Месть подаётся холодной

      Чимин лгал себе, когда говорил, что не боится. Чем дальше заходила их игра, тем сильнее на него давило прошлое. Прошлое, в котором он был слишком уязвим. Родители растили омегу в любви. И, наверное, поэтому в душе он до сих пор оставался добрым и сердечным человеком. Отзывался на боль других, помогал нуждающимся, оберегал близких, как было с Тэхёном.       А вот Мин Юнги стал личной слабостью омеги. Чимин уже несколько раз признавался себе, что не хочет для него наказания, которое должно было вскоре постигнуть всю его семью. Пак пытался оправдать Мина тем, что тот оказался лишь игрушкой в умелых руках отца и свёкра, хотя тот был прекрасно осведомлён обо всех их махинациях. Чимин сознательно ещё до ссоры с госпожой Чха изъял все документы из их тайного архива, чтобы женщина не пустила их в оборот. Теперь же, когда дело было запущено, эти материалы наделали бы много шума и помогли бы упечь альфу в тюрьму на долгий срок.       Годами собираемый ими архив был настоящей бомбой для общественности, и одна только пресса могла бы загнать этих людей в яму. Но в отличие от Мин Духвана, Ли Тэвона и Сон Хэгюна, омеги собирались сделать это законно.       Чимин, прослушивая записи, которые удалось записать за эти дни, внезапно обнаружил вчерашний разговор Юнги с мужем. Их ссора на повышенных тонах стала усладой для ушей Пака, он как чёртов маньяк ловил каждое сказанное ими слово. А услышав долгожданное «давай разведёмся» от Юнги, и вовсе не смог совладать с собой, отбросил наушники в сторону и обхватил себя руками за плечи, потому что тело начало дрожать. Одна из целей, к которой омега стремился все эти месяцы, наконец была достигнута.       Юнги позвонил Чимину уже ближе к вечеру. Они договорились встретиться в новом доме альфы, который тот купил пару недель назад. Паку сразу понравилось это место, тихое и уютное. Небольшой двухэтажный коттедж из серого камня совсем не выделялся на фоне соседских домов. Чимин с радостью бы остался здесь жить, если бы у них с Юнги было общее будущее.       — Ты приехал… — голос альфы, появившегося на крыльце, вызвал у Пака самопроизвольный табун мурашек. Омега несколько секунд рассматривал лицо Мина, будто видел того впервые. За это время Юнги и правда изменился. Стал менее дёрганым, менее серьёзным, но как всегда смотрел на Чимина с теплотой и любовью.       — Прекрасный дом! Мне здесь очень нравится! — омега хотел сделать Юнги приятное своими словами. Ведь знал, что тот старался только ради него.       — Теперь это наш дом, Чимини. Дом, в котором, я надеюсь, мы будем счастливы.       — Ты…       — Я ушёл от Ёнджо и уже подал документы на развод! — уверенно заявил Мин, подходя к замершему омеге и беря его за руку. — Мне давно надо было это сделать. Прости, что заставлял тебя переживать.       — Ёнджо трудно было смириться с твоим решением? — спросил Чимин, прекрасно понимая, какой скандал учинил омега непокорному супругу.       — Всё в порядке. Ему просто нужно время. Теперь я буду с тобой, — Юнги крепко прижал Пака к себе, обнимая сильными руками. В этих объятиях Чимин буквально забывал обо всём на свете. — Я приготовил ужин, давай поедим. Ты наверняка голоден.       Забота, проявляемая альфой в этот вечер, не стала для Чимина чем-то удивительным, Юнги и раньше был с ним очень обходителен. Но сегодня между ними что-то изменилось, будто рухнули ранее сдерживающие их барьеры. Омега на некоторое время даже задумался о создании семьи с этим человеком, ведь они с Юнги подходили друг другу как две стороны одной монеты.       Внезапный звонок Чонгука заставил альфу заволноваться. Маячивший на горизонте соперник снова не давал ему расслабиться, но Чимин-то знал, что у его любимого не было никаких конкурентов.       — Чего он хотел? — поинтересовался Мин, сжимая руки в кулаки и нетерпеливо ёрзая на стуле, когда Чимин закончил разговор и убрал телефон в карман.       — Ему нужно кое-что передать, — улыбнулся омега, вставая. — Он заедет всего на несколько минут. Спасибо тебе за прекрасный ужин, милый, — Пак легко поцеловал Юнги в губы. — Пойду пока помою посуду.       Чимин быстро скрылся на кухне, где царил настоящий хаос. Готовка Юнги, видимо, была очень трудоёмкой, повсюду валялись грязные тарелки, миски и кастрюли. Этот альфа точно не искал лёгких путей, задумав удивить своего омегу собственноручно приготовленным ужином. Чимин покачал головой, надевая фартук и засучивая рукава голубой рубашки, и приступил к уборке.       Спустя минут пятнадцать в гостиной послышались голоса и Чимин понял, что, скорее всего, приехал Чонгук. Переживая, как бы эти двое лишний раз не поругались, омега направился туда. К его удивлению, альфы беседовали, хотя и на повышенных тонах, и явно испытывая дискомфорт.       — Вы очень высокомерны и самоуверенны, господин Мин, потому что всё в этой жизни доставалось вам легко. Если бы вы прошли мой путь, поняли бы, как разительно мы отличаемся друг от друга, — донеслось до Чимина.       — Это уже неважно, секретарь Чон. В нашей ситуации всё решает омега. И, как вы видите, он сделал свой выбор не в вашу пользу. Поэтому просто закроем эту тему.       — Чонгуки, привет! — омега расплылся в улыбке, желая разрядить накалившуюся обстановку. — Ты ужинал?       — Здравствуй, Чимини! Да, я заезжал в кафе, перекусил, — по тону альфы можно было понять, что тот сильно злится. Ревность, сквозящая из всех клеточек его тела, расстраивала Пака, ведь их дружеские отношения грозились закончиться из-за вспыхнувших чувств к Юнги. — Я пришёл отдать тебе кое-что и уже ухожу. Проводи меня, пожалуйста. Всего доброго, господин Мин, — обратился Чон уже к альфе.       На улице стемнело, но вокруг дома на дорожках зажглись маленькие фонарики, что показалось омеге очень милым. Чонгук остановился напротив омеги и долго рассматривал его лицо в искусственном свете.       — Я принёс тебе копию петиции госпожи Чха. Дело запущено, — в печальном взгляде Чона отражались сверкающие огоньки.       — Спасибо, я изучу её, — Чимин опустил глаза, испытывая смятение и досаду от своего поведения.       — Значит, теперь вы живёте вместе? Почему мне не сказал об этом?       — Ничего не изменилось, Чонгуки.       — А вот мне так не кажется. Он настроен довольно серьёзно, — Чон замешкался. — Ты уверен, что хочешь только мести для Мин Юнги?       В груди у Чимина в очередной раз больно кольнуло. Врать себе он мог сколько угодно, но Чонгуку не смел. Альфа был для него стеной, защитой, которой Пак лишился после смерти родителей.       — У тебя к нему чувства, я это вижу, — обречённо заметил Чон.       — Моё сердце жаждет мести, и несмотря ни на что я доведу дело до конца, и каждый получит по своим заслугам.       — Если ты любишь его, всё вновь закончится невыносимой болью, Чимина! Неужели ты не понимаешь? — Чон заводился, потому что никак не мог повлиять на происходящее, это было не в его силах.       — Не волнуйся за меня, — выдавил из себя омега.       — Хорошо, — тяжело вздохнув, ответил Чон. — Я пригрозил Сон Хэгюну. Сказал, что раскрою правду о его махинациях за спиной Ли Тэвона. Будем надеяться, это его сдержит.       — Спасибо тебе. Кстати, как там Тэхёни? Собираюсь навестить его завтра.       Обычно с омегой они созванивались пару раз в день. Тэхён стал не особо разговорчив, словно боясь затронуть избегаемую ими обоими сложную тему, поэтому Чимин обычно интересовался лишь его здоровьем. Чонгук же проводил всё своё свободное время рядом с омегой.       — Он постоянно говорит о Хаюне и живёт прошлыми воспоминаниями. Без твоей помощи ему не справиться.       — Я понял.       Когда машина Чонгука скрылась за поворотом, по щеке Чимина скатилась одинокая слеза. Их с Тэхёном жизни оказались переплетёнными настолько, что даже боль и страдания они делили пополам, правда, каждый сам по себе.       «Чимини, приди, пожалуйста, в нашу спальню».       Сообщение от Юнги отвлекло омегу от негативных мыслей, и он поспешил вернуться в дом. Звук бандонеона, внезапно раздавшийся из комнаты, заставил Чимина застыть в ступоре. Альфа играл для него аргентинское танго, то самое, которое Пак когда-то танцевал для него. И в этой мелодии было столько невысказанных слов любви, что омега сперва растерялся. А когда вошёл в спальню, и вовсе потерял дар речи. Комната была уставлена горшками и корзинами с цветами. Чимин обалдел от такой красоты. Юнги закончил играть и отложил инструмент.       — Это же космея, где ты достал её в это время года? — спросил омега, рассматривая изобилие любимого цветка.       Отец часто дарил им с мамой именно эти цветы. И сейчас они напомнили Чимину о том прекрасном времени. Пак еле сдержал слёзы.       — Если мне что-то нужно, я полечу за этим даже на другой конец Земли, — не сводя глаз с омеги, проговорил Мин. — По-моему, ты очень похож на этот цветок, такой же нежный на вид, но такой сильный внутри. Ты скрываешь свою боль и ранишь себя, чтобы её прикрыть. Тебе трудно об этом говорить, но я не имею права заставлять тебя. Следуй своему сердцу. Поэтому, чтобы хоть немного порадовать, буду чаще покупать их для тебя.       — Спасибо, Юнги…        «Глубоко внутри ты простил его, вот только он не знает, что такое жалость. Этот альфа уничтожит тебя, как только узнает обо всём».       В голове омеги неожиданно начали всплывать слова госпожи Чха.        «Твоя любовь сожжёт тебя! Она делает тебя слабым!»       А следом вторили слова Чона.       «Если ты любишь его, всё вновь закончится невыносимой болью, Чимина!»       Эти мысли отрезвили его голову. Мечты о семье лишали омегу самообладания и стойкости. Он продолжал верить, что Юнги сможет сделать его счастливым. Хотя до сих пор было неизвестно, как тот поступит, узнай он всю правду. И возможно, смерть стала бы для Чимина единственным выходом из ситуации.       Ночью, когда Юнги уже спал, омега прошёл в ванную и закрыл дверь на замок. Взяв бритву с самым острым лезвием, Чимин уселся на пол и, глотая слёзы, принялся водить ею по своему оголённому бедру. Кровь начала медленно стекать на кафельный пол из открывшейся раны, причиняя боль, но только так омега мог заглушить боль душевную, ту, что сейчас нестерпимо мучила его.

***

      Ёнджо торопливо ходил из угла в угол, ожидая новостей о Пак Чимине. Чонвону и помощнику отца не удалось найти на этого ублюдка никакой компрометирующей информации, хотя о его бесчисленных романах ходило много слухов. Сперва Мин надеялся, что Юнги просто поиграется с этим омегой и выбросит, как ненужный хлам, но всё оказалось гораздо серьёзнее и это по-настоящему сводило с ума. Теперь нервы Ёнджо были на пределе.       — Господин, — Чонвон появился внезапно, его растерянный взгляд блуждал по разбросанным по комнате предметам и вещам, — кажется, мы знаем, где находится ваш супруг. Во время обеда я проследил, куда он поехал, и это оказался дом в пригороде Сеула. Только… — охранник на глазах будто съёжился до микроскопических размеров, будто ожидая новой бури.       — Что? Говори! — выпалил несдержанно Ёнджо, упирая руки в бока.       — Похоже, он живёт там с Паком. Судя по камерам, президент приехал туда вчера вечером и остался на ночь.       — Мразь! Вот же дрянь! — проорал Мин, хватая телефон, брошенный вчера в порыве злости на пол. — Господин Сон?       — О, Ёнджо, здравствуй! Как ты? Что-то случилось? — голос помощника отца встревожился.       — Господин Сон, Юнги съехал! Теперь он живёт с этой шлюхой Пак Чимином! Представляете, какие слухи пойдут о нашей семье?       — Что?! Ты уверен, Ёнджо?       — Да! Я с ума схожу!       — Не волнуйся, я поговорю с твоим отцом, мы постараемся что-нибудь придумать! — мужчина отключился, оставляя Мина в состоянии угнетённого ожидания.       — Что он сказал? — уточнил Чонвон с осторожностью.       — Постарается помочь! Но я не могу сидеть здесь просто так! — омега принялся грызть ноготь на большом пальце.       — Сейчас вам лучше не выходить из дома, господин. Давайте я приглашу госпожу Чо.       Психотерапевт, которая работала с Ёнджо на протяжении нескольких лет, видела все его истерики, поэтому знала, как успокоить разбушевавшуюся психику омеги. Хотя препараты, которые та назначала, почти не помогали Мину. У Ёнждо на нервной почве зудело всё тело. В порыве гнева он разбил вазу, случайно поранившись осколком, и теперь рана на ноге кровоточила, причиняя боль.       — Давайте я обработаю вам рану, господин, чтобы не было заражения, — Чонвон поклонился, убегая за аптечкой, а Ёнджо, чтобы успокоиться, запустил в стену чудом уцелевший после истерики керамический подсвечник.       Уже вечером, когда омега немного пришёл в себя после разговора с доктором, пришли новости от господина Сона. Оказалось, что отец Ёнджо нагрянул в новый дом Юнги с группой головорезов и те устроили там погром, разбив кувалдами всё, что попалось им на пути. В итоге на место происшествия была вызвана полиция и альфе пришлось спешно ретироваться. А уже после в сети и на телевидении неожиданно всплыла информация о романе главы корпорации «MY PAY» Мин Юнги с неизвестным омегой, которая не только наделала много шума, но и мгновенно снизила стоимость акций организации. И снова лишила Ёнджо спокойствия.       Все вокруг шептались об этой истории, пресса звонила омеге, узнавая новости. Мин закрылся в комнате, отключив телефон и интернет. Он пытался любым способом скрыться от общественности, но суровая реальность продолжала наваливаться на него с новой силой.       «Кто этот любовник?»       «У него правда есть любовник? С ума сойти».       «Любовник? Похоже, это правда».       «Генеральный директор «MY PAY» спутался с неизвестным омегой. А как же его муж Мин Ёнджо?»       «Ты мне противен! Давай разведёмся!»       Мысли о разводе и прилюдном позоре бесконечной вереницей кружились в голове у Ёнджо, и он чувствовал, что совсем немного и точно лишится рассудка. Всю ночь омега страдал, жалея себя, и задремал лишь под утро. Но через пару часов к нему заглянул Чонвон, и Ёнджо попытался выгнать его.       — Убирайся! Я не хочу никого видеть!       — Господин, приходили из суда, но я сказал, что вас здесь нет, — еле слышно проговорил слуга.       — Из суда? Что им было нужно? — омега насторожился, приподнимаясь на постели.       — Господин Мин подал на развод.       — Что?..       — Простите, что принёс вам эту новость.       — Ты идиот! Теперь они отправят бумаги на адрес отца! Чёрт! — Ёнджо вскочил и заметался по комнате, а потом решил спустить гнев на охраннике, который таким удачным образом оказался у него под рукой. — Дай мне свой ремень и снимай рубашку! Быстро!       Бета покорно принялся раздеваться и сам вложил кожаный ремень от брюк в руки Мина. Хоть Ёнджо и боялся собственного отца, он унаследовал его гены. А кровь Ли Тэвона на одну половину состояла из сумасшедшей любви к деньгам, на вторую — из ненависти и жестокости. И омега в полной мере получил от него свою долю садизма и меркантильности.

***

      Из офиса Чонгук поехал не в больницу, как обычно, а к Ли Тэвону, который пригласил его на ужин. Альфа догадывался, о чём пойдёт речь. Наверняка на фоне всех произошедших событий Ли собирался попросить у него поддержки, раз не удалось втянуть Чона в свой мутный бизнес.       Новость о том, что Мин Юнги изменял своему мужу с посторонним омегой облетела все каналы. Общественность неистовствовала, желая знать подробности. Даже в Голубом доме сотрудники шептались об этом. План Чимина и госпожи Чха набирал обороты, медленно погребая под собой выстроенные на лжи и коррупции империи. Одна из них уже успешно пала, навсегда завершив эпоху Мин Духвана. Вторая должна была предстать перед законом, чтобы в полной мере ответить за свои преступления.       В доме Ли Тэвона Чонгуку было неуютно. Уважаемого гостя усадили на огромный диван с искусной резьбой, такой можно было купить только у известного мастера. Ли, как уж на сковородке, пытался изворачиваться, подбираясь к Чону. Но его наглость и высокомерие было трудно скрыть. В конце концов он перестал играть и явил себя настоящего. Чонгуку было противно даже разговаривать с этим человеком. Но он старался лишь ради Чимина.       — Секретарь Чон, рад вас видеть! Присаживайтесь! Как поживает наш дорогой президент? — в словах альфы сквозила нескрываемая лесть, хотя многие знали о его негативном отношении к политике нынешнего президента.       — Президент здоров! Спасибо! — бросил Чон, усаживаясь на диван.       К Ли тут же подсел цепной пёс Сон Хэгюн, не покидающий своего хозяина ни на миг, и неожиданно появившийся Мин Ёнджо с затравленным видом. Но роль жертвы, которую он сегодня выбрал, давалась ему с трудом. Чонгук усмехнулся этому балагану дешёвых артистов и пожалел о том, что вообще пришёл сюда.       — Секретарь Чон, я слышал, что именно вы прикрываете омегу, с которым крутит роман мой зять, — сказал Ли, пронзая Чонгука своим острым взглядом. — Этот Пак Чимин разрушил не только семью моего сына, по его вине почти развалилась и огромная корпорация, что, конечно же, причинит вред всей стране. Мне что, позволить ему делать всё, что он захочет?       — Я понимаю, что вы шокированы подобной ситуацией. Но господин Пак для меня, как член семьи, и я не позволю, чтобы он страдал. Я этого не потерплю! — спокойно ответил Чонгук.       Он заметил, как переглянулась эта троица после его слов. Было очевидно, что они были готовы действовать своими радикальными мерами.       — Получается, что мы с вами в тупике, — протянул недовольно Ли, потерев подбородок. — Тогда ты, — он ткнул пальцем в сторону нервно кусающего губы Ёнджо, — разводись!       — Отец! — возмутился омега.       — Не цепляйся за безнадёжный вариант! Юнги потерял себя, он больше не нужен нам! Я подарил ему фирму, которая вывела его деятельность на новый, мировой уровень. А чем он мне отплатил? Разводись с ним, Ёнждо!       — Я не разведусь, отец! Я не отдам Чимину своего мужа!       — Заткнись, идиот! Ты уже потерял его, неужели не понимаешь?! Он смешал нас с грязью, поэтому не достоин больше называться нашим родственником! — продолжал орать Ли Тэвон, изрыгая бесконечные проклятия в адрес зятя.       — Нечего было ходить туда? Твои действия лишь усугубили ситуацию!       — Какого?.. — выругался альфа. — А, по-твоему, я должен был сидеть и ничего не делать? Закрой свой рот, недоумок!       Явно наговорив лишнего, в какой-то момент Ли Тэвон будто очнулся, и с улыбкой посмотрел на Чонгука. Тот точно не рассчитывал услышать бранную перепалку этой семейки.       — Вот видите, к чему привела эта ситуация? Просто дурдом! — снова прокричал Ли. — И всё это из-за одного никчёмного омеги! Как мне выпустить свой гнев, секретарь Чон? Я предлагаю подать встречный иск и отнять у Юнги всё, чем он владеет! Мы наймём лучших юристов, но вы должны нам помочь, секретарь Чон. Только так вы сможете защитить своего подопечного.       Чон понимал, что это будет масштабная война. Но с помощью неё наружу могло всплыть незаконное прошлое, которое разрушило жизнь семьи Пак. Если в СМИ появится информация о поглощении и расправе над акционерами, эти люди больше не смогут выйти сухими из воды. И это лишь укрепило бы судебное дело, начатое госпожой Чха.       — Хорошо, я согласен.       — Я рад, что мы поняли друг друга, секретарь Чон. Передавайте самые лучшие пожелания нашему президенту! — настроение альфы заметно улучшилось, и он, не прощаясь, покинул гостиную.       После общения с семейством Мин Чонгуку захотелось принять душ, слишком уж токсичными и ядовитыми были эти люди. Покинув их дом, альфа направился в больницу, где мог наконец расслабиться. Но в палате Тэхёна альфа неожиданно застал Чимина и попытался ретироваться. Эти двое были так увлечены беседой, что даже не заметили его присутствия. Чон понимал, что бывшим друзьям есть что обсудить и лучше им было не мешать. Но в последний момент Чимин всё-таки его увидел.       — Чонгуки, не уходи! Мы с Тэхёном уже поболтали, так что можешь смело принимать пост! — рассмеялся Чимин, хотя его глаза оставались печальными. Чон вдруг осознал, что после смерти родителей, ни разу не видел друга счастливым.       — Правда? Вы так мило общались, не хотел вмешиваться.       — Чонгук-щи, вы что-то принесли? — а вот глаза Кима светились радостью. И Чону было до глубины души приятно, что отчасти именно он стал той пилюлей хорошего настроения, которую ежедневно принимал омега.       — Да, виноград и яблоки, — ответил Чонгук, доставая из бумажного пакета упаковку с ягодами и несколько красных яблок.       — Ух, какие огромные! — удивлённо проговорил Ким, глянув на четыре больших фрукта, которые с трудом умещались в больших ладонях альфы. — Вы снова меня балуете…       — Это лишь малая часть того, что я могу для вас сделать.       — Чонгуки очень заботливый. Раньше, когда он приходил к нам в гости, обязательно приносил что-нибудь вкусненькое для меня, — подмигнул Тэхёну Чимин. — Он знал обо всех моих слабостях. Впрочем, сейчас тоже ничего не изменилось.       Чон переводил взгляд с одного омеги на другого, чувствуя, что между ними что-то изменилось. Эти улыбки, трогательные касания свидетельствовали о тёплом отношении друг к другу.       — Чонгуки, я рассказал Тэ о себе, — словно в подтверждение его догадок пояснил Пак. — Правда всё равно скоро откроется.       — Я так счастлив! Я ведь думал, что Хаюн… Это не давало мне покоя. А когда посмотрел то видео и вовсе не находил себе места, — омега схватил маленькую ладошку Чимина и сжал её своими тонкими пальцами. — Теперь я не один. У меня есть вы!       У Чона в горле встал ком. Он слишком хорошо знал, каково это чувствовать себя абсолютно одиноким среди множества людей, когда в целом мире ты никому не нужен. И обретение хотя бы одного друга или близкого человека казалось чем-то уникальным и даже фантастическим.       — Тогда я должен в ближайшее время увезти Тэхёни-щи из Сеула. Если кто-то узнает о нём, может этим воспользоваться. А сейчас у тебя не должно быть слабых мест, Чимин-а! — альфа предполагал все риски в подобной ситуации. Чтобы удержаться на плаву, семейство Ли будет бороться до конца, используя самые ухищрённые методы. Невозможно было даже представить, что могло взбрести в голову этим садистам.       — Хорошо, — на этот раз Ким безропотно согласился, отлично понимая, чем они все рискуют. На кону стояли их жизни.       — Ты был у них? Вы поговорили? — уточнил Чимин, который, казалось, никогда не забывал о деле и был бдителен.       — Они хотят подать встречный иск и разорить Мина, — Чон опустил подробности своего недавнего разговора, не желая, чтобы Тэхён переживал ещё и об этом.       — Значит, эти дела будут объединены.       — Слышал, Ли Тэвон приходил к тебе со своими головорезами и угрожал. Ты не пострадал?       — Всё идёт по моему плану, Чонгуки, не переживай.       — Что ты собираешься делать с Мин Юнги? Как только всплывёт прошлое, он автоматически окажется причастным. Все акции твоего отца принадлежат тебе, ты до сих пор являешься полноправным акционером «MY GROUP», а значит, можешь побороться и за место в Совете «MY PAY», как наследник. Я могу помочь тебе.       Чонгук долго думал, прежде чем предложить подобное Чимину. Судя по их отношениям с Мин Юнги, там присутствовали сильные чувства. И Пак до сих пор сомневался, стоило ли сбрасывать альфу в пропасть вместе с его родственниками. Но это было неизбежно. Потянув за одну ниточку, прокуратура и пресса в итоге раскрутят весь клубок. Чимина нужно было подстраховать любым способом.       — У госпожи Чха нет никаких доказательств относительно Юнги, они все у меня. И пока я сам не пущу их в ход, ему ничто не грозит, — вдруг признался омега, отвернувшись.       — Жалеешь его?! — разозлившись, заметил альфа.       — Чонгук-щи, не мучайте его, пожалуйста! — в их разговор внезапно вмешался Тэхён. — Чимину нужно отдохнуть. Посмотрите, какой он бледный! Хороший мой, поезжай домой!       Чон не стал препятствовать, отпуская омегу. Он проводил его усталым взглядом до двери, наконец смиряясь с тем, что больше не в силах бороться за свою любовь.