Constant

***

      Сокджин не любит детей. Ну то есть любит, но как абстрактную величину. Что-то по типу «из детей вырастают взрослые, иногда даже прикольные». А так — нет, не любит. И своих заводить не собирается. Да, Сокджин замужем, но в их мире нет таких заклинаний, которые способны позволить мужчине забеременеть. Боги! Даже думать об этом странно. Сокджин — мужчина, и он готов в любой момент доказать вам это, набив морду и положив хер на ваше мнение о его любви к пастельным тонам и страсти к готовке.       Как при всём этом Сокджин умудрился заделаться матерью шестерых детей — непонятно. Но именно таковой он себя и ощущает. И нет, это не его многочисленные сёстры спихнули на Сокджина своих спиногрызов, это его обожаемая константа деградировала и впала в некое подобие подросткового периода. Сокджин считал, что они будут просто коллегами? Забудьте! У него на попечении пять нервных подростков, склонных к истерикам и самобичеванию.       После того случая с драконом и последующей недельной операции по спасению дроу их отряду дали отпуск на восстановление. И казалось бы, отдыхай, хорошо кушай, съезди к родственникам в конце концов. Но нет. Сокджину не дают расслабиться ни на день. Каждый из отряда считает своей прямой обязанностью приходить к нему за поддержкой и советом. И ладно бы вопросы касались военного дела или на худой конец кулинарии, но нет, к нему идут поныть о своей любви.       Двое из пятерых ведут себя точь-в-точь как детсадовцы — один дарит конфетки, второй в ответ смущается, но конфеты берёт. И потом первый с уже несвойственной детсадовцу упаднической философией ноет Сокджину о том, что он любви не достоин, но готов достать хоть звезду с неба. А второй приходит посидеть молча рядом, а потом сообщить, что у него щемит что-то внутри. Ну так с этим к лекарям, при чём тут Сокджин? Но нет, приходится выслушивать, кивать, успокаивать. Советы советовать. Ну и что, что Сокджин давно в браке? У них с Джиёном вообще завертелось все быстро и гладко. Никто булки не мял и резину не тянул. Ну то есть и булки мяли, и резина была, но в прямом, взрослом, духи вас разбери, смысле! Так откуда ему знать, что делать, когда защемило где-то? У Сокджина защемляет только глазной нерв от того, что он постоянно вынужден закатывать глаза.       Другие двое не лучше. Но там уже стадия школьников. Держатся за ручки и хихикают. Раньше Сокджин думал, что вот уж Тэхён-то с его характером не опустится до такого глупого поведения. Но нет. Разочаровал уже в тот момент, когда прискакал с вопросом, какие цветы подарить человеку? А Сокджин откуда знает. Ему цветов никто не дарил. Джиён как-то принёс горшок с тимьяном и сказал, мол, это красиво, приятно пахнет и практично. И ведь не поспоришь. Чонгук вот тоже с первой зарплаты решил Тэхёну кольцо подарить и, разумеется, не без помощи Сокджина. Ему-то откуда знать, какие кольца понравятся Тэхёну? Ну и что, что он замужем за дроу? Джиён ему колец не дарил: у них как-то сразу обручальные появились.       Но хуже всех новоприобретённых детей оказался Хосок. И вроде так посмотришь — приличный рассудительный эльф, отличный воин, но стоит только в его организм попасть паре бокалов вина, в нём просыпается шальная императрица. А чем решил занять себя Хосок в этом вынужденном отпуске? Правильно — пить вино! И вот скажите, Сокджину это надо? Он вообще вино пьёт редко. Они с Джиёном предпочитают чопорно пить чай, рассуждая о достоинствах того или иного сорта. Культурные эльфы потому что! Из каких только мест разной степени злачности и пафоса Сокджину приходилось вытаскивать неугомонного Хосока! Слава богам за дар печати константы на руке Чонгука. Вы спросите, и зачем ему это делать, мол, Хосок взрослый, самостоятельный и сам может решить, как свой досуг организовывать? Ну потому что Сокджину, к сожалению, не всё равно. Ни на репутацию их константы, ни на самого Хосока. Тот же светлый эльф тоже. Нефильтрованный вот только, похоже.       Один Намджун мамина радость. Тьфу… В смысле сокджинова радость. Сидит спокойно, книжки читает, букашек с цветочками рассматривает. Красота! Ну разобьёт порой пару посудных лавок или чьё-то лицо, но это так… мелочи.       Так что вместо взрослых, умных и приличных коллег, у Сокджина теперь семья, в которой он мать… да, духи вас разбери!.. в смысле, отец-одиночка. Со всеми вытекающими отсюда проблемами.

***

      На время восстановления сил константы ежедневные тренировки были отменены, но Сокджин настоял, чтобы они хотя бы обедали все вместе. Ну потому что если оставить вопросы питания на откуп самим участникам, то Тэхён с сердечками в глазах и томными вздохами будет перекладывать всю свою еду в тарелки Чонгука, и такими темпами скоро придётся скидываться на новую броню большего размера, а Чимин будет довольствоваться одними конфетами, а это, между прочим, вообще вредно для здоровья! И почему лекарь этого не осознаёт и продолжает таскать их дроу, Сокджин не понимал. Да Юнги уже озолотил все лавки сладостей в городе! Его там уже как родного встречают! А Хосок и вовсе, кажется, сидел на диете из ферментированного винограда и пыльцы фей.       И кто, если не Сокджин, скажите на милость, будет следить за ними всеми?       Один Намджун радовал. Ел с аппетитом и строго по часам. Умничка.       В тот день ничто, как говорится, не предвещало беды. Обед проходил как обычно: двое хихикали, двое строили глазки, Намджун спокойно ел, когда в таверну ввалился несколько бледный и помятый Хосок в перегарном амбре. Он тяжело опустился на скамью и с мольбой взглянул на лекаря:       — Юнги, поможешь? — захныкал Хосок. — У меня сейчас голова разорвётся!       Юнги хмыкнул и, потянувшись через стол, провёл пальцами от виска Хосока к его подбородку, на что тот издал стон удовольствия. Сокджин понимал, что удовольствие это исключительно от накатившего облегчения, а вот Чимин, похоже, всерьёз ревновал, потому как он нахмурился, поджал губы и демонстративно отвернулся.       — Ну вот, теперь можно и поесть, — улыбнулся посвежевший Хосок. — Спасибо, Юнги. А то что-то я вчера немного увлёкся.       Чимин фыркнул и уткнулся в свою тарелку. Сокджин в очередной раз был вынужден закатить глаза. Ну что за детский сад!       С обедом уже было покончено и все наслаждались своими напитками, когда дверь в таверну распахнулась и в проёме появились несколько гномов. Впереди стоящий гном с короткостриженной бородой и длинными косами, заправленными за пояс кожаного дублета, оглядел зал и, наткнувшись взглядом на Хосока, просветлел лицом. Быстро перебирая короткими ногами, он приблизился к столу константы, чинно поклонился всем присутствующим и, схватив руку Хосока, начал покрывать её поцелуями.       Не то чтобы видеть в Нейтральном городе гномов было такой уж редкостью, но они предпочитали держаться от остальных существ особняком, поэтому эта сцена никого в таверне не оставила равнодушной. На гнома, лобызающего руку вдруг побледневшего Хосока, уставились десятки глаз.       За столом отряда повисла тишина, нарушаемая только чмокающими звуками. Чонгук с искренним любопытством разглядывал гномов, очевидно видя их впервые, лица дроу перекосило от отвращения, Намджун с Сокджином удивлённо вскинули брови.       — Хосок, ангел мой златовласый, — елейным голосом проговорил гном. — Зачем же ты сбежал так рано?       — Отпусти! — зашипел Хосок, безуспешно пытаясь вырвать руку из хватки гнома.       — Я не успел сделать этого утром, ты так быстро сбежал, птичка моя, поэтому вот, — гном щёлкнул пальцами, и его приближённые передали большой ларец, доверху наполненный сверкающими украшениями. — Это мой тебе «Утренний дар».       На этих словах Сокджин поперхнулся и уставился на Хосока. Чего? Утренний дар? Хосок успел за ночь выйти замуж да ещё и консумировал брак? И за кого? За гнома? Позор, позор для светлого эльфа!       — А вы собственно кто? — спросил нахмурившийся Намджун.       Гном перевёл на него снисходительный взгляд:       — Я — Шичиро, Четвёртый Принц Горы, а теперь и муж златовласого Хосока!       — Четвёртый? А по имени — седьмой, — хмыкнул Юнги.       — Вам знаком великий язык гномов? — злобно зыркнул из-под густых бровей Шичиро. — У нас там сложное наследственное право, вам не понять, — отмахнулся он и перевёл взгляд на Хосока. — Птичка моя золотая, пойдём со мной, я подарю тебе все сокровища мира!       — Да отстань ты от меня! — взвизгнул Хосок, наконец-то выдёргивая свою руку. — Не надо мне никаких даров! Не было у нас ничего! И не пойду я с тобой никуда!       С этими словами Хосок вскочил, отпихнул гнома и стрелой вылетел в распахнутые двери. Шичиро нахмурился и щёлкнул пальцами, указывая на ларец. Гномы забрали непринятый дар и, не прощаясь, покинули таверну. За столом снова повисла тишина. Отряд оцепенел, осмысливая произошедшее.       — Что это сейчас было? — отмер наконец-то Тэхён.       — А вот сейчас и узнаем. Идём в холл. Замуж он, видите ли, вышел, — брюзжал Сокджин. — Без разрешения! Без свадебного банкета!

***

      Как выяснилось при расспросе прятавшегося в холле Хосока, что вчера было, он не помнил. Последнее его воспоминание ограничивалось тем, что он забрёл в квартал гномов и там решил зайти в трактир, выпить знаменитой грибной водки. А дальше всё как в тумане. В себя он пришел в гостевой комнате на развороченной постели. Один. С его слов. Быстро оделся и побежал в таверну на обед с отрядом. Все смотрели на стушевавшегося Хосока то ли с осуждением, то ли с сочувствием. А ведь Сокджин предупреждал. Говорил ведь, что Хосок догуляется. Вот, пожалуйста! Доигрался!       С того дня Хосок без особой надобности стены холла не покидал, а по городу передвигался перебежками, потому как настырный Шичиро в покое его никак не оставлял, умудряясь находить где бы он ни был. В этой ситуации одно радовало Сокджина — Хосок перестал пить и шататься где ни попадя. Однако что-то с этим всем нужно было делать.       Сокджин сидел в холле константы во главе большого стола и хмуро оглядывал отряд. Каждый пытался посоветовать что-то дельное, но пока, к сожалению, бесполезное.       — Ну хочешь, я убью его? — предложил Чимин, доставая свой кинжал.       — Это вызовет политические проблемы, — поморщился Намджун.       — Ой, да ну, он какой-то там сто пятнадцатый принц, — беззаботно отмахнулся Чимин.       — Всё равно нельзя.       Чимин расстроился, но кинжал спрятал. Юнги выудил из кармана плаща очередную конфету и, улыбнувшись, протянул Чимину. Сокджин быстро перехватил её под сердитым взглядом дроу:       — Так, хватит мне ребёнка конфетами пичкать! Он вон уже, от обилия сахара в крови с ножом на гномов бросается!       Чимин фыркнул и с недовольным лицом сложил руки на груди:       — Ну конечно: косячит Хосок, а лишают сладкого меня!       — Да не было у меня с ним ничего! — вскочил Хосок, размахивая руками. — Не-бы- ло! Это какая-то провокация!       — Тогда давайте думать, зачем Шичиро это нужно, — спокойно проговорил Намджун, пытаясь успокоить всех. — Ну помимо того, что ты очень привлекательный и любой был бы счастлив стать твоим мужем.       Шесть пар глаз уставились на вдруг зардевшегося Намджуна.       — Ну что? Не так, что ли? — ещё больше смутился Намджун.       Дроу одновременно хмыкнули и пожали плечами, а люди переглянулись, давя свои улыбки. Сокджин внимательно посмотрел на Намджуна. Только ещё одной парочки тут ему не хватало для полного счастья! Кажется, Сокджину нужен отпуск от отпуска. Или война. Монстры — это хорошо, просто и понятно. И все сразу будут при деле! И никаких гномов, конфет, краснеющих Намджунов и прочих романтических глупостей.       — Мы отвлеклись! — строго проговорил Сокджин. — Что может быть нужно Шичиро?       — Шичиро… Шичиро… — задумался Юнги. — Что-то имя больно знакомое. Кажется, я слышал о нём какие-то некрасивые сплетни. — Сплетни? — оживился Сокджин. Что-что, а сплетни Сокджин обожал. — Ну так это я быстро!       Сокджин махнул рукой и, выбежав из холла, отправился на рынок. Ведь где, как ни там, можно услышать все последние новости?       Побродив по рынку всего каких-то полчаса и поболтав с торговцами, Сокджин узнал всю подноготную этого хрен-знает-которого-по-счёту Принца Горы. Вернувшись в холл, он с горящими глазами рассказывал своему отряду, что Шичиро в своём гномьем обществе считается личностью девиантной, позором королевской династии, поскольку представителей себе подобных не любит ни в каком смысле, а предпочитает эльфов или людей. Извращенец, короче.       — Боги, как тривиально, — усмехнулся Намджун. — Я-то думал, у него какие-то долгоиграющие планы по захвату всех секретов светлых эльфов или взять замуж Хосока и завладеть всеми его богатствами, а Шичиро всего-то любитель потыкать членом в другое существо!       Пять пар глаз снова уставились на Намджуна, пять пар бровей вопросительно изогнулись.       — Да я не это имел в виду! — засмущался Намджун. — У него же не любовь! У него так… Воспользовался случаем.       — И как оно? Активно всю ночь пользовался случаем-то? — не удержался от подколки Сокджин. — Тебе подушку под попу ни принести?       — Да не было у меня с ним ничего! — взвизгнул Хосок. — Не было!       — Ты не можешь быть в этом уверен, — брезгливо фыркнул Чимин. — Вы, светлые эльфы, позволяете прикасаться к себе всем подряд.       — По крайней мере, я, дроу, не таскаюсь с тем, кто… — зашипел в ответ Хосок, тыча пальцем в сторону Юнги.       Тот мгновенно побледнел и опустил голову, пряча глаза. Сокджин видел, как Хосок скривился, но не мог понять, то ли с презрением, то ли сожалея о сказанном. Хосок с вызовом смотрел на Чимина. Сокджин мог поклясться, что тот сейчас не сдержится и выскажет всё, что думает, и это может стать плачевным концом для всей константы.       — Так! Прекратите оба! Сейчас же! — прикрикнул Сокджин, ударяя ладонью по столу. — Что вы тут устроили?       — С кем, Хосок? — вскочил Чимин. — Договаривай, с кем?       — Ни с кем, отвали.       Хосок встал и пошёл к двери холла, резко открыл и увидел за ней Шичиро с ларцом драгоценностей в руках.       — Да бля… Опять ты! — Хосок обессиленно опустил голову. — Не могу я быть твоим мужем! Не могу! И вообще, я уже замужем, понятно?       — За кем это? — нахмурился гном, закрывая ларец.       — А вот за ним! — Хосок развернулся и показал рукой на слегка растерявшегося Намджуна.       Хосок подошёл к Намджуну и сел к нему на колени, обхватив плечи рукой.       — Да, дорогой?       — Да, любимый! — Намджун собственнически положил свою большую ладонь на бедро эльфа.       Сокджин прищурился, с подозрением глядя на спину Хосока, которая как-то неестественно напряглась, и на руку Намджуна, сжавшую стройное бедро. Пальцы Намджуна подрагивали, впиваясь сильнее, а кончики острых ушей Хосока заалели. Не нравилось всё это Сокджину, ох не нравилось…       — Так что давай, Принц Горы, — вдруг дрогнувшим голосом продолжил Хосок. — Отчаливай. Не мешай моему семейному счастью.       Шичиро хмыкнул, не прощаясь и не кланяясь, развернулся и гордо удалился. Сокджин продолжил пристально смотреть на руку Намджуна, которая уже нагло щупала задницу Хосока. Тот, в свою очередь, с колен Намджуна не слезал, вцепившись в широкие плечи.       — Какая убедительная актёрская игра, — насмешливо протянул Тэхён, тоже наблюдавший за руками Намджуна. — Даже я поверил.       Чимин на это всё только цокнул и, передёрнув плечами, словно в отвращении вышел из холла. Уши Хосока покраснели ещё больше и он, опустив голову, сполз с коленей Намджуна.       — Эм… Спасибо что подыграл. Я пойду, эм… развеюсь.       С этими словами Хосок покинул холл. Неловкость среди оставшихся за столом можно было резать ножом. Сокджин судорожно думал, что же ему делать дальше, когда послышался громкий шёпот Чонгука: — Юнги, Юнги, я не понял, Намджун и Хосок вместе, что ли?       Боги, дайте Сокджину сил!

***

      Не проходило ни дня, чтобы Сокджин не жалел, что вписался в эту авантюру с константой. В его возрасте и с учетом высокого статуса среди светлых эльфов он вполне мог себе спокойно заседать в Совете. Ему бы уважительно кланялись в пояс, внимали каждому слову и смотрели подобострастно, теша тщеславные струны души. Но нет. Он поддался соблазнительным речам Джиёна о новом опыте, новых знакомствах, новых связях. Как Джиён всё красиво расписывал! Что Сокджин с его исключительным талантом мага не должен запирать себя в стенах Светлого Города, что он слишком молод и красив, чтобы просиживать штаны в Совете. Сам же Джиён был отправлен в другую константу, потому как супружеским парам было рекомендовано не работать в одной команде. И что в результате мы имеем?       А в результате мы имеем Сокджина, который нянчится с двумя с половиной парами. В одной, на минуточку, константе! Почему с половиной, спросите вы? Потому что назвать простым совпадением то, что он постоянно натыкался на Намджуна с Хосоком, невинно державшихся за ручки, — нельзя. При том что уши обоих так и семафорили красным.       Сокджин давно привык к ветреному характеру Хосока. Тому нравились чувственные удовольствия, и он никогда не отказывал себе в них, считая это естественной частью природы. Но, похоже, чем больше Хосок общался с дроу и натыкался на их брезгливое отношение к его образу жизни, тем больше хотел измениться. Сокджин частенько ловил его завистливые взгляды, обращенные на эти парочки. Сокджин понимал Хосока. Сложно просто смотреть на такую неприкрытую чистую любовь и не завидовать. Очевидно, тому хотелось так же. На Хосока все смотрели с восхищением и желанием, крали его поцелуи и признавались в любви. Он в ответ её и дарил. Только вот любовь эта была не та, а хотелось ему той, которая до гроба.       И, судя по всему, Намджун Хосоку, в самом деле нравился, раз он решил с ним вести себя иначе.       Только вот почему-то никто не спросил Сокджина, нравится ли ему всё происходящее? Тренировки отряда в подземелье уже начались, а вот производительность стремительно упала! Сокджин уже три часа, как спел свои песни, а эти, вашу ж духов мать, голубки, стоят по парам, глазами хлопают. Рыцарь трётся у лучника, играясь с его волосами, второй дроу, даже лук с плеча не сняв, конфеты хомячит, а теперь и эти двое!       — Эй! У нас так-то тренировка! — гаркнул Сокджин и получил в ответ раздражённые взгляды.       — Мне надо идти… — с тяжким вздохом сказал Тэхёну Чонгук. — У меня там волна скоро.       — Увидимся после? — Тэхён не хотел отпускать его руку.       — Ага. Ну я пошёл? — Чонгук и не пытался забрать свою руку.       — Иди…       — Иду…       — Ой, да идите вы на хер оба! — плюнул Сокджин и вылетел из тренировочного зала. Ну достали, в самом деле!       Выбежав из подземелий, Сокджин отправился к реке. Посидеть в одиночестве, подумать о событиях последних дней. Какое там! Ни в этой жизни! И десяти минут не прошло — рядом уселся Хосок.       — Совсем мы тебя достали, Джинни? — ласково спросил он, укладываясь головой на широкое плечо Сокджина.       Тот только фыркнул. Достали — не то слово.       — Прости нас… Мы все просто эмоционально незрелые. Нам до тебя ещё взрослеть и взрослеть.       — Это ты сейчас так вежливо меня старым назвал? — покосился на Хосока Сокджин.       — Да ты что! Ты самый прекрасный и молодой из всех, кого я знаю!       — Скажешь тоже… — слегка смутился Сокджин. — Ты лучше объясни, что ты всё к Чимину придираешься?       — Да не знаю! Он просто весть такой правильный, недотрога… такой безгрешный. Его корёжит, когда он смотрит на меня… Это бесит, и я хочу уязвить его в ответ!       — И ты решил выбрать самый болезненный способ? Всякий раз даешь ему понять, что знаешь о Юнги что-то в высшей степени неприятное. Что-то, что может поставить крест на их с Чимином отношениях.       — Ну… это я сгоряча. Мне в целом нравится Чимин… просто…       — Что?       — Завидую, наверное… Вон, Юнги каждый день конфеты ему носит… А помнишь, как он метался, когда Чимин пропал? — Хосок пожал плечами и шмыгнул носом. — А по мне никто не скучает.       — Хосок, вы с Чимином разные, вас нельзя сравнивать. Ты — лёгкий, как ветер. Налетел, нагнал суеты, принёс свежесть и улетел. Все радуются ветру, но никто по нему не скучает, потому что на смену одному придёт другой, понимаешь?       — И что же, мне теперь всю жизнь ветром блуждать?       — Нет, конечно! Всегда можно измениться. Начни с важного — извинись перед Чимином. Ведь ты же очевидно был неправ. Да и зачем в отряде лишние ссоры.       Они посидели ещё недолго, Хосок попрощался и ушёл. А Скоджин всё смотрел на воду и сокрушался, что не подписывался будучи мужчиной быть матерью шестерых детей.       Тем не менее, он всех их ужасно любит.

***