералами, благодаря своим уму и таланту. С тех самых пор Се Ляня начали величать "Принцем" или же "Наследным Принцем", Му Цина "Генералом-Подметалой", Фэн Синя "Генералом Большой Член", (который изначально должен был быть "Генералом Равным Солнцу", но ответственный за постановку случайно или намеренно перепутал иероглифы на одном из флагов, в связи с чем прозвище "Большой член" прочно закрепилось за Фэн Синем до самого конца обучения). Так что Се Лянь не то чтобы был особо удивлён, услышав своё старое прозвище, — оно ведь никогда и не было секретом, — однако, Се Лянь не понимал, к чему Ши Цинсюань сейчас упомянул его. Увидев реакцию Се Ляня, Ши Цинсюань в притворном раздражении закатил глаза и улыбнулся, а затем затараторил: — Буквально пол часа назад со мной связался мой брат и рассказал о новости, уже давно гуляющем во внутреннем чате «Небожителей», что среди членов «Бедствия» не так давно появился новенький, являющийся сыном Императора, и Цзюнь У, который обычно хватает за горло любого, кто распространяет о нём ложные слухи, до сих пор ничего по этому поводу не сказал! Он буквально безмолвно одобряет и поддерживает эти слухи! Ах. Наконец Се Лянь понял. Конечно, он всё ещё помнил ту девушку, что была вместе с ними в двери «Сако», и прекрасно знал, что она подслушала разговор о том, что Се Лянь был почти что приёмным сыном Цзюнь У. Должно быть, это она, обтекаемо, без подробностей, упомянула или неудачно выразилась об этом факте кому-то из «Небожителей» или в их чате, а уже там, поскольку единственного сына "императора" и, по совместительству, наследника престола, принято называть "наследным принцем" или "кронпринцем", то и Се Ляня начали так звать, не зная его имени. К тому же, в том, что Цзюнь У даже не пытался опровергнуть слухи, Се Лянь не видел ничего удивительного — Владыка любил, когда его с Сянь Лэ считали одной семьёй. Сделав удивлённое лицо, Се Лянь, будто бы не понимая, что Ши Цинсюань имел в виду, ответил: — О... Это Лан Ин?.. Действительно, в «Бедствии» сейчас два новичка. — Не коси под дурачка! — Уперев руки в бока, воскликнул Цинсюань, — Только слепой не заметит, насколько близкие у тебя отношения с Императором! Я вообще одно время думал, что вы были любовниками! — Подожди, что- — Но! В любом случае, поздравляю, теперь, скорее всего, это станет твоим псевдонимом, потому что скоро об этом узнает всё задверное сообщество! — Что?.. — Ай, ты ведь знаешь, как это обычно происходит: сначала информация известна лишь узкому кругу "доверенных" лиц, потом информация проскальзывает дальше, в более широкий круг, и ещё дальше, и ещё... И вот в конце дня о том, что ты сын Цзюнь У знает уже около ста сорока тысяч человек по всему Китаю. — Что?!.. — Ну не лично ты, я имею в виду, что пользователи форумов будут знать о том, что один из новеньких «Бедствия» является "Наследным Принцем Небожителей"... Се Лянь протянул руку и закрыл Ши Цинсюаню рот, прерывая чужое словесное цунами, и тяжело вздохнул, решительно не обращая внимание на то, как чужой язык слюнявит его ладонь.

***

Хуа Чэн появился в палате под вечер. Уставший, но явно желающий увидеться с Се Лянем. Он присел рядом с койкой, напротив двери, извинился за то, что не смог прийти раньше, угостил вкусной домашней едой от Юйши Хуан и со всей тщательностью расспросил Се Ляня о его самочувствии. Сам Се Лянь даже не пытался скрыть сияющую улыбку, наблюдая за этим. Сань Лан был таким милым. Се Лянь не спрашивал, почему Хуа Чэн пришёл так поздно — это было не важно. Он просто рад видеть его после всего этого кошмара за дверью. Просто видеть Хуа Чэна живым и здоровым было более чем достаточно для чистого, по-детски искреннего счастья. Се Лянь правда был рад поболтать с Цзюнь У или Ши Цинсюанем, но ожидание встречи с Хуа Чэном было другим, особенным. — Врач сказал, что скорее всего я встану на ноги уже через два-три дня. — Поведал он, потягивая через трубочку принесённый Хуа Чэном пузырьковый чай. — Это прекрасные новости, Гэгэ. — С улыбкой кивнул Хуа Чэн, чистя ему яблоко. — Мы потихоньку подготовим вечеринку к твоему прибытию. Се Лянь взял паузу, делая медленный задумчивый глоток, а затем произнёс: — В прошлый раз меня просто хлопнули по спине, и я провалялся пару недель здесь. На этот раз меня почти задушили, но расчётное время всего на три дня. — Они встретились взглядами. — Почему? — Скорее всего, — Медленно протянул Хуа Чэн, снова взглянув на практически очищенное от кожуры яблоко в своих руках. — тогда тебя прокляли. Се Лянь моргнул. — Прокляли? — В видео-играх есть такой термин, как "дебаф", и среди игроков задверья его используют не так часто, но, бывало, проскальзывало в сообщениях. — Хуа Чэн поднял лицо к потолку и прикрыл глаза, вспоминая детали. — Несколько лет назад на форуме была пара тройка людей, писавших о том, что задверные твари насылали на них проклятия, чтобы помешать пройти дверь, а затем, даже без видимых повреждений, в реальности игроки попадали в больницы из-за проблем с внутренними органами. — Он срезал ещё кусочек кожуры, кинув её в пакетик. — Пока ты лежал с острой пневмонией, Инь Юй и Цинсюань искали информацию об этом, но ветка обсуждений оказалась давно заброшена. Так что, учитывая ситуацию, кроме как проклятьем это никак не назовёшь. Выражение лица Хуа Чэна в этот момент было спокойным, но далеко не умиротворённым — скорее, смиренным. И Се Лянь мог понять почему. Во все времена главным противником игроков были не сами двери, а недостаток информации о них. Каждое правило задверного мира приходилось прощупывать опытным путём, умирая, объединяясь, чудом выживая... Если бы не существование форумов, на которых игроки уже много лет делятся опытом и наблюдениями, скорее всего, за дверью умирало бы гораздо больше людей. И даже так, все те правила и законы, которые игроки успели понять, были неполными, иногда противоречивыми, а возможно неверными, но, главное — практически непроверяемыми. Задверье не предоставляет игрокам чёткий перечень инструкций в твёрдом переплёте, оно кидает их в вольер к голодным тиграм и с интересом наблюдает за тем, как игроки пытаются выживать. Какие-то вещи понять и проверить легче — всегда есть ключ и дверь; всегда есть один гарантированный выживший; оттуда нельзя вынести ничего, кроме особенных предметов; туда нельзя занести серьёзное оружие; нельзя спать большим количеством игроков в одном помещении... Но есть вещи, которые действительно трудны на проверку — правила, связанные с условиями смерти на разных уровнях дверей, например. Должно быть, было множество вещей, о которых игроки ещё не догадались, и, возможно, никогда не догадаются. — Я тоже думал об этом. — Сделав ещё один глоток пузырькового чая, произнёс Се Лянь. — Если нет физических повреждений, это может быть только проклятие - ничего другого тут и не придумаешь, но, посчитал, что, быть может, просто чего-то не знаю. Хуа Чэн кивнул, передавая Се Ляню дольку яблока: — Дело ещё может быть в том, что со временем наши тела немного адаптируются и время пребывания в больнице тоже уменьшается. — Он отложил остальные дольки на пластмассовую тарелку, протёр руки салфеткой, и снял с себя небольшую поясную сумку. — Но это лишь мои наблюдения, я не могу сказать точно, так ли это. В конце концов я до сих пор от малейшего пореза минимум день валяюсь в палате, хотя уже столько дверей прошёл. Се Лянь кивнул, с видимым интересом смотря на сумку. На самом деле, обычно Сань Лан предпочитал одеваться стильно, со вкусом, а потому редко когда брал с собой рюкзаки или сумки, однако сегодня на его талии висела точно та же поясная сумка, что носил в «Вороньем пугале» сам Се Лянь. Хуа Чэн протянул эту поясную сумку Се Ляню: — Взгляни, Гэгэ. В некотором непонимании Се Лянь потянул язычок на молнии и заглянул внутрь, прежде чем достать свой блокнот, ручку, и дневник близняшек из «Сестрицыного барабана». В моменте Се Ляня пробило осознание — тот туман, что спас ему жизнь и напал на второе Воронье пугало, должно быть, исходил из этого дневника! — Так это сделал он?.. — Отложив всё остальное в сторону, Се Лянь открыл дневник и заглянул внутрь, желая посмотреть, не изменилось ли в нём чего. — По всей видимости, это всё-таки защитный артефакт, Гэгэ. — Довольно кивнул Хуа Чэн, откинувшись на спинку стула. Одна из главных проблем подобных артефактов, на которую массово жаловались игроки, заключалось в том, что порой было совершенно непонятно, для каких конкретно целей служит тот или иной предмет, особенно, когда этот предмет в самой истории ничего особенного из себя не представлял. Они могли спасать жизнь, предупреждать об опасности, помогать понять сюжет двери, связывать игроков вместе тем или иным способом, менять внешность определённым образом, ловить тварь в ловушку и ещё кучу всего, но понять их конкретные возможности можно было лишь опытным путём. За дверью это был просто дневник одной из сестёр — в реальности, просто пустой блокнот, обтянутый кожей. Се Лянь пытался писать в нём, но любые записи моментально исчезали, и он сдался, просто решив брать артефакт с собой — авось пригодится. Ши Цинсюань как-то предложил, что дневник может помочь связываться с дружелюбными или нейтральными сущностями за дверью, чтобы "из первых уст" узнать историю, произошедшую в двери — раньше он слышал о чём-то подобном, — но Се Лянь, честно говоря, в какой-то момент вообще перестал вспоминать о существовании этого дневника. И, вот, наконец стало понятно, для чего он нужен. — Хорошо, что не забыл взять его с собой. — Пробормотал Се Лянь, смотря на красующийся на первой странице кроваво-красный иероглиф «смерть», перечёркнутый чёрным крестом, которых раньше точно здесь не было. Се Лянь поднял на Хуа Чэна взгляд: — Дневник сможет сделать это ещё раз? Хуа Чэн неопределённо пожал плечами: — Сложно сказать, Гэгэ. Скорее всего, если дневник не разрушился на месте, то ещё на что-то годен, но, будучи вынесенным из низкоуровневой двери, вряд ли способен на многое. — Он слегка сменил положение, закинув ногу на ногу. — Думаю, ещё один-два использования точно будут максимумом для него. Се Лянь понимающе кивнул, притягивая к себе тарелку с кусочками очищенного яблока, а затем спросил: — Случилось что-нибудь пока меня не было? — А это Стихийное Бедствие тебе ещё не успело рассказать обо всём на свете? — Подняв брови, с, казалось, искренним удивлением спросил Хуа Чэн. — Он так рвался к тебе, так рвался, что, казалось, ещё немного и взорвётся. — У него появились другие дела. — Уклончиво ответил Се Лянь, не желая признавать, что просто выгнал Ши Цинсюаня из палаты, когда тот начал говорить что-то про "политический брак между организациями". Хуа Чэн хмыкнул, а затем чуть прикрыл глаза, очевидно раздумывая о том, что бы такого рассказать. Се Лянь ожидал, что им рано или поздно придётся обсудить его... Новый статус, поэтому, задавая этот вопрос, пусть и без особого желания, но ждал, когда эта тема вновь всплывёт. Однако Хуа Чэн, после некоторого раздумья, сказал иное: — Я слышал, что люди из «Белого оленя» недавно сильно напортачили, сопровождая какую-то важную шишку через его вторую дверь. Се Ляню не потребовалось и секунды, чтобы понять, о ком идёт речь — он ещё помнил, как совсем недавно (по меркам реального времени), вместе с Хуа Чэном встретился со знаменитым актёром прошлого — ныне, не менее знаменитым режиссёром, который, как оказалось, тоже попал за дверь, но предпочёл услуги «Белого оленя». — Это был Чжан Ицин? С ним всё в порядке? — Обеспокоенно спросил Се Лянь, чуть нахмурившись. — На его счастье. — Хмыкнул Хуа Чэн. — Говорят, едва не умер - загремел в больницу. Его проводнику повезло гораздо меньше. — Чжан Ицина должен был сопровождать глава «Белого оленя», верно? — После краткой паузы, уточнил Се Лянь. — Он умер? — Нет, к моему большому сожалению, на этот раз, Чжан Ицина повёл не Ли Дунъюань. — Губы Хуа Чэна растянулись в едва ли не дикой ухмылке, в его тон просочились нотки сарказма: — Вот беда, на этот раз ему очень не повезло - кто-то подкинул им фальшивую подсказку! Се Лянь оторопело приоткрыл рот, прежде чем осознать полный смысл чужих слов. — Они не успели избавиться от наших до сих пор? — Ошеломлённо спросил он, пытаясь подсчитать, сколько прошло времени с тех пор, как Ли Дунъюань пытался затесаться в их ряды. — Неа, — Хмыкнул в ответ Хуа Чэн. — от наших-то они избавились, но в том-то и дело, что, по всей видимости, в их рядах затесался предатель. Возможно от их конкурентов. — Он улыбнулся. — Иронично, правда? — За что боролись, конечно, на то и напоролись... — Пробормотал Се Лянь, качая головой. — На форумах разгорелся скандал, а в самой организации - нешуточные конфликты, пока олени пытались понять, кто наставил им рога. — Посмеиваясь, продолжил Хуа Чэн. — И это привлекло к ним повышенное внимание. Не думаю, что они долго продержатся после такого - их репутация, считай, рухнула к центру земли. Се Лянь понимающе кивнул.

***

Вскоре после того, как Се Лянь вернулся в коттедж, ему позвонила Тань Цзаоцзао, слёзно моля о встрече, да так искренне и горько, что он осознал, как его провели, лишь когда согласился и сбросил трубку. Действительно, она несомненно была признанной актрисой всего Китая. Пока было время, он поехал в тот же день — вечеринка в честь успешного прохождения его и Ши Цинсюаня шестых дверей была назначена на вечер, когда все освободятся от своих дел. Местом встречи с девушкой была назначена — единолично Тань Цзаоцзао — отдельная комната дорогущего ресторана. Девушка настояла на том, что сегодня угощает его, и Се Лянь, после долгого уговора и щедрой щепотки актёрского мастерства, в конце концов согласился, поражаясь тому, насколько он, как оказывается, слаб перед женскими слезами. Конечно, приезжая туда, Се Лянь, не будучи идиотом, понимал, о чём пойдёт речь, и совершенно не прогадал — сделав заказ, Тань Цзаоцзао взволнованно попросила у Се Ляня совета, поведав о том, что Чжан Ицин, едва выйдя из двери, стал ужасно раздражительным, закрылся в своём особняке и сидит там безвылазно, даже не пытаясь найти себе нового проводника получше, да к тому же, кажется, умудрился заработать себе склонность к членовредительству. Се Лянь внимательно слушал, потягивая принесённую ему воду со льдом, а затем, дослушав, медленно кивнул, показывая, что понял, и тут же сказал: — Честно говоря, я не знаю, чем тут можно помочь. — И это была абсолютная правда. — Возможно это "последверная депрессия", я слышал, такое иногда происходит. — Послеродовая? — Последверная. — Терпеливо повторил Се Лянь. — После дверей. Тань Цзаоцзао несколько скептически подняла бровь, но, не став уточнять, просто проглотила это: — И как с ней бороться? Се Лянь честно пожал плечами. — Что с ним произошло за дверью? — Спросил он, вместо этого. — Я не знаю. — Вздохнула девушка. — Я спрашивала, правда, но он наотрез отказался отвечать. Он такой упрямый... Если бы послушал меня и не пошёл к «Белому оленю», этого всего бы не случилось... — Она горестно усмехнулась. — Но теперь уже поздно, да? Хуа Чэн его уже не примет. Се Лянь сделал ещё один глоток, внимательно смотря на девушку, а затем, встретившись с ней взглядом, спокойно спросил: — Зачем ты позвала меня? Тань Цзаоцзао понизила голос: — Я... Я хотела спросить, получится ли у тебя уговорить Хуа Чэна помочь ему... Се Лянь вздохнул: — Почему ты думаешь, что я смогу его переубедить? — Да, Хуа Чэн тот ещё упрямец, я знаю, я с ним не в первый раз встречаюсь, — Быстро произнесла девушка с неожиданным жаром. — но с тобой он другой, тебе он едва ли не в рот заглядывает. Се Лянь чуть склонил голову в бок, слабо кивая. Действительно, это правда — Сань Лан хорошо относился к нему, слушал и потакал. — Но то, что он ко мне прислушивается, не значит, что я имею право пользоваться этим. — Спокойно ответил Се Лянь, допивая свою воду. Тань Цзаоцзао открыла рот, словно желая что-то сказать, и тут же закрыла, поджав губы. — И что мне делать? — Наконец спросила она, после короткого молчания. Се Лянь поставил пустой стакан с остатками льда на стол и поднялся с места, задвинув стул и посмотрев девушке прямо в глаза: — В первую очередь, вы сами должны прийти к нему и показать свою искренность, а не пытаться договориться через посредников. — Я понимаю. — Понурив плечи, ответила Тань Цзаоцзао. Се Лянь вежливо попрощался и вышел, уже вскоре вернувшись в коттедж на такси. Честно говоря, пожалуй, соглашаться на эту встречу изначально было плохой идеей. Но отказывать людям, которых он считает своими друзьями, было очень сложно. В коттедже к его приезду прибавилось людей — в гостиной, за стеклянным столом сидело несколько незнакомых мужчин, расположившихся на диване. Перед ними восседал Хуа Чэн, закинув ногу на ногу, а по бокам от него Ши Цинсюань и Инь Юй. В этой же гостиной, только в другой части комнаты, сидели Хэ Сюань и Циин, копаясь в телефонах. Заметив появление Се Ляня, члены «Бедствия» приветливо ему кивнули, а Хуа Чэн махнул рукой, призывая подойти поближе. Инь Юй единым движением скользнул в сторону, не прерываясь от подсчёта каких-то бумаг, и Се Лянь, придавленный напряжённой атмосферой, молча сел на его место рядом с Хуа Чэном. Незнакомцы с интересом посмотрели на него, оглядывая с ног до головы, но ничего не спросили, продолжая разговор с Хуа Чэном. Точнее, — переговоры. Послушав всего пару минут, — лишь часть разговора, подходившего к концу, — Се Лянь понял: эти люди пришли купить у «Бедствия» записки. И как раз торговались о снижении цены для низкоуровневых записок, в основном для третьей и четвёртой двери, но ещё несколько для пятой и лишь одна — для шестой. И цена её обозначалась восьмизначным ценником. Наверное, это было ожидаемо. Подсказки для дверей получить откровенно сложно даже не учитывая конкуренцию между игроками. Но Се Лянь всё равно был удивлён где-то в глубине души, пусть он и не позволил этому отразиться на его лице. — Мы не отказываемся, Crimson Rain, но цена всё-таки слишком высока. — Произнёс сидящий прямо перед Хуа Чэном крепкий мужчина, слегка за тридцать. Возможно, лидер какой-нибудь другой организации. Он сухо усмехнулся: — Мы уже не первый раз сотрудничаем. Неужели нельзя сделать скидку? Хуа Чэн в ответ хмыкнул, сложив руки на груди и откинувшись на спинку дивана: — Это небольшая цена за ваши жизни. — Он изящно потянулся, поднимая со стола стакан с водой, отпил немного и спокойно продолжил: — Прейскурант не изменится. Покупайте или проваливайте. Незнакомцы переглянулись, безмолвно что-то меж собой обсуждая, и обречённо покивали, соглашаясь. В итоге, обсудив ещё некоторые детали, Хуа Чэн и представитель незнакомцев всё-таки ударили по рукам. Хуа Чэн достал переносной терминал и поставил его на стол, рядом с длинной низкой шкатулкой, в которую сложили записки. Инь Юй положил на стол две копии договора. Хуа Чэн подписал их не глядя, один из незнакомцев, сидящий слева от лидера, взял бумаги и внимательно изучил, лишь затем позволив своему боссу подписать их. Поскольку цену вслух так никто и не сказал, Се Лянь не знал, за сколько конкретно были куплены эти записки, но подозревал, что эта цена превышает его самые смелые фантазии, особенно учитывая, с каким лицом один из мужчин прикладывал свою карточку к терминалу. Хуа Чэн залез в свой телефон, и после короткой паузы, подтвердил платёж, после чего без лишней вежливости махнул на выход: — Свободны. Один из мужчин хмыкнул: — Как бессердечно, Алое Бедствие. Мог бы хоть до двери проводить. Пожав плечами, Хуа Чэн равнодушно бросил: — Вы мне за это доплатите? Больше ничего не сказав, гости удалились. Когда незнакомцы ушли, в гостиной будто бы посветлело — присутствующие заметно расслабились. Из угла, в котором сидели Хэ Сюань и Цюань Ичжэнь послышался — Се Лянь мог бы поклясться — щелчок предохранителя пистолета. Он сделал вид, что не услышал. Инь Юй, взяв со стола оставшийся экземпляр контракта, по всей видимости понёс его наверх, в кабинет. Циин побежал за ним. Остальные тоже потихоньку вставали со своих мест. Посмотрев на Се Ляня, Хуа Чэн с энтузиазмом заговорил: — Гэгэ, куда ездил? Се Лянь в ответ улыбнулся: — Тань Цзаоцзао позвала на встречу. На долю мгновения в глазах Хуа Чэна мелькнула паника, но затем, словно вспомнив что-то, он расслабленно произнёс: — А, из-за Чжан Ицина, да? Се Лянь кивнул: — Да. Она думала, что я могу помочь ей уговорить тебя. — О? — Хуа Чэн игриво поднял бровь. — И что ты ей ответил? — Отказался. — Пожал плечами Се Лянь. Хуа Чэн издал довольный смешок, а затем лукаво произнёс: — А если бы всё же согласился, как бы ты меня уговаривал? — Он поиграл бровями. Се Лянь удивлённо посмотрел на его довольную лисью морду и огляделся, не сразу сориентировавшись. Затем взгляд его упал на оставленный на столе терминал. В глазах мелькнуло осознание. Се Лянь достал из кармана бумажник, а из него — банковскую карту, поднял взгляд на Хуа Чэна и спокойно спросил: — Сколько? Гостиная взорвалась смехом. Конечно, смеялся в основном только Ши Цинсюань, хватаясь за живот и опираясь о спинку ближайшего кресла, однако даже Хэ Сюань, отвернувшись, не мог скрыть то, как дрожат его плечи. Об выражение лица Хуа Чэна можно было порезаться. Се Лянь, у которого тоже дрожали плечи от едва сдерживаемого смеха, поджал губы и тихонько убрал карту обратно.