Constant

***

      За большим столом в трактире расположились все, кроме дроу, которые как ушли тогда, так и не вернулись даже к ужину. Хосок, веселясь, рассказывал какие-то забавные случаи из своей жизни, Сокджин и Намджун посмеивались, не забывая поглощать еду, Юнги хмыкал и пил свой ужасно горький кофе. И только Чонгуку кусок в горло не лез. Он вяло размазывал ложкой по тарелке свою мясную похлёбку и думал. Почему все делают вид, что ничего не случилось? Почему все ведут себя как ни в чём не бывало? Почему никто не переживает?       Как-то не так представлял себе Чонгук этот важный для него день. Когда по окончании школы он получил распределение в константу, счастью его не было предела. Он прыгал, бегал, кричал, пугая сокурсников, потому что назначение в постоянный отряд означало признание его лучшим. Чонгук воображал, как он прибудет в холл, со всеми поздоровается и его примут с распростёртыми объятьями. Как они все вместе дружно будут жить, помогать друг другу во всём, вместе веселиться вечерами, праздновать в барах успешное завершение походов. Это же счастье! У него бы наконец-то появилась своя семья, близкие, с которыми можно разделить и горе, и радость. Он наконец-то не будет одинок.       Чонгук рано потерял родителей. Почти и не помнил их: те погибли, выполняя какое-то секретное задание, и правительство забрало его под свою опеку. Специальные господа оценили физические данные Чонгука и распределили его в школу рыцарей, где он и прожил следующие пятнадцать лет, ни разу за это время не выйдя за территорию. Да, возможно, ему не хватало воспитания и манер, возможно, весь его кругозор был ограничен воинским делом, но Чонгук считал себя в целом добрым и хорошим человеком. Он старался делать всё с открытым сердцем, жить по совести.       Чонгук считал, что рыцарь — это не только тот, кто берёт на себя первый удар, защищает собой весь отряд, но и тот, кто объединяет всех в единый организм, заботится о комфорте и настроении. Чонгуку казалось, что он всё сделал для этого. А вот как вышло: двоих нет, остальным плевать. И Чонгук понятия не имеет, как это исправить.       В какой момент всё пошло не так? Чонгук же был вежлив, представился, обещал защитить, а дроу смотрели на него, как на врага. А Чонгук же был просто восхищён! Шокирован, поражён в самое сердце. Он никогда не видел таких красивых существ, их просто хотелось потрогать, чтобы убедиться, что они настоящие. Чонгук же не знал, что это запрещено. Возможно в школе им это и рассказывали на уроках, но он предпочитал не сидеть за партой, а тренироваться на ристалище. Толку от знаний, если тебя убьют в первой же стычке. Ещё и Хосок с какими-то странными намёками. Что он имел в виду под взрослыми играми? Может, дуэль с настоящим оружием? До первой крови? Это было бы здорово. Юнги говорил, что Хосок лучший кинжальщик их поколения. Эх, надо было тогда сразу согласиться, а не жалеть теперь об упущенной возможности. И с чего Хосок взял, что Чонгук понравился Тэхёну, если тот только и делал, что хмыкал, фырчал и обзывался? И что значит это понравился? Может, всё же заметил его потенциал? Чонгук же достойный рыцарь! Да, у него нет опыта в реальном бою, но зато у него прекрасные физические данные, он может выстоять без лечения очень долго. Ему даже лекарь почти не нужен! Ладно, враньё. Без Юнги было бы совсем худо.       Знакомство с Юнги стало для Чонгука самым ярким событием за последние годы. Конечно, в их школе тоже был лекарь, но такой… Для отчётности. Он в лучшем случае мог стянуть царапину на коленке, а если была травма посерьёзней, тут же отправлял пострадавшего в больницу. А Юнги! Вообразите, в его глазах было так много красного! А всем известно: чем краснее глаза лекаря, тем сильнее его способности и выше ранг при храме. Чонгук не мог и мечтать, что ему просто выпадет возможность хотя бы постоять рядом с таким мощным лекарем, не то что быть с ним в одном отряде.       К тому же Юнги такой уравновешенный, спокойный. Он даже никогда не повышал голоса! Казалось, его ничего не может вывести из себя. Чонгуку ужасно хотелось бы быть таким же для всех. Каменной стеной. Не в смысле эмоций, а в смысле надёжности. Да какая тут надёжность, если все уже посчитали его мелким и глупым. И дроу… Смотрели так презрительно. Особенно этот… ну, который красивый.       А может быть, дроу расстроились из-за того, что Чонгук не предотвратил падение Намджуна? Но Чонгук просто не ожидал такого в стенах их холла. А так бы он непременно схватил орка, не дал ему упасть в принципе, и Тэхён посмотрел бы на него с уважением. Возможно, даже похвалил. Эх, надо быть всегда на чеку, никогда нельзя расслабляться.       — Чонгук, Чонгу-ук — вырвал из дум голос Хосока. — Ты чего угрюмый такой? И почему не ешь? Не нравится?       — У меня аппетита нет. И настроения.       — Чонгук, — склонился к нему Хосок. — Ну что за детский сад — нет настроения? Ты пойми, игры закончились. Я не знаю, что особенного в тебе увидели, раз позвали в эту константу, но запомни: тут все взрослые воины, с опытом сражений и с положением в обществе, и никто с тобой нянчиться не станет, понимаешь? Не хочешь есть — не ешь. Не хочешь спать — не спи. Но если тебе не хватит сил вести отряд, тебя заменят.       — Я просто… Я думал, мы сразу как-то все подружимся, — пробурчал Чонгук. — Ну… доверять будем друг другу. Семья…       — Мы не семья, Чонгук, — хмыкнул Сокджин. — Мы — коллеги. Нам важно сработаться и успешно противостоять врагам. Всё. С чего вдруг мы или дроу должны тебе доверять? Ты же человек!       Сокджин и Намджун рассмеялись и дали друг другу «пять». Чонгуку было обидно. Ну человек, и что? Он не хуже ни эльфов, ни орков. Он же хороший.       — И что? — вскинулся Чонгук.       — Ясно… — Хосок замолчал и постучал пальцами по столу. — Что ты знаешь о дроу?       — Ну… — Протянул Чонгук и замолчал. Да ничего он о них не знал. Знал, что они такие существуют. Живут где-то на севере.       — Юнги, почему он не в курсе? — Хосок вздёрнул брови.       — А что Юнги? — пожал плечами лекарь. — Я Чонгука два дня назад первый раз увидел. Я не могу отвечать за всех людей, Хосок. Я могу отвечать только за свою праведность.       — Праведность? Праведность, Юнги? — Хосок коротко хохотнул, но его губы тут же скривились в злобном оскале. — Может, тогда расскажешь, как ты получил в свои глаза красное?       — Ч-что?! Откуда…? — Юнги резко вскочил, опрокинув стакан с кофе, и уставился на эльфа, упёршись крепко сжатыми кулаками в столешницу и часто дыша носом. Желваки под его кожей быстро задвигались.       — Ты!.. — зашипел Юнги, страшно сверкая глазами, глядя в упор на Хосока. Долго, напряженно.       — А что я? — Хосок откинулся на стену за собой и сложил руки на груди, не переставая нагло ухмыляться. — Ты серьёзно думал, что это какая-то тайная тайна для остальных?       Юнги молчал, сверля глазами Хосока. Тишина стояла такая, что было слышно, как капает на пол разлитый кофе. Но вдруг Юнги как-то весь сник, прикрыл глаза рукой и тяжело опустился обратно на скамью.       — Ты прав. И я несу этот груз на себе каждый день, — тихо произнёс он и низко опустил голову.       Притихший Чонгук смотрел то на одного, то на другого, не особо понимая, что происходит. Он чувствовал, что должен сделать хоть что-то, чтобы снять это напряжение. Но что?       — Э-м… Так что там с дроу, Хосок? — робко спросил Чонгук спустя довольно долгое время.       — Дроу… — хмыкнул Хосок. — Дроу никому не доверяют, Чонгук, и меньше всего — людям. Во времена той войны дроу были практически уничтожены. И кем? Людьми. Все люди хотели обладать их знаниями и ими самими, — вдруг Хосок рассмеялся. — Ну серьёзно, ты же видел их! Как их можно не хотеть себе? Вот выглядели бы они, как Намджун, тогда никто бы на них внимания не обращал.       — Эй! — воскликнул Намджун под хохот эльфов. — Я вообще-то невероятно привлекательный по всем критериям! И у меня множество поклонниц! Вы не представляете, сколько раз на дню я слышу предложения стать чьей-то парой!       — О да, Намджун, — похлопал его по плечу Сокджин. — Мы верим! Невероятно привлекательный… для орка. Портреты на стенах города ещё не малюют?       — Ну, насчёт портретов не знаю, но подарков я получаю много и происходит это регулярно, — самодовольно ухмыльнулся Намджун. — Самец экстра-класса! Разрешаю завидовать, — повелительно махнул он рукой, и эльфы снова рассмеялись.       Чонгук невесело хмыкнул. Наверное, хорошо, что они веселятся. Раз смеются, значит, настроены в целом положительно? Для Чонгука вообще как-то стало неожиданностью, что его не принимают только за то, что он человек. Он не понимал, почему в нём не видят просто Чонгука, почему он должен нести на себе шлейф чужих ошибок прошлого. Это как-то не совсем честно.

***

      Ночевали в холле отряда, практически по-походному, расстелив на полу циновки. Светлые эльфы спали в обнимку, укрывшись плащами, как одеялом; Намджун расположился поближе к камину и мгновенно вырубился, оглашая всё помещение громким храпом; люди разместились у дальней стены. Юнги всё крутился, не мог никак умоститься и тяжко вздыхал. Чонгук видел, что тот не в порядке. После той вспышки гнева в разговоре с Хосоком Юнги стал словно сам не свой. Что-то задел в нём Хосок своими словами, что-то тщательно скрываемое. Чонгук понимал, чувствовал, что спрашивать об этом бесполезно, что Юнги от этого ещё больше уйдёт в себя.       Шли часы, а сна у Чонгука не было ни в одном глазу. Он переживал. За пропадавших где-то дроу, за себя и особенно за ворочающегося рядом Юнги. Ему хотелось его как-то успокоить, утешить, поэтому он принялся тихонько расспрашивать его об эльфах, орках и дроу. Юнги сперва отвечал неохотно, односложно, но потом как-то разговорился. Он рассказал столько всего важного, о чём Чонгук раньше и не слышал! Ну например, что орки медлительные и легко отвлекаются на всё вокруг, но всегда с радостью придут на помощь. Или что светлые эльфы шумные, суетливые передвигаются очень быстро, но им необходимо часто отдыхать. Что дроу, наоборот, часами могли идти без передышки, но в скорости сильно уступали даже людям, и к тому же совершенно не могли самостоятельно нести тяжелый груз заплечных мешков. Чонгук с неподдельным интересом впитывал новые знания, которые, он был уверен, непременно помогут ему ещё лучше справляться со своими обязанностями в отряде.       Хотя всё пошло не так, как он себе воображал, Чонгук всё равно был доволен. Ну и что, что его не приняли сразу! Он докажет, что люди бывают хорошими и добрыми. Он окружит их отряд такой заботой и вниманием, что они станут не просто коллегами, а настоящей семьёй. Главное — не отчаиваться и не опускать руки.       Дроу появились в холле среди ночи. Они молча расстелили циновки в самом тёмном углу, завернулись в свои тёплые плащи и уснули, положив между собой луки.       Только тогда Чонгук успокоился. Он вздохнул и закрыл глаза. Всё хорошо. Все вместе.

***

      Как известно, чтобы отряд с нуля сработался до постоянного нужно полгода. Если члены отряда опытные воины — минимум полтора месяца. Их константе дали три недели.       Ситуация на Линии Соприкосновения была удручающая. Монстры из Разлома появлялись всё более сильные и организованные. Пограничные отряды не справлялись. Передвигаться по дорогам становилось с каждым разом опаснее: монстры подкарауливали путников и безжалостно убивали. Главы Народов видели единственным решением вопроса усиление пограничных отрядов хорошо подготовленными константами, но времени на это было дано ничтожно мало.       Для тренировки отрядов использовались подземелья, куда специально приставленные маги призывали точные копии монстров. Хотя иллюзия боли от предполагаемых ран была неотличима от настоящей, монстры не наносили фактического вреда, но давали участникам отряда возможность прикинуть, как взаимодействовать друг с другом и поступать в той или иной ситуации.       Чонгук в своей школе миллион раз проходил подобное подземелье и шёл на первую тренировку с радостью. Он был уверен в своих силах. Он знал, что монстры будут появляться четырьмя волнами, каждая последующая сильнее предыдущей, знал, какое из своего скудного арсенала рыцарских заклинаний кидать на какого монстра и в какое время. Он был прекрасно осведомлён, с какой скоростью двигаются те или иные, и как правильно отвлекать на себя их внимание, пока остальные члены отряда расправляются с ними. Да, к большому сожалению, монстры обладали колоссальным здоровьем и удивительной живучестью, и принцип дроу «один выстрел один труп» тут бы не сработал. Именно поэтому и приходилось формировать отряды, а не сражаться в одиночку.       Поздоровавшись на входе в подземелье с дежурным магом, они зашли в большую комнату. Отряд сразу же выстроился привычным порядком: впереди Чонгук — рыцарь, берущий на себя первый удар, за его спиной Намджун — воин, способный в случае необходимости перехватить на себя внимание монстров, чуть в стороне — Хосок с его молниеносными передвижениями. Третьим рядом — два дроу. Их задача наносить монстрам максимальный урон и прикрывать лекаря и мага поддержки, стоящих позади них.       Чонгук от нетерпения аж подпрыгивал. Вот сейчас-то он всем тут докажет, что не зря его взяли в константу! Ни один грёбаный монстр не дойдёт даже до Намджуна! Чонгук всех их будет держать на себе! Он в предвкушении зарычал и пару раз ударил мечом о свой щит, как вдруг услышал позади себя высокий и чистый голос, поющий прекрасную песню на незнакомом языке. Чонгук обернулся и с открытым ртом уставился на Сокджина. Тот плавно двигался, крутя над головой изящный меч, и выводил голосом потрясающие трели. Чонгук чувствовал, как это пение обвивает его тело, словно невесомой лентой, как от него ему становится легко и радостно. Он не мог отвести своего горящего взгляда от Сокджина. Ничего красивее в своей жизни он ещё не видел.       — Что, первый раз слышишь песнь эльфа? — ткнул его в бок мельтешащий рядом Хосок. — Красиво, скажи?       — Это потрясающе! — искренне восхитился Чонгук и услышал фырканье Тэхёна. Он перевёл взгляд на дроу. Те складывали пальцами странные фигуры, отчего вокруг них образовывалось тёмное марево, и если глаза Чимина были прикрыты, то Тэхён прожигал Чонгука тёмным взглядом. Чонгук поёжился. Ему показалось, что он снова сделал что-то не то.       — Уву, Тэхёни ревнует! — умилился Хосок, прижав кинжалы к груди и захлопав ресницами. — Как мило! Но не переживай ты так, Сокджин у нас эльф уже окольцованный.       Тэхён цокнул и отвёл глаза. Чонгук смутился. Эти шуточки Хосока… Чонгук себя почувствовал, словно снова в школе, где парни после отбоя говорили всякие скабрезности, воображая, кого, как и куда бы они натянули. Лучше бы тренировались усердно, тогда бы и на всякие пошлые мыслишки не оставалось ни времени, ни сил. Чонгук никогда в таком не участвовал: ему казалось неправильным обсуждать незнакомые ему сущности в таком плане.       Тем не менее, внимание Тэхёна приятно грело где-то внутри, а от его прямого взгляда Чонгуку становилось даже жарко. Да не может быть, чтобы он и правда нравился Тэхёну, ну, в том самом смысле. Тэхён же такой… красивый! У него синие волосы, лежащие волнами по спине, глаза такие большие, цвета закатного солнца, тело такое стройное и мускулистое, утянутое полосками чёрной кожи. И рисунки на нём темно-синие, завораживающие. Чонгуку очень хотелось дотронуться до них, узнать, какие они на ощупь, проследить пальцами каждый завиток, каждую линию… Тэхён — совершенство. А Чонгук что? Просто рыцарь. Просто человек.       — Чонгук, не зависай, сейчас начнётся! — опять ткнул его локтём Хосок, выводя из мыслей. Вот, ей-богу, если бы не кираса, на Чонгуке уже синяки бы были.       Все четыре волны прошли ожидаемо спокойно, и Чонгук победно вскинул руки, когда труп последнего монстра исчез из комнаты. Он с довольной улыбкой повернулся к своему отряду, когда услышал от Хосока:       — Чему радуешься? Это была разминка, соберись!       Чонгук резко развернулся обратно. Разминка? То есть это ещё не всё? Чонгук забеспокоился. Он не рассчитывал на продолжение, думая, что волн будет всего четыре. В таком случае, в попытке впечатлить свой отряд он неправильно распределил свои силы. Сейчас он не был готов стоять против монстров, ему нужен хотя бы небольшой отдых! Но и сдаться, проявить при старших товарищах слабость, услышать в очередной раз злое тэхёново «новичок» он позволить себе не мог. Чонгук глубоко вздохнул и снова ударил гардой меча по щиту, пробуждая в себе раж.       Пятая волна была куда сильнее предыдущих. Чонгук чувствовал, что прогибается, не тянет. Монстры постоянно срывались и с трудом удавалось перехватить их обратно. Каждый раз, когда в них влетали стрелы, те бежали на дроу. Каждый раз, когда Юнги кидал на Чонгука лечение, монстры срывались на него. Если бы не Намджун, прикрывавший Чонгука, их отряд уже бы вынесли.       — Чонгук, ты проседаешь! Сконцентрируйся! — крикнул Хосок.       А Чонгук был максимально, как никогда в своей жизни, собран, но откровенно не справлялся. Силы были не то что на исходе, их просто не осталось. Чонгук был измотан, собственные доспехи казались многотонными.       С шестой волной начался хаос.       Как ни старались Юнги и Сокджин, под непрекращающимся огнём вражеского мага Намджун упал первым, следом вынесли Хосока. Чонгук судорожно бегал за каждым монстром, кидал на них свои заклинания перехвата, но всё было бесполезно, они даже не обращали на него внимания. Сокджин завёл свою песнь, и тут же был убит стрелой врага. У Чонгука на глазах выступили слёзы бессилия. Он беспорядочно бил мечом в спины монстров, пытаясь отвлечь на себя, но для них он был словно мальчик с палкой — досадливое неудобство.       Дроу как могли прикрывали Юнги, стрелы летели в монстров практически безостановочно, те умирали один за одним, но на месте упавших тут же появлялись новые. Чимин умер от первого же удара близко подобравшегося к нему вражеского воина. Второй удар монстра сразил Тэхёна. Юнги выдержал два удара и упал рядом. И только тогда монстры обратили внимание на оставшегося в одиночестве Чонгука.       Что может позорнее для рыцаря, чем остаться единственным выжившим в отряде? Это полный провал. Это значит, рыцарь совершенно не справился. Не защитил. Не смог.       Без лечения Чонгук тоже продержался недолго. Когда он упал на пол, монстры тут же исчезли, а пару минут спустя магия тренировочного подземелья рассеялась, и весь отряд поднялся на ноги.       — М-да… — протянул Хосок. — Быстро они нас.       — Ну, мы же первый раз, это нормально, — вступился Намджун.       — Ты бесполезен! — прорычал Чимин, глядя исподлобья на Чонгука.       Чонгук поджал губы и опустил голову. Нет, он вовсе не обиделся на Чимина: тот был абсолютно прав. Чонгук ругал себя словами похуже. Ему было горько и ужасно стыдно. Подвёл. Подвёл всех.       Вдруг Тэхён что-то резкое сказал на неизвестном Чонгуку языке. Чимин обернулся на Тэхёна и ответил что-то не менее резко. Они продолжали плеваться отрывистыми фразами, а потом внезапно Тэхён выхватил лук и направил стрелу на Чимина. Мгновение спустя тоже сделал и Чимин.       Чонгук остолбенел. Что происходит? Ему стало ужасно страшно, сердце заколотилось, и на лбу выступил холодный пот. Нет, пожалуйста, пусть они не ругаются из-за него!       Чимин и Тэхён стояли, направив злые взгляды и стрелы друг в друга. Сокджин, видя это, ощутимо напрягся, а Юнги удобнее перехватил свой посох, готовый в любую секунду творить заклинание.       — Воу-воу, народ, полегче! — Хосок выставил вперёд руки, не пытаясь подойти ближе. — Всё нормально!       В какой-то момент Чимин изменился в лице, сказал что-то, медленно опустил лук и плюнул в ноги Тэхёна. Потом он достал свиток из кармана штанов, бросил на землю, вступил в него и исчез.       Тэхён опустил лук и закрыл глаза рукой. Он весь как-то ссутулился, вмиг растеряв всю свою статность, и отвернулся в сторону. Чонгуку стало так жалко Тэхёна, он показался ему каким-то маленьким и ужасно одиноким, что захотелось подойти и просто по-человечески поддержать. Было бы это возможно, Чонгук бы обнял его и прижал к себе крепко-крепко. Пообещал, что всё будет хорошо. Но это невозможно, и он остался стоять на месте.       — Что это сейчас было? — хрипло спросил Юнги.       Тэхён стоял, не поворачиваясь, и молчал.       — Ну, в общих чертах, — Сокджин прокашлялся и продолжил. — Тэхён вступился за Чонгука, Чимину это не понравилось и пошло-поехало. В конце послали друг друга на… ну это очень нецензурно.       — И куда он отправился?       — Домой, — глухо ответил Тэхён. — Он вернулся домой.       — Ладно. Я схожу за ним, — вздохнул Юнги и забросил посох за спину.       — Куда ты со своими глазами да в Подземный Город? — вскинул брови Хосок. — Оставьте его, остынет и вернётся.       — Простите меня, это я виноват, — тихо проговорил Чонгук. — Если бы я не облажался, ничего бы этого не было.       — Да нормально всё, Чонгук, — махнул рукой Хосок. — Это первая попытка. Тем более, тут всё равно волны бы шли одна за одной, пока нас всех не вынесли.       — И сколько волн вы обычно держали в своих отрядах? — Чонгуку нужно было понять, на что ориентироваться.       — Ну… — как-то неуверенно протянул Намджун. — Одиннадцать?       — Одиннадцать?! — воскликнул Чонгук. — Чимин прав, я бесполезен.       — Спокойно! Без паники, — вскинул руку Сокджин. — Я познакомлю тебя с одним годным рыцарем, Чонгук, он поможет тебе разобрать ошибки, может, подскажет что полезное…       Чонгук с энтузиазмом закивал. Поговорить с опытным рыцарем было бы совершенно замечательно!       — Это ты своего мужа назвал годным? — захихикал Хосок, на что Сокджин закатил глаза и пожал плечами. — Лучшего рыцаря дроу просто годным? Я всё расскажу Джиёну!       — Ой, да и пожалуйста, — отмахнулся Сокджин. — Будет он ещё передо мной что ли нос задирать?       А у Чонгука появилась хрупкая надежда, что после разговора с настоящим рыцарем всё изменится в лучшую сторону. Потому что хуже уже не куда.       Ночью Чонгук всё не мог заснуть. Перед его глазами мелькали картинки прошедшей тренировки и ему ужасно не хватало присутствия в холле Чимина. Как он там? В порядке? Один? Наверное, он так же расстроен ссорой, как и тихо всхлипывающий сейчас в одиночестве Тэхён.

***