Constant

***

      Узнать, что чувства между ними могут быть не их осознанным выбором, а игрой богов, было для Юнги неприятно, но не удивительно. Он только как-то невесело хмыкнул на это. Что он ещё хотел от своей судьбы? Она всегда поворачивалась к нему не тем местом. Как только он начинал ощущать уверенность в завтрашнем дне, так тут же получал ощутимый щелчок по носу: мол, не высовывайся, не твой удел лёгкая спокойная жизнь.       Значит, их встреча в константе была предопределена богами. А чувства? Они настоящие? Или тоже навязанные из вне? Они хоть что-то решили самостоятельно или были пешками в сложной шахматной партии? Что, если всё это морок, который развеется, как только они исполнят свои роли? Действительно ли Чимин любит его? Готов ли Юнги в какой-то из дней увидеть, как с Чимина спадает флёр влюблённости и в его глазах появляется ненависть? Сможет ли он вообще пережить это?       — Я не знаю, Юнги, — покачал головой Чимин. — Сейчас я считаю свои чувства настоящими. Моими собственными. Я не могу дать никаких гарантий, но готов рискнуть. Я не хочу сейчас лишаться тебя из-за этого. Если ты… Если ты чувствуешь ко мне что-то, то давай дадим нам шанс?       Шанс? Юнги готов был дать им все шансы, а тех, что не было, — выбить силой. Он всей израненной душой ощущал свои чувства настоящими. Своими, рождёнными от, казалось бы, уже умершего навсегда сердца.       — Чтобы дышать, мне нужно видеть свет в твоих глазах, Чимин. Ради этого света я готов на что угодно. На всё, лишь бы ты только был счастлив. Мне даже не важно, кто станет тому причиной, но если я зажгу в них звёзды, то буду считать себя счастливейшим из живущих. Я люблю тебя, Пак Чимин.       Чимин в ответ потянулся к нему, обнял за тонкие плечи и прижался к его щеке своей.       — Слышишь, как бьётся моё сердце? В каждом ударе — ты, — шептал он. — Я чувствую тебя. Всё будет хорошо. Мы справимся.       Юнги закрыл глаза и позволил себе ненадолго нырнуть в оглушающее ощущение тепла, разливавшееся внутри от крепких объятий Чимина. Он водил руками по его обнажённой спине, зарывался носом в волосы, вдыхал его запах и просто хотел остаться в этом мгновении навсегда. Не думать ни о чём, просто чувствовать Чимина так близко, как только это возможно.       — Пора, — проговорил Чимин на ухо. — Надо рассказать остальным.

***

      Юнги считал, что их можно уже назвать семьёй. Теми, кто могут ссориться, не понимать друг друга, но прощать, принимать и всегда приходить на помощь. Поэтому их совместное с Чимином решение всё рассказать отряду было простым и даже естественным. Конечно, Юнги нервничал. Он судорожно вцепился в руку Чимина, когда начинал свой рассказ, и, кажется, только легкие чиминовы поглаживания его влажной от волнения ладони придавали нужных сил.       На рассказ про красные крипты глаз все отреагировали по-разному, но в общем-то вполне ожидаемо. Для Хосока и Сокджина это признание не было сюрпризом, а Намджун отнёсся к услышанному по-философски, задвинув какую-то сильно заумную фразу про ошибки прошлого и мудрость будущего. Чонгук же от такой информации опешил. Он явно не ожидал подобного и не знал, как реагировать, поэтому всё косился на Тэхёна и Чимина. А потом сказал, что уважает Юнги и будет с ним в любом случае.       А вот Тэхён… Его реакции Юнги боялся больше всего. Чимин-то его кажется любит, а Тэхён… Он тогда долго на него смотрел, играя желваками, но потом сказал, что раз Чимин его понял и принял, то и он сможет. Когда-нибудь. Со временем. Ну что же. Не убил сразу — уже можно сказать победа.       После исповеди и слов раскаяния на Юнги нахлынула такая волна облегчения, что захотелось плакать. Нет, он не перестал чувствовать свою вину, но это прощение, дарованное так великодушно, позволило наконец-то, спустя столько времени, дышать глубже.       Дальше заговорил уже Чимин и пересказал слова Прорицательницы Пак о судьбе, об отношениях с человеком, ну и о влиянии этих отношений на историю мира. И про чувства — чистые и искренние.       — Я не понимаю, как это должно проявиться? — нахмурился Чонгук. — Как вы повлияете на судьбу мира?       — Никто не знает, Чонгук, — мягко сказал Чимин. Юнги поймал себя на мысли, что после всех признаний Чимин стал мягче, ласковее что ли. Расцвёл. Это приятно грело душу. — Все просто наблюдают.       Отряд молчал, осознавая сказанное. Поскольку они вместе, часть груза судьбы ложится и на их плечи.       — Будем просто жить как раньше, — пожал плечами Юнги. — Походы к Разлому, тренировки… Всё как обычно.       — Ну вот уж нет! — воскликнул Сокджин и под недоумевающими взглядами отряда продолжил. — Нужен брачный ритуал!       — Но мы не собирались…       — Но мы не думали…       Начали одновременно Чимин и Юнги, но были прерваны повелительным жестом Сокджина.       — А думать вообще не ваше, для этого есть я. Надо сделать всё по правилам. Итак, брачный ритуал.       — Свадьба, свадьба! — вскочил воодушевлённый Хосок и стал подпрыгивать на месте, хлопая в ладоши. — Боги, у меня будет шикарный повод оторваться и повеселиться!       Беззлобно хмыкнув, Намджун схватил его за полу туники и молча утянул к себе на колени. Хосок как-то сразу притих, мгновенно успокоившись, и положил голову тому на плечо.       — Я беру на себя организацию мероприятия, — продолжил Сокджин. — Вы все будете не мешать. Всё должно пройти по высшему разряду! Раз уж у нас тут судьбоносный союз случился.       Юнги посмотрел на Чимина, тот в ответ лишь неуверенно улыбнулся. Очевидно, ему тоже не хотелось всего этого ажиотажа вокруг их, только начавшихся, отношений. Им бы сперва самим укрепить эту хрупкую, как первый весенний цветок, связь, держаться за руки, целоваться в тёмных закоулках, ходить на свидания. Узнавать друг друга больше, любить глубже… А не становиться витриной будущего гипотетического благополучия мира. И если Чимин хочет спокойствия — он его получит.       — Нет, Сокджин, — резко сказал Юнги. — Никаких брачных ритуалов! Нам нужно время. Ты не понимаешь…       — Нет, это ты не понимаешь! За вами, хотите вы этого или нет, все будут пристально наблюдать, ждать определённых шагов. И официальную церемонию уж точно. И, поверь мне, будет лучше, если мы, — он обвёл рукой отряд, — прикроем вас. Я всё организую. Вам останется только вовремя прийти, куда я скажу. Вы поймите, — уже спокойнее сказал он, — если вы сделаете что-то не по правилам, и Мир в лучшую сторону не изменится, — вас сделают крайними. Всё так же, как и прежде, будет катиться в жопу, но уже будут очевидны виновные.       После таких слов Сокджина все бросили сочувствующие взгляды на Юнги с Чимином. Никому бы не хотелось оказаться на их месте.       — А что если… — вдруг начал Чонгук. — Что если, ваша судьба — закрыть Разлом?       — И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Юнги. — Возьмёмся за руки и прыгнем в него? А там либо на Остров, либо сгинем ради всеобщего блага?       — Ну чего сразу сгинем-то, — смутился Чонгук под осуждающими взглядами. — Я просто предположил…

***

      Не прошло и недели, как каким-то неведомым образом о «судьбоносном союзе» знала уже половина Нейтрального города. Ходить по улицам стало решительно невыносимо. Юнги всем телом ощущал взгляды, направленные им вслед, и слышал перешёптывания за спиной. Чимин на это только морщился, а вот Тэхён не уставал бросать по сторонам злющие взгляды, заставляющие слова застревать в глотках.       Даже остаться наедине не получалось. За ними практически по пятам бегали неугомонные стайки мальчишек, то и дело взрывающиеся хихиканьем, стоило им просто взяться за руки. Именно это стало для Юнги последней каплей и подвигло предложить Чимину взять в аренду небольшой дом. Чимин идею принял с энтузиазмом, и следующие дни они провели за осмотром вариантов.       Выбранный ими небольшой дом находился недалеко от пристани. Довольно аскетично обставленный, он, тем не менее, обладал каким-то особым уютом. Юнги хотелось сюда возвращаться, он с предвкушением ожидал их с Чимином совместной жизни в нём. Воображал, как они вместе будут сидеть у камина, может быть, даже вместе что-то готовить. Да, готовить Юнги не умел, но можно же научиться: вряд ли это уж так сложно. Сокджин ведь смог.       Главное же, что они смогут оставаться с Чимином вдвоём, и Юнги будет беспрепятственно прикасаться к нему. Дальше поцелуев они пока не зашли, но это не мешало Юнги предвкушать то, как он уложит Чимина на большую кровать в их спальне и будет ласкать его часами.       Чего Юнги никак не представлял, так это того, что в их новом доме будет постоянно торчать кто-то из константы. То Сокджин, который, крича о правильном питании, прочно оккупировал их кухню ; то Намджун, притаскивающий очередную партию книг, потому что «домашняя библиотека — необходимость»; то Тэхён с Чонгуком, познавшие радость поцелуев и теперь зажимавшие друг друга ни где-нибудь, а на самолично выбранном Юнги диване. Так что уединяться получалось только ночью, когда, вымотанные за день тренировками и неожиданными визитами, они падали без сил на кровать. На ласки их уже не хватало. Но ничего — Юнги умеет ждать.

***

      Так как боги у Юнги и Чимина были разными, сам брачный ритуал было решено проводить по древним обычаям, для чего из столицы был приглашён друид. По обычаю, ритуал проводили ночью, когда старые боги спускались в их мир, чтобы благословить новую семью. Местом проведение ритуала стало кладбище павших воинов, ибо старая жизнь и дроу, и человека умирала и рождалась новая, совместная. Сокджин настоял на том, чтобы не ограничивать число присутствующих на этом событии, потому как пусть все желающие всё увидят своими глазами и не будут потом разносить небылицы.       Когда Юнги увидел Чимина, идущего навстречу с другой стороны кладбища, у него в который раз перехватило дыхание от его красоты. Он сам не верил в то, что ему позволено не просто смотреть издалека и любоваться совершенными чертами его лица и безупречным телом, но и прикасаться, целовать. И неважно, боги ли способствовали их встрече, судьба ли — Чимин с ним, Чимин любит его. Чимин его.       Юнги не знал, как проводился древний брачный ритуал, но думал, что ничего особенного не будет. Просто вместо венчальной короны — венок, вместо священника — друид. Обвяжет им руки какой-нибудь лентой, скажет слова на непонятном языке да и отпустит с миром. Поэтому он очень удивился, когда дорогу к друиду ему преградил Чонгук, с самым суровым выражением лица приставивший остриё своего меча к груди Юнги:       — Ты не заслуживаешь Чимина! — нервно выкрикнул он. — Я лучше ему подхожу!       — Чонгук? — Юнги растерялся. Что происходит? Он заглянул за плечо Чонгука и увидел, что перед Чимином стоит Тэхён с мечом. Видимо, это часть ритуала…       — Я лучше, а ты старый и слабый! — голос Чонгука дрожал, он нещадно краснел, а глаза бегали от очевидной неловкости. — Я сильнее. И ты не пройдёшь дальше, пока не докажешь свою силу!       Доказывать свою силу? Но как? Залечить Чонгука до смерти? Отхлестать букетом по наглой морде? Юнги поджал губы и с раздражением посмотрел на Чонгука. Старый и слабый, значит… Чонгук, уловив недобрый взгляд Юнги, вдруг принялся подмигивать и кивать в сторону свежевырытой могильной ямы. Юнги посмотрел в неё и увидел на дне меч, слабо присыпанный землёй. С тяжким вздохом Юнги подошел к краю ямы и, прыгнув вниз, подобрал меч. Ну и что ему с ним делать? Он ни разу не мечник! Кряхтя и ругаясь себе под нос, он вылез из ямы, выставил меч вперед и слегка стукнул лезвием по мечу Чонгука.       — Всё? Я победил? — в очередной раз вздохнув, спросил он.       — Ах!       Чонгук выронил меч, картинно схватился за грудь и закатил глаза, оседая на землю. Актёрская игра, заслуживающая награды. Юнги хмыкнул и тут заметил, что Чимин с Тэхёном на полном серьёзе сражаются. Юнги и не знал, что лучники дроу ещё и прекрасные мечники. Он завороженно наблюдал за нешуточным боем, пока не услышал окрик Сокджина:       — Заканчивайте уже, а то всю ночь провозимся!       Чимин опустил меч, поправил съехавший на ухо венок и улыбнулся Юнги, пожимая плечами: мол, извини, увлёкся.       Только Юнги сделал ещё пару шагов, как перед ним вырос Намджун:       — Докажи свою мудрость. Готов ли ты нести бремя брака, защищать своего мужа не только физически, но и силой мысли?       — Дважды два — четыре? — вздёрнул бровь Юнги, на что Намджун едко цокнул.       — Оно зависит только от тебя. Оно всегда перед тобой. Но ты его никогда не увидишь, — нарочито торжественным голосом произнёс Намджун.       Юнги захотелось закатить глаза. Ну что за детские загадки! Неужели, Намджун не мог придумать что-то поинтереснее и задать вопрос с меньшим пафосом? Заглянуть через плечо высоченного орка не представлялось возможным, поэтому он наклонился в сторону, чтобы увидеть, как справляется Чимин. Тот возмущался и отчаянно жестикулировал, что-то доказывая Хосоку. Лицо Чимина было таким искренне недоумённым, таким очаровательным в своей растерянности, что Юнги не сдержал писка умиления.       — Так какой твой ответ, лекарь Юнги? Ты не пройдёшь дальше, пока не дашь его! — всё не унимался Намджун.       — Будущее, Намджун, своё будущее, — зашипел Юнги, переводя раздражённый взгляд на орка. Ну потому что не надо ему мешать любоваться Чимином! — Могу я теперь пройти уже и наконец-то выйти замуж?       — Да, проходи, конечно, — смутился Намджун и, некоторое время неловко потоптавшись на месте, все же отошёл в сторону. — Ты не подумай лишнего, Юнги. Ты же понимаешь, что меня заставили!       Дальше путь до друида был свободен. Юнги мельком кинул «славу богу» за то, что нового «испытания» для них не подготовили. Наконец-то он мог подойти к Чимину, взять его за руку, любоваться его горящим взглядом, поправить его волосы. Даже гул голосов толпы не смущал Юнги. Какая разница, пускай шепчутся, о чём хотят. Главное — Чимин рядом. Его Чимин.       Жрец взял их руки, обвязал белым полотном и повёл за собой хороводом вокруг большого дерева. За ними след в след шла константа. Друид нараспев произносил слова на мёртвом языке, вёл за собой уже который круг, а Юнги только и думал о том, как осязал небольшую руку Чимина в своей, гладил огрубевшие от лука подушечки пальцев, щекотал центр ладони, ласкал запястье. Совсем скоро Чимин станет его. Совсем его, навсегда.       Друид остановился и обхватил их связанные руки своими, продолжая произносить древние слова. Взяв чашу с кровью животного, он стал поливать руки обоих, скрепляя их узами жертвенной крови. По знаку друида Сокджин передал ему кольца, и тот надел их на пальцы. Произнеся последние слова, жрец простёр над ними руки и благословил их брак. Абсолютная тишина накрыла всё пространство вокруг. Юнги обернулся и увидел, что практически все присутствующие задрали головы вверх, словно ожидая какого-то знамения. Похоже, именно об этом и говорили Сокджин с Чимином — все ждут какого-то необыкновенного знака судьбы, верят, что теперь-то всё станет прекрасно. Не получив желаемого подтверждения, народ начал расходиться, расстроенно вздыхая. Чимин понуро опустил голову, прекрасно слыша недовольные разговоры, их отряд хмурился, глядя в спины уходящим. Юнги это разозлило невероятно. Никто не радовался за них. Никто не пожелал им простого счастья. Значит, теперь так будет всегда? Сплошное недовольство?       И в этот момент весь их отряд, их близкие, их друзья кинулись наперебой поздравлять, желать всего самого лучшего. И Юнги решил, что большего и не надо. Плевать ему на вечно всем недовольных существ. Их друзья рады за них, Чимин — рядом, улыбается, а значит, Юнги счастлив. И это главное.       — Ну что, теперь отмечать? — радостно подпрыгивая на месте, крикнул Хосок. — Пойдёмте же скорее, мне тут в темноте страшновато.       — Я тебя защищу от всех призраков, — Намджун приобнял Хосока. — Со мной тебе не будет страшно.       — Тут ещё и призраки?! — взвизгнул Хосок и засеменил к выходу. — Быстрее отсюда!

***

      После шумного застолья со взрывами смеха, бесконечными тостами и несмолкаемыми разговорами было приятно вернуться в тишину дома. Юнги каждый раз смаковал это слово. Дом. Оно приятно перекатывалось во рту — округлое, тёплое, родное. Его было приятно произносить даже мысленно. И дом этот даже не здание у пристани, а то чувство, которое рождалось внутри Юнги рядом с Чимином.       Приняв ванну после этой бесконечно долгой ночи, Юнги зашёл в спальню и нашёл Чимина, стоящим у окна.       — Любуешься рассветом? — спросил Юнги, обнимая его сзади.       — Думаю, — Чимин поёжился. — Скажи честно, ты ждал чего-то? После ритуала? Я не знаю, лучей света, падающих звёзд? Ждал знака?       — Нет. Я думал только о тебе, — Юнги зарылся в его волосы. — Пойдём спать?       — А нам разве не нужно… эм… — Чимин развернулся в его руках и заглянул в глаза. — Консумировать брак? Мы должны же? От нас же этого ждут.       — Мы ничего никому не должны, Чимин. Всё будет так, как мы того захотим сами, — Юнги оставил на слегка надутых губах Чимина лёгкий поцелуй. — И я не хочу консумировать, я хочу заниматься с тобой любовью.       Юнги видел, что Чимин смущён этими словами. Он отвёл взгляд, и его щёки окрасились розовым. Боже, Юнги каждый раз приходилось себе напоминать, что в этом теле прекрасного воина живёт невинный юноша, у которого не было никакого романтического опыта. Юнги провёл по пылающим щекам Чимина пальцами, спустился на шею, пробежался по ключицам.       — Ты прекрасен, Чимин, я так хочу тебя, — прошептал Юнги. — Ты знаешь, как всё будет происходить?       — У дроу не принято обсуждать всякие телесные… штуки, — щёки Чимина покраснели ещё ярче.       — Телесные штуки… — Юнги не сдержал смешка, за что тут же получил шутливый удар в плечо. — Как же ты собирался консумировать брак?       — Ну, я спросил у Тэхёна. Он сказал, что это как конь покрывает кобылицу.       — Боже, Чимин… — Юнги тихо рассмеялся. — Нашёл, кого спрашивать.       — Да, поэтому я спросил у Хосока. Он сказал мне, как нужно… — голос Чимина с каждым словом становился всё тише. — Готовиться.       — И ты подготовился?       Чимин кивнул и шагнул к кровати.       — Я готов. Давай уже сделаем это.       Юнги видел, что Чимин невероятно напряжён. Его плечи словно застыли, кулаки были крепко сжаты, брови упрямо нахмурены.       — Ты как на эшафот идёшь, а не в постель со мной, — обняв Чимина, сказал Юнги. — Почему ты так зажат?       — Хосок сказал, что это будет очень больно, больнее, чем ожоги. Я немного волнуюсь. Но не переживай, я справлюсь.       Юнги поставил себе заметку побить Хосока при случае за чрезмерную любовь к шуткам. Запугал ему Чимина зачем-то, гадина ушастая.       — Разве я когда-нибудь делал тебе больно? — Юнги нежно водил руками по плечам Чимина. — Я могу сделать тебе только приятно. Ты же мне веришь, Чимин? Доверяешь мне?       Чимин кивнул, и Юнги, взяв его за руку, потянул за собой к кровати. Он уложил Чимина на простыни, лёг рядом и принялся нежно гладить его лицо и шею. Чимин прикрыл глаза и потянулся губами к Юнги, прося поцелуй.       — Мы можем просто поспать в обнимку, можем отложить всё на другой день. Я не хочу, чтобы ты так нервничал, моё сердце.       — Сердце?       — Да, потому что без тебя мне жизни нет.       Чимин сам утянул Юнги в поцелуй, горячий и мокрый, сам стал стягивать с его плечей халат, притираться ближе. У Юнги кружило голову от такого Чимина, открытого, смелого. Такому Чимину хотелось отдать бразды правления в руки, позволить вести. Но это не сегодня, сегодня Юнги хочет показать ему всю свою любовь.       Юнги приподнялся и лёг на Чимина сверху, не переставая целовать припухшие губы и такую манящую шею. Тот охнул и будто на инстинктах жаждущего неизведанных ласк тела раздвинул ноги, позволяя быть ещё ближе. Юнги поставил локти возле головы Чимина, вплёл свои пальцы в его волосы и стал шептать в самые губы:       — Такой красивый, такой желанный, — Юнги медленно качал бёдрами, притираясь своим стоящим членом к его бедру. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? Я бы мог брать тебя весь день и всю следующую ночь, но так и не насытиться тобой.       — У меня внутри всё бьётся, Юнги, всё горит, хочу быть ещё ближе, срастись с тобой хочу, — Чимин, прерывисто дыша, обвил своими ногами бёдра Юнги. — Хочу, чтобы ты меня трогал везде. Сильнее трогал.       Юнги опустил руку и провёл ею по возбуждённому члену Чимина через тонкую ткань штанов, вырывая у того первый громкий стон. Его голос отдавался по всему телу Юнги, он был уверен, что кончит только от вида перед собой. Чимин так наслаждался всё ещё достаточно невинными прикосновениями, так открыто отдавался во власть чужих рук, что Юнги не сдержал ответного стона. Ему ещё никогда не было так хорошо. Доставлять наслаждение любимому, видеть, как он разрушается от удовольствия в твоих руках, — упоительно.       — Мне приятно, так приятно… Прикоснись так ко мне ещё! — требовал Чимин.       Не останавливая движения руки, Юнги спустился поцелуями ниже, облизал ключицы, прикусил тонкую кожу под ними и припал к уже стоящим соскам жадным ртом. Чимин выгнулся, стараясь быть ещё ближе, стал двигать бёдрами в попытке почувствовать больше.       — Юнги, потрогай меня под одеждой, пожалуйста, прикоснись, я хочу чувствовать тебя полностью!       Юнги забрался рукой под завязки штанов Чимина и размазал по головке твёрдого члена выступившие капли. Он наслаждался касаниями к нежной коже, стонами, ощущением, что он первый и единственный прикасается к нему так.       — Боги, как хорошо! — простонал Чимин, и Юнги почувствовал, как под рукой сокращаются мышцы его пресса. Юнги понимал, что Чимин уже на грани, что сейчас он испытает первый в своей жизни оргазм, и стал быстрее водить рукой. Сам он был уже неимоверно возбуждён, тоже готов был кончить. Ещё немного, ещё пару раз толкнуться в бедро Чимина — и он окропит его непорочное тело своим семенем. В первый раз.       — Кончи для меня, тебе же хорошо со мной, — то ли умолял, то ли требовал Юнги. Чимин стонал, метался под его руками и губами, выгибался луком и наконец излился с беспомощным вскриком.       — Боги… Боги… Это было так… Хорошо… Юнги… — тяжело дыша, Чимин взял руку Юнги и положил на своё сердце. — Чувствуешь, как бьётся? Мне кажется, меня сейчас разорвёт… Это и было занятие любовью?       Юнги усмехнулся и поцеловал Чимина во влажный лоб.       — Нет, сердце моё, это самая малая часть этого. Я даже ещё не начал любить тебя по-настоящему. Ты ведь мне доверяешь?

***

      Если верить чёртовым каноникам, Юнги сейчас испытывал все три греха желания: похоть, жадность, голод. Он жадно водил руками по телу Чимина и никак не могу утолить свою жажду, своё вожделение. Тело Чимина пылко отзывалось на каждое прикосновение, сладостные высокие стоны патокой лились в уши, только увеличивая нужду в них. Смотреть на раскинувшегося в простынях Чимина было невыносимо. Невыносимо хорошо. Юнги целовал, лизал, кусал восхитительно отзывчивое к каждой ласке тело Чимина и не верил тому, что он здесь и сейчас. Происходящее казалось сном, тем самым мокрым сном подростка, когда снишься себе с кем-то недоступным, с кем-то не твоей лиги. Юнги, не стесняясь, шептал Чимину всё, что приходило на ум. Восхищался им, хвалил его, благодарил, боготворил.       К чёрту каноников с их божеством. Божество было сейчас с ним, в его руках, таяло от его ласк, принимало его пальцы, позволяло дарить себе чистое удовольствие. Преклонять колени, чтобы, ощущая тяжесть ног на плечах, дарить наслаждение жадным языком — вот его служение.       К чёрту каноников с их постулатами, молитва его божеству была в том, как он беспощадно втрахивал его в кровать, со всей своей силой веры в него, и божество ему отвечало исступлёнными криками.

***