Колыбель ужаса (2 часть)

— Погоди-погоди, — Затараторил Фэн Юнлэ, вскочив от волнения с кровати. — как они могли пойти на это, если здесь погибший может прийти мстить своему убийце? Среди игроков что из уст в уста, что на форумах, часто проскальзывала мысль о том, что в дверях запрещены убийства среди игроков. Однако, верным будет также упомянуть, что это правило придумали сами игроки. Хуа Чэн усмехнулся, обводя фигуру подростка снисходительным взглядом: — Кому он придёт мстить, если даже не знает, что его убило? — С долей иронии произнёс он, вертя табличку 502 в руках. Фэн Юнлэ прикрыл рот, поджав губы, и задумчиво присел обратно на кровать, словно вспоминая-что-то. Посмотрев на него, Хуа Чэн тихо хмыкнул, как вдруг его потянули за рукав; — Сань Лан, осталось четыре минуты. — Обеспокоенно произнёс Се Лянь, смотря на экран телефона. — Хорошо, Гэгэ. Резко развернувшись, Хуа Чэн открыл дверь и выглянул в пустой коридор. Никого не увидев, он быстро вышел и скользнул вдоль стены к соседней палате, которая, как он знал, была пустой. Палаты на этом этаже не закрывались снаружи, позволяя любому желающему поселиться в них, но это так же и создавало проблему — у игроков банально не было ключей, чтобы запирать их. Благо, ситуация сглаживалась тем, что с внутренней стороны двери была простая вращающаяся защёлка, поворачивающая замок, что позволяло игрокам чувствовать хоть какое-то утешение. Но, конечно, любой, у кого был ключ или достаточные навыки взлома, могли бы открыть дверь снаружи, даже если она была заперта изнутри. Справедливо было и то, что таким образом можно было запечатать пустую палату. Хуа Чэн открыл дверь соседней палаты и, потратив едва ли секунду на её осмотр, закинул внутрь табличку 502, прежде чем закрыть дверь и опуститься перед замком, довольно скоро заперев его. Затем он скользнул обратно к стоящему на пороге их собственной палаты Се Ляню. Они успели как раз вовремя. Се Лянь только захлопнул дверь и повернул защёлку, как из его кармана раздался звук выстрелов, оповещающих о начале комендантского часа. — Что вы?.. — Начал было Фэн Юнлэ, наблюдая за их действиями с другого конца помещения. — Я выбросил её в соседнюю палату. — Махнул рукой Хуа Чэн, направляясь в душевую комнату. — Ты же не думал, что мы оставим её здесь? — Выгнув бровь, со смешком уточнил он, прежде чем скользнуть к раковине. — Я запер дверь, так что при необходимости заберём её, а пока пусть там лежит. — Ммм. — Протянул подросток. Он немного помолчал, раздумывая над чем-то, и тихо проговорил: — И как только они могли пойти на это... Се Лянь мог лишь похлопать его по плечу, прежде чем мягко сказать: — Пойдём спать.

***

Казалось бы, едва пробило восемь часов, а за решётчатым окном уже сгустилась непроглядная тьма. В санатории всё стихло. Ложась на кровать и устраиваясь поудобнее Се Лянь как мог вслушивался в тишину, пытаясь уловить хоть что-то за пределом дыхания своих спутников, но так ничего необычного и не заметил. Не чувствуя себя особо сонным, он достал телефон, в надежде скоротать время. Честно говоря, учитывая свой крепкий дневной сон, Се Лянь опасался, что ещё не скоро сможет заснуть, однако, спустя уже пол часа, на него потихоньку начала накатывать дрёма. Быть может, он наконец научился подстраиваться под задверный ритм жизни. Зевнув, Се Лянь уже хотел было отложить телефон и полноценно лечь спать, когда внезапного услышал стук. Вздрогнув, он моментально пришёл в себя, резко привстав с кровати и посмотрев в сторону входной двери. Фэн Юнлэ, у которого были ещё большие проблемы со сном, тут же подскочил вслед за ним, чуть не упав с кровати. На его лице читался ужас, но из открытого рта не вылетело ни звука. Из коридора доносился достаточно громкий чёткий дверной стук, причём, не вежливый и мягкий, а тяжёлый, глухой, словно бы по деревянной поверхности, не сдерживаясь, стучали кулаком. Благо, звук шёл не от их с Се Лянем двери. Но, учитывая, насколько близким казался этот стук, скорее всего тарабанили по двери соседней палаты. Палата, в которой сейчас находилась 502-я табличка. Скорее всего, тварь пришла вслед за ней. Бум-бум-бум!.. Бум-БУМ-БУМ! Звук становился сильнее, удары весомее. Се Лянь различил едва заметный металлический скрип гнущейся дверной петли и более отчётливый хруст древесины. Затем из коридора послышался грохот, от которого по телу Се Ляня пробежали мурашки. Тварь выломала дверь и тяжёлым шагом, отстукивая каблуками, вошла в соседнюю пустующую комнату. А затем воцарилась тишина. Се Лянь вперился взглядом в самую левую часть стены, разделяющую две палаты. Именно там, почти у самого порога, судя по звуку, тварь остановилось. Заметив, что взгляд Се Ляня сосредоточился не так далеко от него, Фэн Юнлэ резко встал с кровати и на негнущихся ногах подошёл ближе к кровати Се Ляня, не поворачиваясь к стене соседней палаты спиной. Тишина напрягала. Должно быть, тварь обнаружила, что в палате никого нет, и затихла. Быть может, прямо сейчас она как раз обдумывала свои дальнейшие действия... Если, конечно, ей хватало интеллекта для этого. Затем громкий стук каблуков переместился обратно в коридор, мерным шагом направившись дальше, мимо палат. Взгляд Се Ляня скользнул по стене вслед за источником звука, остановившись на правом углу. Он так и не смог отвести глаз пока стук не стих окончательно. Затем Се Лянь едва слышно выдохнул, внезапно осознав, что задержал дыхание. Его сердце гулко билось в груди, но не настолько сильно, чтобы отдаваться в висках. Должно быть, самым будоражащим моментом был тот, когда тварь затихла. Больше всего прочего, Се Ляня пугал их непредсказуемый характер. Однако теперь всё хорошо. Вряд ли она появится снова. Фэн Юнлэ шумно выдохнул, оперевшись о стену, под которой стояла кровать Се Ляня. Очевидно, постоянное напряжение и недостаток сна не идут ему на пользу. Со второго яруса с лёгким шелестом свесил ноги Хуа Чэн. Се Лянь не знал, когда тот проснулся, но, почти наверняка, его разбудил грохот. Хуа Чэн спрыгнул и тут же присел на матрас рядом с Се Лянем, тихо спросив: — Гэгэ в порядке? Се Лянь кивнул — его сердце уже потихоньку начало замедляться. По сравнению с ним, об этом стоило спросить у Фэн Юнлэ. Заметив, как Се Лянь с видимым беспокойством смотрит на их клиента, Хуа Чэн, буквально на пару мгновений переведя на парнишку свой взгляд, безразлично произнёс: — Забирайся на моё место. — Прежде чем перевёл всё своё внимание обратно на Се Ляня. — Что?.. — Глухо переспросил Фэн Юнлэ, округлив глаза от удивления. — Ты не хочешь? — С намёком на раздражение, вопросом на вопрос ответил Хуа Чэн, и Фэн Юнлэ тут же замотал головой, с невероятной скоростью взлетев на второй ярус кровати и суматошно поблагодарив Хуа Чэна за щедрость тихим голосом. Ещё некоторое время сверху слышалась возня, пока паренёк устраивался поудобнее, а затем всё затихло. Только Се Лянь с Хуа Чэном продолжали смотреть друг на друга, словно не способные оторваться. Наконец Се Лянь двинулся первым, укладываясь под стеночкой. Хуа Чэн встал на ноги, давая ему место, и тут же застыл на месте, словно в неуверенности. Се Лянь откинул тоненькое одеяло, которое уже успел натянуть на себя, и, улыбнувшись, поднял руки в однозначно приглашающем жесте. Засияв, Хуа Чэн скользнул к нему в объятия, немного извернувшись, так, чтобы видеть дверь палаты. Обняв его за талию, Се Лянь прижал чужую спину к своей груди и опустил голову на чужую макушку, едва удержавшись от того, чтобы не чмокнуть своего спутника в его длинные гладкие волосы. Успокоенные приятной близостью, юноши довольно быстро погрузились в царство Морфея. Даже Фэн Юнлэ умиротворённо засопел наверху, чувствуя какую-никакую безопасность.

***

Ровно в полночь за окном возобновились самоубийственные прыжки на землю, от которых каждый раз раздавался омерзительный влажный хруст. Потревоженный, Се Лянь ненадолго открыл глаза, но, довольно скоро осознав отсутствие опасности, лишь прижал Сань Лана к себе поближе и вновь заснул. Лишь бедный Фэн Юнлэ, куда более чувствительный к происходящему, проснулся после первого же шлепка, тут же громко чертыхнувшись от досады, понимая, что этот звук сбил с него всю сонливость и что этой ночью он уже больше не уснёт.

***

Проснувшись, сжимая в своих объятиях Сань Лана, Се Лянь чувствовал себя на редкость бодрым и отдохнувшим — выспавшимся. Он лениво открыл глаза, слушая тихое-тихое сопение под ухом, и улыбнулся. Конечно, в таком положении его руки ужасно затекли, вплоть до онемения, но Се Лянь не обращал на это внимания. Спустя пару секунд зазвонил его будильник. Хуа Чэн недовольно заёрзал от этого звука и тут же обернулся через плечо, встречая мягкий взгляд Се Ляня своим заспанным. — Какое доброе утро, Гэгэ. — Улыбнувшись, немного хрипло произнёс Хуа Чэн, разворачиваясь к Се Ляню лицом. — И вправду. — Счастливо прищурившись, в пол голоса согласился Се Лянь, утонув во взгляде юноши перед собой. — И вправду. — Гораздо громче и определенно саркастичней произнёс Фэн Юнлэ, выходя из душевой комнатки. — Какое чудесное утро. Как вам спалось? Взглянув на него, Се Лянь увидел под глазами Фэн Юнлэ глубокие тёмные мешки. Оу. — Прекрасно спалось. — Потянувшись, расслабленно ответил Хуа Чэн, выползая из объятий Се Ляня. У Фэн Юнлэ дёрнулся глаз. — Вы что, не слышали вчерашних прыжков? — Отбросив притворство в сторону, возмущённо спросил парень. — Слышали. — Просто ответил Се Лянь, свесив ноги с матраса и разминая плечи. — Тогда почему не проснулись?! — Возмущённо всплеснув руками, вопросил он. — Она всё прыгала и прыгала! Всю ночь! Рядом с нашим окном! Ужасно громко! — Ну не из нашего же. — Лениво ответил Хуа Чэн, направляясь к раковине душевой комнаты. — Это уже шестая твоя дверь, неужели ты ещё не привык? — Ни в одной двери до этого меня не будили каждую чёртову ночь! — Ну, поздравляю с дебютом. — Развёл руками Хуа Чэн. — Можешь считать себя счастливчиком, потому что обычно всё так и происходит. Тварь либо сама к тебе приходит, либо просто мешает спать. Пока Се Лянь с Хуа Чэном приводили себя в порядок, Фэн Юнлэ на первом ярусе второй кровати — где изначально и спал — перебирал свой рюкзак, выуживая оттуда пару энергетических батончиков, а затем сказал: — Я, кстати, заметил одну особенность этой таблички- Едва Хуа Чэн с Се Лянем в любопытстве повернулись к нему, из живота парнишки послышался довольно громкий в тишине палаты, дребезжащий вопль голода. Фэн Юнлэ покраснел. — За завтраком расскажешь. — Махнул рукой Хуа Чэн, проводив коротким взглядом батончики в руке парня, но никак их не прокомментировав. Они больше не разговаривали, пока не спустились вниз, не взяли свои тарелки и не заняли отдалённый столик. Фэн Юнлэ огляделся и, видя, что никто на них не смотрит, быстро разломал свои батончики в тарелку с сероватой овсяной кашей. На самом деле, его действия несли определённый риск — да, медсёстры говорили о том, что есть запрещено только за пределами столовой, никак не упоминая принесённую извне еду, но, тем не менее, это не означает, что есть подобное, даже в столовой, можно. Однако, ни Се Лянь, ни Хуа Чэн не пытались его остановить. Еда в этой столовой была в лучшем случае просто съедобной — эти либо ещё слишком горячие, либо уже остывшие комки каши или макарон были пресными и нередко омерзительными по своей текстуре, из-за чего даже просто доесть тарелку до конца было испытанием, а потому игроки в большинстве своём в последнее время недоедали. И если для Се Ляня и Хуа Чэна это было ещё терпимо, то вот Фэн Юнлэ, который последние дни почти не спал и постоянно находится в напряжении, нужны калории и как можно больше. — Так, что ты хотел сказать? — Спросил Хуа Чэн, откусывая варёное яйцо - одно из тех, которые им удалось успеть урвать. — Медсестра где-то в полночь вернулась в ту комнату, куда ты кинул табличку, — Начал Фэн Юнлэ, отправляя первую ложку чего-то кашеобразного с кусочками злакового батончика в рот. — а затем она до самого утра спрыгивала вниз именно из окна этой палаты. Думаю, это связанно с тем, что, ну, палата, на которой висит или в которой находится табличка считается 502-ой, в которой медсестра, по легенде, самоубилась, и поэтому она целенаправленно будет следовать за табличкой, чтобы спрыгивать из палаты с ней. — Как если бы табличка была приманкой? — Задумчиво пробормотал Хуа Чэн, поняв, к чему тот клонит. — Да-да. — Быстро закивал головой Фэн Юнлэ, запивая кашу жиденьким чаем. — Но почему тогда в первую ночь она не пошла в палату на нашем четвёртом этаже, а по очереди выпрыгивала из всех палат пятого? — Задумчиво спросил Се Ляня. — Что-то не сходится. Она же выломала ту дверь, она знала, где табличка, но вместо этого спрыгивала с тех палат на пятом этаже... Нет, подождите, она не?.. Она не выломала ту дверь?.. — Она не выламывала дверь в ту первую ночь, хотя там висела табличка. — Кивнул Хуа Чэн, тоже хмурясь. — Значит, ей нужно было взять табличку?.. — Неуверенно предположил Фэн Юнлэ. — Поэтому она ворвалась в палату вчера?.. — Как тогда табличка могла оказаться в руках Цзян Инжуя... Или, по крайней мере, той девушки? — Тут же опроверг Се Лянь. — Они сотрудничают с тварями? — Бездумно предположил подросток, пожав плечами. Некоторое время Хуа Чэн задумчиво постукивал ногтем по столу, а затем сказал: — Дверь не была закрыта. Се Лянь с Фэн Юнлэ недоумённо подняли брови. — В первую ночь, та палата, на которой висела табличка, не была заперта. Выделенные нам, игрокам, восемь палат не запираются снаружи. — Поэтому ей и не нужно было выламывать её. — С внезапным осознанием протянул Се Лянь, медленно кивнув. — Она достаточно умна, чтобы кинуть нам подлянку в виде туфли на проходе, но не сумев войти в палату вчера, ей пришлось применить силу, возможно, за неимением ключей. — Но это не объясняет нам, чем её так привлекает табличка. — Вмешался Фэн Юнлэ, кое-как доедая свою кашу. — Вероятно, лично ей табличка и не нужна, — Ответил Хуа Чэн, переведя на парня взгляд. — табличка - просто точка её интереса, как бы... — Красный крест на дереве для спила. — Продолжил Се Лянь, в то же мгновение осознав, что никак не может вспомнить, почему эта фраза звучит так знакомо. — Да. — Кивнул Хуа Чэн на его слова. — Сама табличка ей вряд ли интересна, иначе она уже забрала бы её. Табличка лишь привлекает медсестру к палате, и если палата заперта, она попытается вломиться туда. — Если у неё нет ключей, это имеет смысл. — Протянул Се Лянь и, заметив недоумённый взгляд Фэн Юнлэ, медленно пояснил: — По легенде, после двух смертей 502-ю палату закрыли, и почти наверняка с тех пор гостям санатория запрещено там находиться, особенно после отбоя. — Он ненадолго замолчал, подбирая слова, а затем продолжил: — Будучи медсестрой, она следит за соблюдением правил, и, если, по логике вещей, любая палата так или иначе имеющая 502-ю табличку приобретает статус 502-ой палаты, то медсестра просто проверяет, есть ли кто-то в такой палате после отбоя. А вламывалась она вчера, потому что палата была заперта, а обычно они запираются только изнутри, то есть, она, наверное, думала, что там кто-то есть. Может быть, она могла уйти за ключами, но боялась, что тогда нарушители улучат момент сбегут в другую "легальную" палату, избежав наказания. Фэн Юнлэ протянул понимающее «Ааа» и запил его остатками чая. — Но что тогда насчёт младенца? Она ищет его или нет? — Спросил он, через некоторое время. — И как он связан с туфлёй?.. — Гэгэ, а на вторую ночь ты не слышал плач? — Обернувшись на Се Ляня, спросил Хуа Чэн. Се Лянь покачал головой. — Слушайте, если в 502-ой палате умерли две медсестры, то может и тварей тоже две? — Внезапно, со вспышкой вдохновения, предложил Фэн Юнлэ. — Тогда понятно, почему в коробке была лишь одна туфля, а на прыгающей медсестре - все две. Это просто две похожие пары обуви двух медсёстр. — Тогда какие цели они преследуют? — Медленно кивнув, спросил Се Лянь, перебирая в голове известные им факты. — Да кто их знает. — Пожал плечами парень. К этому моменту, все трое уже худо-бедно разобрались со своим завтраком и, не придумав ничего, что можно было добавить к обсуждению, встали со своих мест, готовые покинуть столовую. Уже на выходе они столкнулись с группой Цзян Инжуя, среди которых увидели и Сюэ Чжиюнь, которую вчера поймали на подлой замене таблички. Заметив их, девушка вздрогнула от ужаса и поспешила спрятаться за спинами своих товарищей. Скорее всего, она уже рассказала Цзян Инжую о том, что вчера произошло, поэтому Се Лянь полагал, что мужчина по крайней мере перестанет делать вид, что хочет подружиться с ними. Однако Цзян Инжуй бессовестно ухмыльнулся и даже помахал им, проходя мимо. Се Ляню пришлось схватить Хуа Чэну за руку, чтобы тот не развернулся и не избил мужчину до смерти. В итоге, их тройка просто проигнорировала Цзян Инжуя и спокойно вышла.

***

За последние дни они успели осмотреть лишь пять этажей и пронестись по шестому — наполненному процедурными кабинетами — особо там не задерживаясь, поэтому сейчас они решили вернуться туда и исследовать его как следует. Помимо того, что это был последний оставшийся этаж, который они ещё не проверяли, троицей двигал ещё один немаловажный факт. За всё это время, они не встретили ни одного врача — лишь медсестёр. На шестом этаже должны были находиться и кабинеты врачей, учитывая, что во всём остальном санатории троица так их и не нашла. Если, конечно, процедурные кабинеты уже не являются кабинетами врачей — Се Лянь не особо в этом разбирался. На самом деле, помимо палат и дверей в столовую, все остальные, как успел заметить Се Лянь и его спутники, запирались на замок. И особенно это было верно для шестого этажа. Что, на самом деле, приводило к проблемам. Сам по себе санаторий огромен, коридоры длинны, а помещений в них — бесчисленное множество. И если вскрывать и обыскивать каждое, успеть за семь дней было просто невозможно. Значит, им нужно сначала определить, какой именно кабинет им нужен, прежде чем взламывать дверь. В конце концов, не мог же каждый здесь нести важные подсказки, верно? На других этажах по большей части проживали пациенты. В больничных пижамах, они бесцельно шатались по коридорам, сидели по углам, бормотали себе под нос, будто вели диалог с какими-то несуществующими собеседниками, из-за чего санаторий для больных туберкулёзом, если честно, больше походил на огромную психиатрическую лечебницу. Однако на шестом этаже было очень тихо. Ни пациентов, ни медсестёр. Довольно скоро они нашли кабинет главного врача и, за неимением свидетелей, способных помешать им, решили начать с него. Смотря на то, как Хуа Чэн опускается перед замком двери, и обводя взглядом все остальные запертые кабинеты, Се Лянь снова подумал про себя, что после выхода из этой двери он обязательно должен научиться вскрывать замки. Хотя бы самые лёгкие. Кабинет главного врача находился в середине коридора и, в отличие от других кабинетов, в его двери не было стеклянного окошка, чтобы заглянуть внутрь. На этот раз Хуа Чэну потребовалось повозиться около трёх минут, которые прошли в напряжённом ожидании внезапного появления медсестры или прочей пакости, но, в конце концов, замок поддался. Однако, дверь Хуа Чэн открыл не сразу. Пару раз быстро махнув Се Ляню и Фэн Юнлэ, чтобы они отошли подальше, он сначала приоткрыл малюсенькую щёлку, просто чтобы оценить обстановку внутри. Се Лянь напряг слух, но не услышал даже малейшего шороха в помещении. Кажется, там никого не было. Ещё через некоторое время Хуа Чэн наконец несмело приоткрыл дверь и, пошарив рукой по стене, нашёл выключатель, озарив тёмное помещение ярко-белым светом. Хуа Чэн первым переступил порог кабинета. Се Лянь пропустил Фэн Юнлэ и вошёл вслед за ним, закрывая за собой дверь и сходу замечая завешанную фотографиями стену. Чёрно-белые, но чёткие, каждая в тоненькой деревянной рамочке. Застывшие, ничего не выражающие лица с американскими чертами, во врачебных палатах. Всё это, по всей видимости, были фотографии умерших... Или просто бывших главврачей. И их было чертовски много. В общей сложности, санаторий, впервые открывшись в 1910 году, прожил примерно семьдесят один год, перед тем как закрыться окончательно, но это если учитывать его жизнь и как «Санаторий Уэйверли Хиллс», и как «Гериатрический центр Вудхейвена». Сейчас же, судя по всему, они находились именно в «Санатории Уэйверли Хиллс», который закрыли в 1961 году, а значит, сам по себе он прожил около пятидесяти лет. Даже если каждый главврач пробыл на своём посту не более пяти лет, фотографий всё равно должно было быть лишь немногим больше десяти, но их здесь даже на глаз свыше тридцати, а то и все сорок. Вся стена была ими увешана. Лица людей на фото ничего не выражали — их застывшие глаза как будто заглядывали прямо в душу. Все они смотрели строго вперёд, как, наверное, и должно быть на серьёзной фотографии. Лишь одна рамка в самом верху пустовала, словно специально оставленная для кого-то. Поглядев некоторое время на фотографии, троица разбрелась по помещению в поисках подсказок. И уже вскоре кое-что обнаружили. В одном из выдвижных ящиков Се Лянь нашёл ещё одно фото, только без рамки. Такое же чёрно-белое, с симпатичным мужчиной средних лет западной внешности в белом халате, с короткими светлыми волосами и спокойной улыбкой. Взяв фотографию в руки, Се Лянь сравнил его с уже вывешенными и не нашёл сходства. Этого человека не было на стене, но он определённо был врачом, судя по халату. — Его там нет. — Уверенно заключил подошедший следом Хуа Чэн, так же сравнив фотографию в руках Се Ляня с теми, что висели на стене. — Значит, пустая рамка для него? — Спросил Фэн Юнлэ, также подойдя ближе. — Может, ключ в рамке? Хуа Чэн медленно кивнул, немного подумав, и сказал: — Сними-ка её, посмотрим. Паренёк кивнул, подвинув стул к стене и встав на него, затем потянулся и снял единственную неиспользуемую рамку с гвоздя. — Просто пустая рамка. — Заключил он, немного повертев её в руках. — Кажется, ничего особенного. Фэн Юнлэ спустился со стула и передал рамку подошедшему ближе Се Ляню. Тот с интересом её осмотрел, а затем вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд, от которого его пробрало мурашками. Подняв свой взгляд и слегка повернув голову, Се Лянь увидел, как все вывешенные фотографии, доселе смотревшие перед собой, теперь обратили свои взгляды прямо на него. Каждый из этих монохромных мужчин смотрел чётко на него. У Се Ляня волосы встали дыбом. Сзади послышался вскрик ужаса от ошеломлённого и явно напуганного Фэн Юнлэ. Рамки фотографий задрожали. Не только глаза монохромных мужчин скосились в сторону Се Ляня, но и мышцы лица потихоньку задвигались, приобретая налёт мрачности вместо прежнего безразличия. Словив ступор, Се Лянь наблюдал, как один из врачей протянул руку в его сторону, словно желая выйти за пределы фотографии. Заметив происходящее, Хуа Чэн, доселе осматривающий ящики, за считанные секунды вырвал рамку из рук Се Ляня и вспорхнул на стул, вешая её обратно на стену. И тут же всё прекратилось. Се Лянь только моргнул, и фотографии в момент вернулись к тому виду, который имели до снятия рамки — безразличные лица, устремлённые вперёд безжизненные взгляды и опущенные руки. Фэн Юнлэ стёр пот со лба и, вставляя мат через слово, негромко выругался, глубоко дыша. Се Лянь перевёл на него взгляд, безропотно позволив Хуа Чэну оттянуть себя от стены, и спокойно спросил, посмотрев на Хуа Чэна: — Как ты думаешь, что это было? Фэн Юнлэ посмотрел на спокойное лицо Се Ляня так, словно призрака увидел. — Я почти уверен, что ключ находится в рамке. — Ровным голосом ответил Хуа Чэн. Фэн Юнлэ ошарашенно перевёл на него взгляд. — Серьёзно?! Мы так и будем делать вид, словно только что ничего не произошло?! — Повысив голос, спросил он. Се Лянь с Хуа Чэном весьма слаженно перевели на него взгляд, а затем как ни в чём не бывало вернулись к обсуждению: — Думаешь, нам надо найти недостающее фото и вставить в эту рамку? — Спросил Се Лянь. — Как насчёт той, что лежит в ящике? — Хэй! Ребят?!. — Не может всё быть так легко, скорее всего, это ловушка. — Пропуская мимо ушей крики на заднем плане, качнул головой Хуа Чэн. — Вы что, игнорируете меня?!.. Ребят?!.. — Но что это только что было? — С налётом беспомощности в голосе спросил Се Лянь, повернув голову к стене. — Это не похоже на реакцию типичных условий смерти. Фэн Юнлэ гневно засопел на заднем плане. Хуа Чэн ответил не сразу, сначала немного подумав. — Представляй их, Гэгэ, как прихвостней главной твари. Просто сторожевые псы, с помощью которых дверь не даёт совершить действие, которое идёт наперекор общему сценарию или слишком сильно упрощает жизнь игрокам... Что-то в этом роде. — Он ненадолго замолчал, видимо подбирая слова. — Как предупредительные огни. — Быстро продолжил он. — Поскольку в рамке ключ, дверь не может напрямую запретить игрокам взаимодействовать с ней, но вместо этого она добавила усложнение, чтобы игроки просто не забрали рамку с собой. — Почему бы тогда просто не приклеить её к стене? — Буркнул Фэн Юнлэ, скрестив руки на груди и сгорбившись, как недовольный подросток, кем он, собственно, и был. — А фотографию ты в неё как тогда засовывать будешь? — Подняв бровь, с иронией в голосе ответил Хуа Чэн, посмотрев на парнишку как на идиота. Фэн Юнлэ засопел ещё громче. В конце-концов, не найдя в кабинете более ничего интересного, они вышли оттуда, и Хуа Чэн запер за ними дверь.

***

Направившись дальше по этажу, они обыскали каждый угол и, плюс-минус, осмотрели процедурные кабинеты через окошки, не заходя внутрь непосредственно, но ничего существенного так и не обнаружили. Теперь у них были две цели для поисков: туннель смерти и фотография главврача, но троица по-прежнему была без понятия, где их искать. Всё, что им оставалось в данной ситуации — вновь и вновь обшаривать это немаленькое здание, особенно учитывая, что главный вход и дверь на лестницу по которой игроки сюда попали, оказались закрыты. Но, опять же, санаторий огромен, а где искать — непонятно. И вот когда Се Лянь уже подумал, что они сегодня больше ничего полезного не найдут, Фэн Юнлэ на глаза попалась комната с сорванным навесным замком. Стоит отметить, что большинство палат и кабинетов всё же закрывались на ключ. Но именно на ключ, а не на навесной замок. Интереса ради, паренёк оглянулся, выискивая глазами медсестёр, и пока Се Лянь с Хуа Чэном через окошки осматривали прочие палаты, толкнув дверь, заглянул внутрь и тут же вскрикнул, после чего сразу же позвал своих спутников посмотреть. Се Лянь с Хуа Чэном тут же поспешили к нему, желая увидеть в чём дело. Всё пространство внутри оказалось завалено кучей наваленных друг на друга длинных чёрных мешков. И судя по форме, а также лёгкому, но не самому приятному сладковатому запаху, заполнены они были, скорее всего, трупами. — Неужели они не собираются избавляться от тел? — Прикрыв нос и рот рукой, с некоторым отвращением пробормотал Фэн Юнлэ, отходя от комнаты на пару шагов. Хуа Чэн перевёл на него задумчивый взгляд, в его глазах мелькнула искра: — Что ты сказал? — Я говорю, разве они не должны избавляться от тел... — По мере того, как он продолжал, лицо Фэн Юнлэ потихоньку озарило осознание. — Они не могут не избавляться от них. — С кивком продолжил Се Лянь, тоже понимая, к чему всё идёт. — Я не помню конкретных цифр, но количество смертей за весь период существования санатория было ужасающим. Крематория на территории санатория нет, кладбища тоже. У них есть только один путь. — Тоннель смерти. — Кивнул Хуа Чэн. — Вероятно, они используют комендантский час для переноса трупов. — В реальном мире они тоже делали это по ночам. — Кивнул Фэн Юнлэ. — Мы должны проследить за этим. — Уверенно заявил Хуа Чэн, закрывая дверь. Фэн Юнлэ, потеряв запал, тут же нахмурился: — Но ведь нам запретили... — Как ты вообще дожил до шестой двери, во всём слушаясь тварей? — Подняв брови в лёгком удивлении, протянул Хуа Чэн — Нам конец, если поймают. — Заявил подросток. — Нам в любом случае конец, если мы не найдём ключ и дверь. — Отрезал Хуа Чэн куда более грубым голосом. — Запомни: шестая дверь - это новый уровень сложности. Со второй по пятую включительно - детский лепет, дальше начинается ад. — Он фыркнул, словно бы возмущённый тем, что ему приходится объяснять элементарные вещи. — К тому же, раз замок сорвали, значит не одни мы теперь знаем о трупах, и если у них есть хотя бы зачатки интеллекта, они также ухватятся за эту нить. — Необязательно идти именно этой ночью. — Вмешался Се Лянь, не желая плодить конфликт. — Для начала, мы должны понять, точно ли трупы вывозятся ночью. Мы можем прождать здесь до комендантского часа, как можно дольше, а затем, завтра, прийти как можно раньше с утра. — Если трупам нужно время накопиться, мы можем потерять шанс и прождать лишние дни. — Сложив руки на груди, качнул головой Хуа Чэн. Се Лянь указал на закрытую дверь и сказал: — Там не так уж и холодно, много трупов, но запах разложения слабый. Трупы, скорее всего, свежие, иначе запах гнили выходил бы в коридор и ни для кого уже не было бы секретом назначение этой комнаты. В целом, это была разумная мысль. Хуа Чэн умолк, ненадолго задумавшись. — Давайте поспрашиваем пациентов, может быть, они что-то видели. — Предложил Фэн Юнлэ, привлекая к себе его внимание. — Мы ведь не можем просто стоять здесь до завтрашнего рассвета, верно? Хуа Чэн медленно кивнул, соглашаясь, но Се Лянь тут же покачал головой: — Да, скорее всего они начнут выносить трупы ночью, но есть шанс, что кто-то из медсестер зайдёт и днём, что может дать нам дополнительную информацию. — Гэгэ предлагает дежурство? — Уловив смысл чужих слов, уточнил Хуа Чэн. — Да, вы с Юнлэ можете пока сходить и опросить пациентов, а я пока посторожу. — Уже видя, как начало меняться выражение лица Хуа Чэна, он быстро добавил: — Когда вернётесь можем пойти в столовую, а затем вернуться сюда все вместе. Хуа Чэн нахмурился, поджав губы: — Гэгэ... Се Лянь поймал его ладонь и мягко сжал, вынуждая встретиться глазами, а затем с явной искренностью в голосе и мольбой в глазах, произнёс: — Я буду очень осторожен, Сань Лан, правда. На лице Хуа Чэна отразилась борьба. Они оба понимали, что Се Лянь не сможет вечно находиться под его крылом, но Хуа Чэн не шибко желал признавать это. — Мы не будем отходить далеко. — Вздохнув, наконец сказал он, чуть сильнее сжав ладонь Се Ляня, прежде чем отпустить. — Если что - кричи, ладно? Се Лянь в ответ благодарно улыбнулся: — Ладно.

***

Когда Хуа Чэн с Фэн Юнлэ отправились на поиски сведений, Се Лянь встал тихонько в уголке, неподалёку от двери заваленной трупами комнаты, чтобы посмотреть, не появится ли кто-нибудь. Поначалу, разглядывая исполосованную мелкими трещинами стену, он лишь в отдалении улавливал вялую жизнь санатория, по которому туда-сюда бродили пациенты и игроки, однако в какой-то момент он чётко услышал, как в его сторону направляются шаги. Причём не на каблуке. Се Лянь повернулся и увидел знакомый силуэт, тут же слегка нахмурившись. Это был Цзян Инжуй. Се Лянь хотел было незаметно улизнуть, но Цзян Инжуй успел заметить его. — О, это ты, — Протянул Цзян Инжуй с улыбкой, подходя ближе. Он несколько показательно огляделся и с наигранным недоумением спросил: — А где твои друзья? Неужели ты здесь остался один-одинёшенек? Се Лянь не спешил отвечать, спокойно смотря на человека перед собой. — Неужели они тебя бросили? — Встав в метре перед Се Лянем, продолжил Цзян Инжуй, внимательно наблюдая за его лицом. Казалось, чужое молчание не особо его заботило. — Знаешь, в мире за дверью очень опасно оставаться без присмотра. Се Ляню не понравился этот тон. Слишком приторный, слишком весёлый, почему-то отдающий нотками самодовольства. Но несмотря на это, Се Лянь и бровью не повёл, продолжая молча смотреть на мужчину перед собой. Возможно, будь на его месте настоящий подросток, то тот, быть может, и испугался бы, но не Се Лянь. Из всех существ, которых он мог встретить в задверье, Се Лянь совершенно не боялся людей. — Тебе не страшно? — Тихо, с блеском в глазах спросил Цзян Инжуй. Се Лянь лишь спокойно моргнул. — Почему ты не отвечаешь мне? — Продолжил мужчина, сделав шаг ближе. Се Лянь спокойно проследил за этим действием, по-прежнему не испытывая никакого волнения, но на этот раз всё же ответил: — Мне с тобой не о чем говорить. — Вы ведь тоже нашли эту комнату? — Цзян Инжуй немного наклонил голову в бок, сверкая своей фирменной дружелюбной улыбкой. — Она завалена трупами... — Выражение его глаз неуловимо изменилось. — Интересно, — Его голос вдруг стал ещё ниже, улыбка исчезла с его лица. — если я сейчас запакую тебя в чёрный мешок и брошу туда, твои друзья заметят? Мужчина вгляделся в лицо Се Ляня, словно желая уловить любую, даже самую крохотную эмоцию в глубине его глаз, но, наткнувшись на непоколебимое спокойствие, казалось, был немного разочарован. Он снова улыбнулся и добавил: — Я, конечно же, пошутил. Ты такой миленький, у меня бы рука не поднялась. Улыбнувшись ещё шире, Цзян Инжуй спросил: — Вы ведь только спустились с верхнего этажа? Нашли там что-нибудь? Се Лянь взирал на мужчину без всякого выражения. — Ладно, можешь не отвечать, я как раз сам туда направляюсь, — Махнул рукой мужчина. — А вы пока осмотритесь тут... Внезапно он дёрнулся в сторону Се Ляня, судя по движениям — просто чтобы припугнуть, но рефлексы самого Се Ляня, к его несчастью, сработали быстрее разума. Се Лянь схватил запястье мужчины и тут же вывернул, да так, что тот аж вскрикнул, присев на подогнувшихся ногах. — Что ты... — Мужчина резко попытался вырваться, и Се Лянь, к его мимолётному удивлению, тут же отпустил. Однако, из-за смещения центра тяжести, Цзян Инжуй, который и так не стоял ровно, покачнулся и упал, едва успев выставить руки, чтобы не встретить лицом твёрдый кафель. Пострадавшее запястье от удара тут же прострелило болью, из-за которой мужчина зашипел. Он резко обернулся на Се Ляня, но увидел как тот всё так же преспокойно смотрит на него, словно ничего и не произошло. И внезапно мужчина понял кое-что. Действительно, Се Лянь от начала и до конца не боялся Цзян Инжуя. Просто потому, что в любой момент, даже напади тот с ножом, мог бы обезвредить и скрутить мужчину. Фактически, чем ближе к Се Ляню противник, тем ему легче действовать. И в этом плане Се Лянь не строил никаких иллюзий, — он прекрасно понимал, что из них двоих опасен именно он. Просто потому что Се Лянь в любой момент, стоит Цзян Инжую хоть махнуть в его сторону, может вывернуть ему руку под таким углом, что она банально вылетит из сустава. А с такими повреждениями, даже выйди ты из двери, было вполне возможно умереть на больничной койке от последствий наличия травмы в задверье. Осознание того, что молодо выглядящий юноша перед ним совсем не так прост, как он думал изначально, отразилось на лице Цзян Инжуя. Он медленно поднялся, потирая ноющее запястье и с прищуром, уже без улыбки, внимательно смотрел на Се Ляня. Он издал не предвещающий ничего хорошего смешок, и, казалось, хотел что-то сказать, однако за его спиной внезапно раздался голос, переполненный холодной яростью: — Цзян Инжуй, ты что, настолько жить не хочешь?