Колыбель ужаса (2 часть)

К сожалению, даже хорошая еда, вполне достойная подаваться в высококлассном ресторане, не позволяла забыть о действительности. Они находились в чертовски сложной двери, которая усложнялась ещё больше из-за семнадцати игроков. Благо, пока ещё не случилось ничего такого уж страшного. Да, вчера произошёл... За исключением лучшего слова, призрачный пожар, но от него не осталось последствий. Даже те две девушки, что сейчас должны быть обгоревшими трупами, преспокойно доедали свой завтрак. И причина того пожара осталась неизвестна. Было ли то последствием нарушения условий смерти или являлось изначально запрограммированным событием, которое случилось бы в любом случае? И проверить нельзя. В конце концов, даже те самые условия смерти им до сих пор не были известны. Однажды Хуа Чэн упомянул, что высокоуровневые двери иногда могут нарушать общезадверные правила, и Се Лянь очень надеялся не стать этому личным свидетелем здесь. Новая информация была критически необходима, и Се Лянь уже подумывал о том, как отправиться с Хуа Чэном и Хэ Сюанем исследовать этажи отеля на наличие подсказок, когда в столовую вошёл вчерашний NPC с небольшой стопкой красочных буклетов в руках. Стоит сказать, время он подобрал удачное: никто из игроков ещё не успел уйти, хотя некоторые уже собирались. С пугающей точностью этот портье находил в толпе столики игроков и с самой профессиональной улыбкой, подходил к каждому, лично передавая буклет из рук в руки, и даже обмениваясь парой фраз: — Надеюсь, вам хорошо спалось ночью? — Встав сбоку от сидящего на стуле Се Ляня, приветливо спросил он, всё так же улыбаясь. Не дожидаясь ответа, портье продолжил, протягивая глянцевую бумажку сначала Се Ляню, а затем Хуа Чэну и Хэ Сюаню: — Вот ваши путеводители, внимательно изучите предоставленную в них информацию. Желаю вам приятного отдыха. Се Лянь в ответ кивнул, наблюдая, как NPC, найдя следующую цель, двинулся дальше в сторону буфета. Затем юноша перевёл любопытный взгляд на свой буклет. Развернул его. Прошёлся глазами по мелкому шрифту текста. То был и вправду путеводитель — краткая сводка по местным достопримечательностям с указаниями, как туда добраться. Нечто подобное, должно быть, раздают туристам в аэропортах. Что примечательно ― набитый зеркалами отель, в котором они сейчас находились, также был достопримечательностью. В путеводителе говорилось, что этот отель — самое известное здание в городе. Два года назад его отремонтировали, изменив внешний вид строения до неузнаваемости: фасад здания украсили бесчисленными зеркалами, покрыв всю наружную поверхность, что придавало ему просто фантастический вид, особенно на закате и рассвете. Немного подумав, Се Лянь предположил, что по сюжету игроки могли быть здесь на "туре", то есть они не просто заселились в отель, а договорились о том, что за их деньги, после единоразового платежа, им заказывают билеты, заселяют в отеле, кормят-развлекают, а затем отправляют обратно. Как бы, услуга "всё включено". Сам Се Лянь не был на таких, но определённо что-то об этом слышал. Тогда, одним из важнейших условий для получения ключа должно быть посещение всех достопримечательностей, как в «Сестрицыном барабане»? Но это может быть только второстепенной целью, поскольку выглядит совершенно не связанной с главной темой — пожаром в отеле. Или это может быть как-то связано с условиями смерти? Несмотря на то, что это были очень важные мысли, Се Ляня, если честно, в этот момент интересовало немного другое: А насколько вообще велика эта дверь? ...То есть, она ведь должна иметь хоть какие-то границы? Раньше Се Лянь всегда оказывался в плюс-минус небольших дверях. Да, бывали и исключения, но там всегда были чёткие и вполне себе видимые границы, за которые не стоило выходить. Но этот город... Был определённо больше той деревушки с консервным заводом из «Вороньего пугала». Да, может он не дотягивал до настоящего мегаполиса, но, определённо, был как минимум средним провинциальным, с населением от пятисот тысяч, а то и до миллиона жителей. Это большое пространство. И Се Лянь, смотря с тридцать шестого этажа, не видел его края. Неосознанно взгляд Се Ляня пришёл к Хуа Чэну. Обычно, если он чего-то не знал, это знал Сань Лан. Хуа Чэн сидел, откинувшись на спинку стула, и лениво смотрел на разворот брошюры в своей руке, потягивая какой-то безалкогольный коктейль из трубочки. Честно говоря, он выглядел совершенно безразлично, словно бы его совсем ничего не волновало. Но стоило только ему почувствовать на себе взгляд, как всё изменилось. Заметив, что Се Лянь смотрит на него, он улыбнулся по-другому, гораздо более искренне, чем показывал другим. Его глаза улыбались, и это зрелище разлило тепло по телу Се Ляня. Внезапно, буквально на секунду, в груди Се Ляня растеклась тоска — то же чувство, которое посетило его вчера, когда он лежал на диване в одиночестве и чувствовал пустоту в своих руках. Но эта тоска быстро ушла вглубь, оставив после себя лишь привкус послевкусия, который вскоре тоже исчез, словно и не было. ... Кажется, Се Лянь стал более зависим, чем он думал. Наверно, с этим надо что-то делать. Се Лянь улыбнулся Хуа Чэну в ответ и слабо постучал костяшкой по плотной гладкой поверхности брошюры. Хуа Чэн кивнул, поставив стакан на стол и махнув рукой Хэ Сюаню, который только потянулся к десерту. Се Лянь посмотрел на заваленную тарелками часть стола и без удивления отметил, что Хэ Сюань, на самом деле, съел едва ли треть от всего того, что набрал, прежде чем придвинуть к себе кусочек торта. Оно и не удивительно, на самом деле. Вчера Хэ Сюань должен был переволноваться, учитывая все события, но он не мог позволить себе опрометчиво закинуть что-нибудь в рот, пока они не знают точный список условий смерти. Именно поэтому, когда ему дали возможность, ― там, у буфета, ― он взял всё, что только мог, просто компенсируя себе вчерашние лишения. Но, конечно, Хэ Сюань был обычным человеком, и его желудок, на самом деле, не был бездонным ― он не смог бы съесть всё это, даже если бы очень захотел. И хотя воспитание Се Ляня восставало против выбрасывания еды, он успокаивал себя тем, что за дверью всё ненастоящее. Да и в любом случае, ни игрокам, ни NPC, нет до этого дела. Вместе, они едва вышли из столовой, успев пройти каких-то пару метров, как Хэ Сюань резко остановился и закашлялся, хмурясь. Он зажал нос пальцами и прикрыл рот рукавом кардигана, а затем выдавил из тебя: — Что-то горит. — Его взгляд скользнул назад, обратно к дверям столовой. — Кто-то горит. По телу Се Ляня пошли мурашки. Вместе с Хуа Чэном он обернулся и увидел на пороге столовой одну из девушек, чей номер вчера загорелся. Она выглядела бы нормально, если бы над ней не клубились слабые пары дыма. В нос ударил запах жжёной плоти. Се Лянь посмотрел на одно из зеркал в столовой и увидел, как плоть девушки в отражении вспыхнула пламенем. Девушка в реальности задёргалась и закричала, будто от невыносимой жалящей боли, а затем упала на пол. Се Лянь продолжал смотреть в отражение, видя, как девушка истерически каталась туда сюда, а огонь на её теле, вместо того, чтобы гаснуть, разгорался ещё сильнее, поглощая всё тело несчастной. В реальности же, её волосы и одежда начали тлеть, а кожа с невероятной скоростью обугливаться. Се Лянь не выдержал и прижал ладони к ушам — девушка кричала так громко, что его голова начала раскалываться. В столовой поднялся балаган, когда постояльцы наконец осознали происходящее. Многие — в особенности женщины — тоже закричали, иные же — попытались помочь, выливая на горящую девушку всё, до чего могли дотянуться, будь то вода, чай и даже молоко. Возможно, местные жители, будучи уроженцами этого места, видели как она горит в реальности, не полагаясь на отражение. Либо же, гореть без огня — очень трагическое, но вполне нормальное явление для мира, в котором они живут. Се Лянь не знал. Он видел лишь то, что их попытки абсолютно ничем не помогли. Очень скоро от тела девушки остался полуголый обожжённый дочерна труп, чьего лица было уже не разобрать. Плоть сгорела так сильно, что кое-где проступили обугленные кости. Разумеется, к этому моменту она была уже мертва. Говорят, сожжение заживо — самая болезненная смерть. Судя по звукам, кого-то в столовой стошнило, но Се Лянь не посмотрел, — он не отводил взгляда от зеркала, чьё содержание теперь не отличалось от реальности, и пытался избавиться от слабого звона в ушах. Се Лянь наконец переместил свой взгляд лишь когда в отражении показалась новая фигура — соседка сожжённой. Юноша посмотрел на девушку в реальности, которая, рыдая, присела перед трупом, бессмысленно и безнадёжно называя убитую по имени, то ли зовя её, то ли прощаясь с ней. В его голове бесконтрольно всплыла мысль — почему эта девушка ещё жива? Сейчас не её очередь умирать? Лимит на смерти исчерпан? Се Лянь ожидал от этой двери большей кровожадности, честно говоря. Слух Се Ляня бесконтрольно заострился, и вся столовая в его голове стала подобна огромному растревоженному улью, громко жужжащему под ухом. Юноша нахмурился, чувствуя, как на него волнами накатывает головная боль. На плечо Се Ляня упала рука: — Ты в порядке? — Обеспокоенно спросил Хуа Чэн. Се Лянь встретил его взгляд и качнул головой. Хэ Сюань стоял в паре метров от них, с силой прикрывая лицо и рот рукавами своего кардигана, но всё равно давясь кашлем, от которого у него уже начали проступать физиологические слёзы. Если Се Лянь выглядел так, словно у него сотрясение, то Хэ Сюань почти походил на больного гриппом. Оценив ситуацию, Хуа Чэн подхватил под руку сначала одного своего спутника, затем другого, и настойчиво потащил их дальше по коридору в сторону лифта.

***

Наконец они вышли на свежий воздух в относительную тишину. Голова Се Ляня потихоньку перестала гудеть, а Хэ Сюань наконец начал нормально дышать полной грудью, не задыхаясь от кашля. Что же, иногда иметь особые таланты бывает чертовски обременительно. Некоторое время им пришлось просто постоять у входа, чтобы окончательно прийти в себя.

***

Днём, под светом солнца, город существовал — по тротуарам тёк неиссякаемый поток людей, а по дорогам проезжали машины. Было шумно, но не оглушающе — примерно на уровне самой обычной настоящей улицы, а то и тише. Вливаясь в уличную толпу Се Лянь из интереса посматривал на лица прохожих и не заметил никаких изменений со вчерашнего вечера: всё те же правдоподобные европейские лица, способные изображать достаточно убедительные эмоции, и всё те же безжизненные стеклянные глаза. Внезапно голову Се Ляня посетила странная мысль. Он оглянулся на лицо Хэ Сюаня и вгляделся в его глаза. Затем снова посмотрел на проходящих мимо людей. И вновь на Хэ Сюаня. По спине Се Ляня пробежался холодок. У Хэ Сюаня были точно такие же мёртвые, безжизненные глаза, что и у этих статистов. Мысли Се Ляня пошли вскачь. Ему не нужно было напрягать память, чтобы вспомнить, что у Хэ Сюаня уже были глаза мёртвой рыбы, когда Се Лянь впервые посетил «Бедствие». По той же причине он обратил на это внимание только сейчас — ведь в его представлении, Хэ Сюань всегда был таким. Се Лянь банально привык к этому, так что никогда и не думал обращать внимание. Для него глаза Хэ Сюаня были просто ещё одной особенностью, как у Хуа Чэна повязка на глазу или у Юйши Хуан медленная речь. Но что если это не так? Что если Хэ Сюань не всегда был таким? Се Лянь помнил, о чём ему рассказал Ши Цинсюань. Пожалуй, он уже никогда этого не забудет. Наверное, пережив то, что пережил Хэ Сюань в той двери, он вполне объяснимо приобрёл этот мёртвый взгляд. Или, быть может, это случилось и раньше... Ши Цинсюань также говорил, что родные Хэ Сюаня сдали его в психбольницу, когда тот попытался рассказать им о дверях, и возможно, если бы не Хуа Чэн, он бы там и остался. Да, возможно, у таких глаз могли быть вполне понятные, пусть и весьма грустные причины появления, но Се Ляня волновало другое. То, насколько глаза Хэ Сюаня походили на глаза NPC. Смотря на эти глаза он вдруг подумал... ... А что если, все эти задверные жители, исключая, возможно, тварей, когда-то были людьми?.. Что если все они были когда-то теми, кто погиб за дверью?.. Се Лянь вспоминал жителей заснеженной деревни, старушку из «Диковинной птицы», гида из «Сестрицыного барабана», которая больше походила на робота, всех тех подростков из «Сако», которые как никогда походили на настоящих живых людей... Се Ляня передёрнуло. Что вы почувствуете, узнав, что те, к кому вы относились как к ходячим манекенам, как к человекоподобным аниматроникам, действительно всё это время были людьми? Знакомый голос вывел Се Ляня из задумчивого оцепенения: — Ты в порядке? — Тихо спросили над самым ухом. Се Лянь подавил рефлекс врезать вставшему сзади Хуа Чэну локтем в бок и повернулся. Наверное, он мог бы развеять свои сомнения сейчас, просто спросив, но он прекрасно понимал, что сейчас не время для таких вопросов. Поэтому Се Лянь просто кивнул: — Простите, я задумался. — Он огляделся по сторонам, видя как Хэ Сюань скучающе разглядывает глянцевую брошюру в своих руках. — Куда мы пойдём? — Давай пройдёмся по ближайшим магазинчикам и отелям - поспрашиваем хозяев и работников о том, что они видели. — Сходу ответил Хуа Чэн, даже не задумываясь, а затем указал на небольшую забегаловку, самую ближайшую к отелю. Се Лянь согласно прогудел, вслед за Хуа Чэном и Хэ Сюанем отправившись к ней. Сквозь стеклянные двери и большие окна во всю стену были отчётливо видны сидевшие за столиками клиенты, с аппетитом что-то уплетающие. Смотря на них, Се Лянь не мог не спросить, поравнявшись с Хуа Чэном: — Здесь можно есть то, что продают на улицах? Хуа Чэн улыбнулся и кивнул: — Наверняка. — Он подмигнул: — На самом деле, есть хороший способ проверить. Брови Се Ляня подскочили в удивлении. Он немного подумал, пытаясь понять — вспомнить — слышал ли он чего-подобного, но в конце концов сдался и вопросительно посмотрел на Хуа Чэна. — Об этом мало кто думает, но ведь NPC подвержены условиям смерти точно также, как и игроки. Причём эффект на них часто оказывается быстрее. — Пояснил Хуа Чэн, оглядываясь по сторонам, а затем кивая на каких-то подростков, которые ели хот-доги на ходу. — Дохлая Рыба нередко пользуется этим, чтобы быстрее понять, можно ли ему набить брюхо. В глазах Се Ляня промелькнуло осознание, и он с любопытством посмотрел на Хэ Сюаня. Тот, заметив этот взгляд, бесцветно пояснил: — Засовываешь еду им в глотки, запираешь в одном месте и в течении часа-двух наблюдаешь. Выживут - значит, всё нормально, умрут - значит мы нащупали условие смерти. Грубо, — Подумал Се Лянь, его улыбка стала чуть натянутей. — но эффективно. Он задумался. — В теории, — Протянул Се Лянь пару мгновений спустя. — так можно проверить все условия смерти. — В теории, — Кивнул Хуа Чэн. — но на практике подобное не всегда получается провернуть: либо самих NPC практически нет, либо... — Он ненадолго замолчал, подбирая слова. — либо мешают обстоятельства или сами NPC. — Его улыбка искривилась. — Они ведь тоже не хотят умирать. Се Лянь молча кивнул. В этой забегаловке, как оказалось, в основном подавались блинчики с различной начинкой и напитки к ним. Несмотря на час-пик, посетителей было довольно мало, — троица без проблем отыскала себе свободный столик и взялась за меню. Разглядывая позиции в списке, Се Лянь не мог не задуматься о сюрреалистичности происходящего. То есть... Правильнее сказать... Реальности происходящего. Этот мир казался таким настоящим... Юноша взглянул в панорамное окно сбоку от себя, наблюдая за городской суетой по ту сторону. Хуа Чэн подозвал официанта, и тот, быстро приняв заказ, передал его кассе, а затем направился к другим посетителям. — Эта дверь такая... — Начал было Се Лянь, подбирая слова. — Странная? Пугающая? Реалистичная? — По-доброму усмехнулся Хуа Чэн. — ...Непривычная. — Закончил он, поймав взгляд своего спутника. — Местами она выглядит даже более реалистично и объёмно, чем «Сако»... Она же не может и в самом деле быть бесконечной? — Не может. — Качнул головой Хуа Чэн. — Ещё никто и никогда не видел дверей, у которых нет границ. Я уже бывал в паре дверей подобных этой... И, на самом деле, их "правдоподобность" рассыпается, стоит только заглянуть чуть глубже. — Но этот город выглядит огромным, как понять, где расположены границы? — Брошюра. — Односложно бросил Хэ Сюань, не отрывая голодного взгляда от повара, который сейчас собирал их блинчики. Хуа Чэн кивнул: — Если соединить точки достопримечательностей на карте, они образуют неровный круг, в центре которого находится наш отель. Всего около пяти километров во всех направлениях. — Значит, — Протянул Се Лянь. — если бы хоть один игрок случайно проспал раздачу брошюр, он мог бы... — По незнанию выйти за границу и безвестно исчезнуть, да. Се Лянь нахмурил брови. ...Как коварно. — Все девятые двери такие? — Спросил он. Хуа Чэн замялся, неопределённо кивнув, а затем пожал плечами: — И да, и нет. — Он откинулся на спинку стула, тоже посмотрев на повара. — Особо высокоуровневые двери - начиная с восьмой - часто имеют какую-то особую подзаковырку, которая далеко не всегда повторяется... — Он задумался. — На самом деле, я однажды уже видел дверь, подобную этой - правдоподобную и с виду бесконечную, - но не могу сказать насколько это частое явление. Я посетил не так много дверей восьмого, девятого и десятого уровня, чтобы утверждать, а другие высокоуровневые игроки, зашедшие так далеко, обычно не склонны трепаться о своём опыте. Се Лянь понимающе кивнул. Он не стал больше задавать вопросов, заметив, как Хуа Чэн в глубокой задумчивости уставился в панорамное окно. Должно быть, он вспоминал что-то. Блины не делаются долго — уже вскоре приятного вида официант принёс им их заказ. И тут, когда Се Лянь брал свой картонный стаканчик с блином, до него дошла одна занимательная мысль. Блины-то они заказали, но... Расплачиваться они как будут? В смысле, этот мир такой правдоподобный и... То есть, да, дверь всегда предоставляет игрокам бесплатную еду, но здесь она выдаётся в столовой отеля, а они сейчас в забегаловке на улице. И, учитывая то, насколько детально эта дверь в некоторых аспектах пытается изображать реальность, было бы даже странно, если бы здесь не было денег. С другой стороны, может, для игроков всё бесплатно? — Вы только приехали? — Дежурно улыбнувшись, спросил официант - молодой парень европейской внешности, - передав им блины и прижав поднос к груди. Се Лянь слегка завис, пытаясь понять, к чему был этот вопрос. Даже для двери это звучало странно. А затем до него дошло. Это же европейский (возможно, американский) город! Этот парень просто клянчит чаевые! В Китае официанты даже в самом нишевом заведении никогда бы не стали лезть в дела клиентов, но это отчасти связано и с тем, что в Азии непринято и даже несколько оскорбительно давать работникам чаевые, однако в остальной части мира всё наоборот! Какая продуманная дверь! Се Лянь откусил горячий кусочек блина, прожёвывая своё озарение. Тем временем Хуа Чэн, словно бы приняв всё это как должное, просто ответил: — Да, буквально вчера въехали в тот отель неподалёку. Официант несколько горделиво кивнул: — Одна из главных достопримечательностей нашего города! — Его улыбка даже приобрела налёт искренности. — Действительно, — Хмыкнул Хуа Чэн. — уж сколько бываю в разных местах, а отель, сверху донизу завешанный зеркалами вижу впервые. — Потому что он такой единственный в мире! Се Лянь, который до этого молча слушал, слегка призадумался, а затем подал голос, присоединяясь к беседе: — На самом деле, — Он на ходу подбирал слова, стараясь сделать свой тон как можно более естественным. — мы часто путешествуем, однако об этом отеле впервые услышали лишь недавно... — Потому что его отстроили лишь недавно. — Хмыкнул официант. — Отель существовал и раньше, но там что-то произошло пару лет назад, и его закрыли на ремонт... Где-то на полгода, кажется. Тогда же он и приобрёл свой новый вид. — А что случилось? — Поймав взгляд Се Ляня, чтобы одобрительно ему улыбнуться, Хуа Чэн снова посмотрел на официанта. — Не помню. — Просто ответил тот. — Я тогда ещё здесь не работал, да и жил в совсем другой части города. До меня доходили лишь слухи. — Он пожал плечами. — В конце концов, в то время этот отель был как все другие, так что когда в нём что-то произошло, это не стало сенсацией. — А чем ещё известен этот город? — Богатой историей и архитектурой. — Не задумываясь, ответил официант таким тоном, словно заучил эту фразу. — Но если вам интересны достопримечательности, то, пожалуй, стоит посетить «Туристическое кольцо». У нас даже есть брошюры. — «Туристическое кольцо»? — Спросил Се Лянь. Официант снова пожал плечами: — Забавное совпадение, но если смотреть на город сверху, то самые известные городские достопримечательности образуют круг. Мы как раз в его центре. — Мы слышали об этом. — Кивнул Хуа Чэн. Тихий перезвон колокольчиков прорезал воздух, и официант взглянул в сторону выхода, провожая взглядом спину уходящего клиента. Затем он вернулся к разговору: — Вы также можете поспрашивать вокруг о том, на что здесь можно посмотреть. — Спасибо. — Вежливо кивнул Се Лянь, откусывая другой угол подостывшего блина. — Могу я ещё чем-то помочь? — На его лицо вернулось профессионально-любезное выражение. Се Ляня пробрало лёгкой дрожью от осознания того, насколько этот NPC выглядел живым, не смотря на мёртвые глаза. Затем он перевёл взгляд на механически дожёвывающего свой блин Хэ Сюаня, с точно такими же пустыми глазами, и предпочёл уткнуться в свой собственный. — Нет, спасибо, мы вас позовём, если нам что-то понадобится. — Ответил Хуа Чэн, любезно улыбаясь. Затем он наконец сделал первый укус на своём блине. Официант ушёл, и Се Лянь снова взглянул на Хэ Сюаня. Несмотря на то, каким голодным он выглядел, когда смотрел на повара за прилавком, по всей видимости, Хэ Сюань не был действительно голоден — он ел медленно и без спешки. Вероятно, он просто заедал стресс после того, как едва не выкашлял собственное горло в коридоре отеля. Хэ Сюань также не стал заказывать больше ничего, осознавая, что его желудок ещё с завтрака полон. А это, учитывая его историю, было хорошим знаком. — Когда мы пойдём исследовать это «туристическое кольцо»? — Спросил Се Лянь, доедая свой блин. Его желудок уже был чертовски полон. Хуа Чэн в задумчивости прохрустел костяшками, и затем ответил: — Если и пойдём, то не сегодня. «Если»? Се Лянь приподнял бровь: — Они могут быть просто декорациями?.. — Немного подумав, переспросил он. — Но про них столько упоминаний, что эта брошюра, что в разговоре... — У всего в двери есть своя функция... — Хуа Чэн пожал плечами, утирая салфеткой крем с щеки. — Своего рода, «чеховские ружья». Если бы «туристическое кольцо» просто упоминалось, не имея при этом видимого назначения, тогда можно было бы проверить. Однако эти достопримечательности уже очерчивают границы локации, поэтому очень может быть, что они - это просто отвлекающий манёвр для игроков, не имеющий сюжетной ценности. Се Лянь в ответ просто кивнул, с некоторой досадой подумав о том, что раньше двери были сделаны определённо проще. Иногда ему казалось, что сколько бы он не прошёл дверей, они всегда смогут преподнести ему что-то новое. Хуа Чэн подозвал официанта, когда они уже доедали, и без лишних слов просто расплатился телефоном через терминал. Се Лянь моргнул, увидев это. Так можно было? — А что случится с этими деньгами, когда мы вернёмся в реальность? — Спросил он, выходя на улицу. Обычно, если ты возьмёшь что-то за дверь и оставишь там, в реальности эта вещь не исчезнет, но каким-либо образом испортится. То же самое касается и еды/воды например, если съесть/выпить их в двери — в реальности они будут существовать как и прежде, но уже будут небезопасны для употребления. — Ничего. — Просто ответил Хуа Чэн, пожав плечами. Се Лянь поднял брови: — Ничего? Хуа Чэн кивнул: — Ничего. — Он чуть помолчал, усмехнулся и добавил: — Возможно дверь просто не хочет возиться с судебными системами в приложениях, потому что, например, бумажные деньги, если их потратить здесь, испортятся там. Се Лянь вспомнил, что прогресс пройденных на телефоне в задверье игр не обнулялся в реальности, и с пониманием кивнул. Видимо, двери хороши в том, чтобы влиять на реальность, но из них совсем никудышные хакеры. Он улыбнулся этой мысли.

***

Посетив различные заведения и пообщавшись с тамошними хозяевами, к обеду, им удалось вызнать кое-какие подробности произошедшего: Два года назад в отеле случился пожар — сгорел целый этаж. Последний, тридцать четвёртый. Судя по слухам, пострадавших в этом инциденте были трое — как говорят — семья туристов, из которых двое — мать и дочь — погибли, а третий — предположительно, отец — пропал без вести. После этого отель закрыли на ремонт. Очевидцы говорили, что огонь горел с такой силой, что даже стены снаружи почернели от копоти, потому в последствии фасад здания и закрыли зеркалами. Изнутри тоже всё переделали, сделав зеркала изюминкой декора. Так самый обычный отель и превратился в городскую достопримечательность. И естественно, вокруг здания также начали циркулировать слухи и городские легенды, мол: нечистая сила там водится, говорят, каждую ночь плач слышится. Исходя из всего этого, вероятно, игрокам либо нужно было выяснить всю правду, стоящую за этим пожаром, либо найти пропавшего мужчину. Причём первое не исключает второе. Тех самых погибших — мать и дочь — Се Лянь видел этой ночью, поэтому информация про них правдива. Он также слышал и плач изнутри горевшего номера, и мольбы о помощи, причём, голоса были достаточно искажены, чтобы Се Лянь не смог определить, чьи они были — тварей или настоящих девушек. В целом, вся информация, которую им удалось разузнать, была правдива, а значит, — почти наверняка, — и про пропавшего мужчину тоже. Когда Се Лянь со своими спутниками возвращался в отель, солнце стояло в зените. Зеркала на фасаде отражали свет с такой интенсивностью, что на здание нельзя было даже взглянуть без резящей боли в глазах. Неудивительно, что многие NPC, работающие рядом, постоянно на это жаловались в своих рассказах. Поднявшись в столовую, троица, хоть и заняла столик, не осталась там надолго. В обед людей здесь было не так много, как утром, — поскольку в основном все эти люди были туристами, вполне объяснимо исследовавшими город днём, — а игроков и того меньше. Вероятно, многие также не решились вернуться сюда после утреннего инцидента, предпочтя поесть на улице. Да и сам Се Лянь со своими спутниками пришёл сюда не ради еды. Пройдя всю торговую улицу они посетили каждый близлежащий магазин, кафе и ресторан, на который только могли наткнуться, чтобы собрать информацию у владельцев этих заведений, и по пути успели наесться до отвала. Поэтому в столовой отеля они могли взять только воду, если не хотели лопнуть. Но, в любом случае, они пришли сюда не за этим. Ещё утром стало понятно, что NPC в этой двери довольно-таки живые и весьма разговорчивые — они активно реагируют на всё происходящее и легко вступают в диалог, как с игроками, так и — в особенности — друг с другом. Поэтому троица пришла просто послушать. За едой туристы обсуждали то, что успели увидеть утром, свои планы на ближайшие дни, какие-то посторонние темы и, конечно же, утреннее самовозгорание, но не более того. Учитывая реалистичность местных жителей, если бы в отеле случился ещё один громкий инцидент, молва бы уже пошла из уст в уста, а значит, с большой долей вероятности, либо вторая девушка из сгоревшего номера ещё жива, либо она погибла за пределами отеля. В самом же здании подобный инцидент ещё не успел повториться. В общем-то, эта информация была именно тем, зачем троица вообще и пришла в столовую, поэтому, посидев и попив воды, они тихо встали и поднялись в свой номер на последнем, тридцать четвёртом этаже. Том самом, как выяснилось, который конечно же и сгорел два года назад. Потому что куда ещё игроков могли поселить, если не туда, не правда ли? На самом деле, по большей части, троица вернулась ради туалета, потому что физиология не терпит компромиссов, но после они планировали до ужина походить и поспрашивать постояльцев о том, не слышали ли они чего-нибудь об этом отеле. Пока их не было, в номере очевидно кто-то побывал. Должно быть, обслуживание. Все пледы, полотенца и одеяла, что были накинуты и навешаны на зеркала оказались сняты. Благо, их просто сложили в шкафы, а не унесли. Обугленная стена, которая виднелась из-под сорванной обои, была прикрыта новым навесным зеркалом. Благо, пол и потолок в ванной были выложены плиткой, а висящее над раковиной зеркало было не сложно прикрыть снова. Хэ Сюаню, как съевшему больше всех, первому уступили уборную, пока в это время Хуа Чэн с Се Лянем заново выискивали двойные зеркала и планомерно завешивали их. Двойное зеркало, на самом деле, не так уж и сложно отличить от обычного, если знать тонкости. Для этого есть несколько способов, но самым простым является тест с пальцем. Прижмите к поверхности зеркала кончик указательного пальца. Если между вашим пальцем и его отражением есть пространство, — зазор, — которое не позволяет им соприкоснуться, значит это обычное зеркало. Если палец и его отражение соприкасаются, и это прям видно, значит, с большой долей вероятности, это зеркало-шпион. Чтобы удостовериться, можно провести пару дополнительных тестов, постучав по поверхности стекла (у двойного зеркала звук будет звонким) или выключив свет и посветив на зеркало фонариком (двойные зеркала пропускают часть света, поэтому с фонариком можно будет увидеть очертания пространства за зеркалом). К моменту, как они завесили все подозрительные зеркала, использовав даже наволочки от подушек, стало очевидно одно — двойных зеркал стало больше в полтора раза. Сложно сказать, было ли то предупреждением от отеля за то, что они завешивали зеркала, или событием, которое в любом случае бы произошло. Но так или иначе, это не самая приятная новость. Если так и будет продолжаться, им банально не хватит ткани завешивать их всех. Когда все трое посетили уборную, они снова вышли из номера, на этот раз пройдясь по этажам и поспрашивав постояльцев, но ничего нового так и не узнали. Ведь по сюжету постояльцы были туристами, которые заселились сюда лишь недавно, поэтому они и сами практически ничего не знают. На других этажах ничего примечательного также не было обнаружено. И за ужином, когда большая часть и NPC и игроков вернулась в столовую, ничего не произошло.

***

Как и вчера, ночной город постепенно погрузился в тишину. Было начало девятого, когда шумные улицы опустели, машины стихли, а дома погрузились в непроглядный мрак. Се Лянь кинул последний взгляд на густую плотную тень, прикрывшую собой город, и, так ничего и не разглядев, направился в ванную. Ополоснувшись и почистив зубы, он вернулся в основную комнату, где уже был выключен свет, и в полутьме направился к своему дивану. Хэ Сюань и Хуа Чэн, должно быть, уже легли, и Се Лянь не собирался отставать. Однако, едва только Се Лянь, зевая, начал подходить к дивану, как заметил чей-то силуэт на нём. Кто-то лёг на его место. Кто-то, кому не понравилось, как Се Лянь вчера отказался от кровати в пользу Хэ Сюаня. Се Лянь чуть прищурился и невольно улыбнулся, остановившись всего в паре шагов от дивана. Да уж, интересно кто?.. Се Лянь плохо видел в темноте, но даже так, конечно, он знал кто это. Не мог не знать. Просто забавы ради, Се Лянь включил телефон и направил свет от экрана на Хуа Чэна. Даже фонарик не понадобится, чтобы узнать эти черты лица — тусклого экрана вполне хватало для того, чтобы различить спокойно закрытые глаза и расслабленное выражение, словно бы он уже спал. Улыбка Се Ляня стала шире. Он мог бы поверить, что Хуа Чэн уже спал, видя насколько профессионально расслабленно и недвижимо выглядит это лицо, — даже ресницы не трепещут, — и учитывая, что Хуа Чэн всегда спит максимально тихо. Се Лянь мог бы поверить, если бы Хуа Чэн не задержал дыхание, как только Се Лянь направил свет на его лицо. В темноте слух Се Ляня обостряется, и он знает, как дышат спящие люди. Он знает, как дышит спящий Хуа Чэн. И он слышит, что Хуа Чэн сейчас почти не дышит, слегка рвано делая едва заметные выдохи. Ах, маленький актёр. Если ты был так против того, чтобы я спал на диване, ты мог просто сказать, знаешь? Се Лянь беспомощно вздохнул, чувствуя, как что-то тёплое и пушистое переполняет его грудь. Ладно, ладно, в этот раз будем считать, что ты победил, я сдаюсь. Он поднял руку и осторожно, как бы подыгрывая, натянул одеяло дальше на плечи Хуа Чэна, а затем, тихо пожелав ему спокойной ночи, уверенно направился к освободившейся кровати. Се Лянь лёг и укрылся. Придержав дыхание, он услышал, как Хуа Чэн едва слышно выдохнул. Улыбка Се Ляня грозилась дойти до ушей, он не мог не подумать о том, что вместо того, чтобы как ребёнок втихую занимать диван, Хуа Чэн мог бы пригласить Се Ляня разделить с ним кровать. Хотя, конечно, Се Лянь бы не согласился, когда у них есть диван. Вероятно, Хуа Чэн понимал это. Они хорошо знали друг друга. Зуд где-то глубоко внутри Се Ляня, требующий сжать Хуа Чэна в своих объятиях, снова вспыхнул как спичка, оставляя юношу лежать неудовлетворённым, но Се Лянь не сделал ничего, чтобы исправить его. Как и прежде, Се Лянь просто проигнорировал это. Немного полежав без сна, наверное, минут двадцать, он встал, движимый малой нуждой, и направился в уборную. Сходив в туалет и смыв за собой, Се Лянь пошёл к раковине, чтобы помыть руки, как вдруг заметил, что полотенце, закрывающее зеркало над раковиной, снова упало. Это не было чем-то шокирующим — на этом зеркале полотенце закрепить было технически трудно и долго оно не держалось. Се Лянь мыл руки, смотря на своё отражение, и вдруг заметил нечто странное. В голове Се Ляня мелькнуло осознание. Когда он мыл руки, он немного опустил лицо — довольно естественное положение. Однако его отражение в зеркале держало голову ровно. И оно смотрело. Прямо на него. Улыбаясь и не мигая. Се Лянь спокойно выключил кран, вытер руки съехавшим с зеркала полотенцем, повесил его на крючок и снова посмотрел в зеркало. Теперь его отражение вело себя нормально, полностью, как и положено, повторяя каждое его движение. Се Лянь молча вышел из ванной и захлопнул дверь. Звук был достаточно громким, чтобы заставить Хэ Сюаня и Хуа Чэна подскочить. — Что случилось? — Спросил Хуа Чэн, в полутьме оглядев Се Ляня с ног до головы. Глаза самого Се Ляня после света в ванной ещё не успели перестроиться под новые условия, так что он почти ничего не видел перед собой, но это не помешало ему отойти от двери, на ощупь пробравшись к кроватям, и лишь затем негромко ответить: — Только что нечто внутри зеркала в ванной притворилось моим отражением. — Он дошёл до своей кровати и плюхнулся на матрас. — Притворилось? — Хуа Чэн, судя по звуку, вскочил с дивана и безошибочно пошёл прямо к нему. Сань Лан всегда хорошо видел в темноте. — Ты в порядке? Что он сделал? — Он говорил негромко, но явно взволнованно. Се Лянь улыбнулся. Сейчас, после краткой адаптации, вблизи он мог разглядеть фигуру, обеспокоенно подошедшую к нему. — Просто смотрел на меня, всё в порядке. — Се Лянь похлопал по матрасу рядом с собой, предполагая, что им стоит обсудить произошедшее. — Я сделал вид, что не заметил, и вышел. Со стороны послышалась возня — видимо, Хэ Сюань, который привстал, когда услышал громкий звук, лёг обратно и перевернулся на другой бок, чтобы вернуться ко сну. Должно быть, он не считал этот диалог важным, а может ему было просто всё равно. Ни Се Лянь, ни Хуа Чэн не обратили на это внимания. — Как это произошло? — Присев рядом на матрас, спросил Хуа Чэн уже более спокойно. — Полотенце снова съехало с зеркала над раковиной, так что когда я мыл руки - смотрел на своё отражение. Тогда я и заметил, что оно ведёт себя странно. До этого я сходил в туалет. Никаких "новых" действий, которые могли бы стать причиной произошедшего, я не делал, я думаю. Больше ничего. — Не похоже, что оно пришло из-за твоих действий, — Немного подумав, кивнул Хуа Чэн. — и вряд ли это было последствием нарушения условий смерти. Вполне возможно, что это было изначально заскриптованное событие, зависящее от времени, а не действий. — Он чуть подумал и добавил: — Я имею в виду, тварь появилась бы сегодня в независимости от ситуации, потому что таковы настройки этой двери. Се Лянь медленно кивнул: — Я тоже об этом подумал, но мне кажется, также есть возможность, что это была провокация, как в «Женщине дождя». В двери «Женщины дождя», насколько Се Лянь понимал, условиями смерти было повредить картину или напасть на саму хозяйку замка, и чтобы этого добиться, хозяйка расставляла везде свои рамы от картин, которые затягивали игроков в "мир картины". Само пребывание в этом мире не было опасным и не являлось условием смерти, но было очень пугающим и дезориентирующим. Должно быть, то "живое отражение" в зеркале только что пыталось сделать нечто подобное — напугать, чтобы заставить совершить ошибку. — Думаешь, оно хотело заставить тебя что-то сделать? — Задумчиво пробормотал Хуа Чэн. — Да, например чтобы я в страхе разбил зеркало. — Кивнул Се Лянь. Хуа Чэн издал задумчивое гудение: — Это может быть правдой. — Он чуть помолчал и добавил: — И это действительно звучит как возможное условие смерти. На самом деле, иногда условия смерти настолько лежат на поверхности, что о них можно догадаться просто исходя из сюжета двери. Например, если твари существуют и прячутся в зеркалах, то дверь не может позволить игрокам безнаказанно разбивать их, ведь это сделает тварей бесполезными, позволив игрокам беспрепятственно найти и ключ, и дверь. Таким образом, чтобы баланс в двери был соблюдён, для двери логичней всего было бы создать такие условия смерти, которые мешали бы игрокам ломать логику и события задверного сюжета. Всё-таки нельзя забывать, что дверь хочет убивать. Се Лянь слышал истории о том, когда игроки слишком рано и без особых жертв находили ключ и дверь, из-за чего твари буквально сходили с ума. К тому же, в дверях обычно несколько условий смерти, тем более в высокоуровневых, поэтому "не разбивать зеркала" было бы условием для защиты действий тварей, а второе условие вероятно будет направлено просто на убийство, и не обязательно должно быть связано с зеркалами. По крайней мере, это было предположение Се Ляня и Хуа Чэна. Они как раз обсуждали возможные варианты, когда из коридора раздался шум ругани и звук разбитого стекла. Достаточно громко, чтобы расслышать их мог каждый. Со стороны Хэ Сюаня послышался раздражённый вздох. Се Лянь переглянулся с Хуа Чэном, и они, без лишних слов, поднялись с кровати и подошли к двери, прежде чем едва-едва приоткрыть её и выглянуть наружу. В коридоре стояли и ругались две девушки из той большой группы на пять человек. Они обе выглядели не особо опытными игроками, и, вероятно, были если не новичками, то в любом случае точно не ветеранами дверей. — Я не пойду, не заставляй меня, в зеркалах прячутся твари!!! — Истошно прокричала одна из девушек прямо в лицо другой. — Не трогай меня, я всё расскажу Ся-Цзе! Если хочешь ночевать здесь, оставайся! А я ухожу! — Пока она кричала, её взгляд скользнул к ближайшему зеркалу на стене и она неожиданно ударила по нему кулаком. Зеркало с неприятным звоном разбилось, пол засыпали острые осколки, а костяшки девушки обагрились кровью. Кричащая оттолкнула другую девушку в сторону и широкими шагами подошла к одному из номеров, громко постучав в дверь. Скорее всего, там жила лидер их группы, та самая «Ся-Цзе». Не прошло и десяти секунд, как дверь открылась с той стороны. — Ся-цзе, я не хочу жить в том номере! — Заявила девушка. — В нём обитают твари! Со своего ракурса Се Лянь не видел лиц говорящих, но хорошо слышал холодный, несколько пренебрежительный тон взрослой женщины — той самой Ся-Цзе: — И что я по-твоему должна сделать? — В её голосе сквозило равнодушие. Видимо растерявшись, кричащая девушка ненадолго умолкла, а затем, спохватившись, спешно ответила: — Я хочу спать с тобо- — Нет. — Прервала её Ся-Цзе, даже не дослушав. Затем женщина продолжила: — Как ты думаешь, почему когда нам раздавали ключи, портье чётко сказал сколько в каких номерах может проживать человек? — Ну... — Это буквально единственное правило, которое он нам назвал, — Понизив голос, раздражённо зашипела Ся-Цзе. — и совершенно очевидно, что оно является условием смерти. Задумавшись над этим на мгновение, Се Лянь согласно кивнул. Если вспомнить, тот NPC сказал, что все номера рассчитаны на совместное проживание — а значит, в них нельзя спать в одиночестве, и при этом только в зелёных комнатах можно селиться втроём. Конечно, в его словах было много недосказанности — Ся-Цзе сейчас явно лукавила, преувеличивая точность слов портье, однако всё же шанс того, что это действительно условия смерти, и вправду был довольно высок. — Скорее всего, ты подставишь и меня, и моего соседа, и себя, и свою соседку, если будешь спать у нас. — Подытожила женщина. Девушка заметно сдулась, услышав эти слова. Весь её запал улетучился, словно и не было. — Что ты увидела? — После небольшой паузы спросила Ся-Цзе. Девушка обиженно всхлипнула: — Я увидела, как моё отражение в зеркале начало вести себя странно... Словно... Оно ожило. Се Лянь прищурился. Видимо, не он один столкнулся с этим, и, вот совпадение, у него это произошло практически в то же время, лишь немногим раньше. — Ожило? — Се Лянь не видел лица Ся-цзе, но судя по тону, она выгнула бровь. — Может, тебе показалось? — Нет! — В голосе девушки вновь появились сердитые нотки. — Ся-цзе, неужели ты не можешь придумать что-нибудь? Я не хочу жить в том номере! Послышался раздражённый вздох, а затем куда более спокойный голос: — Если ты так боишься зеркал в номере, так разбей их. Один хрен ты уже это сделала, так что даже если это условие смерти, какая тебе теперь разница? Девушка ответила напряжённым молчанием. — Ничего другого я тебе предложить не могу. — Добавила Ся-Цзе, прежде чем захлопнуть дверь перед носом девушки. Та ещё с секунду постояла, ошеломлённая, а затем, так ничего и не сказав, она безмолвно вернулась в комнату. Её соседка тихонько скользнула следом, закрыв за собой дверь. Пару секунд спустя послышался первый приглушенный звон разбитого стекла. Затем ещё один, и ещё, и ещё... Видимо, девушка предпочла последовать совету. Честно говоря, Се Лянь был практически уверен, что она уже не жилец, но, стоя одной ногой в могиле, какой у неё ещё мог быть выбор? Завтра с утра они узнают наверняка. Подождав ещё немного, он тихонько закрыл дверь. Конечно, он знал, что они с Хуа Чэном не единственные такие любопытные наблюдали за происходящем, но у него не было ни интереса, ни желания даже смотреть на остальных. Хуа Чэн первый отошёл от двери, очертания его фигуры терялись в полутьме. В коридоре всегда горит свет, так что Се Ляню снова нужно было немного времени, чтобы его глаза привыкли к темноте их номера, но даже так он знал, что Хуа Чэн застыл неподалёку. Ещё с секунду молча постояв, смотря друг на друга в полутьме, они, не сговариваясь, направились к кровати Се Ляня. Им было, что обсудить. — Получается, "живое" отражение побывало сегодня как минимум в двух номерах, а в перспективе, возможно, вообще во всех. — Задумчиво протянул Се Лянь, плюхнувшись на мягкий матрас. — Я всё же склоняюсь к варианту, что это заскриптованное событие. — Произнёс Хуа Чэн, присаживаясь рядом, прежде чем добавить: — Что, конечно, не исключает теорию Гэ- — Он прервал себя на полуслове, и они оба тут же притворились, будто этой оговорки не было. — Быть может, дверь хотела привлечь внимание игроков к чему-то? — Предложил Се Лянь после короткой паузы. — Вчера ночью лишь единицы видели пожар в том номере в конце коридора, поэтому до сих пор мало кто об этом знает. Хуа Чэн задумчиво качнул головой: — Тогда у двери должна быть причина попытаться привлечь внимание игроков... Но я её не вижу. Обычно, двери, тем более высокоуровневые, вообще мало заботятся делами игроков. Се Лян кивнул, он опустил голову, раздумывая над этим, но его мысли всё время неуклонно уходили в сторону совершенно других вещей — в его голове постоянно всплывали воспоминания того, как та девушка разбивала зеркала — этот звон до сих пор стоял в его ушах. — Как же можно было так подставиться... — Вздохнул Се Лянь, качая головой. В его голосе слышалась не то жалость, не то сочувствие. Хуа Чэн хмыкнул: — А та женщина не промах - так быстро успела воспользоваться ситуацией. — Он усмехнулся. — Впрочем, не могу её винить. Действительно, на самом деле совет Ся-Цзе был выгоден в первую очередь ей самой. Поскольку они пока что могут строить лишь предположения насчёт точной формулировки условий смерти, та девушка, что разбила зеркала, находилась в состоянии неопределённости. У нас есть две гипотезы: того, что "разбить зеркало" - является условием смерти, и того, что не является. Вторая гипотеза маловероятна. Тогда остаётся первая. Однако мы также не знаем точной формулировки условия смерти. Да, может она звучит как "нельзя разбивать зеркала", а может она звучит как "нельзя разбивать зеркала в номере". Та девушка изначально разбила зеркала только в коридоре, поэтому если бы на следующее утро, спустилась бы на завтрак живой, это подтвердило бы лишь то, что "можно бить зеркала в коридоре", а не то, что "можно бить все зеркала" или то, что "можно бить зеркала в номере". Поэтому Ся-Цзе предложила девушке так же разбить зеркала в номере. Это важная информация, поскольку игроки уже знают, что твари могут проникать в номера через зеркала, и если бы выяснилось, что зеркала можно разбивать, это было бы очень хорошим подспорьем для их выживания, даже если вероятность этого крайне мала. Таким образом, теперь, когда девушка разбила зеркала и в коридоре, и в номере, и при этом она завтра утром спустилась бы живой, это будет означать, что "зеркала и в коридоре, и в номере можно бить". А если она окажется мёртвой, это будет означать, что нельзя бить либо "зеркала в коридоре", либо "зеркала в номере", либо "вообще никакие зеркала". Получается, в случае её смерти, даже если есть маленький шанс, что "бить зеркала в номере можно", игроки всё равно им не воспользуются, поскольку шанс того, что этого делать нельзя, гораздо выше. А самое главное, они выяснят это не на собственной шкуре, а за счёт других. За счёт жизни той девушки, которая сама подписала себе смертный приговор. Наконец, Хуа Чэн встал, несколько неохотно направившись к дивану. Се Лянь смотрел ему вслед, желая остановить или хотя бы окликнуть... Но так ничего и не сделал.

***

Ровно в полночь, как по часам, Хэ Сюань с видимым раздражением на мрачном лице проснулся и встал, привлекая внимание читавшего книгу на телефоне Се Ляня. — Что-то случилось? — Спросил юноша, посветив экраном на лицо Хэ Сюаня и увидев, как тот морщится. Хэ Сюань поднялся с кровати и широким шагом пошёл прямиком в ванную, бросая на ходу: — Снова воняет гарью. Се Лянь нахмурился, в его сердце зародилось нехорошее предчувствие. Он поднялся, желая пойти и разбудить Хуа Чэна, однако тот уже и сам проснулся: — Снова горит? — Ленивый голос отдавал сонной хрипотцой, от которой по телу Се Ляня пробежали мурашки. — Да, я хочу пойти посмотреть. — Ответил Се Лянь, краем глаза замечая, как Хэ Сюань мочит полотенце под струёй воды. — Я пойду с тобой. — Заявил Хуа Чэн, откидывая одеяло и вставая с дивана. Се Лянь кивнул, направившись к двери. И тут раздался крик. То был приглушенный дверью, но весьма пронзительный женский визг, раздавшийся из коридора. Замешкавшись на мгновение, Се Лянь бросился вперёд, но вместо того, чтобы отвернуть замок и открыть дверь, он припал к глазку, надеясь разглядеть происходящее через него. По ту сторону, казалось, ничего не происходило, однако крик, который в ночной тишине резал по ушам, не прекращался. Се Лянь интуитивно понял, что источник находится за дверью на противоположной стороне коридора, наискось от двери Се Ляня. Помимо крика оттуда также исходил какой-то шум. Обзора от дверного глазка едва-едва, но всё же хватало, чтобы видеть ту дверь. Дверь, в которой поселилась та самая девушка, что не так давно устроила скандал в коридоре. Внезапно эта дверь открылась. И действительно, кричавшей оказалась бьющая зеркала девушка. Она вывалилась в коридор, размахивая руками, словно пытаясь отогнать что-то от себя, и побежала в сторону Се Ляня, но, едва сделав пять шагов, рыдая, упала на пол и начала дёргаться и кататься по ковру в очень знакомой манере. Примерно так же этим утром вела себя та несчастная, что сгорела в невидимом пламени. Се Лянь вздрогнул, когда мимо него проскользнула чья-то рука. Хуа Чэн едва слышно щёлкнул замком и слегка приоткрыл дверь, создав небольшую щель. Он одним глазком взглянул через неё, его взгляд поднялся к потолку и он цокнул, затем посторонился, позволив Се Ляню посмотреть. Се Лянь пристроился на его место, наполовину опасаясь того, что они открыли дверь в такой момент, и снова посмотрел на коридор, немного под другим ракурсом посмотрев на дёргающееся словно в припадке тело знакомой девушки. Тело, которое начало дымиться и таять, совсем как этим утром в столовой. Се Лянь вторил Хуа Чэну и посмотрел наверх, туда, где на потолке во весь коридор тянулось зеркало. Конечно же, в отражении сверкало пламя, пожирая тело девушки. Её волосы сгорели, одежда тлела, а кожа чернела. И при всё при этом, она всё ещё была жива. Се Лянь чувствовал, как от жуткого зрелища и морозящих душу истошных криков, которые более не приглушались дверью, мурашки ледяной волной прошлись по его телу. Наконец, через щель, он почувствовал запах горелой плоти. Она замолчала. Её вой боли стихал постепенно, пока совсем не остановился. Се Лянь не мог понять, жива ли она ещё — тело сильно пострадало, но не до такой степени, чтобы можно было однозначно утверждать о смерти. По спине Се Ляня пару раз мягко похлопали, и Хуа Чэн, который до этого смотрел на представление через дверной глазок, указал Се Ляню через щель наискось на стену по ту сторону коридора. Се Лянь оторвал взгляд от тела девушки и посмотрел в указанном направлении. Конечно же, там было зеркало. Зеркало, в котором кто-то стоял. Се Лянь прищурился. Освещение в коридоре позволяли разглядеть тварь, что выглядела совсем как человек на блестящей зеркальной поверхности. Это лицо, эта одежда, эта фигура... Каждая деталь внешности указывала на то, что это отражение принадлежало той, кто минуту назад корчился от невыносимой боли на этом самом полу. Отражение вальяжно скользнуло на соседнее зеркало, приближаясь ближе к убитой. В её движениях не было ничего странного — она ничем не отличалась от человека. Если не считать эту жуткую, неестественную улыбку на лице. Затем, встав прямо напротив изуродованного тела девушки, отражение протянуло руки, словно желая дотянуться до девушки, и внезапно действительно вытянуло их из зеркала. Се Лянь едва заметно вздрогнул, затем сглотнул. Он вспомнил, как мыл руки, смотря в своё отражение и видя там не себя. Девушка упала, на самом деле, не так уж близко к стене, но твари всё равно не составило труда дотянуться до неё и начать медленно тащить к себе, прямо в зеркало. Се Лянь с этого ракурса не мог чётко разглядеть, как это произошло, но, кажется, руки твари, выйдя из зеркала, удлинились. Безвольное тело соприкоснулось с отражающей поверхностью и вошло в него, как в чистую озёрную гладь. Без шума, без эффектов. Се Лянь задержал дыхание, наблюдая, как тварь в облике девушки и сама обожжённая до неузнаваемости девушка растворились в отражении, не то уйдя куда-то, не то исчезнув — Се Лянь не понял, как это произошло. Хуа Чэн осторожно закрыл дверь и повернул замок. Се Лянь отстранился, чтобы не мешать. На короткое мгновение между ними повисло молчание. Не гнетущее, не тяжёлое, просто задумчивое. — Я рад, что ты не разбил зеркало. — Тихо произнёс Хуа Чэн, улыбнувшись Се Ляню. Се Лянь улыбнулся в ответ: — Всё же, разбивать зеркала нельзя. Хуа Чэн кивнул. — Что там? — Раздалось со стороны немного невнятно, но кристально спокойно. Се Лянь посмотрел на Хэ Сюаня — тот сидел на кровати, прижимая влажное полотенце к лицу, и даже так продолжал что-то жевать. Се Лянь узнал в его руке батончик — один из тех, которые Хэ Сюань взял с собой из реальности. — Девушка, что разбила зеркало, умерла так же, как и утром. — Просто ответил Хуа Чэн, сложив руки на груди. — Условие смерти налицо. Хэ Сюань кивнул, а затем, секунду спустя, сказал: — Это не она горела. Се Лянь поднял брови: — Не она? — Воняло так же, как и вчера. — Ровным тоном пояснил Хэ Сюань. — Она загорелась позже. Номер в конце коридора — одновременно подумали и Се Лянь, и Хуа Чэн. Хуа Чэн поджал губы и снова заглянув в дверной глазок. Подождав пару секунд, он тихо отпер дверь и, смотря на Се Ляня, снова немного подождал. Се Лянь покачал головой — сейчас он ничего не слышал. Затем Хуа Чэн приоткрыл дверь — ровно настолько, чтобы можно было высунуть голову и осмотреть весь коридор справа налево от пола до потолка, и лишь после этого он вышел. Се Лянь остался на пороге, смотря ему во след. Хуа Чэн сделал шесть больших шагов в сторону горевшего вчера номера и опустился на корточки, прежде чем взглянуть в дальний конец коридора. На секунду он застыл, затем опустил корпус ещё ниже. Се Лянь понял, что тот ищет угол, при котором сможет посмотреть в дальнюю часть потолка коридора, не отходя при этом далеко. Наконец, сделав ещё пару шагов вперёд и снова опустившись на пол, Хуа Чэн с минуту молча смотрел туда, не моргая, а затем встал и быстрым шагом вернулся к стоящему на пороге Се Ляню. Вместе, они зашли и снова закрыли дверь. — Плохие новости, — Бросил Хуа Чэн и пару раз легонько кашлянул, должно быть, из-за гари в коридоре. — огонь пошёл дальше. — В каком смысле? — Спросил Се Лянь, наблюдая, как Хуа Чэн подходит к Хэ Сюаню и протягивает руку. — Тот номер снова горит, но на этот раз огонь пошёл дальше по стенам и захватил следующие номера справа и слева. — Хуа Чэн не моргая смотрел на жующего Хэ Сюаня, который притянул свой портфель к себе и защитно сжал, делая вид, что он не видит руку Хуа Чэна. Тот в ответ закатил глаза и добавил, обращаясь к Хэ Сюаню: — Воду дай. — И на этом остановился? — Уточнил Се Лянь, наблюдая за тем, как Хэ Сюань с явной неохотой передаёт Хуа Чэну бутылку. — Да, — Легко ответил Хуа Чэн, откручивая пластиковую крышку и делая глоток. — огонь не пошёл дальше. — Значит, он захватывает по одному номеру с обеих сторон каждую ночь. — Кивнул Се Лянь, в задумчивости облокотившись спиной о стену. — Получается, наш крайний срок - это время, пока огонь не дойдёт до нас... — Се Лянь оттолкнулся от стены и прошёл к своей кровати. — Не так уж и много, если подумать, мы расположены прямо посреди коридора. — Надо найти способ сменить номера. — Кивнул Хуа Чэн. Проходя мимо Хэ Сюаня, Се Лянь добавил, ненадолго поймав взгляд Хуа Чэна: — Пожалуйста, не будь груб. Хуа Чэн снова закатил глаза и, вздохнув, посмотрел на Хэ Сюаня, сквозь стиснутые зубы выдавив: — Спасибо. Хэ Сюань скривил лицо и тухло посмотрел в ответ, словно выражая всё, что думает о такой благодарности. — Думаешь, сменить номер возможно? — Спросил Се Лянь, доставая телефон, чтобы проверить время. — Должно быть. — Хуа Чэн протянул бутылку обратно Хэ Сюаню, и тот с недовольным видом вернул её в рюкзак. — По крайней мере, правила сеттинга это позволяют. Действительно, если подумать, номера не были непосредственно закреплены за определёнными именами — портье просто принёс им горстку карт-ключей и предложил выбрать. На этом этаже ещё остались свободные номера, и нигде не написано правило о том, что постояльцы не могут сменить их. — Я бы попробовал вскрыть замок, — Скрестив руки на груди, поделился Хуа Чэн. — но там вместо них - считыватели карт, а я не умею такие взламывать. Се Лянь кивнул — честно говоря, он и не надеялся. — Уже поздно, — Подходя к выключателю, добавил Хуа Чэн, ещё раз внимательно оглядев освещённый номер. — если никто не против, я выключу свет. И в те последние секунды, что лицо Хуа Чэна ещё было освещено, Се Лянь успел заметить несколько напряжённое выражение его лица. Он не просто о чём-то думал... О, нет... Се Лянь был уверен, что Хуа Чэн что-то задумал. Задумал, но не сказал. Се Лянь тихо цокнул языком от лёгкого раздражения. В полутьме он наблюдал, как Хуа Чэн прошёл к своему дивану, и внезапно подумал о том, что диван расположен ближе всего к двери, на некотором отдалении от кроватей, что делает его наиболее удобным вариантом, если ты хочешь скрытно выйти из номера, пока твои товарищи спят. Они хорошо знали друг друга. Хуа Чэн почти никогда не скрывал свои планы от Се Ляня. Единственные два случая, при которых он умышленно не стал бы ничего говорить, — это либо когда информация, по его мнению, разочарует Се Ляня, либо если он думал, что затея потенциально опасна. Потому что во втором случае, если бы он прямо сказал об этом, Се Лянь обязательно пошёл бы с ним. Будем честны — опасные ситуации за дверью встречаются куда чаще, чем какие-либо другие. А Хуа Чэн очень не любит подвергать Се Ляня опасности. Откидываясь на подушки и натягивая одеяло, Се Лянь не мог не размышлять. Возможно, он надумывал, — Се Лянь не исключал такой возможности. Но это не помешало ему быть начеку. Наконец-то у него появилась наглядная возможность узнать, действительно ли Хуа Чэн вынес что-то из того их разговора о доверии и самопожертвовании.

***

Се Лянь проснулся от тихой, едва ли слышной вибрации будильника. Она длилась всего полторы секунды, но этого хватило для того, чтобы вытащить его из дрёмы, в которую он провалился ближе к утру. Се Лянь не шевелился, даже глаз не открыл — он слушал. Помимо его собственного, в комнате было ещё два дыхания: одно медленное и размеренное, едва свистящее — явно спящее, чего нельзя сказать о другом. Вот зашелестели простыни, заскользило одеяло. Тихо, нарочно медленно, с паузами. Слегка прогнулся матрас, и Се Лянь узнал этот звук. В конце концов, прошлой ночью именно он спал на диване. Хуа Чэн — а это без сомнений был он, — нарочито аккуратно поднялся на ноги, ступая на носках, задерживая дыхание. Се Лянь чувствовал на себе его пылающий взгляд, но не дрогнул ни единым мускулом. Послышались плавные осторожные шаги, опасливо, словно всё время сомневаясь, они направились, что ожидаемо, в сторону двери. Послышался медленный, как можно более осторожный щелчок замка. А дальше — тишина. Комната замерла, в ней можно было услышать разве что размеренное дыхание спящих. Се Лянь всё так же чувствовал на себе взгляд. Пол минуты спустя на дверную ручку нажали с едва слышным скрипом. Почти бесшумно отворилась хорошо смазанная дверь. И вот, шаги вышли в коридор, ступив на толстый красный ковёр. Так же тихо и осторожно, как дверь открывали, так же мягко её и закрыли. Се Лянь откинул одеяло. Его губы изогнулись в улыбке, однако она не коснулась его глаз. Он взглянул в окно и встретил темноту. По негласным правилам дверей, солнце вставало около шести, а значит и светлеть начинало только где-то в этот период, а время вплоть до восхода продолжало считаться ночью. А ночь была самой опасной частью суток, когда мы говорим о Задверье. Что же, он оказался прав. Сколько бы они не говорили, не обсуждали и не давали обещаний, Хуа Чэн продолжает рисковать собой, лишь бы не рисковать Се Лянем. Все его уступки, все те разы, когда Хуа Чэн позволял Се Ляню действовать самостоятельно, были всего лишь видимостью, поверхностным слоем, который он демонстрировал, лишь бы снова не ссориться с Се Лянем, однако как только ему подвернулась возможность сделать что-то опасное самостоятельно, поставив Се Ляня в известность лишь постфактум, он тут же побежал делать это. Какой упрямый. Се Лянь с улыбкой покачал головой и встал, направившись к двери. Видимо, это значит, что разговоры ни к чему не приведут. Ну что ж, Се Лянь тоже умеет быть упрямым. Если Хуа Чэн не хочет слушать, значит Се Ляню пришло время заставить его это сделать. У двери Се Лянь остановился, выйдя лишь тогда, когда услышал, как звякнули дверцы лифта, закрываясь. Он не собирался догонять Хуа Чэна и мешать ему, нет, вместо этого Се Лянь благородно дал ему фору. Пусть бежит и делает что хочет, Се Лянь просто последует за ним. И продолжит следовать и впредь. Даже если Сань Лан не желает понимать слова, в конце концов ему придётся принять, что Се Лянь не даёт ему право выбора в этом вопросе. Либо они рискуют вместе, либо не рискует никто. Выйдя в коридор, Се Лянь огляделся и посмотрел на лифт, цифровое табло на котором потихоньку начало уменьшаться. Кабина поехала вниз. Се Лянь неспешно пошёл к лифту. По дороге он взглянул на место, где не так давно истлела девушка, и не заметил на ковре ни пятнышка копоти или золы. Ещё днём, вернувшись на обед, он обратил внимание на то, что на пороге столовой не осталось никаких следов от сгоревшей девушки, но тогда он предположил, что рабочие отеля позаботились об этом, прибравшись там. Теперь же он полагал, что сгоревшие в невидимом пламени, по всей видимости, просто не оставляют следов. Се Лянь дошёл до лифта и ещё немного постоял, наблюдая, как номер на электронном циферблате дошёл до единицы. Значит, Хуа Чэн спустился на первый этаж. Се Лянь кивнул сам себе — он ожидал этого. Кажется, он догадывался, куда Сань Лан пошёл ни свет ни заря. Шагнув в сторону, Се Лянь нажал на кнопку второго лифта, чья кабина уже была на этом этаже. С секундной задержкой двери открылись перед ним, и Се Лянь без раздумий вошёл внутрь, нажав на кнопку первого этажа. Дверцы за его спиной закрылись. Се Лянь посмотрел на своё отражение. Потому что конечно же, здесь тоже были зеркала. Наконец он увидел себя со стороны. Растрёпанный, в мятой после сна одежде, со взлохмаченными волосами. И опасной, почти зловещей улыбкой на нежном лице. А ведь он даже и не подумал привести себя в порядок, когда выходил. Стоя сейчас перед зеркалом, Се Лянь, пока кабина лифта неспешно опускалась на первый этаж, как смог без спешки отряхнулся и пригладил свою шевелюру, более-менее приведя себя в достойный вид. Улыбка на его лице также приняла более привычный для него повседневный вид... За небольшим неуловимым отличием. Когда двери лифта открылись, перед Се Лянем предстал пустой и безмолвный вестибюль. Но он слышал голоса немного дальше, за поворотом в фойе. Хорошо, что у этого лифта не было звукового сопровождения. Се Лянь уверенно прошёл в перёд, в его душе царило редкое спокойствие. За входными стеклянными дверями на небе виднелись первые проблески света. Посмотрев на экран телефона, который Се Лянь в кой-то веки не забыл взять с собой, он увидел на циферблате электронных часов подтверждение того, что ночь только что уступила утру. По мере приближения, голоса становились всё ближе. Се Лянь заглянул за поворот и увидел небольшое помещение, обставленное диванчиками и столиками. У входа на одном из них сидела Ло Цяньшуй, а впереди, почти в самом конце фойе стояли и разговаривали её брат — Ло Цяньшань, — вчерашний портье и Хуа Чэн. Как Се Лянь и думал, они обсуждали смену номеров. Се Лянь вошёл тихо и тут же сел в одно из широких кресел, которое к тому же частично скрывалось за горшком с каким-то высоким растением, поэтому его присутствие никто из говорящих ещё пока что не заметил. Лишь Ло Цзяншуй, которая сидела ко входу полубоком, выгнув бровь, приветственно кивнула, но, видимо, была не в настроении говорить. Се Лянь кивнул в ответ, а затем обратил внимание на стаканчик кофе, которая она держала в руках. Заметив это, она махнула рукой, и к ней из глубины фойе подошёл один из работников отеля. — Могу я чем-нибудь помочь? — Дежурно улыбнулся он. Хуа Чэн, который так же стоял ко входу полубоком, повернулся посмотреть на них, но, видя, как работник обращается к девушке, тут же потерял интерес и вернул своё внимание спору. Ло Цяньшуй устало махнула официанту на Се Ляня и сделала глоток из своей чашки. Честно говоря, она выглядела несколько измотанной, словно бы этой ночью совсем не спала. Се Лянь, по правде сказать, и сам не прочь был бы поспать. Не меняя выражение лица, Се Лянь нарочито тихо спросил: — Можно попросить у вас кофе? Работник понял намёк и услужливо понизил тон: — Конечно, чего бы вы хотели? Какой сервис. — Уже в который раз восхищённо подумал Се Лянь, заказывая кофе себе и Хуа Чэну. — Учитывая, что сейчас буквально шесть утра, а они находятся даже не в столовой. Се Лянь хорошо знал, какой кофе нравится Хуа Чэну — как ответственный за готовку, с куда большим свободным временем, чем есть у Хуа Чэна, он часто варил ему кофе, как по утрам, так и на протяжении дня. Ему было не сложно. Правда, справедливости ради, он варил кофе вообще любому обитателю коттеджа, кто просил его об этом, но, так уж вышло, чаще всего это был именно Хуа Чэн. Работник, приняв заказ, вежливо попросил подождать и откланялся, исчезнув за поворотом. Се Лянь посмотрел ему в след, думая о том, кто это вообще: администратор? Портье? Швейцар? Официант?.. Не то чтобы он хорошо знал список должностей в отеле. Краем уха Се Лянь слушал спор, в котором Хуа Чэн, кажется, побеждал. Ло Цяньшань пытался что-то возражать, но его куда более вежливый нрав не мог тягаться с той агрессивной настойчивостью, которую Хуа Чэн часто демонстрировал, когда думал, что Се Лянь не слышит. Портье, судя по всему, вообще особого участия в разговоре не принимал. К сожалению или к счастью, спор не длился слишком долго, хотя Се Ляню всё-равно успели — неожиданно быстро — принести кофе. Проигравший Ло Цяньшань в расстроенных чувствах подошёл к сестре и они вместе покинули фойе. Довольный Хуа Чэн, поигрывая карточкой от номера, гордой походкой вальяжно направился следом, пока под новым ракурсом внезапно не увидел сидящего в кресле Се Ляня. Се Лянь улыбнулся ему, спокойно отпивая свой кофе. Хуа Чэн вмиг сдулся, словно его окатили ушатом холодной воды. Будто олень в свете фар, он беспомощно застыл на месте, смотря на Се Ляня широко открытыми напуганными глазами. В груди Се Ляня — он это отрицал — растеклось чувство, уж слишком похожее на удовлетворение. На его лице сверкала его будничная приветливая улыбка, но Хуа Чэн достаточно хорошо знал Се Ляня, чтобы уловить в этом выражении намёк на опасность. Се Лянь поднялся с кресла, подхватывая со столика второй стаканчик, и, неспешно подойдя к Хуа Чэну, с улыбкой передал ему кофе: — Доброе утро, — Его голос понизился, он наклонился к Хуа Чэну и тихо закончил почти у самого его уха: — Сань Лан. Хуа Чэн крупно вздрогнул. Он выглядел так, будто Се Лянь издевался над ним. А ведь из них двоих жертвой был как раз Се Лянь. Хуа Чэн взял кофе обеими руками и неловко ответил, пытаясь придать себе более спокойный, обыденный вид: — Доброе утро, — Его голос дрогнул, затем перешёл на шёпот. — Гэгэ. Се Лянь взял одну из его ладоней и сжал в своей руке, а затем потянул на выход из фойе. Хуа Чэн послушно пошёл следом. — Получилось? — Спросил Се Лянь, обернувшись через плечо. — Д-да, мы получили первый номер на этаже. — Пробормотал Хуа Чэн, несколько растерянно. Се Лянь улыбнулся: — Хорошо. Пройдя вестибюль, они вошли во второй лифт, который всё ещё находился на этом этаже, и нажали на кнопку. — Гэгэ... Больше ничего не скажет? — Осторожно спросил Хуа Чэн, смотря куда-то в сторону. — А ты будешь слушать? — С улыбкой ответил Се Лянь, не отрывая взгляда от его лица. Кривая улыбка на лице Хуа Чэна дрогнула. В его выражении проступила вина. Се Лянь покачал головой: — Я не буду ничего от тебя требовать, ругать или добиваться. — Он крепче сжал ладонь, которую так и не выпустил из своей руки. — Я хочу, чтобы ты сам понял это. — Понял что? — Переспросил Хуа Чэн, когда Се Лянь замолчал. В ответ Се Лянь лишь улыбнулся. Доехав до последнего этажа и вернувшись в свой уже бывший номер, они растолкали Хэ Сюаня, удостоверились, что ничего не осталось, и, оставив по просьбе портье ключ-карту в номере, направились в свой новый номер, который, — как повезло — так же был трёхместным. Недовольный пробуждением, Хэ Сюань, не раздумывая, упал на первую попавшуюся кровать и снова уснул. Се Лянь посмотрел на притихшего Хуа Чэна, который молча начал проверять зеркала, и затем посмотрел на кровать, прикидывая, чего ему стоит просто толкнуть Сань Лана на матрас и упасть следом. После всей этой нервотрёпки — он считал — можно было бы и побаловать себя, тем более, что до завтрака осталось ещё около трёх часов. Се Лянь поставил свой стаканчик на столик и, вновь поймав руку Хуа Чэна, потянул за собой. Чуть не споткнувшись, тот оставил кофе на ближайшем комоде и безропотно последовал за Се Лянем. Едва успев скинуть обувь, его затянули на кровать, и сверху накрыли одеялом. Се Лянь крепко сжал объятия, едва не вдавив Хуа Чэна себе в грудь, затем уткнулся носом в его макушку, — любимое положение Се Ляня, — и, наконец сумев расслабиться, довольно быстро уснул. Он не успел заметить, как на дрожащих глазах Хуа Чэна навернулась влага.