Алло?
11 января 2025 г., 11:58
Дэйв тяжело открыл глаза после кошмара, сидя на диване, всем телом вдавившись в мягкую, но уже давно потерявшую форму поверхность. Его дыхание сбилось, оно было рваным и хриплым, словно каждую порцию воздуха он выдирал из окружающего пространства с неимоверным усилием. Ладонь с силой сжимала край дивана, суставы побелели от напряжения, а другая рука нервно легла на грудь, будто пытаясь унять мучительную боль, расползающуюся по телу. Он шумно выдохнул, грудь резко вздымалась
—Приснится же…
будто он только что вырвался из воды после долгого погружения, а каждое движение отзывалось глухим стоном.
Дэйв сидел так минут 10, пытаясь прийти в себя. Наконец, собравшись с силами, он тяжело поднялся. Ноги были ватными, но движение казалось единственным способом сбежать от этой удушающей статики. Шатаясь, он направился в ванную, опираясь на стены, словно они могли удержать его на плаву.
Когда он наконец оказался перед зеркалом, его взгляд встретился с собственным отражением. На мгновение он застыл. Черты лица были знакомыми, и при этом отчужденными, перед ним стоял кто-то другой. Он машинально провел рукой по щеке, пытаясь восстановить связь с реальностью, но ощущения казались приглушенными, но между ним и миром стояла невидимая стена. Он моргнул, но пустота в глазах не исчезла, а лишь углубилась. Диореализация подкралась незаметно, впиваясь в его сознание ледяным когтем.
— К черту, Боже… — хрипло выдохнул он, отворачиваясь.
Его шаги эхом разносились по ванной комнате, это эхо было громче собственных мыслей. Он сел в ванну, медленно открыл кран, и кипяток, потоком льющийся на его кожу, оставил ожоги. Он не пытался отрегулировать температуру, не заботился о том, насколько горячо. Это ощущение хотя бы напоминало ему, что он жив.
Дэйв сцепил руки на голове, впиваясь пальцами в мокрые волосы. Горячие струи стекали по лицу, скрывая слезы, которые он не хотел признавать. В его сознании вновь и вновь вспыхивали образы. Джеймс. Бледное лицо, застывший взгляд, золотистые волосы, медленно пропитывающиеся кровью. Пол алел, красками, которые невозможно смыть. Каждая деталь этой сцены оживала в его голове с мучительной ясностью. Он снова ощущал тяжесть собственных рук, лежащих на его шее, ощущал, как сердце разрывается от отчаяния.
Паника накатывала волнами. Дэйв сжимал свою руку, пока кровь не окрасила воду, но никакая физическая боль не могла вытеснить ту, что разрывала его изнутри. Время остановилось. Он не знал, сколько прошло минут,часов, но сцена перед его глазами продолжала играться, как заезженная пленка.
Наконец, холодный толчок вернул его в реальность. Он моргнул, осознавая, что вода переливается через края ванны, наполняя комнату звуком капель, падающих вниз. Пол затоплен, а воздух пропитан жаром и удушливой влагой. Дэйв откинулся назад, обессиленный, тяжело дыша, словно только что вынырнул из глубокой реки.
— Вот черт, — прошептал он, вытирая лицо трясущейся рукой. Вода все еще стекала с его волос, капая на залитый пол. Но даже хаос вокруг не мог заглушить то, что продолжало разъедать.
Рыжеволосый долго возился в ванной, убирая воду после потопа. Полотенце сбивалось на бедрах, мокрые капли скатывались по коже, но он этого не замечал. Движения были механическими, словно в голове стучала одна мысль:“Закончить. Привести в порядок. Забыть.”Но как только он выдохнул и шагнул в свою комнату, реальность снова накрыла его с головой.
Он жил один. Поэтому даже не подумал одеться. Просто рухнул на кровать, будто утонув в мягкости матраса, и замер, глядя в стену.“А вдруг это правда? А вдруг… это уже произошло?”
Первый всхлип сорвался неожиданно, вырвав из груди горячий, болезненный ком. И тут же за ним потекли слезы. Горячие, как кипяток, они не просто текли по щекам, а прожигали кожу до самого сердца. Взрослый мужчина — сильный, высокий, мощный, — лежал на кровати и плакал. Из-за другого мужчины. Глупо? Может быть. Но в этот момент это было не комедией. Это было чем-то пугающим, как сцена их фильма, ебаный хррор.
Часы тянулись, как вязкий сироп, оставляя за собой только размытые следы времени. Сначала он просто лежал, а потом, как будто что-то сломалось. Гнев обрушился на него лавиной. Кулаки начали находить цели — стены, полки, мебель. Взвивались обрывки бумаги, стекло разлеталось на осколки, и каждое движение было отчаянной попыткой заглушить боль. Он был похож на раненого зверя, который уже не видит выхода, но продолжает метаться в клетке.
А потом силы ушли. Он рухнул на колени у кровати, уткнувшись лбом в край матраса. От него осталась лишь тень. Сутулая фигура, прерывистое дыхание, всхлипы, которые звучали так горько, будто разрывали воздух.
Его взгляд упал на тумбочку. Там, среди хаоса, стоял старый дисковый телефон. Казалось, он ждал — безмолвный, равнодушный. Дрожащими руками рыжий схватил трубку, стиснул, словно это могла быть его последняя надежда. Набрал номер. Тот самый, который был выгравирован в его памяти так глубоко, что даже в самых тяжелых приступах он не исчезал из головы.
Гудки. Один, второй, третий. Они звучали так долго, что казались вечностью. Он сидел, слушал их, как осужденный ждет удара топора.
— Алло…?
Тишина внутри него взорвалась. Голос. Тот самый голос. Сонный, чуть сиплый, но все еще узнаваемый, сладкий, как нектар, с той легкой хрипотцой, что застревала в голове. Рыжий замер. Воздух словно исчез из комнаты. Грудь сдавило так, что дышать стало невозможно. Слезы снова потекли по щекам, но он даже не пытался их остановить.
— Алло? Кто это?
Голос на другом конце был осторожным, но нетерпеливым. Сонный, но внимательный. Может, это что-то важное? Может, кто-то шутит? Или это еще один фанат, случайно разузнавший номер?
— Короче… доброй ночи.
Щелчок. Гудки оборвались. Рыжий смотрел на телефон, а потом опустил голову, уткнувшись лицом в колени. Тело сотрясалось от рыданий, беззвучных и мучительных. Он был раздавлен. Его психика разрушена до основания. Внутри него все кричало, но снаружи был только шепот боли.
Он болен,точно болен.
