My porcelain obsession

Гул где-то внутри моей головы нарастал, давление и жар усиливались. В висках стучало так сильно, что мне казалось, будто от этого стука сотрясается всё поместье. Я чувствовал, что до пика оставалось всего ничего. — Да… Вот так… Прости меня… Прости… Я шептал эти слова машинально, автоматически, не отдавая себе отчёта. Я просто чувствовал, что так надо, так будет правильно. Она всё поймёт. Почувствует. Уже скоро… — Я так виноват перед тобой… Был ли я виноват на самом деле? Тогда мне казалось, что да. Я пытался убежать от самого себя. Разумеется, безуспешно. Руки ныли от усталости, но мне было плевать. Я ускорил движения. Мой член, горячий и пульсирующий, легко скользил по узкому и такому же горячему горлышку вазы, достигая той части, где оно начинало расширяться. Чувствительная головка словно проваливалась в пустоту, такую тёплую и обволакивающую, невыносимо нежную и приятную. — Сейчас, любимая… Уже сейчас… Моя голова запрокинулась, рот непроизвольно открылся. Глаза заволокло слезами блаженства.

***

Полёты на метле всегда дарили мне чувства, которые сложно описать словами. Да, можно говорить о свободе, лёгкости, невесомости, но всё это было не тем. Вернее, это было тем, но в гораздо меньшей степени. А слов, чтобы описать ту самую степень, в которую возводились мои чувства, когда я отрывался от земли, ещё не существовало. Я мог бы попытаться их придумать, да только в этом не было никакого смысла. Это были мои чувства. И я не желал делиться ими с кем-либо ещё. Описав круг над стадионом, я поднялся выше. Мне вдруг захотелось с криком пронестись между башнями замка, мимо окон спален и гостиных, напугав их тупых обитателей. Можно даже было покружить перед окнами директорского кабинета, хотя за такое я запросто лишился бы значка старосты. Но в тот момент я был реально готов рискнуть. Но я не рискнул. Нарцисса Блэк, которая ждала меня на трибунах, принялась кричать что-то и махать руками. Моё сердце забилось быстрее, я широко улыбнулся и нырнул вниз. Лихо затормозив прямо перед самой трибуной, я соскочил с метлы и приземлился ровно между рядами деревянных скамеек, на которых обычно сидели фанаты. — Соскучилась? — хохотнул я, удивившись собственной ловкости. — Даже пяти минут без меня не можешь, вот это страсть! Нарцисса фыркнула и поджала губы. — Вообще-то замёрзла, — недовольным тоном произнесла она. — Да и темнеет уже, а твоя мантия сливается с небом. А и правда. Об этом я как-то не подумал. В следующий раз, когда я решу опять поколотить понты перед девчонкой, надо будет надеть что-то более яркое. Либо делать это на пару часов раньше. — Бедняжка, — притворно вздохнул я. — Ну ничего, иди ко мне, я тебя согрею! Подмигнув девушке, я перепрыгнул через скамейку, и в тот же момент услышал противное «Трррррр!». — Мерлинова мошонка! Моя чёртова мантия зацепилась за торчащий из дерева гвоздь. Нарцисса покатилась со смеху. Я же принялся дёргать за подол мантии, пытаясь отцепить её, но та не поддавалась, а только рвалась ещё сильнее. — Кто-то мог бы подумать, будто за тобой гналась разъярённая собака Хагрида! — утирая слёзы, пробормотала Нарцисса. — Но раз штаны и задница целые, значит, я от неё удрал! — гордо ответил я, демонстрируя девушке дыру в мантии. Нарцисса лишь покачала головой, а затем достала волшебную палочку и направила вниз. — Репаро! — мантия тут же стала целой. — Не благодари. Я опешил. — Что значит не благодарить? Нет уж, Цисси, отблагодарю! Ещё как отблагодарю! Перепрыгнув через вторую скамейку (в этот раз удачно), я оказался прямо перед девушкой. Снежная королева не отшатнулась, не отступила. Приблизившись к ней, я протянул руку, намереваясь убрать с её лица прядь волос, как вдруг она меня остановила, а на её лице появилась лукавая ухмылка. — Закрой глаза, Люци. — Что? — Закрой. Глаза. Она повторила это шёпотом. И от этого мой член словно прошибло током. Я повиновался, предвкушая то, что давно должно было произойти. И что хотел сделать сам. Закрыв глаза, я послушно ждал. Не знаю, сколько я прождал на той холодной, продуваемой октябрьским ветром трибуне. Мне казалось, что прошла вечность. На самом же деле — не более, чем полминуты. Когда я открыл глаза, то Нарциссы уже не увидел. Её звонкий смех раздался где-то позади. Обернувшись, я успел заметить, как её белоснежные волосы мелькнули в проходе между лестницами, а затем она исчезла из виду. — БЛЭК! Возбуждение смешалось с яростью. Я схватил метлу, оттолкнулся от скамейки и снова взмыл в воздух. Поднявшись над стадионом, я увидел, как далеко внизу Нарцисса удаляется от трибун и бежит по направлению к замку. Хищно усмехнувшись, я направил метлу вниз и устремился за девушкой. Догнал её уже почти у дверей. — Цисси, неужели ты думала, что можешь провернуть со мной такой номер? — рявкнул я, перерезая ей путь. — Конечно, ведь я его провернула! — хищно усмехнувшись, ответила она. — Слети-ка с дороги, мне нужно пройти. — Ага, — кивнул я, зависнув в воздухе между Нарциссой и дверью, — уже слетел. Снежная королева надула щёки и подбоченилась. — Люциус Малфой, ты ведёшь себя, как глупый мальчишка! Сейчас ты ничем не отличаешься от своей компании! Я рассмеялся, выпуская изо рта облако пара. То ли октябрьский вечер и правда выдался таким холодным, то ли это я был настолько возбуждён. — А почему я должен себя вести как-то иначе? Я же и есть глупый мальчишка, разве нет? — фыркнул я. — Ты-то сейчас тоже мало чем отличаешься от своей сестрёнки! Нарциссу это, похоже, слегка задело. Сравнение с Беллой всегда задевало её. Хоть я и не уточнял, какую именно сестру имел в виду, она всё поняла правильно. — Люци, иногда ты такой мудак! — Привыкай, Цисси, ведь тебе предстоит жить со мной в одном доме! — моя ухмылка стала прямо-таки демонической. В следующий миг она рванулась вперёд и толкнула меня в грудь. Толчок оказался сильнее, чем я ожидал. Чтобы не упасть, я вцепился в древко метлы, тем самым позволив девушке проскочить мимо меня, толкнуть дверь и поспешно скрыться в замке. Десять минут спустя я сидел в душе под струями тёплой воды и яростно онанировал. Образ Нарциссы Блэк стоял перед моими глазами так же твёрдо, как и мой член. Но потом произошло что-то необъяснимое. Когда я достиг пика, лицо Нарциссы в моём сознании пошло рябью, расплавилось, а вместо него возникло другое, очень на неё похожее… — Джульетта… — простонал я, кончая на стену душевой.

***

С тех пор она снилась мне каждую ночь. Сны были яркими, реалистичными, живыми. Это было странно. И это пугало. С момента моего отъезда в Хогвартс и до того октябрьского вечера я почти не вспоминал о Джульетте. Я знал, что с ней ничего не случится, знал, что она спокойно стоит на полке в моей спальне, а эльфы каждый день сметают с неё пыль. Почему она вновь бесцеремонно ворвалась в моё сознание? Что послужило катализатором? Неужели это было чем-то вроде… ревности? Знаю, звучит глупо и ненормально, но я действительно не понимал, что происходит. Я больше не думал о Нарциссе. Она заметила, что я стал каким-то отстранённым, холодным. Однажды, когда мы остались вдвоём в оранжерее, Нарцисса заговорила об этом. Она решила, что всему виной была её невинная шутка в тот вечер на стадионе. Это звучало почти как извинение. В другой раз я от шока потерял бы дар речи, но даже в тот момент я видел перед глазами прелестный фарфоровый образ.

***

Хоровод теней на потолке достиг апогея, сливаясь в одно черно-белое бесформенное пятно. Гул в ушах стал невыносимо громким, словно я попал внутрь какого-то гигантского магловского механизма. Тугой узел внизу живота вдруг развязался, лопнул. Я почувствовал, как из члена неравномерными струями полилось семя. Полилось прямо туда, прямо в неё… Никогда бы не подумал, что мой первый раз будет таким. Всю дорогу домой я думал о ней, представлял тот момент, когда войду в свою спальню и вновь её увижу. Пытался придумать какие-то слова оправдания, слова объяснения нашей столь долгой разлуки. Краем мозга я понимал, что это безумие — разговаривать с вазой, но тогда мне это казалось таким… правильным? Семейный ужин тянулся невыносимо долго. Я пропустил мимо ушей все рассказы матушки о новом сорте орхидей, которые расцвели в её теплицах. На вопросы отца о школьной жизни я отвечал невпопад. Не знаю, что он себе надумал, но взгляд его мне не нравился. Впрочем, мне было на это плевать. Пускай думает, что хочет. Когда с ужином было покончено, я на ватных ногах отправился в спальню. Приказав своему эльфу Тринки никого не впускать, я запер дверь заклинанием и… Речь, составленная мною в поезде, вылетела из головы, как только я её увидел. Джульетта стояла на полке, сверкая белизной. Её серебряные линии, образующие букву Х, причудливо сияли, завлекая, возбуждая. Когда первого сентября я уезжал на вокзал, мы даже толком не попрощались. Да, я сказал ей, что буду скучать, что обязательно вернусь, что Тринки о ней позаботится. Но только теперь я понял, насколько этого было мало. — Я так по тебе скучал… — со слезами на глазах бормотал я, обнимая Джульетту. — Я был таким… идиотом! Я думал о тебе каждый день, каждую ночь… Я не понимал, что происходит… Я боялся… Прости… Она молчала. Но я чувствовал, как постепенно её кожа становилась всё теплее. А в голове замелькали знакомые образы красивой блондинки, в ушах зазвучал её голос. — Ты не какой-то там предмет декора, не знакомая, не подруга, нет! Ты нечто большее, значительно большее! Всё случилось само собой, непроизвольно. Мгновение спустя я уже целовал прохладное горлышко, запуская язык внутрь, лаская им эти гладкие стенки. Другой рукой я лихорадочно стаскивал с себя штаны. — Прости меня… Я так перед тобой виноват… Гул в голове нарастал, голос Джульетты растворялся, тонул в нём. — Теперь я тебя ни за что не оставлю. Клянусь. Увы, клятву я не сдержал. Но в тот вечер незримые узы соединили нас навсегда.