Я стеснялся тебя

Веритас старался всегда тщательно следовать инструкциям. Их зачастую составляли не дураки, а четкий и выверенный алгоритм действий приводил к проверенному результату. Схема «родись, учись, занимайся любимым делом и найди родственную душу» работала у многих, и он бы с радостью жил по ней, но у судьбы оказались совсем другие планы. Вернее, у его соулмэйта. Прошел уже месяц с их разговора. Веритас был рад хотя бы принять извинения за эксцесс с татуировкой, но вместе с тем его гложило множество чувств. Почему кому-то родственные души посвящали стихи на коже, каждый день желали доброго утра и спокойной ночи, вырисовывали замысловатые узоры, а он за всю свою жизнь получил клеймо на шею, неграмотное извинение и нежелание больше говорить? Может быть, его родственная душа была права. Редко, но он все же встречал людей, которые предпочли отказаться от связи. Например, так делали многие в Обществе гениев. Разве что их совсем не удавалось сравнивать с другими людьми. Каждый из них, будь то Герта, Скрюллум или Жуань Мэй, был маниакально одержим своими научными концепциями. Возложение на алтарь Нус своих соулмэйтов для них казалось не такой уж и большой жертвой. Поэтому их и выбрал эон. Когда-то Веритас очень хотел попасть в Общество гениев, думая, что для этого достаточно проявить высокие интеллектуальные способности. В реальности все оказалось гораздо сложнее. Годами Нус его игнорировала, кое-кого этим напоминая. Может быть, Рацио был для нее слишком человечен? Он не знал, как бы поступил, если бы ему предложили отказаться от связи с родственной душой в обмен на благословение Эрудиции. Еще меньше хотелось задумываться о том, заслуживал ли его соулмэйт такой жертвы. Но ведь вселенная не могла ошибиться, послав ему не того человека? Зачем-то они ведь были нужны друг другу? Может быть, это урок судьбы? Но чему ему нужно было научиться? Мысли о родственной душе не поддавались никакой логике. Веритас привык следовать алгоритмам, все рассчитывать и рационализировать. Упорядочить хаос эмоций, которые в нем вызывал соулмэйт, казалось невозможным. Безусловно, ему было обидно и больно, но где-то глубоко внутри разливалось тепло от мысли, что этот человек хотя бы жив и у него все хорошо. После проявления на шее татуировки «раб» Веритасу в голову лезли разные теории о судьбе его соулмэйта, одна страшнее другой. Легче было злиться на молчание, чем углубляться в причины того, чем оно вызвано. Думать об отказавшейся от связи родственной душе тоже было бессмысленно, но Веритас все же позволял себе эту маленькую слабость. Да, они договорились не общаться, но он жалел о том, что упустил возможность спросить хотя бы имя. Речь уже даже не заходила о поле, возрасте, образовании, внешности, семье и прочих важных деталях. С родственной душой или без, но жизнь шла своим чередом. Веритас продолжал преподавать, дела в Гильдии Эрудиции обстояли хорошо, а об Обществе Гениев он постепенно забывал. Неплохо было бы и родственную душу выкинуть из головы, но это явно требовало больше времени. Избавление от старых привязанностей всегда освобождало место для новых возможностей. Приглашение от Корпорации Межзвездного Мира в качестве консультанта, конечно, не было пределом его мечтаний, но он все же его принял. Сперва ему требовалось закончить некоторые дела в Гильдии, но на Пир-Поинт он успевал аккурат к началу нового квартала. Письмо с красноречивой подписью «Алмаз» ему, конечно, польстило. Не каждый день с предложением о сотрудничестве обращался эманатор эона. Их переписка носила деловой характер, а затем на почту Веритасу прилетел контракт с печатью Департамента стратегических инвестиций. Корпоративная работа немало отличалась от академической и, по наблюдениям Веритаса, не в лучшую сторону. Чего только стоил тот факт, что перед началом сотрудничества его пригласили на ежеквартальную вечеринку КММ. Обещание Алмаз гласило, что их ждал лишь маленький праздник для своих, но в реальности все оказалось не совсем так. Веритас просто надеялся на то, что подчиненные в Департаменте стратегических инвестиций не такие лживые, как их начальство. То, что ему пропихнули как «маленький праздник для своих», на деле оказалось помпезным мероприятием в самом большом зале для торжеств Пир-Поинта. Несколько помещений было отведено под банкетный зал, зону отдыха, бар, танцплощадку с диджейским оборудованием и сценой, на которой только за первые пару часов успели выступить фокусник, танцевальная группа и оркестр. Весь вечер он старался держаться подальше от происходящего безобразия, деловой галстук будто душил его, а пьяные лица людей, которые абсолютно не вписывались в этический кодекс поведения сотрудников КММ, вызывали сплошное отвращение. Да, он уже успел вплоть до запятой изучить все внутренние правила, в том числе свой договор по оказанию услуг. К нему, кстати, прилагалась анкета с несколькими десятками вопросов, касающихся его физического и ментального здоровья, социального положения и семьи. На стандартном вопросе, звучащим как «Есть ли у вас близкие родственники, работающие в Корпорации Межзвездного Мира» он запнулся. Среди вариантов ответа были указаны не только родители, дети, братья и сестры, но и родственная душа. Неприятно, что даже корпоративная бюрократия напоминала Веритасу об этом человеке, а еще о том, что ему о своем соулмэйте практически ничего не известно. Как он мог ответить однозначно утвердительно или отрицательно, если не обладал достаточным количеством данных? Напоминания о родственной душе лезли из всех щелей, зачастую в подобных мелочах. Он вглядывался в лица прохожих и думал о том, в каких отношениях они со своими соулмэйтами. Это происходило неосознанно, и, чтобы как-то упорядочить свои мысли, Веритас считал в уме. Как раз думал о гипотезе Берча и Суиннертон-Дайера, когда увидел его. Громкий звук отвлек от желания достать телефон и поскорее вызвать такси до дома. В перерывах между шоу-программой на сцену выходили высокопоставленные сотрудники Корпорации Межзвездного мира: хвастались успехами, говорили напутствия. Если спросите Веритаса — попросту сотрясали воздух. Речь Алмаз была в основном посвящена тому, что в компании не просто работали люди, но ограняли таланты. За ее спиной — Десять каменных сердец, элита Департамента стратегического планирования. Веритас пропустил мимо ушей короткое слово, предоставленное каждому из них, но в какой-то момент почувствовал, будто через него пропустили тысячу вольт. Это, конечно, наверняка не было похоже на чувство, когда люди впервые видели вживую свою родственную душу. Об этом ощущении он расспрашивал многих. Естественно, из научного любопытства. Там, вроде как, и мурашки бегали по телу, и коленки подкашивались, и где-то в груди происходил локальный ядерный взрыв. Ничего из этого Веритас не почувствовал. Даже в его словарном запасе тяжело было найти подходящее слово, но ощущение походило на удовлетворение и оживление, приходящее после решения невыносимо сложной задачки. Будто нашел доселе неизвестную переменную — и все значения встали на свои места. — Конечно, в моих достижениях есть заслуга КММ. Но их вклад на втором месте после моей харизмы. Зал присутствующих рассыпался смехом, а Веритас даже значения сказанного не до конца уловил — просто смотрел, слушал и жалел, что не занял место поближе к сцене. Так бы удалось лучше рассмотреть светлую кожу, золотистые вьющиеся волосы, белоснежную улыбку, складки на идеально сидящем костюме, блики колец на тонких пальцах, а еще глаза, скрывающиеся за темными очками. К сожалению, в свете праздничных огней все это было тяжело увидеть. — Спасибо, Авантюрин, — говорящему коротко кивнули, и слово перешло к другим его коллегам. Веритас прослушал всю его короткую речь в попытках восстановить дыхание и сердечный ритм. На запястье раздражающе пискнули умные часы, предположив, что их владелец сейчас либо бежал марафон, либо умирал от приступа и срочно нуждался в медицинской помощи. Доктор поблизости был один, и единственное, в чем он нуждался — это просто взглянуть. О том, чтобы поговорить, речи даже не шло. Тем более не хотелось трогать. Он же не примат, который бы с радостью прикоснулся к драгоценной реликвии в музее. Даже алкоголь бы не помог Веритасу набраться достаточно смелости, но если он просто посмотрит на Авантюрина вблизи, вечер можно будет считать удавшимся. В реальность вернула новая порция громкой музыки — в программе мероприятия начался очередной перерыв для общения, алкоголя и закусок. Веритас потерял свой золотой блеск где-то в толпе желающих пообщаться пьяных незнакомцев. Разочаровывающе, но, наверное, он мог довольствоваться даже теми минутами, когда видел его на сцене. — Закат тоже проходит быстро, но не теряет от этого своей красоты, — задумчиво и зачем-то вслух протянул Веритас. К счастью, никто его не услышал. Новый писк электронных часов оповестил о том, что сердцебиение вернулось в привычный ритм. Наверное, Веритас уже получил от этого вечера все, что только мог, и даже больше. Приятная неожиданность. Он никогда не рассматривал даже маленького шанса, что его внимание однажды привлечет кто-то кроме родственной души, еще и человек, которого он едва услышал и рассмотрел. Где-то в груди колючками расцвело чувство стыда. С другой стороны, его собственный соулмэйт не придавал никакого значения их связи, а значит, не было ничего страшного в том, что ему понравился кто-то другой. Да, эта мысль звучала логично. По итогу он все-таки вызвал такси и отправился домой. Наверное, одним из первых. Впрочем, на этом мероприятии и без него осталось достаточно народу. Чем дальше он отъезжал от шумного банкетного зала, тем трезвее становились его мысли. Наверняка у Авантюрина есть своя родственная душа. По-любому этот человек носил бы такое сокровище на руках, иначе он — абсолютный слепец и глупец. Веритас невольно нахмурился, второй раз в жизни почувствовав зависть к кому-то. Если в первый раз это были вполне определенные люди из Общества гениев, то сейчас он даже не знал, на кого направлена эта эмоция. Как глупо. Лучшим вариантом действий было выкинуть Авантюрина из головы, причем как можно скорее. Веритас, разумеется, был благодарен, что этот незнакомец дал ему испытать чувства, чем-то похожие на первую встречу с родственной душой живьем. Спасибо за симуляцию, в реальности ему это все равно не светило. Да, пожалуй, ему не стоило в принципе думать о каких бы то ни было отношениях с кем-то. Ни с родственной душой, где уже все потеряно, ни со случайными людьми, у которых наверняка были свои соулмэйты, что холили и лелеяли их. Веритас почему-то был абсолютно уверен в том, что родственная душа Авантюрина по-хорошему должна двадцать четыре часа в сутки справляться о том, как он, заботиться и напоминать о его ценности. Иначе это все не имело никакого смысла. По крайней мере, Рацио бы так и делал, окажись он на месте этого человека. Дома его встретили только минималистичные комнаты. Слишком часто он слышал ругань на тему безвкусных ваз, чтобы вырасти в любителя лишнего декора. Перед сном он обнаружил на почте непрочитанное письмо от Алмаз. Уважаемый доктор Рацио, Считаю нужным еще раз выразить благодарность за ваш отклик и надежду на плодотворное сотрудничество. Также желаю удачи в первый рабочий день. К письму прилагаются все материалы о проекте, которые будут необходимы, а также код активации вашего личного пропуска в головной офис Корпорации Межзвездного Мира. К сожалению, у меня не получится встретиться с вами лично. Я делегирую ваше сопровождение одному из моих подчиненных — Авантюрину. Во вложении также есть ссылка на его рабочие контакты. Удачи! С уважением, Алмаз Эманатор Сохранения чудеснейшим образом напомнил Веритасу скорее уж последователя пути Небытия. Одно письмо только что открыло в его груди черную дыру.

***

Веритас точно не знал, что делали люди, которые испытывали влюбленность, поэтому на всякий случай потратил полночи на то, чтобы мерить шагами кухню, нервно ходя туда-сюда, а потом усиленно ворочался. По пути к головному офису Корпорации Межзвездного мира у него отчаянно билось сердце, а при осмотре на входе захотелось, чтобы где-то в его дипломате случайно обнаружили самодельную водородную бомбу и не дали ему начать рабочий день. Чисто гипотетически он и впрямь мог соорудить ее из подручных материалов, но соседи бы пожаловались на поздний шум. — Здравствуйте, а вы, должно быть, мистер Рацио? — в главном холле его окликнула незнакомая девушка. — Нет, — раздраженно покачал он головой. — Доктор. — Мистер Доктор? — приподняла она брови. — Оригинально. — Нет, — выдохнул он, — я доктор Рацио. — Точно, — незнакомка озадаченно потерла переносицу. — Приношу свои глубочайшие извинения, доктор Рацио. Меня зовут Топаз, мне поручили встретить вас и ввести в курс дела. Он с ног до головы оглядел новую коллегу. На ее лице играла явно натренированная годами переговоров улыбка, красивая, но фальшивая, а у ног терлась свинка-копилка. — Это Счетовод, — кивнула Топаз. — Приятно познакомиться, — кивнул Веритас. — Я думал, что меня должен встретить другой человек. — Да, это поручили моему коллеге, — кивнула Топаз, — но в последний момент вас перенаправили ко мне. — Почему? — спросил Веритас, пытаясь всем своим видом не выдать озабоченность. — После корпоратива полез в фонтан из шампанского и промерз, — призналась Топаз, — но давайте не будем о грустном… Она резво развернулась и взглядом поманила Рацио за собой, чтобы начать экскурсию. — А с вашим коллегой точно все в порядке? — Он не впервые так делает, — пожала плечами Топаз, — у вас пропуск третьего уровня, как и у всех подрядчиков и деловых партнеров. Он позволяет вам без проблем проходить почти во все служебные помещения, на смотровую площадку, в комнаты отдыха с чаем и кофе… Хотите что-нибудь, доктор Рацио? — А печеньки у вас тоже есть? — Веритас слышал, что при новых знакомствах можно пошутить, чтобы разговор проходил в комфортной и дружелюбной обстановке. — Не наглейте, вы же все-таки не эманатор Клипота, — с абсолютной серьезностью сказала Топаз, бросив на него уничтожающий взгляд. Веритас решил больше никогда в жизни не шутить. — Давайте я покажу вам выставку, — предложила Топаз, вернувшись к дружелюбному и гостеприимному тону. — Выставку? — Верно, — кивнула она, — в главном холле у нас круглый год идет образовательная выставка об истории Корпорации Межзвездного мира, пойдемте! Веритас хотел было напомнить, что у него есть научная степень по межпланетной экономике и ему не обязательно в игровой форме рассказывать историю КММ. Топаз оказалась неожиданно физически сильной и потащила его куда-то в сторону фотозоны, где можно было встать на отметку и получить свой портрет с пачкой кредитов в руках, в обнимку с Клипотом и в окружении маленьких логотипов Корпорации. — Хотите распечатать? — спросила Топаз, глядя на результат. — Не стоит, — кислое лицо Веритаса выглядело точно так же, как на фотографии с криво вставленным фоном из кредитов. — Хорошо, а хотите измерить ваш рост в монетах? — загорелась Топаз новым развлечением. Рацио сопротивлялся, но выяснил, что в нем ровно тысяча сто пятьдесят монеток. Затем пришлось смотреть документальный фильм, тыкать в интерактивный экран, выбирая по всей галактике миры, куда КММ может принести благо, не спрашивая их жителей, конечно, а также нажать на кнопку и получить финансовый совет от голографической версии Алмаз. — За деньги нельзя купить любовь, но можно снизить риски и улучшить исходные позиции для торга, — сказал роботизированный голос. — Мудрость эманатора Сохранения, — сказала Топаз, почти пустив слезу. Веритас уже устал ходить по этому корпоративному аттракциону и благодарил всех эонов (кроме Клипота) за то, что Топаз наконец решила показать ему рабочий кабинет, выдать логин и пароль от рабочей почты и дать доступ к общему планеру с задачами. — Предполагаю, что это все, — задумалась она, глядя в экран его ноутбука. — Спасибо, — сказал Веритас, мысленно моля о том, чтобы она оставила его одного. — Передайте, пожалуйста, моему начальству, что первый этап онбординга прошел по плану, — попросила Топаз. — Если хотите, то можете даже упомянуть, насколько вы благодарите эонов за то, что его провела именно я, а не малокомпетентный алкоголик. Топаз подмигнула, и Веритас сразу понял, на что она намекала. В некотором роде он и впрямь испытывал благодарность, просто все было гораздо сложнее, чем она думала. — С вашим приболевшим коллегой ведь точно все в порядке? — Корпорация Межзвездного Мира обеспечивает своих сотрудников хорошими медицинскими страховками, — ответила та. — Ну, я и сам доктор, может быть, мне с ним связаться, справиться о самочувствии и чем-то помочь, — начал было Веритас. — Это был бы очень приятный шаг, — улыбнулась Топаз. — В случае с кем угодно, кроме Авантюрина. Он это вряд ли оценит. Он хотел было спросить почему, но та отвлеклась на собственное запястье. — Госпожа Джейд как всегда строга и требовательна, — снисходительно улыбнулась Топаз. Значит, и у нее была родственная душа. Топаз спешно попрощалась и удалилась на встречу. Что же, может быть, и впрямь хорошо, что Веритасу не удалось встретиться с Авантюрином. В письме от Алмаз все еще лежал его рабочий контакт, но, вероятно, его лучше было не беспокоить даже пожеланием скорейшего выздоровления.

***

Очень странно, конечно, было жить на Пир-Поинте с головным офисом Корпорации, покрывающей собой всю вселенную, но при этом до сих пор не иметь доступа к лекарствам, которые бы мгновенно снимали простуду. Авантюрин плохо помнил, как именно подцепил заразу — только яркие обрывки, умело нарезанные опьянением. Вот он приехал на мероприятие, еще довольно трезвый, хоть они с Топаз и устроили небольшую прелюдию, разделив бутылку вина в его квартире. Можно было бы и у нее, но та не захотела напиваться при Счетоводе, якобы это может подорвать авторитет и подать плохой пример. Дальше он помнил, как здоровался с коллегами, обнимался с людьми, от которых его в обыденной жизни тошнило, шутил в курилке банкетного зала, даже сказал со сцены какую-то речь. За языком он тогда уже почти не следил, нес какую-то ерунду, но уверенно. Это всегда работало. Затем, когда с вечеринки слился весь неинтересный народ, началось настоящее веселье, и здесь запись в его голове обрывалась. Следующее воспоминание было о том, как он проснулся, к счастью, в своей постели, но промерзший, в мокрой одежде и с заложенной носоглоткой. Слава Клипоту, что хоть один. Тема личного пространства в последние дни успела стать болезненной. Когда Авантюрин увидел в корпоративной рассылке, что Корпорация Межзвездного Мира перешла в активную стадию сотрудничества с Гильдией Эрудиции, он не придал этому особого значения. Подумаешь, пара задротов будет крутиться под ногами. В момент, когда он услышал в курилке сплетню о том, с кем именно им предстояло работать, он сначала не поверил своим ушам. Между пальцев стремительно тлела сигарета, а Авантюрин переносился куда-то в похороненные в недрах памяти детские воспоминания о первом контакте с родственной душой. Их отношения всегда были односторонними, а тот единственный диалог, который у них состоялся, напрочь закрепил в голове Авантюрина идею, что он мог обойтись и без соулмэйта. Осознание, что Веритас Рацио вот-вот окажется с ним в одном офисе, накрывало тревогой, страхом и почему-то буквально душило. Успокаивало лишь то, что Рацио не знал его имени, где он работал, как выглядел и того факта, что именно Авантюрин приходился ему родственной душой. На свою связь они оба давно забили, поэтому что могло пойти не так? Авантюрин просто сохранил бы этот маленький секрет, облегчив таким образом жизнь им обоим. В такой большой компании было легко затеряться, даже если ты столь высокопоставленный сотрудник. Да, он может хоть сейчас взять себе какой-нибудь новый проект и улететь в долгосрочную командировку на другой конец вселенной, пока доктор Рацио не окажет Корпорации свою незаменимую помощь. План не выглядел идеальным или даже надежным, но это лучшее, что смог придумать Авантюрин. Даже если они пересекутся, нужно будет вести себя естественно, так же, как с остальными коллегами, не вызывая никаких подозрений. Ну перебросятся они парой слов на кофе-брейке или в курилке. Вряд ли у Авантюрина от этого вылезла бы на лбу надпись и красная стрелка, сообщающая Веритасу Рацио о том, что это именно та самая его родственная душа, которую он так упорно доставал все детство и юность. Авантюрин слышал какой-то бред о том, что при первом взгляде на соулмэйта человека накрывала волна невиданных доселе чувств и ощущений, как эмоциональных, так и физических. Звучало как очередные сказки, такие же приторно-сладкие, как сама идея того, что каждый должен быть с предназначенным ему судьбой существом. Может быть, это и работало, но точно не в том мире, где родился Авантюрин. Искренние сожаления Веритасу Рацио, если он ожидал чего-то другого, но не все в этой жизни получалось так, как хочется. Нам надо поговорить «‎Вспомнишь дерьмо, вот и оно»‎, — подумал Авантюрин. То ли похмелье наложилось на простуду, то ли у него и впрямь внутри все похолодело и как будто рухнуло вниз. В любом случае, у него не было возможности ответить так внезапно появившемуся Веритасу. Пишущих принадлежностей дома он не хранил. Кажется, вселенной давно пора бы оцифровать свои судьбоносные связи, рукописный текст уже давно не в моде, его вывели даже из документооборота КММ. Я помню, что вы против нашей коммуникации. «Ну хоть это запомнил, иначе не понимаю, на кой черт тебе восемь докторских», — ухмыльнулся Авантюрин, а потом зашелся кашлем. Проклятая простуда. И поначалу я даже был согласен. «Ну молодец, попутного тебе ветра, и дальше будь согласен», — закатил глаза Авантюрин. — «Согласен он, как будто мы уже на свадьбе». Недавно меня привлек один человек, и я даже надеялся на скорейшую встречу с ним. «А вот это правильно, иди и выеби кого-нибудь, только меня не трогай», — понадеялся Авантюрин, только, как потом выяснилось, очень зря. Но мне все еще кажется неправильным, что я даже рассматриваю возможность вступить в связь с кем-то, кроме родственной души. Это против законов природы. Авантюрин попытался взвыть, но из-за севшего голоса получилось в разы слабее, чем планировалось. Он раздраженно смотрел в потолок, будто прямо сейчас там появился бы Веритас Рацио и представилась бы хорошая возможность испепелить его взглядом. На запястье вырисовывалось очередное послание, которое Авантюрин планировал проигнорировать, но он взглянул на свою кожу, чтобы в очередной раз испытать ощущение, когда сердце уходит в пятки от тревоги. Давайте встретимся?