Колыбель ужаса (2 часть)

Се Лянь очнулся, стоя на длинной лестнице в тусклом полумраке. Похоже, он находился где-то на подземном этаже. Окон здесь не было. Давно прогоревшие лампочки едва ли сносно освещали выложенные грязной плиткой стены и потрескавшиеся мраморные ступени, по которым Се Лянь направился наверх, к дверям, сквозь замыленные стеклянные окошки которых пробивалось ещё больше света. Воздух пропитался сыростью, стоял отчётливый запах плесени. Говорят, во второй раз Санаторий Уэйверли Хиллс, в тот момент именуемый как Гериатрический центр Вудхейвена, закрыли из-за ужасающе сильной антисанитарии, однако Се Ляню с Хуа Чэном не удалось найти никакой информации о том, как дела с этим обстояли при первом открытии. Возможно, запах плесени в подвалах был чем-то обычным для больниц 70-80х годов. Се Лянь как мог напряг свой слух, но помимо отстука собственных шагов, смог различить лишь смутные обрывки голосов за дверью наверху. Обернувшись назад, Се Лянь так и не увидел начало утопающей во мраке лестницы — сама она была длинной, а освещение в этом туннеле оказалось ужасным. Должно быть, эта тьма была местной версией тумана прочих задверных миров. Нет пути кроме как вперёд. Впрочем, как и всегда. Атмосфера не располагала к позитиву, но Се Лянь не боялся. Он никогда не слышал о том, чтобы хоть один игрок умер, не дойдя до стартовой локации. Впрочем, справедливым будет также уточнить, что если такие и были, то записать об этом было некому. Се Лянь снял браслет и положил его во внутренний потайной карман обычной, с виду ничем не примечательной серой поясной сумки, на этот раз мужского фасона. Пусть он и не отыгрывал немую, однако носить на себе небольшую сумку для всяких разных мелочей всё равно оказалось удобно. Дойдя до конца лестницы и толкнув грязно-белые деревянные двери со стеклянными окошками, он наконец вышел в фойе, тут же ненадолго зажмурившись из-за резанувшего по глазам яркого света жёлтых ламп. Се Лянь огляделся, пробегаясь глазами по, местами, изрисованным неразборчивыми каракулями кирпичным стенам; ряду больших решетчатых окон, открывающих вид на дикие плотные заросли бурьяна; нескольким дверям, утыканным то тут, то там; длинным извилистым коридорам; нескольким лестницам, ведущим наверх. До наших дней дошло не так уж и много фотографий этого места — большинство из них было сделано уже когда здание оказалось заброшено на десятки лет, а уцелевшие снимки тех времён были бело-чёрными, но, тем не менее, Се Лянь всё же обнаружил смутное сходство между ними и тем, что он видел сейчас перед собой. Повсюду стояли брошенные, прямо в коридорах под стенами, больничные койки, на многих из которых виднелись давно засохшие пятна крови. По крайней мере, это точно был госпиталь. Запах плесени исчез, но вместо него в нос ударил целый букет различных дезинфицирующих средств и какой-то химии, заставивший с непривычки поморщиться. Честно говоря, бьющий по глазам яркий оранжевато-жёлтый свет выпуклых ламп накаливания, раскиданных по стенам, и растворяющий слизистую носа невероятный смрад спирта, почти заставили Се Ляня развернуться обратно к полумраку заплесневелой лестницы, но он сдержался. В фойе уже стояли люди, а если точнее — игроки, в своей современной разномастной цветастой одежде, ярко контрастирующей с окружающими их бледными серыми оттенками. Сходу Се Лянь насчитал восьмерых. В общем счёте получалось девять человек, что было в целом неплохой цифрой, но, скорее всего, уже вскоре придут ещё. По крайней мере, среди них ещё не было ни Сань Лана, ни их клиента. Подходя ближе, Се Лянь окинул взглядом чужие лица, стремясь отложить их в памяти. Кто-то, поймав его взгляд, равнодушно отводил глаза, а кто-то напротив — с видимым интересом изучал его в ответ. Один из таких людей сделал пару шагов ему на встречу и с улыбкой протянул руку: — Здравствуй, меня зовут Цзян Инжуй. Могу я с тобой познакомиться? Се Лянь не ответил на рукопожатие, но вежливо кивнул и представился: — Меня зовут Цзян Ши. На самом деле, это было очень неуважительно со стороны Се Ляня. Неуважительно и грубо, даже если человек перед ним на самом деле не был старше Се Ляня. Он понимал это. И тем не менее, лишь взглянув на протянутую ему руку, Се Лянь вспомнил тварь, что надела личину игрока в «Сестрицыном барабане», вспомнил девушку, что притворялась новичком в «Женщине дождя», вспомнил мужчину, что первым подошёл познакомиться с ним в «Вороньем пугале», а затем попытался его трахнуть. В задверье никому не стоило доверять. Се Лянь не хотел быть грубым, но он так же и не хотел давать незнакомцу с неизвестными намерениями даже призрачного шанса набиться к ним с Сань Ланом в напарники. Глаза мужчины блеснули какой-то едва уловимой эмоцией, когда он увидел действия Се Ляня, но его обезоруживающая улыбка не дрогнула. Цзян Инжуй опустил руку, убрав её в карман с таким видом, будто бы ничего и не было, а затем с естественной плавностью ответил: — Интересное имя. — Его голос не дрогнул, оставаясь в диапазоне дружелюбно-любопытного тона. — Какой раз ты за дверью? — Шестой. — Отстранённо ответил Се Лянь, а затем, посмотрев мужчине прямо в глаза, продолжил: — Прошу прощения, но я бы хотел побыть немного один. Это было ещё более грубо. Се Лянь проигнорировал неприятную тяжесть в груди. Мужчина, по-прежнему сохраняя улыбку, просто кивнул в ответ: — Ладно. — Затем он развернулся и пошёл обратно к остальным игрокам. Незаметно вздохнув, Се Лянь встал с краю группы. Фойе, в котором они собрались, располагалось на первом этаже санатория — Се Лянь видел через ряды больших окон густо заросший бурьяном двор. Он видел чертежи здания, а потому приблизительно понимал, где находится. Всего здесь было шесть этажей, чётко разделённых на зоны по своей функциональности. Палаты "гостей санатория" должны были начинаться с третьего, на втором находится столовая. Процедурные кабинеты, насколько он помнил, расположились на шестом этаже. Однако, Се Лянь не сильно удивился бы, если бы это место отличалось от оригинальных чертежей, поэтому стоило как можно скорее проверить это. Оглянувшись в поисках возможно существующего плана этажей, который, если и был, то должен висеть как раз где-то здесь, Се Лянь увидел, как двери к бесконечной лестнице вновь открылись. На пороге показалось незнакомое лицо в очень знакомой одежде. Незнакомый длинноволосый высокий юноша лет двадцати спортивного телосложения, одетый в тёмно-багровое худи и чёрные карго, медленным внимательным взглядом обошёл всё пространство фойе, небрежно пройдясь по фигурам игроков, а затем уверенно двинулся вперёд, по пути немного внимательнее осматривая обстановку и очевидно оценивая собравшихся здесь людей, пока, сделав какой-то свой выбор, не свернул в сторону Се Ляня, дружелюбно улыбаясь. — Меня зовут Сань Лан. — Произнёс Хуа Чэн, остановившись перед Се Лянем и протянув ему руку. — Цзян Ши. — Улыбнулся Се Лянь в ответ, пожав её. — Рад познакомиться. — Кивнул Хуа Чэн, прежде чем закончить с любезностями. — Объединимся? Се Лянь сделал вид что немного подумал над этим, а затем кивнул: — Давай. Он чувствовал, как его спину сверлит взгляд, и мог догадаться от кого он. Должно быть, для Цзян Инжуя этот разговор ощущался как пощёчина. Преодолевая неловкость, Се Лянь проигнорировал это. Даже если другие игроки и заподозрят, что Се Лянь с Хуа Чэном знают друг друга вне дверей, это не большая проблема. В шестую дверь многие заходят с компаньонами. А с Цзян Инжуем им просто следует быть чуть более осторожными в будущем, ничего необычного. И тут Се Лянь увидел, как "входные" двери вновь распахнулись, пропуская внутрь довольно симпатичного молодого парня в чёрной футболке и джинсах. На его спине висел сдутый бескаркасный школьный рюкзак, кажущийся полупустым, и вероятно указывающий на его возможный статус студента. На его голове была тёмная кепка, покрытая большим и довольно реалистичным белым принтом Весёлого Роджера. Се Лянь узнал его — это был их клиент. Парень кратко огляделся и, не задерживаясь, сразу пошёл к игрокам, бдительно их разглядывая. Остановившись перед толпой, он нерешительно оглядел всех присутствующих снова, и затем, поколебавшись, подошёл к Се Ляню с Хуа Чэном. Все эти действия были заранее обговорены, и клиент сыграл свою роль просто прекрасно — лучше, по крайней мере, чем сами Се Лянь с Хуа Чэном. — Привет, меня зовут Фэн Юнлэ. — Произнёс он, точь в точь повторяя свой сценарий. — Простите, могу я присоединиться к вам? Хуа Чэн демонстративно повернулся к Се Ляню, как бы оценивая его реакцию, и, не найдя возражений, точно так же запланировано кивнул: — Почему бы и нет. Фэн Юнлэ с облегчением вздохнул. Не столько даже из-за того, что так было заранее обговорено, сколько из-за того, что ничего не пошло не так, ведь в дверях всякое может случиться. На самом деле, обычно так игроки и объединяются в маленькие группки в самом начале двери. Просто спонтанные встречи, образующие случайные связи. Конечно, некоторые предпочитают оставаться одному... Но такие, как правило, умирают первыми. В конце концов, люди меньше подвержены стрессу в окружении людей, будь то толпа, или всего пара человек. Команда из трёх также самая распространённая. Мало-помалу люди продолжали прибывать, пока число игроков не достигло четырнадцати. По совпадению, в «Вороньем пугале» — тоже шестой двери — было столько же. Се Лянь чуть задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить, сколько людей было в первой его двери. Искать закономерности в том, чего он не понимает, уже наверное стало привычкой для него. Правда, на этот раз новенький был всего один, и сейчас он забился в угол фойе, дрожа как осиновый лист и суматошно озираясь по сторонам. Никто не взял на себя инициативу объяснить ему происходящее. Се Лянь хотел бы, но, вспоминая ту девушку из «Женщины дождя», которая точно так же притворялась новичком, заключив сделку с тварью, он так и не сделал этого. Однажды подобным образом его обманули в «Сестрицыном барабане», так что он не был намерен снова получать по лицу рукояткой грабель.

***

Где-то через полтора часа после появления здесь Се Ляня, к собравшимся игрокам вышла женщина в халате медсестры. Се Лянь — да и все остальные присутствующие — сходу заметили давно засохшие кровоподтёки на её воротнике. В целом, женщина не выглядела неправильно — её взгляд не был стеклянным, походка была вполне плавной, кожа хоть и бледная, но в пределах здорового диапазона. Она не выглядела как робот, в отличие от проводницы из «Сестрицыного барабана», но симпатии игроков это, честно говоря, не прибавляло. Окинув игроков холодным, равнодушным взглядом, словно они были для неё не более чем ходячими кусками сырого мяса, она развернулась и сказала: — Прошу, поднимайтесь за мной на четвёртый этаж. Никто из присутствующих не оказался достаточно глуп, чтобы перечить ей. Даже дрожащий новичок, видимо боясь остаться одному, посеменил следом за толпой. — Ваше лечение начнётся через семь дней. — Безэмоционально произнесла Медсестра, даже не оглянувшись для того, чтобы проверить, слушают ли её, успевают ли идти за ней. — За это время, надеюсь, вы привыкнете к распорядку санатория. — Внезапно её накрашенные алой помадой губы растянулись в жутковатой улыбке: — Вам здесь понравится. Игроки не могли не поёжиться, смотря на неё. Затем женщина объяснила местные правила: например, питание разрешено только в столовой — категорически воспрещается есть что-либо за её пределами, а вечером после восьми нельзя покидать палату. Она также рассказала общее устройство санатория. Приведя их на четвёртый этаж, медсестра приказала им выбрать себе палаты, развернулась и равнодушно ушла. — Господи, какая она жуткая. — Поёжившись, пробормотала какая-то девушка, провожая взглядом спину медсестры. — Она вообще человек или?.. Никто не ответил на её вопрос. Всего на этаже им предоставили восемь комнат, в каждой — по две двухъярусные кровати, то есть, в комнате могло поместиться четыре игрока. Это также была разумная цифра для совместного сна. Будь на одного человека больше, и тогда, возможно, они все "уснули бы" до смерти. Но, в целом, насчёт размещения никаких правил в этой больнице не было, игроки могли поселиться и по двое, и по трое, — да хоть по одиночке. Осмотрев палаты и не найдя в них видимых различий, Се Лянь и Хуа Чэн заняли одну из них, а с ними и Фэн Юнлэ, который просто послушно согласился с их выбором. К ним ещё хотела присоединиться девушка по имени Сюэ Чжиюнь, но Хуа Чэн мягко и решительно отверг её, ссылаясь на то, что ему некомфортно находиться в компании более трёх человек, что, разумеется, было высосано из пальца — даже сама девушка это понимала, но, не найдя чем возразить, ушла, поджав губы. Больше никто к ним присоединиться не пытался. Условия проживания можно было смело назвать ужасными — помещения старые, грязные, видно, что в них особо не убирались. Фэн Юнлэ даже нашёл на своей кровати несколько целых человеческих ногтей. Вытряхивая одеяло, он спросил, не скрывая своего отвращения: — Мы будем жить здесь следующие семь дней? — Если не найдём выход раньше. — Небрежно ответил Хуа Чэн, исследуя вместе с Се Лянем каждый уголок их не шибко-то большой палаты. Пока они говорили, Се Лянь нашёл на стенах множество странных едва заметных отметин, похожих на царапины от человеческих ногтей. Судя по всему, прошлые обитатели палаты были не в самом здравом уме. Впрочем, в комнате ничего более примечательного так и не нашлось. Хуа Чэн достал телефон и взглянул на время: — Давайте сходим в столовую. — Немного подумав, произнёс он. — Надо оценить обстановку. Столовая находилась на втором этаже — то было просторное, хорошо освещённое помещение с большими окнами на всю стену и множеством столов, в котором уже повсюду сидели пациенты в больничных пижамах. ...Правда в отличие от столовой в двери «Сако», где подростки как никогда казались живыми, здешний контингент походил на живых мертвецов. Большинство из них выглядело явно заторможено, кто-то разговаривал сам с собой, безостановочно бормоча себе под нос, некоторые просто пялились в пол и не двигались. Они в целом больше походили на пациентов психушки, чем на гостей санатория. — Давайте поскорее поедим и уйдём отсюда. — Негромко пробормотал Фэн Юнлэ, с очевидной неприязнью осматриваясь по сторонам, когда они заняли столик. — Я всё же склонен верить, что психическое здоровье - штука заразная. — Тогда почему выбрал именно эту записку? — Усмехнувшись, спросил Хуа Чэн, без особого энтузиазма рассматривая содержимое своей тарелки. — Я достал её из своей пятой двери. — Зачерпывая однородного вида разваренную кашу, ответил парень. — Это, считай, трофей. — Он поднёс ложку ко рту и через силу проглотил её содержимое, поморщившись. — К тому же записка достаточно подробная, разве нет? — Действительно. — Хмыкнул Хуа Чэн, катая туда-сюда содержимое своей тарелки. Се Лянь тоже ел без удовольствия — пресную водянистую овсянку так сильно разварили, что эту массу было ужасно противно глотать, а назвать ту бурду, что находилось в их чашках, даже плохим чаем было бы слишком лестно. Он также с сожалением осознавал, что на кухню его никто не пустит. Потихоньку в столовою подтягивались и остальные игроки, среди которых Се Лянь заметил Цзян Инжуя. Поймав его взгляд, мужчина в ответ улыбнулся. Се Лянь сделал вид, что не заметил. На силу впихнув в себя хотя бы по половине тарелки, компания из трёх человек, пока до комендантского часа ещё было время, вышла прогуляться по зданию санатория, решив первым делом проверить на подсказки процедурный кабинет на шестом этаже. Проходя мимо палат, сложно было не заметить, что многие из них до отказа были забиты койками с едва живыми пациентами. — Вспоминая историю этого места, страшно представить, сколько людей здесь... Особенно здесь, умирают ежедневно. — Произнёс про себя Фэн Юнлэ, заглядывая в стеклянные окошки на дверях палат. Се Лянь на мгновение перевёл на него взгляд, а затем вновь вернулся к изучению корявых, едва ли читаемых иероглифов, чьи хаотично-безумные штрихи складывались в смутное подобие слов «помогите», «смерть» и чего-то ещё, что он так и не сумел расшифровать. Подобные надписи тянулись вдоль стен на двух пройденных ими этажах, просто где-то их ещё можно было худо-бедно расшифровать, а где-то, в общем-то, практически везде, это были едва ли более чем беспорядочные наборы мазков. — Здесь кто-то ест. — Внезапно произнёс Фэн Юнлэ, достаточно громко, чтобы его спутники обратили внимание. Се Лянь первым подошёл к окошку рядом с парнем и увидел в полупустой палате больного, сидевшего на кровати и вилкой наматывающего постную лапшу. Его движения были неспешными, но не вдумчивыми — скорее просто заторможенными. Он ел очень медленно, подолгу пережёвывая то, что по хорошему даже и жевать было не обязательно. Фэн Юнлэ, немного отошёл, давая место подошедшему следом Хуа Чэну. — Разве не было сказано, что нельзя есть вне столовой? — С сомнением пробормотал парень, встав между повернувшимися полубоком Се Лянем и Хуа Чэном. На самом деле, у Фэн Юнлэ действительно были причины интересоваться этим — Се Лянь знал, что парень прихватил с собой в своём рюкзаке кое-что съестное. Они заранее это обсудили — во многих дверях бывает сложно наесться досыта, поэтому игроки иногда берут с собой компактные сухпайки, продукты быстрого приготовления или хотя бы энергетические батончики. Конечно, это было рискованно — помимо того, что каждая новая положенная в рюкзак вещь могла повлиять на успех твоего побега от тварей, рюкзак также мог привлечь внимание игроков, любящих поживиться чужими артефактами. Се Лянь с Хуа Чэном учли и это, а потому внимательно обговорили список того, что Фэн Юнлэ может взять. На счёт мародёров они беспокоились меньше, в основном потому, что напасть на компанию из трёх взрослых мужчин осмелится далеко не каждый, даже находясь в группе. Однако слова медсестры подпортили им планы. Не критично, впрочем. В этом вопросе просто надо было разобраться поподробнее. Ещё некоторое время компания из трёх человек наблюдала за неторопливо ужинающим пациентом, внимательно следя за происходящим, но, так ничего и не обнаружив, они уже собирались уходить. Как вдруг до ушей Се Ляня донёсся странный лопающийся звук, звучащий как "чпок", от которого каждый волосок на его теле встал дыбом. Он резко повернулся к окошку и с замиранием сердца увидел, как больной медленно и неспешно вытаскивает вилку из своего проколотого глаза. Кровь текла по изнеможённому, бледному лицу пациента, но этот человек, казалось, совершенно не замечал этого, как не замечал и невыносимой боли, которая должна была охватить всё его тело. Медленно вытащив вилку с ещё одним вымораживающим тело влажным хлюпом, мужчина безразлично продолжил трапезу, позволяя крови и вытекшей из глаза бесцветной жидкости стечь на тарелку, пропитав макароны. Увидев, что Се Лянь остановился, его спутники быстро вернулись, вновь встав перед окошком. Они проглотили рвотные позывы. Хуа Чэн, как и сам Се Лянь, оставался спокойным, пусть и немного бледным, однако Фэн Юнлэ тут же скривился и выругался, сделав пару шагов назад. Его несколько раз передёрнуло. Се Лянь на секунду перевёл взгляд на паренька, но затем вернул свой взор к больному, который принялся за тарелку с окровавленной лапшой даже с большим аппетитом и быстро умял её. Закончив, он небрежно опустил грязную тарелку себе на колени, не потрудившись даже выровнять её, чтобы не позволить крови стечь ему на ноги. Кажется, только сейчас обратив внимание на своё окружение, больной наконец-то заметил их — мужчина повернулся в сторону двери и растянул рот в жуткой окровавленной улыбке. В ответ никто из них не проронил ни слова — весьма слаженно, они молча развернулись и ушли.

***

Вечерело. Хотя компания и хотела заглянуть на шестой этаж, они успели изучить лишь пару этажей перед тем, как выделенное им до отбоя время практически иссякло. Пришлось поспешить обратно в свою палату. К тому моменту большинство игроков тоже должны были вернуться к себе и, скорее всего, уже начали готовиться ко сну. В коридоре было пусто. Только жёлтые лампы тихонько жужжали под потолком. Се Лянь слегка ускорил шаг. Казалось, стоило бы уже привыкнуть к подобным пустующим местам, но он до сих пор чувствовал дискомфорт, в особенности из-за ощущения утекающего сквозь пальцы времени. Из соображений безопасности, Хуа Чэн первым вошёл в палату, оставив своих спутников в коридоре, чтобы, пока было время, тщательно проверить помещение и убедиться в отсутствии неприятных сюрпризов, появившихся за время их отсутствия. Се Лянь, в свою очередь, внимательно осматривал сам коридор, в общем-то стоя на шухере. Казалось, всё было спокойно, не было никаких проблем, но переведя взгляд на одну из дверей, он внезапно нахмурился, его глаза блеснули. — Мы ведь находимся на четвёртом этаже? — Не отрывая взгляда от той двери, спросил Се Лянь, не обращаясь ни к кому конкретно. — Ну да. — Тут же ответил стоящий рядом Фэн Юнлэ. Затем и он нахмурился, на секунду усомнившись в своих словах. — Верно же? Мы же на четвёртом? — На четвёртом. — Уверенно подтвердил Хуа Чэн, подходя к порогу палаты. — Гэгэ что-то обнаружил? — У той палаты номер 502. — Произнёс Се Лянь, указывая в направлении своего взгляда. Хуа Чэн посмотрел в ту сторону и прищурился, помрачнев. Действительно, номера всех палат вокруг, включая ту, в которой они поселились, начинались с четвёрки. Все, кроме этой. И Се Лянь был абсолютно уверен, что раньше такого не было — иначе они заметили бы это ещё на моменте выбора комнаты. — 502-я? — Нахмурив брови, переспросил Фэн Юнлэ, казалось, задумавшись. И Се Лянь мог его понять — 502-я палата действительно была по-своему знаменита в этом санатории. Если верить найденной ими информации, в этой палате умерла старшая медсестра, а после — ещё одна. Насчёт второй мало что известно, но вот первая покончила жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна после неудачной беременности. Отцом ребёнка, говорят, был один из врачей. С тех пор вокруг палаты начали гулять слухи о том, как каждый вечер из неё слышался плач младенца и жуткие стенания женщины. После смерти второй медсестры палату закрыли и больше не использовали. Поэтому и в задверье 502 палата должна нести особый смысл — по крайней мере, скорее всего, она связана с местными условиями смерти. Ведь, по правде говоря, заходя в комнату или выходя из неё, люди редко обращают внимание на дверные таблички, и это давало задверью отличный шанс для того, чтобы устроить игрокам ловушку. Се Лянь помнил, что палату, на которой сейчас красовался номер 502, во время распределения заняли трое игроков. Если их не предупредить, к утру они скорее всего умрут. Он встретился с Хуа Чэном взглядом, кивнув на дверь с немой просьбой, и тот, с секунду подумав, произнёс: — Заходите в палату. Я скажу им. Чуть поколебавшись, Се Лянь кивнул, мягко подтолкнув Фэн Юнлэ за порог. Сам же Се Лянь, отправив паренька готовиться ко сну, остановился на пороге и внимательно наблюдал за тем, как Хуа Чэн в несколько больших шагов дошёл до нужной двери и с силой постучал. Дверь ему открыла девушка, которая, как Се Лянь помнил, поселилась здесь с двумя парнями. — Что вам нужно? — Настороженно спросила она. Хуа Чэн указал на дверь и прямо сказал: — С номером вашей палаты что-то не так. — Затем, развернувшись, Хуа Чэн быстро вернулся, проскользнув мимо Се Ляня в их палату. Недоумённо моргнув, девушка, чьего имени Се Лянь не знал, чуть сильнее потянула дверь на себя и посмотрела на номер своей двери, а затем сравнила его с остальными на этаже. Её лицо побледнело: — Как- Когда? — Запнувшись, беспомощно спросила она, повернувшись ко всё ещё стоящему на пороге Се Ляню. Тот пожал плечами: — Мы заметили это, когда пришли. — Он ненадолго замолчал, а затем добавил: — Может, вам будет лучше переехать? Застыв на секунду, девушка затем решительно кивнула и окликнула своих товарищей, прежде чем повернуться обратно к Се Ляню: — Спасибо за предупреждение. Се Лянь в ответ улыбнулся и наконец закрыл дверь его собственной палаты. Он слышал, как по коридору спешно прошлись шаги, открылась и закрылась дверь. Се Лянь тихонько выдохнул от облегчения. За окном сгущались сумерки, до обозначенных медсестрой восьми вечера оставалось меньше двадцати минут. Се Лянь умылся и теперь сидел на нижнем ярусе кровати, играя в судоку на телефоне. Хуа Чэн расположился над ним, свесив ноги с края верхнего яруса, и с задумчиво-пустым взглядом сверлил быстро стемневшее пространство за окном. Фэн Юнлэ, казалось, хотел бы нарушить тишину, но, посмотрев на своих спутников, всё же промолчал, так же уткнувшись себе в телефон. Внезапно в коридоре послышались быстрые... Даже нет, торопливые шаги в виде отстука каблуков, от которых веяло паникой и страхом. Се Лянь взглянул в угол экрана, чтобы узнать время. До восьми часов осталось меньше пяти минут. Он нахмурился и встал с кровати, осторожно избегая каркас верхнего яруса. Хуа Чэн спрыгнул следом — видимо, он тоже слышал это. Они переглянулись и оба двинулись к выходу из палаты. Се Лянь аккуратно, чтобы не издать ни звука, потянул дверь на себя и осторожно выглянул в коридор, посмотрев по сторонам, но так ничего и не обнаружив. В коридоре никого. Шаги тоже прекратились. Се Лянь прищурился и попытался закрыть дверь, однако что-то помешало ему. Опустив голову, он увидел на пороге красную женскую туфлю на высоком каблуке, вставшую между косяком и дверью. В одно мгновение лицо Се Ляня приобрело налёт мрачной серьёзности. Это была ловушка. Увидев произошедшее, Хуа Чэну хватило секунды для того, чтобы обдумать ситуацию и как можно быстрее броситься в ванную — маленькую душевую каморку с унитазом и раковиной — только для того, чтобы в следующий момент выскочить от туда на всё той же скорости с грязным вантузом в руках. Подлетев к двери, он вантузом с силой вытолкнул туфлю обратно в коридор, позволив Се Ляню наконец захлопнуть дверь и облегчённо выдохнуть. Сидящий на кровати Фэн Юнлэ молча похлопал, смотря на них. Хуа Чэн показал ему средний палец. — Что это вообще было? — Спросил парень, провожая взглядом идущего обратно к ванной Хуа Чэна. — Ловушка. — Просто ответил Хуа Чэн, брезгливо закидывая вантуз обратно за унитаз и подходя к раковине, чтобы помыть руки. — Так а зачем вы открыли? — Пока не пробило восемь часов, — Начал Се Лянь, присев обратно на свой матрас и встретившись с Фэн Юнлэ взглядом. — твари нет причин приходить к нам. В смысле, она не может нарушить правила и напасть на нас, если мы не нарушили условия смерти, в конце концов сейчас не ночь. А если это не тварь, то либо игрок, либо, что особенно важно, NPC. — Се Лянь вздохнул. — Нам сейчас очень важна информация. Да, подсказка была подробной, но мы ещё ничего не знаем о сюжете и местных тварях, поэтому приходится идти на риск. Мы просто не ожидали такой подлянки, тварь оказалась довольно умн- По палате пронеслась серия выстрелов с эффектом эха, от которой Фэн Юнлэ ошарашенно подскочил на ноги, едва не запутавшись в собственных ногах и не упав на пол. Прервавшись, Се Лянь поднял свой телефон, отключая будильник, и спокойно произнёс: — Уже восемь. Хуа Чэн вышел из ванной, стряхивая воду с рук, и кивнул: — Да, давайте потихоньку ложиться спать. С коридора вновь послышался стук каблуков, но на этот раз громче. Казалось, шаги нетерпеливо кружили туда-сюда где-то поблизости от их двери. На этот раз никто из присутствующих даже не шелохнулся — лишь настороженно повернулись к входной двери, вслушиваясь в происходящее. Се Лянь уловил едва-едва заметное хныканье ребёнка. Настолько тихое, что даже самому Се Ляню приходилось напрягать слух, чтобы не упустить его. — Я слышу плач ребёнка, очень тихий. — Произнёс он, оторвав взгляд от двери и посмотрев на Хуа Чэна. Тот кивнул в ответ, подойдя к их кровати и, не снимая ботинок, единым движением залез на второй ярус, сказав: — Должно быть, из 502-ой палаты. Се Лянь, тоже не разуваясь, лёг на подушку, слыша, как юноша над ним устраивается поудобнее. Застывший у своей кровати Фэн Юнлэ перевёл на них растерянный взгляд: — Вы что, спать собрались? Сейчас? — А ты планируешь простоять так до утра? — Донёсся до него бесцветный голос Хуа Чэна. — Будь хорошим мальчиком, выключи свет. Паренёк поперхнулся словами. Простояв так ещё пару секунд, неуверенно глядя то на дверь, то на соседнюю кровать, Фэн Юнлэ всё же подошёл к выключателю и щёлкнул по нему, погружая палату в темноту. Затем вернулся к своей кровати, сел и, по привычке скинув ботинки, тоже лёг. Смотря на его широко открытые глаза, устремлённые к днищу второго яруса над головой Фэн Юнлэ, Се Лянь со спокойной уверенностью предположил, что паренёк ещё долго не сможет заснуть. Он тихонько вздохнул. Вероятно, как и сам Се Лянь.