Колыбель ужаса (2 часть)

— Мы с сестрой нашли ключ, но нам нужна помощь, чтобы достать его. — Неловко признался Ло Цяньшань — О как. — Хмыкнул Хуа Чэн. Дежурная улыбка на лице Ло Цяньшаня немного скисла от этого ответа, но он всё равно продолжил: — Поэтому мы с сестрой хотим заключить сделку. Мы расскажем о ключе, а вы... — Он внезапно умолк, словно у него закончились слова. Как странно, неужели он не подумал об этом, когда шёл сюда? Какая бессмыслица. Хуа Чэн совсем не изменился в лице, спокойно ожидая продолжения, один только его палец с его скрещённых на груди рук отбивал ритм по предплечью. — А вы, перед тем как покинуть этот мир, возьмёте меня и Цяньшуй. — В конце концов сказал Ло Цяньшань, словно наконец придя к компромиссу с самим собой. Честно говоря, больше похоже на то, что изначально он хотел попросить о чём-то другом, но, уже будучи здесь, передумал. — Это всё? — Выгнув бровь, уточнил Хуа Чэн, — Это всё. — Куда более уверенно кивнул Ло Цяньшань. Хуа Чэн некоторое время молчал. Он смерил Ло Цяньшаня взглядом и тот встретил его своим. Хмыкнув, Хуа Чэн откинулся на спинку дивана и наконец сказал: — Ну давай, рассказывай. Это означало, что он согласен на сделку. — Ключ в горящем номере. — Незамедлительно произнёс Ло Цяньшань. — Он появляется исключительно ночью и охраняется тварями - матерью с ребёнком. — Вы пытались? — Из любопытства спросил Се Лянь, доселе молча слушавший. Ло Цяньшань обернулся на него, словно только сейчас вспомнив о его существовании, и покачал головой: — Нет, мы только видели ключ через дверь, но не заходили внутрь. — ... Видели ключ через дверь? — Моргнув, переспросил Се Лянь. — Дверь номера открыта, но она не распахивается во время пожара. — Прищурившись, добавил Хуа Чэн. Если брат и сестра Ло не открывали ту дверь, то как они могли увидеть ключ? Неужели это работа какого-то артефакта, или?.. Внезапно со стороны раздался безразличный голос Хэ Сюаня: — Его сестра - мертва. — Затем он открыл пачку с каким-то снеками и начал хрустеть ими. Услышав это, Се Лянь удивлённо приоткрыл рот. Да даже Хуа Чэн поднял брови. И только Ло Цяньшань не выглядел ошеломлённо — напротив, он поджал губы и стиснул челюсть, его глаза вмиг заледенели, а пальцы сжались в кулаки. Хуа Чэн посмотрел прямо на Хэ Сюаня, взглядом требуя подробности. — От неё пахнет могилой, зелёными огнями и пустотой. — Бесцветно пояснил Хэ Сюань. — Она была человеком, но погибла и стала тварью. — Он замолчал на пол секунды и продолжил: — Но не в этой двери, в друго- — ЗАТКНИСЬ. — Взревел Ло Цяньшуй так, что у Се Ляня едва уши не заложило. Вены на руках и шее Ло Цяньшаня вздулись, его костяшки побелели от силы, с которой он их сжимал. Казалось, ещё немного и он просто набросится на Хэ Сюаня. — Достаточно. Хэ Сюань и вправду закрыл рот, безразлично вернувшись к своим закускам. Не было похоже, что он испугался, скорее ему было лень спорить. — Так, я правильно понимаю, — Протянул Хуа Чэн, переводя внимание Ло Цяньшаня на себя. — вы нашли ключ, но струхнули самостоятельно разбираться с матерью и ребёнком, после чего пришли к нам. И теперь вы хотите чтобы мы сами добыли ключ, а вы просто подождёте нас у выхода в реальность? — Да. — Просто кивнул Ло Цяньшань. — А жареных гвоздей не хочешь? — Подняв бровь, с явной иронией в голосе спросил Хуа Чэн. Се Лянь еле удержался от того, чтобы не прыснуть. Ло Цяньшань замолчал. Хуа Чэн продолжил: — Это конечно было очень мило, что ты великодушно решил бросить нас в самое пекло, — Протянул Хуа Чэн, показательно рассматривая свои ногти. — и это даже могло бы сработать... Но не с нами. Ло Цяньшань продолжил молчать, просто смотря на него. Хуа Чэн наклонился вперёд, уперевшись согнутыми локтями себе в колени и улыбнулся: — А знаешь почему? Ло Цяньшань прищурился. Было видно, что он догадался, просто не хотел говорить. — Правильно, — Улыбка Хуа Чэна стала шире. — потому что наш номер, в отличие от вашего, последний в списке на сожжение. Даже если сгорит весь этаж, мы здесь умрём последними. Ло Цяньшань наконец заговорил: — Мы не собираемся отправлять вас на верную смерть. — Медленно произнёс он прохладным тоном, видимо успев обдумать ситуацию. — Если вы согласны, у меня есть предложение. — О? — То, как Хуа Чэн это произнёс, идеально выгнув бровь, было достойно театральной награды. — Мы с сестрой отвлечём тварей - мать и дитя, - уведём их в другое место, пока вы добываете ключ. — Даже так, — Протянул Хуа Чэн, усмехнувшись. — как жаль, что я в это не верю. — Чего ты хочешь? — Мне нужны гарантии. — Хуа Чэн откинулся на спинку дивана. — Можете ли вы доказать свою честность? Хотя бы на каком-нибудь примере. Ло Цяньшань прищурился: — Мы не будем рисковать, просто чтобы доказать вам, что мы не лжём. В ответ Хуа Чэн просто улыбнулся: — Где выход ты знаешь, — Он махнул в сторону двери. — провожать не буду. Ло Цяньшань не стал спорить, просто развернулся и пошёл к двери. Стоявший там Се Лянь не стал мешать ему — просто молча ждал, чтобы затем провернуть замок. Уже выходя, Ло Цяньшань остановился на пороге, обернувшись на Хуа Чэна, и сказал: — Только хочу предупредить, что если уж кто и останется последними выжившими, это будем мы с Цяньшуй. Хуа Чэн смерил его презрительным взглядом и ядовито усмехнулся: — Желаю вам с сестрой комфортного времяпрепровождения в аду, когда огонь доберётся до вашего номера. Ло Цяньшань вышел, хлопнув дверью. Се Лянь незамедлительно запер её за ним. Хуа Чэн выдохнул, откинувшись на диван, а затем лениво перевёл взгляд на Хэ Сюаня, который, жуя какой-то очередной злаковый батончик, неспешно разгадывал кроссворд. — Ну и как ты это объяснишь, глупая рыба? — Спросил он. Хэ Сюань поднял на него взгляд, буквально на секунду, а затем ответил: — Я забыл. Хуа Чэн закатил глаза. — Думаешь, он сказал правду? — Спросил Се Лянь, не отрывая задумчивого взгляда от двери, когда подходил к Хуа Чэну. — Пятьдесят на пятьдесят, Гэгэ. — Пожал плечами Хуа Чэн. — Семьдесят на тридцать, учитывая, что он не захотел доказать свою честность. Се Лянь согласно кивнул. Честно говоря, предложение Ло Цяньшаня действительно выглядело как ловушка, направленная на то, чтобы убить обитателей самого дальнего от огня номера и занять их место. Тем более, что его сестра даже и человеком-то не была... Не то чтобы у Се Ляня были предрассудки по отношению к тварям — среди них всё же были и относительно хорошие личности, но... Конечно, всё зависит от ситуации, но, по правде сказать, если спросить у Се Ляня, то сам он вряд ли доверился бы твари на слово. — Что будем делать теперь? — Се Лянь прошёл к тумбочке, втыкая провод зарядки от телефона в разъём розетки. — Правда это или нет, но для начала нам нужно найти дверь. — Ответил Хуа Чэн. — Тогда мы можем снова пройти по этажам и... — Медленно проговорил Се Лянь и запнулся. — А мы осматривали пожарные лестницы? Хуа Чэн нахмурился: — Нет, мы их и не видели. — Он подумал и кивнул. — Займёмся этим. Больше никто по теме ничего не сказал. Да тут и нечего было обсуждать, по большому счёту. Других идей о местоположении ключа не было; где дверь они не знали; соврал ли им Ло Цяньшань — неизвестно. Ничего из этого они не смогут узнать, не увидев ситуацию лично, поэтому пустые разговоры сейчас ни к чему бы не привели. Хэ Сюань вернулся к кроссвордам, Хуа Чэн достал телефон и что-то в нём смотрел благодаря местному интернету, а Се Лянь поставил телефон на зарядку и первым пошёл в душ.

***

Когда за окном стемнело, Се Лянь ещё сидел, откинувшись на диван, тупо глядя на своё отражение в потолке. Оно точно так же смотрело на него в ответ. Честно говоря, в этот момент он испытывал некоторую фрустрацию. Всё это время он безуспешно ломал голову, пытаясь разобраться в сюжете, расшифровать подсказку, изучить тварей... И тут выяснилось, что всё это просто не нужно. Как оказалось, игрокам всего-то и надо было, что найти способ забраться в горящий номер ночью за ключом, да найти дверь... Если, конечно, сказанное Ло Цяньшанем было правдой. Всегда был шанс, что их пытаются заманить в ловушку. Рядом с ним присел Хуа Чэн, только-только вышедший из душа. — Гэгэ что-то тревожит? — Спросил он, жуя честно отнятый у Хэ Сюаня злаковый батончик. Се Лянь медленно качнул головой. Не то чтобы его сейчас действительно что-то тревожило, просто небольшая досада, о которой он не особо хотел говорить. Вместо этого он спросил: — Как так могло выйти... — Он задумался, подбирая слова. — ... что Ло Цяньшуй смогла сюда попасть? За дверью, даже если ты не умер фактически, само превращение в тварь считается гибелью. Может, девушка и выжила в двери, сохранив свою разумность, может даже смогла выбраться, но она должна была умереть в реальности, как только стала заражена. Однако, вопреки всем правилам, вот она — живая и совсем не похожая на тварь — в совсем другой двери. Неужели... Брат и сестра Ло смогли обмануть смерть? — Я не знаю, Гэгэ. — Немного подумав, ответил Хуа Чэн, пожав плечами. — Я никогда не сталкивался с подобным... Могу лишь предположить, что это работа какого-то артефакта. Се Лянь кивнул: он тоже думал, что это единственный возможный вариант, но... — Как тогда это работает? — Пробормотал Се Лянь. — Неужели действительно есть артефакт, что делает человека бессмертным?.. Или, скорее, позволяет твари сохранить свою человечность и выйти из двери в реальность?.. Хуа Чэн задумчиво прогудел, жуя, а затем медленно проговорил: — Может быть, она и не выходила в реальность? — Поймав мысль, он заговорил быстрее: — Что если артефакт позволяет привязать тварь к себе, чтобы она могла перемещаться между дверями, когда хозяин артефакта заходит в них? Се Лянь моргнул, обдумывая это. — Какое... Странное свойство. — Протянул он. — Но... в таком случае, тварь, вероятно, вынуждена находиться под контролем владельца артефакта, иначе это было бы бессмысленно. — На самом деле, — Хуа Чэн медленно покачал головой, держа злаковый батончик у рта. — я бы скорее предположил наоборот. Иначе такой артефакт был бы слишком... Несбалансированным? Нечестным? — Он ненадолго замолчал, обдумывая свои слова, но вскоре продолжил: — В любом случае, двери подобное никогда не приветствовали. Значит, чем-то ему пришлось пожертвовать взамен возможности таскать свою сестру с собой. — Наконец он откусил свой батончик, ненадолго замолчав, пока жевал, а затем едва слышно пробормотал несколько странным голосом: — В любом случае, чтобы провернуть такое, он должен был быть действительно в отчаянии от её потери. Благодаря обострённому слуху, Се Лянь смог расслышать это, но не ответил. Действительно, а что бы он сам сделал, если бы выбор стоял между тем, чтобы навсегда потерять Хуа Чэна, и тем, чтобы видеть его хотя бы в дверях, даже если ради этого придётся дорого заплатить? Ответ очевиден. Должно быть, Хуа Чэн сейчас думал о том же самом. Ночь спустилась и город затих. Тишина в номере стояла не звенящая, но явная, пока каждый занимался своими делами. А затем Се Лянь услышал звук бьющегося стекла. Он ждал этого. Се Лянь положил телефон и встал с дивана, чтобы подойти к двери. Сяо Мянь умерла, после того как Ся-Цзе толкнула её на гвоздь. Даже если это было несчастным случаем, убитая определённо так не считала. Было лишь вопросом времени, когда она придёт, чтобы отомстить. Хуа Чэн поднял бровь, увидев действия Се Ляня, но ничего не сказал. Скорее всего, он просто не услышал. Се Лянь взглянул в глазок, но расположение их номера было слишком далеко от того, где жила Ся-Цзе, поэтому, немного подумав, он решил приоткрыть дверь, чтобы посмотреть. На протяжении всего существования форума, игроки много раз подтверждали одно: когда убитый игрок приходит мстить своему убийце, другие игроки ему не интересны. Даже более того: мстящий не может напасть на того, кто невиновен в его смерти. По сути, это уже не игрок, это тварь. А твари обязаны подчиняться правилам дверей. ... Была ли Ло Цяньшуй таким призраком мести?.. Се Лянь тихо, как только мог, отпер дверь и, слегка её приоткрыв, выглянул наружу. Ся-Цзе стояла там, в коридоре, рядом со своей комнатой, и отупело смотрела в настенное зеркало перед собой. Се Лянь видел лишь часть её лица, но смутно разглядел её выпученные глаза, словно бы от ужаса или сильного удивления. С такого ракурса Се Лянь не мог увидеть что её так поразило, однако у него открывался отличный вид на то, как из зеркала на потолке к Ся-Цзе потянулись руки. Неправильные, искажённые, непропорционально длинные руки, обёрнутые в рукава смутно знакомой одежды. Тот же цвет, в который была одета Сяо Мянь. Руки схватили голову Ся-Цзе и крепко сжали. Женщина дёрнулась от испуга, но не смогла сбросить их или обернуться. Она дрожала, металась и пыталась сбросить чужие руки своими. Кажется, она хотела закричать, но звук застрял в горле. А затем руки твари резко и с силой свернули голову Ся-Цзе в сторону. Послышался глухой хруст, от которого у Се Ляня пробежали мурашки. Тело женщины обмякло и повисло, удерживаемое за голову. Одна из рук грубо приземлилась на затылок, пальцы вдавились внутрь с такой силой, что Се Лянь услышал, как проломился толстый череп. Теперь эта ладонь держала голову словно шар для боулинга, просунув пальцы в кровоточащие отверстия. Вторая рука приземлилась на плечо Ся-Цзе и начала давить на неё, проворачивая тело девушки по кругу. Се Лянь буквально слышал, как хрустели позвонки, рвались мышцы и связки, пока руки твари с намеренной жестокой неспешностью выкручивали голову из тела. Наконец шея порвалась с влажным хлюпом и безглавое тело ничком упало вниз, выплёскивая волны крови на ковёр. В воздухе осталась висеть лишь залитая кровью голова, да свисающие с неё ошмётки шеи с парой обнажённых позвонков. И она точно так же обильно истекала кровью, как и оставшееся на земле тело. Наконец руки утянули голову обратно наверх. Послышался тихий девичий смешок. Се Лянь проследил взглядом за руками и увидел в отражении зеркала на потолке фигуру Сяо Мянь, которая в странной плоскости словно бы стояла перед зеркалом сбоку, будто смотря на коридор через стекло в стене. Её руки вернулись к нормальной длине, она с ужасающе довольной опасной улыбкой смотрела на голову в своих руках. А затем, словно почувствовав взгляд, она посмотрела прямо на Се Ляня. Се Лянь застыл, не дыша, не в силах пошевелиться. В это мгновение ему казалось, что на него смотрит сама смерть. И она улыбалась ему. Всё той же жутко-неправильной улыбкой. А затем Се Лянь моргнул. И всё исчезло. Никого больше не было в отражении. Лишь обезглавленное тело валялось в коридоре. Ещё секунду Се Лянь стоял, замерев. Его глаза дико бегали по всему коридору, насколько хватало обзора через щель в двери. Затем он позволил себе расслабиться, выдохнув из горящих лёгких воздух. Он закрыл дверь и тут же запер её, привалившись к холодной деревянной поверхности лбом. Только что, ему действительно было страшно. Когда на ваших глазах человеку методично выкручивают шею, а затем тот, кто это совершил, замечает ваше присутствие, сложно не почувствовать себя в опасности. Се Лянь вздохнул. Он оторвался от двери и повернулся к Хуа Чэну, наблюдавшему за ним с дивана. А затем Се Лянь почувствовал липкий, обжигающий взгляд на своём затылке. Он поднял голову к потолку. Там, держа оторванную голову в руках, ему улыбалась Сяо Мянь. Се Лянь похолодел. Зеркало на полу и зеркало на потолке, отражая друг-друга, бесконечно уходили вглубь, и в этой иллюзии Сяо Мянь словно парила над землёй. А кровь, стекающая из головы в её руках, лилась прямо на застывшее тело Се Ляня. Девушка находилась внутри зеркала. Юноша снаружи. Вот только, это никак не помешало бы ей добраться до него, если бы она захотела. — Гэгэ! Злорадство и мрачное веселье во взгляде Сяо Мянь, когда она смотрела на оторванную голову, лишь усилилось теперь, когда она поймала взгляд Се Ляня. Её улыбка неуловимо изменилась, приобретя налёт... Предвкушения. И внезапно голова Ся-Цзе начала падать вниз. Сяо Мянь просто выпустила её из рук. Голова прошла зеркальную завесу, словно сквозь воздух, и выпала в реальность. Се Лянь рефлекторно поймал её, заливая свои руки кровью. В своих ладонях он чувствовал леденяще холодные, густо измазанные кровью волосы, одно лишь прикосновение к которым заставляло липкий ужас отвращения ползти по позвоночнику. И в то же мгновение голова вылетела у него из рук, с глухим стуком врезавшись в дверь и упав на зеркальный пол. Хуа Чэн выбил её из рук Се Ляня. Не в силах прийти в себя, Се Лянь ошеломлённо смотрел на свои покрытые кровью руки, ощущая, как волна за волной дрожь пробегает по его телу. Се Ляня затошнило. Запах крови стал таким навязчивым, что живот скрутило, а в голове замутилось. Хуа Чэн быстро отпер дверь, краем глаза наблюдая за застывшим в ошеломлении Се Лянем, и раздражённо выпнул голову Ся-Цзе в коридор, после чего закрыл дверь и запер её. Тварь над их головой со смехом исчезла, как только сбросила голову, и больше о своём присутствии не заявляла. Хуа Чэн мягко подхватил Се Ляня за согнутый локоть и потянул вялое тело в сторону ванной. Он долго и особенно тщательно мыл ладони Се Ляня под прохладной проточной водой, вдумчиво стирая кровь и массируя ладони, пока Се Лянь просто стоял, не сопротивляясь. Натирая и надавливая на мягкую, чуть мозолистую руку, Хуа Чэн тихо напевал, надеясь, что Се Ляню полегчает. И ему полегчало. На самом деле Се Лянь пришёл в себя, как только его первую ладонь подставили под струю воды. Но вопреки обычному себе, он не стал отстраняться или мешать Хуа Чэну стирать кровь, заявляя, что и сам может это сделать. Вместо этого Се Лянь послушно позволил мыть свои руки, почти физически ощущая, как стылая болотная вода, застрявшая в его груди, медленно стекала куда-то в небытие. Сань Лан был таким надёжным, даря комфорт и заботу, что Се Ляню эгоистично хотелось продлить этот момент подольше. В конце концов смыв всю кровь, Хуа Чэн взял полотенце и осторожно вытер ему руки, чувствуя на себе взгляд Се Ляня. Хуа Чэн знал, что тот пришёл в себя ещё в самом начале, и молча благодарил за то, что ему позволили продолжать. Ведь... Хуа Чэну действительно нравилось заботиться о Се Ляне, упиваться ухаживанием за ним, боготворить каждую частичку его тела в самом целомудренном и платоническом виде интимности, которое мог себе позволить в их нынешних отношениях. Затем над ухом Хуа Чэна послышалось тихое «спасибо», которое заставило его внутренне задрожать, покраснев. Боже, они стояли так близко, что Се Лянь практически мог положить свою голову на его плечо. — Не стоит благодарить, Гэгэ. — Так же тихо ответил Хуа Чэн, боясь поднять глаза. — ...Ведь ты бы сделал для меня то же самое. На самом деле, Хуа Чэн хотел сказать: «для меня удовольствие делать это», но он знал, что Се Лянь не поймёт его. Вместо слов Се Лянь в ответ мягко прогудел, почти прямо на ухо Хуа Чэна, своим горячим дыханием опалив кожу. Хуа Чэн едва устоял на ногах в тот момент, призывая всё своё мужество, чтобы на его лице, когда он поднял глаза, читалось хотя бы отдалённо нейтральное выражение. Но, на самом деле, у обоих на щеках пылал румянец. — Но я всё равно благодарен тебе за это, Сань Лан. — Мягко прогудел Се Лянь, смотря на Хуа Чэна невыносимо нежными глазами. Тот едва ли смог ответить без дрожи в голосе: — Всегда пожалуйста, Гэгэ. Се Лянь улыбнулся, освободив одну из рук из чужой нежной хватки, и проведя ею по волосам, слегка скривился: — К сожалению, кровь попала не только на руки. — Он беспомощно улыбнулся Хуа Чэну. — Пожалуй, мне нужен будет ещё один хороший душ. Хуа Чэн моргнул, а затем чуть отступил, смутившись: — Конечно, Гэгэ, я... Я буду снаружи. — Пробормотал он, прежде чем выскользнуть за дверь и закрыть её за собой. Хуа Чэн откинулся на дверь ванной спиной (благо она была непрозрачной!) и прикрыл рот ладонью, чтобы не закричать. Он дождался, пока позади него не послышался шум воды, и широкими шагами прошёл прямо к дивану, чтобы схватить подушку и приглушенно запищать в неё. Хэ Сюань наблюдал за этим не впечатлённым взглядом. Затем он повёл носом и, скривившись в лёгком, несколько наигранном отвращении, произнёс: — Занимайтесь этим в ванной. Хуа Чэн замер, на мгновение опустив взгляд к своему паху, а затем раздражённо ответил, закатив глаза: — Засунь свой нос себе в задницу и затяни её своим острым нюхом, гнилая рыба. Хэ Сюань, кажется, хотел что-то ответить, однако в этот момент его внимание привлекло нечто другое. Скривившись, на этот раз куда серьёзней, он прижал к носу заранее подготовленное влажное полотенце и сухо бросил: — Снова горит. На этот раз ещё ближе. Хуа Чэн нахмурился, откидывая подушку обратно на диван и без колебаний направившись к двери. На полу, в том месте, куда упала голова, кровавые разводы мистически исчезли, оставив кристально чистую зеркальную поверхность Лишь одно-единственное подсохшее пятно на двери, которое осталось после того, как Хуа Чэн выбил голову из рук Се Ляня, всё ещё едва-едва подтекало, никуда не девшись. Должно быть, зеркала поглощают кровь. Хуа Чэн проигнорировал пятно и приоткрыл дверь. В тот же момент Хэ Сюань зашёлся громким кашлем, сильнее прижимая полотенце к лицу. Выглянув наружу, Хуа Чэн не увидел ни оторванной головы, ни обезглавленного тела, однако... Хуа Чэн захлопнул дверь, весь румянец, что ещё оставался с ним после встречи с Се Лянем, сошёл на нет. Он обернулся на Хэ Сюаня и бесцветно сказал: — Пожар ускоряется.

***

Когда Се Лянь вышел из душа, он неожиданно увидел сидящих на диване брата и сестру Ло. Хуа Чэн и Хэ Сюань сидели напротив. Вытиравший влажные волосы полотенцем Се Лянь замер, смотря на гостей. Гости смотрели на него в ответ. — Теперь, когда он здесь, мы можем продолжить? — Несколько нетерпеливо спросила Ло Цяньшуй, со скрещенными на груди руками. Хуа Чэн махнул рукой, как бы говоря «ну давай», и задал встречный вопрос: — Чему обязаны повторным визитом? Закинув полотенце себе на спину под влажные волосы, Се Лянь взял расчёску и молча присел рядом с Хуа Чэном на кровать Хэ Сюаня. — Вы обдумали наше предложение? — Серьёзно спросил Ло Цяньшань. —А вы готовы доказать свою искренность? — Незамедлительно ответил Хуа Чэн, подняв бровь. Ло Цяньшань слегка прищурился, но только он приоткрыл рот, желая что-то сказать, как его сестра тут же вскинула руками: — Хватит! — Она посмотрела Хуа Чэну прямо в глаза. — Тебе нужны доказательства? Хорошо! Когда Ло Цяньшуй поднялась с дивана, её брат беспокойно вскочил за ней: — Цянь-Мэй! Девушка несколько раздражённо отмахнулась от него: — Они ведь и так уже знают, да? — Она подошла к ближайшему завешанному наволочкой из-под подушки зеркалу, висевшему на стене. — Хватит играть спектакль, когда сцена горит. Сдёрнув мешающую ткань, Ло Цяньшуй спокойно подняла руку и поднесла ладонь к зеркалу. На секунду показалось, что её пальцы уперлись в отражающую поверхность, но буквально через мгновение они прошли внутрь, а вслед за ними и вся кисть. Очертания ладони, погружённой внутрь зеркала, слегка размылись, дрожа и искажаясь, словно глюча. А кожа начала поблескивать, переливаясь, словно тоже став частично-отражающей поверхностью. И только сейчас, чувствуя холод, пробежавший по спине, Се Лянь осознал, что у Ло Цяньшуй не было отражения. И не только в этот момент — у неё не было отражения всё это время, но ни Се Лянь, ни Хуа Чэн, ни любой другой игрок в этой двери, так этого и не заметил, в месте, где повсюду зеркала. А ведь если бы не Хэ Сюань, никто бы даже и не заподозрил в этой девушке тварь. Се Лянь почти потянулся достать бронзовое зеркало, чтобы увидеть, как Ло Цяньшуй выглядит на самом деле. Но он сдержался. Это выглядело бы грубо. К тому же... Се Лянь на самом деле не хотел знать. Девушка подержала ладонь в зеркале ещё пару секунд, а затем вытащила, спокойно сказав: — Я могу беспрепятственно попасть туда, но ненадолго. — Она повернулась к компании Се Ляня, потирая руку, которую только что погружала в другое измерение. — Это их мир, и я отличаюсь от них, так что если я буду находиться там слишком долго, меня утянет, и я уже не смогу вынырнуть. — Она пристально вгляделась в зеркало, а затем снова завесила его наволочкой. — Им также очень не нравится чувствовать на своей территории чужаков, тем более ночью, поэтому я не хочу рисковать, погружаясь полностью, просто чтобы доказать свои слова. — Но если ты можешь отвлечь тварей в одиночку, почему твой брат не хочет сходить забрать ключ? — Проницательно спросил Хуа Чэн. — ...Я могу войти и выйти из зеркала только с его помощью, у него нет времени, чтобы ходить за ключом. — После небольшой паузы, неохотно ответила Ло Цяньшуй. Хуа Чэн поднял бровь, но не стал уточнять подробности. Вместо этого Се Лянь, который до этого момента молча и неспешно расчёсывал влажные волосы, спросил давно интересующую его вещь: — Скажи, а ты случайно не знаешь, сколько всего тварей? — Две. — Сходу ответила девушка, проходя обратно к дивану. — Мать и дочь. — Она плюхнулась рядом с братом. Он обеспокоенно на неё посмотрел, но она лишь покачала головой. Се Лянь моргнул: — Всего две? — Ты не поверишь, как там пусто. — Девушка устало махнула рукой на зеркала. — Все те твари кроме матери и дочери - просто паразиты. Они не самостоятельны и рождаются только из наших собственных отражений, чтобы заменить нас, но они не существуют всё время. — Они не помешают нам? — Спросил Хуа Чэн. — Они зависимы от условий смерти и без них не могут вылезти из номера, в котором обитает их хозяин. И, я заметила, они не возвращаются в зеркало, когда заменяют игроков, но я не знаю, куда они деваются по ночам. — Немного подумав, уже менее уверенно пояснила Ло Цяньшуй. — В любом случае, они, судя по всему, в отличие от матери и дочери, не воспринимают моё существование, так что вряд ли они будут мешаться, когда мы пойдём за ключом. — Сколько ты можешь находиться там? — Это место высасывает из меня силы, так что у вас не больше пяти минут. Я физически не смогу продержаться дольше, но я гарантирую, что на это время смогу отвлечь мать и дочь от номера. — Что если попытаться отвести их подальше? — Предложил Се Лянь. — В том мире пространство работает по принципу запутанного клубка кроличьих нор. Оно ограничено пределами отеля, но, судя по моим наблюдениям, они прекрасно знают все короткие пути. Я не думаю, что на дорогу обратно им понадобится много времени, так что не рассчитывайте на это. — Она скрестила руки на груди. — Тем более, я не могу отойти от Цяньшаня слишком далеко. Наконец, Хуа Чэн кивнул: — Хорошо. — Вы согласны? — Тут же уточнил Ло Цяньшань. — Да. — Кивнул Хуа Чэн, даже не переглянувшись со своими спутниками. — Конкретный план обсудим завтра. Договорившись встретиться завтра, брат и сестра Ло ушли. В номере воцарилась тишина. Се Лянь сходил в ванную и повесил влажное полотенце на сушилку, взяв ещё одно сухое, чтобы постелить на подушку. Его голову невольно занимала мысль о том, как удобно, когда твой товарищ "не человек" — Ло Цяньшуй и ключ нашла, и о тварях выведала, и могла помочь отвлечь "стражников" от ключа... С другой стороны, сложно даже представить, чем им пришлось пожертвовать, чтобы получить такую компенсацию. С другой стороны, тот факт, что Хуа Чэн не посоветовался с ним перед тем, как принять решение, Се Ляня никак не беспокоил. У него даже мысли о том чтобы возмутиться не было. Хэ Сюань в любом случае не стал бы спорить, если это не откровенное самоубийство, тем более, что с его-то чувствительным обонянием он всё равно за ключом не пойдёт - банально не сможет зайти в горящий номер и не умереть жалкой смертью от кашля, даже не добравшись до ключа. А Се Лянь, со своей стороны, был полностью согласен с решением Хуа Чэна, разве могло быть иначе? Теперь, когда они более-менее подтвердили искренность слов брата и сестры Ло, других вариантов, кроме объединения с ними, здесь и не было. Ещё раз хорошенько промокнув волосы и взяв сухое полотенце, Се Лянь, выходя из ванной, вдруг кое о чём вспомнил и спросил у Хуа Чэна: — Что-то случилось? Ло Цяньшань, казалось, вполне чётко высказал свою позицию и не должен был вернуться так скоро. Се Лянь ожидал, что они встретятся завтра, но едва вышел из душа, как брат и сестра Ло уже были здесь. Так, что сподвигло их прийти? Если бы не Сань Лан, который, видимо, отказался обсуждать что-либо, пока Се Лянь не присоединится к ним, то Се Лянь вполне мог бы пропустить всю беседу, но, очевидно, что-то он всё же упустил. Хуа Чэн допил воду из пластиковой бутылки (которую отнял у Хэ Сюаня), и кинул её в мусорное ведро, прежде чем ответить: — Гэгэ как всегда проницателен, — Он подошёл к Се Ляню, наблюдая, как тот расстилает простое белое полотенце на подушке своей кровати. — да, кое-что произошло. Этой ночью сгорело ещё четыре номера. Се Лянь замер, его брови сошлись, на лице отразилась серьёзность, когда он повернулся к Хуа Чэну: — Что? В самую первую ночь загорелся самый дальний, последний номер на этаже, который был расположен по центру коридора. На следующую ночь, вчера, помимо последнего, загорелись так же и предпоследние номера справа и слева. Поэтому ожидалось, что каждой ночью пожар охватывает на один номер дальше по коридору, чем в прошлый раз. Это был их — игроков — дедлайн. Если пожар доберётся до твоего номера — ты уже не жилец. Выходит, этой ночью должно было загореться всего три номера — первый, и с ним по два справа и слева. То есть: первый и два ряда номеров после него. Однако если верить словам Хуа Чэна, их загорелось по три справа и слева. То есть, выходило на два номера больше ожидаемого. Это означало, что количество сгораемых номеров с каждой следующей ночью возрастает в арифметической прогрессии. Первая ночь — первый центральный номер. Вторая ночь — (условно) первый ряд номеров после центрального (по одному номеру справа и слева по коридору). Всего: три номера. Третья ночь — (условно) второй и третий ряд номеров, после первого ряда и центрального номера (по три номера справа и слева по коридору). Всего: семь номеров. Если всё так дальше и пойдёт, то четвёртой ночью сгорят четвёртый, пятый и шестой ряды номеров (по шесть номеров справа и слева по коридору после центрального, всего: тринадцать номеров); а пятой ночью сгорят оставшиеся седьмой, восьмой, девятый и десятый ряды номеров (по десять номеров с каждой стороны после центрального). На этом этаже всего двадцать один номер — как раз по десять с каждой стороны + один центральный, расположенный прямо напротив лифта. — Когда глупая рыба пожаловалась на вонь, я выглянул посмотреть и увидел, как в отражении вместо ожидаемых двух новых номеров горят четыре. — Хуа Чэн присел на кровать Се Ляня, пока говорил. Се Лянь нахмурился: — Такими темпами, у нас останется всего около... — Он быстро посчитал в уме. — Не считая этой, у нас осталось всего две ночи. А скорее даже одна, если пожар в нашем номере автоматически равняется нашей смерти. Хуа Чэн кивнул: — Когда я вышел посмотреть, эти двое тоже вышли, так что мы осознали проблему одновременно. — Хуа Чэн похлопал рядом с собой и Се Лянь присел к нему на кровать. — Тогда же они предложили снова поговорить и я впустил их. Гэгэ в это время был в душе, так что им пришлось подождать. Се Лянь медленно кивнул, и задумчиво промычал: — Спасибо, Сань Лан. Посему выходило, что завтра — скорее всего — у них будет единственный и последний шанс выбраться из этой двери. Вот почему Хуа Чэн так легко согласился, даже не посоветовавшись с Се Лянем — у них действительно не было выбора, кроме как согласиться. Се Лянь потёр лицо. Как хорошо, что они заметили это сегодня. Иначе, скорее всего, в этой двери действительно остался бы лишь один последний выживший. Ведь, номера загораются одновременно ровно в полночь, и, пусть игроки в этом не уверенны, но скорее всего, если твой номер загорится, пока ты числишься его жильцом, даже находись ты в это время в другом месте, по правилам двери ты будешь считаться нарушившим условия смерти. В конце концов, по ночам в этом мире не существует ничего кроме отеля, а сам отель напичкан зеркалами, так что если ты будешь считаться нарушившим условия смерти, твари найдут тебя, где бы ты ни прятался. И добыть ключ в таких обстоятельствах считай невозможно. — Гэгэ устал? — Донёсся обеспокоенный голос совсем рядом. Се Лянь повернул голову и увидел, что Хуа Чэн наклонился к нему ближе. Их носы почти соприкоснулись. Почему-то, Се Ляня бросило в жар. — Да, я думаю, пора бы ложиться, Сань Лан. — Резко отвернувшись в смущении и слегка прокашлявшись, произнёс Се Лянь, вставая с постели, чтобы откинуть одеяло. И почему он был так смущён только что?.. Се Лянь лёг и, не смотря ни на что, приподнял край одеяла, приглашая Хуа Чэна к себе в объятия. Тот, конечно, не отказался.

***

На следующее утро они вновь встретились с братом и сестрой Ло за завтраком, буквально сев с ними за один стол. Поскольку столовая — не лучшее место для обсуждения важных планов, пока что они лишь обмолвились парой слов о возможном местонахождении двери и принялись за еду. Пользуясь случаем, Се Лянь, поскольку они пришли раньше всех остальных и заняли неприметный столик сбоку от входа, из интереса начал отражать через бронзовое зеркало каждого входящего. Вне обеденного времени так много игроков в одном месте почти не встретишь, так что сейчас был хороший шанс узнать реальное положение дел. И, что же, всё было удивительно плохо — больше половины игроков были незаметно заменены на тварей. И что самое ужасное — в отличие от Вэнь Цзин, которая была просто карикатурно очевидной подделкой, все остальные перевёртыши действительно хорошо играли людей. Начиная от мимики, движений, речи и поведения — они мастерски отыгрывали того, кого заменяли, бесстыдно завтракая за одним столом с настоящими игроками и ни давая ни шанса заподозрить себя. Чёрт, да даже не все из них были левшами! Если бы не бронзовое зеркало, только разве что Хэ Сюань смог бы отличить их от обычных игроков. И не понятно, то ли Вэнь Цзин была просто пробой пера для всех остальных отражений и они усовершенствовались за её счёт, то ли она специально вела себя так искусственно, чтобы внедрить в головы игрокам мысль о том, что отражения легко отличить от реальных людей. Увидев безрадостное выражение лица Се Ляня, Ло Цяньшуй, сидевшая рядом с ним, закинула в рот кусочек варёного яйца и хмыкнула: — Отстой, правда? Се Лянь взглянул на неё с любопытством: — Ты видишь их? Она кивнула, запивая морсом: — Не вижу, но чувствую разницу. — Она поморщилась, то ли из-за напитка, то ли из-за темы. — Я почти всегда могу отличить человека от твари - у них энергетика разная. Се Лянь с восхищением кивнул: — Это замечательно. — Он говорил совершенно искренне, без ожидаемой зависти или расчёта в глазах. — Очень полезно. Девушка гордо задрала носик, словно говоря: «Я знаю, что хороша!», но на скулах всё же проступил румянец. Сделав ещё глоток, она добавила: — Но, на самом деле, это не всегда полезно. — Пожаловалась она. — В большой толпе я легко дезориентируюсь. Чтобы было честно, Се Лянь тоже поделился: — А у меня очень хороший слух, но из-за этого я часто случайно слышу то, что слышать не хотел бы. — Идеальная способность для сплетника. — Улыбнулась девушка. Се Лянь поморщился в беспомощном выражении: — Если бы ещё я любил сплетни... Ло Цяньшуй рассмеялась. Договорившись встретиться вечером, после завтрака они разошлись на поиски двери. Поскольку у компании Се Ляня были кое-какие мысли где искать, они на лифте поднялись прямо на свой этаж, и сразу после этого свернули к лестнице. Как и ожидалось, на лестничной клетке был неприметный пожарный выход на крышу. Хуа Чэн без усилий вскрыл замок и обнаружил за первой красной дверью вторую — уже привычную им чёрную железную на массивном бронзовом замке. Они нашли выход, осталось добыть ключ. После этого троица вернулась в номер — других планов на день у них просто не было. Отдельно договариваться между собой о том, кто пойдёт за ключом, тоже смысла не было. Хэ Сюань просто физически бы не смог — он бы там задохнулся. А Хуа Чэн, после своей недавней ошибки, не посмел даже заикнуться о том, чтобы пойти один (хотя очень хотел), так что, очевидно, за ключом он пойдёт вместе с Се Лянем. Теперь им осталось только ждать.

***

В коридоре они с братом и сестрой Ло встретились за двадцать минут до полуночи. Пожар должен был начаться в двенадцать. — Мы нашли дверь. — Сходу сообщил Ло Цяньшань. Хуа Чэн кивнул: — Мы тоже. — В таком случае, — Проверяя время на телефоне, продолжил Ло Цяньшань. — как только появятся мать и дочь, Цяньшуй- — Я отвлеку их. — Перебила девушка. — Но только на пять минут. Это ваш лимит, дольше я от них бегать не смогу. В коридоре стояла тишина, невольно вынуждая их говорить потише. Напряжение, которое каждый из говорящих скрывал под маской уверенности или спокойствия, витало в воздухе. Се Лянь стоял чуть в стороне, без особой мысли смотря в даль коридора, сжимая в руках влажное полотенце и просто слушая, как они обсуждают подробности. Ему было тревожно. Всё протекало так гладко, что, казалось, вот-вот что-то должно было пойти не так. Глубоко внутри скручивался мандраж волнения, который Се Лянь успешно подавлял. Не то чтобы это был первый раз, когда ему нужно вырвать ключ к спасению из лап смерти и умудриться сбежать с ним в реальность. К тому же, с ним будет Хуа Чэн. Вера в Сань Лана во многом помогала отмахнуться от негативных мыслей. Как будто, пока он рядом, ничего плохого и не могло произойти. Но Се Лянь всё равно чувствовал, что что-то не так, его интуиция трубила об этом. Задача казалась простой: за пять минут добежать до номера, вбежать внутрь, схватить ключ и выбежать обратно, пока мать и дочь не вернулись. Звучит просто. Слишком просто. Слишком просто для девятой двери. Хуа Чэн демонстративно открыл на телефоне таймер и отдал Хэ Сюаню. — Да... — Ло Цяньшань проводил чужой телефон безразличным взглядом и продолжил: — Я останусь в коридоре, чтобы помочь ей. — Он останется с тобой. — Заявил Хуа Чэн, хлопнув Хэ Сюаня по плечу. Ло Цяньшань кивнул: чего-то такого он, вероятно, и ожидал в качестве гаранта со стороны троицы. — А мы с Гэгэ пойдём за ключом. — Продолжил Хуа Чэн. Внезапно Ло Цяньшуй нахмурилась: — Вместе? — Она оглядела их с ног до головы, а затем проследила долгим взглядом путь до дальнего номера. Что-то в её тоне очень не понравилось Се Ляню. Он обернулся посмотреть на неё, и увидел, как она замялась. — Что-то не так? — Опасно прищурившись, спросил Хуа Чэн. Она открыла рот и тут же закрыла, словно в неуверенности. Снова взглянула на дверь вдалеке и наконец ответила: — Я думаю, это может быть условием смерти. Брови Се Ляня поползли вверх: — Ты можешь чувствовать условия смерти? — Я бы назвала это больше интуицией, чем чувством. — Пожав плечами, неопределённо произнесла она. — И моя интуиция подсказывает мне, что вдвоём туда лучше не заходить. Над компанией повисла тишина. Се Лянь с Хуа Чэном переглянулись. С одной стороны, в её словах прослеживается смысл. Она — тварь. А кто как не тварь может чувствовать условия смерти? В конце концов, для них нарушение условий смерти — это приглашение к шведскому столу. Тем более она уже демонстрировала нечеловеческие способности, проникая в зазеркалья и отличая обычных людей от перевёртышей без вспомогательных инструментов. В теории, она и вправду могла бы если не знать точно, то хотя бы чувствовать задверные условия смерти, но... — Почему ты говоришь об этом только сейчас? — Прищурившись, бросил Хуа Чэн в некотором раздражении. Словно слова девушки бросили камень в спокойные воды и породили бурные волны, атмосфера вмиг незримо накалилась. — Я же не знала, что вы собираетесь бежать вдвоём. — Защищаясь, оправдывалась Ло Цяньшуй, сложив руки на груди. — Я тоже не всевидящая, я не могу чувствовать всё. Раньше идеи зайти туда вдвоём у меня и в мыслях не было, поэтому конечно моя интуиция молчала. Ло Цяньшань стоял рядом, безмолвно обводя присутствующих спокойным взглядом. Хуа Чэн пренебрежительно фыркнул, с каждым мгновением раздражаясь всё больше. — Мы с Гэгэ спокойно заходили туда днём. — Произнёс он, словно желая поспорить. — О, да? А ключ там висел? — С сарказмом ответила девушка. Уловив намёк, Хуа Чэн замолчал. Действительно, этот номер днём и ночью — как небо и земля. Считай, совершенно разные места. Се Лянь глубоко нахмурился. Он знал, что так волновало Хуа Чэна. И будет ложью сказать, что это точно так же не волновало его самого. Конечно, Ло Цяньшуй могла врать. Она могла договориться с братом и соврать им, по той простой причине, что им нужно было пушечное мясо для добычи ключа. Сами-то они в номер пойти не могут, да и наверняка не хотят, поэтому им было бы удобно посылать троицу своих временных товарищей по одному, чтобы если вдруг один не справится, можно было попробовать снова и послать второго после небольшой передышки. А если и этот не справится, то в идеале попробовать с третьим. Но, к сожалению, с завтрака они знают, что Хэ Сюань не сможет пойти, поэтому осталось лишь два человека, способных попытаться достать ключ, и если они умрут там вместе, это будет катастрофа для брата и сестры Ло. Поэтому, конечно им выгодно не пускать Се Ляня и Хуа Чэна вместе, даже несмотря на то, что результативность этих двоих снизится, если они будут действовать поодиночке. Должно быть, они также предполагают, что внутри есть ловушки, поэтому, вероятно, в идеале первый должен собрать их всех на себя, а второй уже добраться до ключа на втором заходе. Конечно, ни у Се Ляня, ни у Хуа Чэна не было доказательств. Вполне могло быть и так, что Ло Цяньшуй не врала. Но в таком случае... В таком случае один из них должен был рискнуть своей жизнью, пока второй вынужден был наблюдать. Се Лянь почувствовал, как сжимается его грудь. Они ведь обещали друг другу, что либо рискуют вместе, либо не рискует никто... Се Лянь так настаивал над этим, словно и не веря, что иной вариант возможен. ...Но что им делать теперь? Впервые Се Лянь почувствовал, как отсутствие выбора душит его шею. Надеясь на свою удачу, он и подумать не мог, что обстоятельства могут сложиться так... Так... Се Лянь глубоко вздохнул, опаляя лёгкие кислородом. У них осталось мало времени, вот-вот пробьёт полночь и начнётся пожар. Им нужно решить, кто побежит. Но Се Ляню субъективно показалось, словно момент остановился. Впервые, Се Лянь почувствовал то, что, должно быть, чувствовал Хуа Чэн, когда вставал перед выбором. Хуа Чэн несколько неловко попытался начать, повернувшись к Се Ляню: — Гэгэ, я... Конечно он хотел пойти. Хуа Чэну никогда не нравилась мысль подвергать Се Ляня риску — он вполне готов был сам добровольно прыгнуть в адский котёл, лишь бы Се Ляню не пришлось. И на этот раз у него с собой были весомые аргументы: у него и задверный стаж больше, и войти может лишь один человек. Но Се Лянь не хотел слушать. — Я пойду. — Заявил он, прервав Хуа Чэна на полуслове. — Сейчас не твоя очередь рисковать. — В несколько мстительной манере добавил он, намекая на недавнее утро. Судя по тому, как дёрнулась бровь Хуа Чэна, он понял посыл. Но он тут же нахмурился: — Гэгэ, нет, я не- — Ты думаешь я не смогу? — Прищурившись, вкрадчивым тоном спросил Се Лянь. Хуа Чэн запнулся. Эта была манипуляция — подлый приём, которым Се Лянь никогда до этого момента не пользовался. Он и не умел, по большому счёту. Ему просто повезло, что Хуа Чэн сейчас был уязвим перед ним. Но это было грязно, Се Лянь чувствовал себя грязным. Эта грязь стягивала его грудь. Но он не мог остановиться. На лице Хуа Чэна проступило сложное выражение, намешанное из неуверенности, чувства вины и потрясения. Смотреть на это было больно. Осознавать, что стал этому причиной — ещё больнее. — Так, кто пойдёт? — Несколько нетерпеливо спросил Ло Цяньшань, посматривая на время на своём телефоне. — Я. — Не дав Хуа Чэну вставить ни слова, быстро заявил Се Лянь. Наконец очнувшись, Хуа Чэн показал рассерженное выражение: — Гэгэ! Се Лянь обернулся на него и тем же тоном ответил: — Сань Лан! В зеркалах начали отражаться алые всполохи пламени. Наступила полночь, пожар объял номера, залив оранжевым светом половину коридора. Хэ Сюань, поморщившись, прижал к лицу влажное полотенце, пытаясь не кашлять. Отчаявшись, Се Лянь тихо произнёс: — Неужели ты правда настолько в меня не веришь? — Его голос звучал слабо и надломлено. На лице Хуа Чэна отразилось потрясение и чувство вины. — Нет, Гэгэ, конечно... — Спешно попытался ответить он. — Тогда позволь мне пойти. — Всё так же тихо попросил Се Лянь. Хуа Чэн затих. Он не хотел отвечать. Но само молчание уже было вынужденным согласием. Се Лянь не гордился этим. Ни тогда, когда Ло Цяньшань показал на часы и сказал в какой момент его сестра войдёт и выйдет, ни тогда, когда он, по команде, побежал по коридору прямо в полымя. Скорее даже не бежал, а убегал. Се Лянь не гордился этим, потому что мотив, который им двигал, был до боли эгоистичен — Се Лянь бы предпочёл умереть сам, чем видеть, как умирает Хуа Чэн. Должно быть, Хуа Чэн все эти двери думал точно так же. Ровно в 12:05 Ло Цяньшуй нырнула в ближайшее зеркало. Се Лянь успел краем глаза заметить лишь тонкую красную нить, что соединяла брата и сестру, прежде чем побежать по коридору. Как и было обещано, обожжённые, объятые пламенем фигуры матери и дочери перед самым дальним номером, в тот же момент миг исчезли где-то в глубине зеркал, погнавшись за девушкой. Добежав до номера, Се Лянь должен был за оставшееся время войти внутрь, схватить ключ, который, по словам Ло Цяньшуй, висел на стене, и выйти до 12:10. Се Лянь пробежал коридор меньше чем за минуту, в его голове крутились последние слова, с отчаянным шёпотом сказанные ему Хуа Чэном: «Гэгэ, твоя главная цель - выжить. Если не сможешь достать ключ, чёрт с ним. Ты должен выбраться оттуда, пожалуйста». И оттого, как уязвимо звучал этот голос, сворачивались внутренности. Хуа Чэн дал ему красный нефритовый браслет, прямо сейчас висящий у Се Ляня на запястье. Остановившись перед дверью самого дальнего номера, он полотенцем потянул ручку, не желая прикасаться голыми руками за нагретый металл, который уже начал деформироваться от жара. Распахнув дверь, Се Лянь ворвался внутрь, прижав полотенце к лицу. И тут же юноша застыл в немом ужасе. Грудь сдавило от осознания увиденного. Весь номер, с пола до потолка был увешан ключами. Большими, бронзовыми и абсолютно одинаковыми ключами, все из которых выглядели как настоящие. В номере не было огня, но со всех сторон шёл горячий, палящий воздух, обжигающий кожу и слизистые. Если бы не полотенце, в этом, заполненном тяжёлым газом и дымом помещении, было бы совершенно невозможно дышать. Электричество в номере было выключено, однако света из зеркал, отражающих невидимые языки пламени, было достаточно, чтобы осветить помещение. Вся мебель, все стены в номере были почерневшими, обугленными, источающими запах копоти и гари, издававшими треск и шелест огня. Единственное целое, что здесь осталось — висящие повсюду зеркала. Се Лянь не мог даже вздохнуть. И не столько потому, что полотенце едва ли справлялось с задачей, сколько из-за всех этих ключей. Сердце разрывалось в груди, адреналин бурлил в крови, пока Се Лянь метался из стороны в сторону, ища хоть малейшую подсказку на то, какой из ключей был настоящим. Не могло же быть так, что дверь, пусть даже и девятая, ни оставит ни единого намёка, да?! У Се Ляня осталось меньше трёх минут, его мысли отчаянно кружились в голове, цепляясь за всё подряд. На его лбу выступил холодный пот. Даже просто навскидку, ключей здесь было несколько сотен, каждый на своём маленьком, вбитом гвоздике. Се Лянь услышал глухой стук и резко обернулся. За его спиной, по ту сторону большого навесного зеркала, стояла человеческая фигура. Несмотря на другую одежду и наполовину обугленное тело, Се Лянь узнал это лицо. Портье. Это был он. И он сейчас смотрел на Се Ляня с глубокой ненавистью в глазах, уперевшись руками в поверхность зеркала, словно в невидимую стеклянную стену. Стук повторился — портье с силой ударил по барьеру, отделяющему его от Се Ляня. Затем ещё раз, и ещё. Он бил так остервенело, что по поверхности зеркала прошли трещины. Се Лянь отшатнулся. Портье прижался наполовину обгоревшим лицом к зеркалу, его рот двигался, словно разбрасываясь проклятиями. В этот момент Се Лянь увидел его глаза. В отличие от пугающего, уродливо скривившегося лица, глаза были подобны поверхности мёртвого озера, по которому не пробегают волны. В них отражался тусклый свет. Взглянув в эти глаза, Се Ляня замутило. Он услышал крики и ругань — женскую и мужскую, раздающиеся словно бы ото всюду, плач ребёнка, звук разбиваемых зеркал. — Ну и уходи, не смей возвращаться! — Кричала женщина. — Я тебя ненавижу! — Да как ты смеешь!? — Взревел в ответ мужчина. — Кем ты себя возомнила?! Словно наяву, словно видя перед собой происходящее, Се Лянь услышал как что-то громко упало на пол, и тут же послышался шелест быстро разгорающегося пламени. Женщина пронзительно завизжала, едва не взорвав Се Ляню уши, но потом, вместе со звуками разбивающихся зеркал, её крики постепенно стали затихать так же, как и детский плач. Словно что-то медленно забирало у них способность кричать, высасывая их силы. Затем хлопнула дверь и раздался звук торопливых шагов. Будто во сне, Се Лянь ощутил, как место действия переместилось в другое место. Он увидел огромное зеркало, в котором отразился взрослый мужчина. Портье. Се Лянь играл его роль в этом сне. Но едва Се Лянь дёрнулся, чтобы сбежать, из зеркала протянулись две чёрные от копоти руки, которые схватили его за ноги и силой затащили в зазеркалье. Внезапно Се Лянь почувствовал резкую боль в запястье. Кроваво-красный нефритовый браслет взорвался, обжигая кожу. Се Лянь проснулся с ощущением, будто в этом адском пекле на него вылили ушат холодной воды. Он увидел зеркало прямо перед собой, в сорока сантиметрах от лица, и тут же отпрянул. Ещё бы шаг и Се Лянь вошёл бы в зеркало, прямо в руки настоящему портье. Мужчина с озлобленным взглядом смотрел на него по ту сторону, кривясь от раздражения и досады. Се Лянь закашлялся — он вздохнул слишком много дыма. В голове шумело, ему было нечем дышать, кожу жгло от горящего воздуха. Се Лянь взглянул на время и осознал, что ему осталось чуть больше минуты. Паника накрыла с головой. Но каким-то образом, это лишь позволило Се Ляню прочистить голову. Он думал так быстро, как ещё никогда в своей жизни. Се Лянь даже не подумал о том, чтобы выбежать из номера — всё, что было в его голове, это найти ключ любой ценой. Ключ, ключ, ключ... Где же настоящий ключ?! «Бронза станет зеркалом, и сможешь поправить одеяние. История станет зеркалом, и узнаешь, что придёт ей на смену. Человек станет зеркалом, и прояснится, где найдёшь, где потеряешь». Се Лянь нашёл бронзовое зеркало, узнал историю этого места. Ключ, ключ, ключ... Юноша взглянул на портье и внезапно осознал, что в отличие от всех остальных тварей, портье не перемещался по зеркалам, и не мог вытянуть руки наружу. Казалось, он был заперт. Но... почему? Почему именно здесь? Почему? Почему? Почему?.. Се Лянь снова заглянул портье в глаза и вдруг заметил, что в отражении этих глаз рисуется не стоящий перед ними Се Лянь, а нечто другое. Маленький прикроватный столик, который стоит за спиной Се Ляня. Се Лянь резко обернулся. Конечно, на этом столике стояло то, чего здесь не было, когда он приходил днём — одинокая фоторамка, на которой отчётливо виднелась семья из трёх человек. Се Лянь кинулся к этой рамке и развернул её. На обратной стороне висел ключ. «Человек станет зеркалом, и прояснится, где найдёшь, где потеряешь» Се Лянь бросился к двери из номера и увидел, как она начинает закрываться, время истекло. Се Ляню было плохо, от жары, дыма и газа у него кружилась голова, ключ обжигал ладонь, и он не мог дышать. Он понимал, что не успеет добежать. На пороге, перед закрывающейся дверью, появились две обожжённые фигуры — мать и дочь. Се Лянь принял единственное решение, которое мог в этой ситуации. Он замахнулся и кинул ключ. Затем от инерции упал на колени, прямо на разгорячённое стекло зеркала, чувствуя, как темнеет в глазах, как шипит его кожа. Ключ выпал на ковёр в коридоре. Дверь захлопнулась за ним.

***

Втроём они переместились на середину коридора. Хуа Чэн стоял, чувствуя, как внутри него нагнетает давление. В его голове набатом отчитывались секунды с того момента, как Се Лянь стартанул в сторону номера. Это была плохая идея. Боже мой. Боже мой. Боже мой... Это была ужасная идея. Почему он вообще согласился?! Хуа Чэн сглатывал, сухое от волнения горло саднило. Его ладони вспотели, пальцы подрагивали. Каждые три секунды его взгляд падал на телефон в руках Хэ Сюаня, а затем тут же возвращался к дальнему номеру. Может, внешне он и выглядел спокойно, но внутри он медленно сходил с ума, чувствуя, как трескается и обращается в пыль каждая частичка его тела. Боже мой, Боже мой, Боже мой... Как он мог это допустить?! Не то чтобы Хуа Чэн не верил в Се Ляня, но... Господи, как же ему было страшно. Казалось, ещё никогда он не испытывал большего ужаса, чем здесь, стоя вдалеке от опасности. Ожидание подпитывало нервозность. Леденящий страх липкой слизью стекал по позвоночнику, оставляя влажные следы. Множество ужасающих мыслей кружилось в его голове. Боже, он хотел помчаться туда, лишь бы увидеть Се Ляня живым. Но Хуа Чэн оставался на месте, с усилием продолжая играть спокойствие. Он верил Се Ляню, верил в него, знал, что тот справится. Потому что, конечно он справится, это же Се Лянь. Но тревога продолжала скручивать его внутренности, с каждой секундой всё больше. Прошло уже четыре минуты. Хуа Чэн отсчитывал секунды в голове. Оставалось около десяти секунд. Хуа Чэн не моргая смотрел на наполовину открытую дверь, жалея, что не может видеть сквозь стены. Огонь в отражении застилал обзор, поэтому он не мог увидеть происходящее через зеркала. И внезапно зрачки Хуа Чэна сузились. Он заметил, как дверь начала закрываться. Мать и дочь вернулись. На пять секунд раньше обговоренного. Что-то медно-золотое блеснуло на свету, вылетев из закрывающейся двери, прежде чем она захлопнулась. Ключ. Се Лянь кинул им ключ. Всё тело Хуа Чэна опалило одновременно и жаром, и холодом. Не разбираясь, он в считанные мгновения достал нож и, застав Ло Цяньшаня врасплох, скрутил его, прижав лезвие к горлу. Кожа под остриём лопнула, мужчина издал вскрик боли, удивления и ужаса. ― У нас было ещё пять секунд. ― Очень низким голосом, от которого у Ло Цяньшаня пошли мурашки, произнёс Хуа Чэн, вдавливая лезвие сильнее, но пока не делая ничего, чтобы убить мужчину. Выскочившая из зеркала Ло Цяньшуй замерла в ужасе. Она хотела сказать о том, что это всего лишь пять секунд, что в зеркале, убегая от тварей, не так уж и просто следить за временем, и что она сама едва не попала в их когти. Но увидев взгляд Хуа Чэна, в котором не осталось ничего человеческого, она промолчала. ― Прыгай обратно, или он умрёт. ― С леденящей душу улыбкой сказал он ей, вдавливая лезвие глубже. Ло Цяньшань громко зашипел от боли, на его глазах блеснули рефлекторные слёзы. Девушка, несмотря на всю свою усталость, не посмела спорить. Едва она запрыгнула в зеркало, Хуа Чэн резко толкнул замешкавшегося Ло Цяньшаня в Хэ Сюаня. Тот, не растерявшись, словно ожидая этого, тут же перехватил мужчину и точно так же прижал к его горлу нож, на этот раз свой. Хуа Чэн побежал, на ходу крича: ― Если она выйдет до того, как мы вернёмся, убей его. ― Достаточно громко, чтобы было слышно всему коридору. Хэ Сюань промолчал. Но Хуа Чэну и не нужно было слышать его подтверждение вслух. Хуа Чэн бежал так, как никогда в жизни, пересекая коридор в рекордно быстрые сроки и на ходу подбирая ключ, чтобы у девушки было больше стимулов дождаться его возвращения. Мать и дочь снова исчезли, едва Ло Цяньшуй вернулась в зазеркалье, освободив проход. Не желая терять время на неважные действия, Хуа Чэн без подготовки схватился ладонью за поплывший металл дверной ручки и, на адреналине даже не чувствуя боли, распахнул дверь, ввалившись внутрь. Его сотряс кашель, но он не остановился, пока не увидел сквозь дым лежащее на полу тело. Се Лянь лежал, не дыша, его кожа была опасно красной, местами покрытой следами ожогов. Волосы в некоторых местах сгорели. Не желая думать худшее, ― не признавая даже мысли об этом, ― Хуа Чэн подскочил к нему и с наскока попытался взвалить обмякшее тело на себя. Не с первой попытки, но у него получилось. А затем Хуа Чэн краем глаза увидел стену, покрытую ключами. Он не стал тратить силы и время на то, чтобы обернуться и посмотреть, пока выносил Се Ляня из пекла, но в его голове продолжало крутиться проклинающее «сука-сука-сука-сука...» В его груди, помимо сжимающего душу беспокойства, так же всполохнул необъятный гнев. Черпая энергию изнутри, захлёбываясь в адреналине, Хуа Чэн выскочил из комнаты, перекинув руку Се Ляня через плечо и волоча его за собой. У него просто не было времени перехватить Се Ляня как-то поудобней. Теперь горел и коридор ― температура, которая начала незаметно повышаться как только ключ вылетел за дверь, теперь достигла опасных значений. Из зеркал повалил дым, завоняло гарью. В отражениях полыхал огонь. Но несмотря ни на что, Хэ Сюань оставался на месте, держа Ло Цяньшаня такой мёртвой хваткой, с какой питбули вцеплялись в горло добычи. Видно было, что он даже не кашлял, чтобы не поколебать позу и не дать возможности своему заложнику выскользнуть раньше времени. Должно быть, он задержал дыхание. И продолжал держать, наблюдая, как Хуа Чэн как можно быстрее идёт к нему. Сбоку из зеркала вывалилась Ло Цяньшуй. Её тело было обожжено, она, казалось, хромала. Она согнулась, и из её тела потекла чёрная как смоль вязкая жидкость, которая вспыхивала огнём, как только падала на ковёр. Хэ Сюань начал двигаться только тогда, когда Хуа Чэн почти подошёл к нему. Ничего не говоря, он оттолкнул истекающего кровью Ло Цяньшаня и в несколько быстрых шагов достиг Хуа Чэна, перекидывая вторую руку Се Ляня через плечо. Благо, коридор был достаточно широким. Жаль только, что к этому моменту коридор превратился в ад. ― Ключ у нас, так что шевелитесь, если хотите жить. ― Стиснув зубы, прошипел Хуа Чэн, уже видя, как из зеркал по обе стороны коридора и из потолка начали выходить иссохшие, обгоревшие дочерна обрубки, едва ли похожие на руки. Хуа Чэн хотел при возможности кинуть этих двоих прямо в эти руки, но важнее для него сейчас было донести Се Ляня до выхода. Отблевавшись, девушка посмотрела на брата, зажимавшего шею рукой, и они кивнули друг другу. Может чувствуя вину, а может по каким-то другим причинам, но Ло Цяньшуй отважно бросилась обратно в зеркало. Троица заметила, как тянущиеся из зеркал руки впереди начали судорожно отступать, освобождая проход. Краем глаза Хуа Чэн заметил фигуру девушки в отражении, которая бежала чуть впереди них, по спирали перебегая с одной стены на потолок, следом на другую стену и обратно, убирая руки тварей со всех сторон. Хуа Чэн поджал губы, понимая, что без этой помощи они вряд ли смогли бы успешно добежать с Се Лянем наперевес, но промолчал. Слова сейчас были излишни. Несмотря на порез на шее, Ло Цяньшань на адреналине вполне бодро бежал прямо за ними, не жалуясь. Может быть, эти двое были не так уж и плохи. Но Хуа Чэна сейчас это не интересовало. Огонь начал выходить из зеркал наружу, опаляя стены и ковёр. Двери номеров начали открываться, игроки метались в панике. ― Я нашёл ключ! ― Внезапно послышался голос одного из игроков. Но Хуа Чэн узнал этот голос. Это был перевёртыш ― один из тех, кто сегодня завтракал в столовой, идеально отыгрывая человека. ― Здесь дверь! Скорее! ― Закричал другой перевёртыш в одном из номеров. У Хуа Чэна был не лучший слух, но он услышал, как какие-то из игроков действительно повелись, а затем из номера, куда они так наивно зашли вслед за голосом, послышались крики агонии, пока их тела сгорали в огне. Наконец они добежали до лестничной клетки и из последних сил начали взбираться вверх. Здесь не было зеркал, поэтому девушке пришлось выпрыгнуть наружу, выглядя ещё хуже, чем в прошлый раз. На мгновение обернувшись, Хуа Чэн увидел, как перевёртыши двинулись в погоню за последними выжившими, включая их компанию. Поджав губы, Хуа Чэн кинул ключ обогнавшему их Ло Цяньшаню и крикнул: ― Открой дверь! Тот молча поймал ключ, кивнув. Однажды открытая дверь в реальность уже не закроется, что бы в двери ни происходило. Не важно, если они не получат записку к десятой двери, главное сейчас ― выбраться. Открыв дверь, Ло Цяньшань, на пару мгновений застопорившись на проходе, всё же обернулся и кинул в них записку. Хуа Чэн с явным удивлением во взгляде поймал её. Ло Цяньшань кивнул ему и сразу после этого шагнул в белый свет. Ло Цяньшуй тут же рассыпалась пылью, исчезая в ничто. Хуа Чэн с Хэ Сюанем втолкнули Се Ляня в дверь и один за другим прыгнули следом, чувствуя, как леденящие душу руки обожжённых тварей едва не коснулись их спин.

***

Боже, как же здесь было прохладно. Оказавшись в белом коридоре, Хуа Чэн с Хэ Сюанем попадали на колени, тяжело дыша и откашливая остатки гари. Уже скорее психологически, чем из нужды. Их одежда вернула свой первоначальный вид. Обожжённую до волдырей ладонь Хуа Чэна перестало раздирать от дикой боли. Се Лянь лежал плашмя невдалеке от них. Хуа Чэн подскочил к нему и перевернул на спину. Кожа Се Ляня вернулась к здоровому пшеничному оттенку, многочисленные следы ожогов рассасывались на глазах. И он дышал. Его грудь двигалась. Облегчение навалило с такой силой, что Хуа Чэн обмяк, сгорбившись над телом, затем уткнулся лбом в плечо Се Ляня. Адреналин схлынул, в теле больше не осталось сил. По лицу текли слёзы, впитываясь в одежду Се Ляня. Хуа Чэн судорожно вздохнул, не сдерживая всхлипы. Се Лянь не просыпался, но, по крайней мере, был жив.