Любовь с течением лет не меркнет, не тускнеет.

Золотой Дворец на улице Шень У как всегда сиял великолепием. Развевались на ветру легкие ткани, воздушных, светлых оттенков. Во дворце собралось много народу: небожители старших и средних чинов возбуждённо перешёптывались, глядя на окровавленное плечо Мусорного божества и бессознательное тело Повелителя Земли. Небесный Император, доселе пребывающий в глубокой тоске, вмиг оживился, едва завидев Сяньлэ. Юноша стоял понурившись, изредка поглядывая на чем-то сильно разъярённого Лан Цаньцю. Последний начал совершать вовсе не понятные для Цзунь У действия: подошёл, резко схватил Сяньлэ за больную руку, и что-то негромко сказал. Было сложно услышать что именно, однако удалось распознать, что Наследный принц Юнаня назвал Се Ляня "наставником". - Что здесь происходит? - властно, но спокойно, в своей обычной манере спросил Цзунь У. Он не мог оставить без внимания такое событие, всё в Небесной Столице подчинялось его строгой, но справедливой руке. Особенно, если дело касалось Сяньлэ, этот непослушный мальчишка нуждается в его контроле. Сколько бы Цзунь у не говорил ему по-хорошему, сколько бы не предупреждал, Се Лянь не хотел слушаться, не понимал простых слов. Поэтому приходилось доносить простые истины до его слишком доброго и милосердного сердца другими, более жесткими способами. Цзунь У бы никогда не признался себе, но каждый раз, когда кто-то касался его принца, в императоре закипала лютая жажда переломать нарушителю негласных правил руки, а мальчишку запереть во дворце, без доступа к свободе и духовной связи, по возможности. Однако, маска благородного и честного, мудрейшего из мудрых Владыки Шень У, не давала ему возможности целиком и полностью контролировать Сяньлэ, что не могло не злить. Размышляя подобным образом, Цзунь У и не заметил, как немигая, в ответ на его взгляд, на него самого смотрит Се Лянь. В его глазах отразился немой вопрос: "Неужели вы, владыка, сейчас думали о..." - Нет! - громогласно объявил император вслух, - Мы не можем оставить это просто так... - он продолжил говорить свою ничего не значащую для Сяньлэ, но такую важную для всех этих небесных дармоедов, речь, пытаясь оправдать свой импульсивный выкрик. Нужно быть осторожнее, куда осторожнее. *** Цзунь У быстро вышагивает по коридорам дворца, всё пошло наперекосяк. Его идеальный план, выстраиваемый тысячелетиями, надёжный как Хунцзин, красный меч, отражающий сущность демонов, который в конце концов и стал виновником раскрытия лжи Шень У, рухнул. Ложь вскрылась. Наследный принц Уюна теперь правит бал. Пусть обстоятельства и складывались не лучшим образом, Цзунь У это никак не мешало удерживать контроль на территории небесного города. Да, его теперь ненавидят все небожители, да один из ближайших его людей, которого он любит, его боится. Не страшно - не впервой. Тогда, давным-давно, было страшно. Хотелось умереть, хотелось унести с собой на тот свет всех жалких людишек, которые, вместо того, чтобы помочь ему в самый ответственный момент бросили его, и всё старания пошли прахом. Но не теперь. Теперь он знает что делать, раз уж представилась такая возможность. Широко раскрыв двери спальни, Цзунь У вошёл в комнату и увидел как принц сидит на кровати, видимо только-что проснувшись. Странное спокойствие Сяньлэ не осталось загадкой для владыки: тот, верно, просто дожидается когда паршивый князь демонов, который постоянно трётся возле его принца, задумается о странном молчании Се Ляня и спасёт последнего из так удачно сложившихся в пользу Шень У обстоятельств. Этого никак нельзя допустить. - Всё думаешь о нём? - спросил владыка без интереса. Се Лянь замешкался, раздумывая что ответить. Решив избавить его от этих мук, Цзунь у произнёс не скрывая неприязни к Хуа Чену: - Я знаю что думаешь. Как бы ему хотелось навсегда стереть имя ненавистного демона из головы принца. Невооружённым взглядом было видно, что так называемый Сань Лан развращает его чистого и непорочного ещё пока Сяньлэ. Так дело не пойдёт, надо бы что-то предпринять. - Сань Лан поймёт, что ... - не успел договорить принц, как его тут же перебили: - Я запрещаю тебе произносить его имя во всех трёх мирах. - Владыка! - возмутился Се Лянь - Вы не можете мне этого запретить, я не малое дитя... - его вновь перебили. - Ты не в том положении, чтобы требовать или возникать по поводу и без. За дерзость ты будешь наказан. - Цзунь У наклонился над Се Лянем, напоминая ему, кто здесь старший и кого следует слушаться. - Нет. Вы. Не. Можете. Лишить. Меня. Свободы. - отчеканил Се Лянь, наблюдая как желваки ходят на красивом, но слишком холодном лице императора. Однако, взгляд Се Ляня лучился уверенностью, хотелось подразнить, обидеть, пойти наперекор. - Я буду говорить что захочу: Сань Лан, Сань Лан, Сань Лан, Сань...- зачастил было принц и в тот же момент получил звонкую пощёчину, оглушившую его на мгновение. Воспользовавшись ситуацией Цзунь У повалил непокорного Сяньлэ на кровать, перехватив его руки одной рукой и заведя их ему над головой, прижимая кисти принца к кровати. Сердце пропустило удар, в висках застучала кровь, стало по-настоящему страшно. Лишённый духовных сил, Се Лянь ничем не мог противостоять владыке физически. - Глупое, малое дитя... - как гром среди ясного неба прозвучало над самым ухом Се Ляня. - Тебя придётся наказать так, чтобы ты запомнил, что нельзя перечить старшим. Тело Се Ляня мелко задрожало, выражая в каждом жесте напряжённость, а после застыло и, как бы ни пытался пошевелиться принц, больше не слушалось своего хозяина. Сяньлэ почувствовал как по его тёплому, живому и уязвимому телу струятся холодные чары небесного императора, как мурашки на коже пробегают от пяток до загривка и обратно, как душу сковывает страх. Император приподнял безвольное тело принца и, положив его себе на колени перевернул животом вниз. Страшная догадка промелькнула в голове Се Ляня, он как мог отмахивался от неё, веря, что владыка не упадёт до такого, что не станет его так унижать, но... Едва холодная сильная рука коснулась мягкой кожи в области бёдер, едва только он почувствовал прохладу в комнате, которую уже не отделяла от него ткань его белого монашеского ханьфу, он понял: владыка обезумел. Цзунь У отстранённо наблюдал за реакцией в лазах Сяньлэ, как он, смышлёный, понимает что натворил, и понимает что ему за это будет. Наблюдал, с каким-то странным ледяным удовольствием. Почти любовно оглаживая бледные бёдра дерзкого мальчишки, Шень У выглядел как зверь, загнавший добычу в угол и теперь играющийся с нею в кошки-мышки. Тянуть более не имело смысла и тут же последовал звонкий, такой же как пощёчина, почти-радостный шлепок. Сделав над своим телом невероятное усилие, Се Лянь выгнулся и прерывисто вздохнул, не издавая ни звука. - Ты был плохим и непослушным, -совершенно серьёзно, не выказывая никаких эмоций начал владыка. Ещё один шлепок. - Хотя должен слушаться... - продолжал он как будто говорил о совсем обыденных вещах, тон его стал даже немного милосердным, каким был всегда до всего этого кошмара, что случился недавно. Шлепок. - Если ты продолжишь в том же духе... Шлепок. - То я сломаю все твои любимые игрушки. Шлепок. - Фен Синя. Шлепок. - Му Цина. Шлепок. - И даже твоего ненаглядного Сань Лана. - Стой... - вырвалось у сдерживаемого магией принца. Его ягодицы налились багряно-красным цветом, кожу саднило, но куда сильнее болела его гордость. Великие Небеса! Какое унижение! Злые, кусачие слёзы лились из испуганных солнечных глаз Се Ляня. Принц просто не мог поверить, что владыка угрожал ему расправой над единственными дорогими ему людьми. - Я тебя слушаю. - в тело вернулось привычное тепло, но от этого только сильнее заболело место издевательства. Горло перестало сковывать сила и Се лянь начал говорить дрожащим голосом: - Пожалуйста... пожалуйста не трогай их, я буду послушным, я сделаю всё что хочешь... - зачастил он, вытирая слёзы, презрев остатки гордости и наплевав на свой жалкий вид перед небесным владыкой. - Ты же знаешь, что я всегда милостив к хорошим детям. Но подумай сам, что ты хочешь сделать, а главное, что можешь. Таких прозрачных намёков Се Лянь ещё не слышал. Цзунь У чётко дал понять, чего он хочет, и за какие заслуги сдержит обещание. Не успел принц опомниться, как тут же понял, что уже сидит лицом к Шень У, на его ... коленях. Приняв самое тяжёлое решение в жизни Се Лянь начал развязывать пояс, на котором держались две его нижние одежды, в которых он собирался спать. Всё происходящее казалось злой шуткой, лживым кошмаром, и, как во сне медленно передвигая руки, Се Лянь потупленно стаскивал с себя последние одежды, теряя последнюю надежду. Цзунь У ничего не делал. Руки его покоились на кровати, и лишь глаза в диком огне выражали неистовое желание. Се Лянь вдруг понял, что совершенно не знает что делать: он никогда таким не интересовался, и, в сущности даже не знал, что предлагает. Он знал как и что случается у пары, которая хочет ребёнка. Знал что на самом деле называют "любовью", но понятия не имел как это сделать на практике, да ещё и тот факт, что он собирается сделать это с владыкой ему совсем не помогал. Цзунь у немного прикрыл глаза разочарованно проговорив: - А всё-таки глупое дитя... - Нет прошу... - чрез чур возбуждённо сказал принц, ненароком выдав свою панику. Не зная что предпринять, наш разум в критические моменты выдаёт самые быстрые решения. Се Лянь подался вперёд, неожиданно для самого себя, и поцеловал Цзунь У. Просто прижался своими губами к его холодным губам. Шень У резко прижал принца одной рукой придерживая талию, второй шею, дабы тот не отстранился от властного и глубокого, непоколебимого как сами небеса, поцелуя. Цзунь У исследовал его рот как хотел, словно добравшись до новой книжки: прикусывал губу до крови, зализывая красные капельки крови, не давая принцу и секунды на отдых. Оторвавшись от поцелуя, принц загнанно дышал, не успевая переварить всё то, что с ним происходит. Его мир рушился, пока небесный император трогал его тело: то нежно проводя по талии, то ощутимо задевая соски на груди. "Что же скажет Сань Лан, когда узнает..." - едва успело пронестись в голове принца, как он поймал на себе хмурый взгляд серых глаз, в которых, казалось, сверкают молнии. - Я же говорил, - Цзунь У жестко надавил ему на одну ягодицу, всё ещё красную, то ли от ударов, то ли от стыда, от чего Се Лянь сдавленно застонал, почти подавив свой голос. - Ты не должен даже думать о нём. Император приставил к самому проходу чем-то густо смазанный палец. - И я позабочусь о том, чтобы у тебя не было времени, чтобы возвращаться в мыслях к этому паршивому псу. Владыка ввёл скользкий палец на всю длину, беспринципно вторгаясь в чужую плоть. Шок затмил всю физическую боль и Се Лянь замер, мелко дрожа. По мере того, как император целовал и терзал шею незадачливого божества, пальцев стало двое, а затем их количество увеличилось ещё на один. - И помни, - весомо начал Цзунь У, на мгновение прекратив терзать пальцами Се Ляня. - ты только мой. *** Свет не проникал за плотно занавешенными гардинами в спальню Се Ляня. Всё тело болело и жгло от частых царапин и отметин, "ласково" напоминающих о том, кто и зачем их там оставил. Принц обессилел: Цзунь У брал его, снова и снова, не давая опомниться, не давая даже подумать о чём-то ином, кроме дикой боли, раздирающей тело, и не менее диком удовольствии хоть как-то оставляющего сознание Се Ляня на плаву. Ревность Цзунь У была по-настоящему ужасающей. "Прости меня Сань..." - едва было подумал он, но решил не играть с огнём, провалившись в спасительное забытье.