My porcelain obsession

Я хорошо помню тот день, когда Тёмный Лорд вызвал меня к себе на «очень важный разговор». Так повелось, что очень важные разговоры с Тёмным Лордом редко когда сулили что-то хорошее, поэтому я не на шутку струхнул. Заранее заправившись успокоительным, кровевосполняющим и болеутоляющим зельями, я отправился на встречу с Повелителем. Невероятно, но факт — все мои опасения оказались напрасными. Тёмный Лорд не бросался Круциатусами, не рукоприкладствовал и даже не повышал голос. После привычной пространственной речи Лорд Волдеморт протянул мне небольшую шкатулку, попросив… нет, не попросив, — приказав беречь как зеницу ока то, что в ней лежит. Разумеется, потом Лорд добавил парочку угроз в адрес меня и моих близких на случай, если я не смогу уберечь его сокровище, но голоса при этом всё равно не повышал. Так что в целом можно сказать, что беседа с Лордом прошла великолепно. Вернувшись домой, я не сумел совладать с любопытством и всё-таки заглянул в таинственную шкатулку. Я ожидал увидеть всякое, например, какое-то проклятое ожерелье или фамильный медальон… Что ещё можно было в ней хранить? Но нет, в шкатулке лежала лишь небольшая книжка с чёрной обложкой. Быстро пролистав её, я обнаружил, что все страницы в ней совершенно пустые. А потом я заметил штамп магазина и понял, что эта книжка — магловское изделие. Моё возмущение и отвращение было столь велико, что я тут же выронил вещицу из рук. Мне захотелось немедленно метнуться в ванную и вымыть руки с мылом. Но потом я вспомнил, что вещь эту мне вручил сам Лорд, поэтому я поспешил поднять книжку, сдуть с неё несуществующую пыль и вернуть обратно в шкатулку. В мою голову закрались нехорошие мысли. Зачем Лорд вручил мне пустую магловскую книжку? Это какая-то проверка? Может, мне вообще не стоило открывать эту злополучную шкатулку? Может, как раз это и хотел проверить Повелитель — суну ли я нос в его вещи? Час спустя, когда шкатулка Лорда была надёжно упрятана в сейф, я сидел у себя в кабинете и хлестал огневиски. Что-то тут не сходилось. Магловская книжка — простой дневник, как я позже понял, — то и дело возникала перед глазами, слово подначивая меня вернуться и разгадать загадку Повелителя. Было страшно, да… Но любопытство брало верх над страхом. — Джульетта, как считаешь, игра стоит свеч? Я протянул руку и привычным движением погладил свою любимую вазу по узкому белоснежному горлышку. Тревога, охватившая моё нутро, тут же начала рассеиваться, а вместе с ней и алкогольный дурман. Красноречивое молчание Джульетты придало мне уверенности. Уже через несколько минут раскрытый дневник Лорда лежал у меня на коленях, а я задумчиво грыз перо, пытаясь собраться с мыслями. Это оказалось куда более сложной задачей, чем мне изначально казалось. И тогда я просто взял и написал какую-то бредятину, невесть откуда взявшуюся в моей дурной голове. «Привет, меня зовут Абдурахман, я торговец козами, а в этот дневник я буду записывать все свои доходы и расходы». Я прекрасно помню, как меня прошибло током, когда мои пальцы коснулись шероховатой бумаги, которая вдруг пошла рябью, а написанные мною слова словно впитались в неё, исчезнув без следа. В висках застучало, во рту пересохло. Я бросил испуганный взгляд на Джульетту, неподвижно наблюдавшую за моими действиями со стола. Где-то я уже испытывал подобные чувства… А потом мне стало совсем нехорошо, когда на пустой странице стали с бешеной скоростью проступать чернильные строчки. В основном это были угрозы в адрес «торговца Абдурахмана, который посмел осквернить столь священную реликвию какими-то козами». Это было бы даже забавно, если бы не почерк, который был мне так хорошо знаком… Да, это определённо был почерк Лорда Волдеморта! Что было дальше, я помню плохо. Наверное, я от страха зашвырнул дневник обратно в сейф, одним глотком допил огневиски прямо из горла и вырубился в кресле, прижимая к груди верную Джульетту. С ней мне всегда было спокойнее. Следующие дни я наверняка провёл на нервах, ожидая неминуемой, как мне казалось, кары. Но ничего не происходило, Лорд даже не вспоминал о дневнике. А вот я о нём думал постоянно. О дневнике, не о Лорде. Чувства, которые у меня вызывала эта магловская книженция, трудно описать. С одной стороны, во всём этом было что-то такое ненормальное, отвратительное, от чего у меня бежали мурашки по коже. С другой же стороны, мне хотелось вновь рискнуть, вновь прикоснуться к дневнику, вновь написать в нём что-то… Что-то более адекватное. Попробовать выйти с ним на контакт. Проверить все свои догадки. Лишь когда я брал в руки свою ненаглядную Джульетту, мысли о дневнике отходили на второй план. Она словно прогоняла ту чёрную силу, которая пыталась овладеть моим рассудком. Потребовался не один день, чтобы до меня наконец-то дошло…

***

Когда мы вернулись домой, отец не обмолвился и словом о моём подарке. Матушка, к счастью, никогда не интересовалась мною, скорее всего, она даже не заметила нашего отсутствия. Наваждение, которое на меня нашло в лавке Борджина и Бёрка, постепенно улетучилось. Поставив вазу на полку в своей спальне, я вернулся к привычной жизни. Впрочем, правильнее будет сказать «попытался вернуться». Всё случившееся не могло пройти бесследно. Спустя несколько дней состоялась моя помолвка с Нарциссой Блэк. Церемония была довольно пышной: что Малфои, что Блэки обожали шик и понты. Её сестра Белла, обручившаяся раньше с придурком Лестрейнджем, откровенно нам завидовала. Она, конечно, была той ещё стервой, но стервой эффектной. В отличие от Андромеды, которая лично мне никогда не нравилась и казалась какой-то безликой. Если бы не Нарцисса, я бы определённо присмотрелся к Белле. Но Нарцисса, эта Снежная королева, быстро оккупировала мой возбуждённый подростковый разум. Желание обладать ею появилось у меня ещё в школе. На каникулах оно только усилилось, все дни до нашей помолвки я буквально не выпускал руку из штанов… Нарцисса внешне казалась ледяной и невозмутимой, но я-то успел узнать её лучше, чем кто-либо другой. В ней бушевал ураган эмоций и чувств, и я знал, что она скорее умрёт, чем позволит им вырваться наружу на виду у посторонних. Да, она была идеальной леди Малфой, это признавал даже отец. Мне нравилось о ней думать. Но довольно скоро в эти мысли бесцеремонно ворвалась ещё одна особа, которая теперь стояла на полке прямо перед моей кроватью. Я понимал, что всё это неспроста, и ваза эта, очевидно, зачарована. Думая о Нарциссе, я вертел вазу в руках, гладил её, водил пальцами по нежной фарфоровой… нет, не коже, но тогда мне казалось, что я трогаю настоящую, живую девушку. В мыслях, рядом с образом Нарциссы возник образ ещё одной, очень на неё похожей, девчонки. Тогда же, в бреду, я и услышал её имя — Джульетта. Иногда она приходила ко мне во сне. Иногда я даже замечал её наяву, краем глаза. Со временем это начало меня пугать. Близился сентябрь, вскоре мне предстояло вновь отправиться в Хогвартс. Я не мог допустить даже мысли о том, чтобы забрать с собой эту чёртову вазу. Не поставлю же я её на прикроватной тумбочке в слизеринской спальне! Но я ничего не мог с собой поделать. Я привязывался к Джульетте всё сильнее. Когда я разговаривал с ней, мне казалось, что я слышу у себя в голове красивый мелодичный голос. Со временем я даже стал различать какие-то фразы, а затем слышать ответы на волнующие меня вопросы. Не было в мире человека, с которым я мог бы это обсудить. Я понимал, что это ненормально, но… Было уже поздно.

***

Теперь, когда Тёмный Лорд исчез из моей жизни и из мира сего, я осознал, с чем мне пришлось столкнуться. Теперь, когда всплыли все факты, когда общественность узнала правду о его худших злодеяниях. — Как свет и тьма… — прошептал я, вновь прижимаясь губами к горлышку вазы. Жар в моём теле усилился. В висках застучало пуще прежнего. В паху заныло. Кроме Джульетты в этом мире у меня не осталось никого. Все мои мысли, лишь изредка прерываемые лихорадочными воспоминаниями, были о ней. Теперь мы будем вместе до конца моих дней, неразлучные. Да, у неё явно было много общего с тем злополучным дневником. Только теперь я в этом убедился. Но было уже поздно.