Месть подаётся холодной

      Чимин наблюдал, как Ким Чонвон крепко сжимает телефон в пальцах, разговаривая со своим хозяином, как дрожат его губы. Ёнджо уже находился на краю пропасти, и его охранник прекрасно это понимал. Страх за свою жизнь был страшнее всего остального, поэтому люди были готовы на всё, лишь бы спастись. Телохранитель Мин Ёнджо не стал исключением, сразу согласившись на условия, выдвинутые Чимином и Чонгуком.       — …если вину на себя возьмёт один человек, приговор будет мягче, — донеслось до омеги, и он удовлетворённо кивнул. Ким отключил телефон и опасливо посмотрел на Пака. — Что я должен делать дальше, господин?       Омега сложил руки на груди и глубоко вздохнул. Они наконец разыграли последнюю партию. Дело оставалось за малым, столкнуть лбами отца и сына. И Ким Чонвон прекрасно подошёл на роль спички, которая должна была разжечь их взаимную ярость. Охранник предоставил фотографии подвала, где происходили пытки. Именно эти снимки должны были стать началом конца. Чимин прекрасно понимал, что Ли Тэвон никогда не простит сыну предательства.       — Возьмите фотографии и поезжайте к Ли Тэвону. Скажите ему, что Ёнджо передал эти снимки полиции, — усмехнулся Чимин, видя, как расширились глаза беты от услышанного. — И помните, господин Ким, ваша судьба теперь в наших руках.       Бета, быстро схватив стопку фотографий, низко поклонился и вышел из кабинета. Чонгук проводил его подозрительным взглядом, а после повернулся к Чимину.       — Думаешь, Мин Ёнджо поверит ему? Вдруг они с отцом договорятся?       — Как-то давно я слышал фразу, что даже змеи не жалят друг друга. Ни одно животное не станет есть себе подобного, ни одно… кроме человека. А эти люди возомнили себя выше других. Стали убийцами, потому что хотели власти. Их прогнивший мир держится на лжи, лести и грязных деньгах, там нет места любви и сочувствию. Им нужно только превосходство над другими. И сейчас они пойдут на всё, только бы спасти себя.       — Ли Тэвон слишком хитёр. Да и о Сон Хэгюне не забывай. У него сломана нога, но мозги ещё работают. Боюсь, они могут нанести тебе удар, — Чон помедлил и добавил: — Президент Мин пропал. Он ушёл со своего поста, и никто не знает, где он. Кажется, он даже оставил предсмертную записку.       Чимин затаил дыхание. Он сдержал всхлип, не желая показывать слабость перед другом, но глаза увлажнились от слёз. Омега злился на себя, потому что сам отправил Юнги на верную смерть.       — Оставь это мне.       — Ты уверен? Вдруг он уже…       — Нет! Он жив! — внезапно вскрикнул Чимин и приложил ладонь к бьющемуся сердцу. — Я это чувствую.

***

      Омега кружил по городу в поисках Юнги уже пару часов. Мысль о том, что его любимый альфа мог пойти на решительный шаг, не выходила из головы и сильно мучила. Внезапно оживший телефон заставил его вздрогнуть и напрячься. Чимин почувствовал болезненный спазм в животе и нежно к нему прикоснулся. Следовало быть более осторожным ради здоровья малыша.       — Слушаю!       — Господин Пак, это юрист «MY PAY».       — Здравствуйте! Что-то случилось?       — Следуя завещанию президента Мина, я должен поставить вас в известность, что всё его имущество, в том числе акции компании, а также полномочия теперь переходят к вам, — быстро проговорил мужчина.       Телефонная трубка выпала из рук, и Чимин сдержал стон. Дав волю слезам, он уронил голову на руль и несколько минут беззвучно плакал.       «Ты полон загадок, но от этого я люблю тебя лишь сильнее. Знаешь, я ведь раньше не верил в родственные души, но, встретив тебя, понял, что ты — единственный человек, с которым мне хорошо».       «Думаю, что мы с тобой родственные души, Чимина. Мы очень похожи, даже наша боль схожа. Сейчас я чувствую твою, как свою».       «Ты единственный, кто понимает меня. Я смог тебе открыться. Теперь я не смогу жить без тебя».       «Я, Мин Юнги, клянусь любить тебя и жить только для тебя. Даже если мне придётся поплатиться жизнью и умереть за тебя, я не боюсь. Можешь ли ты, Пак Чимин, сказать перед Богом, что искренне любишь человека, стоящего перед тобой?»       Чимин вдруг приподнялся, цепляясь за последнее воспоминание и находя отклик на него в сердце. Если они с Юнги действительно были родственными душами, то должны были интуитивно ощущать друг друга даже на расстоянии. Омега прислушался к себе. Быстро достал телефон и ещё раз набрал номер альфы, который по-прежнему был недоступен. Пак отложил мобильный на соседнее сиденье и завёл двигатель, всей душой надеясь, что его догадка верна.

***

      Юнги остановил машину около церкви, где они с Чимином собирались обручиться. Те воспоминания оставались для него самыми тёплыми и дорогими. Его любовь, прошедшая через многие испытания, не просто оставалась живой, она разрослась с новой силой. И пусть им с Чимином не суждено было пройти этот путь вместе, в его сердце он навсегда останется единственным.       Альфа поднялся по ступеням и открыл тяжёлую дверь. Внутри пахло благовониями и было удивительно тихо. Но стоило Юнги сделать шаг, как в проходе, прямо у алтаря, он увидел Чимина. Омега смотрел на него, едва сдерживая слёзы, но в глазах отражалось столько любви, что у Мина перехватило дыхание.       — Юнги… Юнги…       — Что ты здесь делаешь? — спросил он, подходя ближе к омеге.       — Я испугался за тебя, всюду искал, но не мог найти… — Чимин заплакал, прикрывая лицо ладонями. Его плечи тряслись от всхлипываний, и Юнги больше не смог сдерживаться — подошёл и прижал любимого к своей груди. — Хён, я люблю тебя…       — И я люблю тебя, родной мой, всем сердцем люблю.       Немного успокоившись, Чимин поднял на него взгляд и несколько секунд рассматривал, словно они давно не виделись. Две половинки единого целого наконец соединились, Юнги почувствовал небывалое облегчение.       — Юнги-я, я должен тебе признаться… — омега смотрел виновато, но глаз не отводил. — Я жду ребёнка.       До Мина не сразу дошёл смысл сказанных слов. Мир на секунду будто остановился. Но когда он вник, то в груди вдруг стало тесно от новых ощущений. Альфа так давно ждал этого счастливого момента, что теперь даже дар речи потерял.       — Ты не рад? — Чимин искал ответ на его лице, видимо, испугавшись, что Юнги притих.       — Это самая прекрасная новость, любовь моя. Я… — эмоции альфы наконец вышли наружу, и он тоже заплакал. — Спасибо, Чимина! Ты ведь позволишь… мне… быть рядом? — с осторожностью спросил Юнги, учитывая все их сложные обстоятельства и всерьёз опасаясь реакции любимого.       — Пусть мы встретились и не случайно, но я уверен, что сама судьба дала нам этот шанс, единственный шанс… Поэтому я хочу быть с тобой, хён! Всей душой этого хочу! — искренность Чимина не оставила у альфы никаких сомнений. Они должны быть вместе, несмотря ни на что.       — Тогда позволь мне позаботиться о вас. Ты выглядишь очень уставшим. Поехали в наш дом, там мы сможем побыть вдвоём и отдохнуть, — предложил Юнги, точно зная, что его омега не откажется.       — Хорошо, — на губах Чимина мелькнула слабая улыбка, но для альфы она будто осветила мир.

***

      Ёнджо влетел в родительский дом как разъярённая фурия. Предательство отца окончательно вывело омегу из себя и дало силы на отмщение. Вот только там его уже ждали. Отец встретил сына с кувалдой в руках, что говорило лишь о том, что альфа крайне взбешён.       — Ах ты, щенок безмозглый! Явился? Как ты посмел меня сдать?!       Ёнджо вздрогнул, сжимая руки в кулаки, и попятился.       — Господин, прошу вас, не надо! Это же ваш сын! — вмешался появившийся из ниоткуда Чонвон и преградил мужчине путь.       — Прочь с дороги, идиот! Кто ты такой, чтобы указывать мне?! — заорал альфа, отталкивая охранника.       — Отец! Как ты мог предать меня?! Ты свою шкуру хочешь спасти?! Моя жизнь разрушена из-за тебя!       — Заткнись, никчёмный придурок! — отец с кувалдой надвигался на него, зажимая в угол.       — Это ты во всём виноват! — прокричал Ёнджо, отталкивая отца от себя. Несмотря на преклонный возраст, тот всё ещё был крепок и смог устоять на ногах. Они начали бороться. Омега пытался отобрать у отца кувалду, но силы были не равны, альфа повалил Ёнджо на пол и взметнул над ним тяжёлый инструмент. И в этот момент на его голову обрушилась ваза, которой Чонвон ударил мужчину. Он вскрикнул и, как подкошенный, рухнул на пол.       — Господин…       — Молодец, Чонвон! Иначе живым бы отсюда я не вышел! — поднимаясь на ноги, прохрипел Мин. — Поднимай его и тащи в подвал.       — Но…       — Быстро! Нельзя, чтобы кто-то нас заметил.       После того, как Ёнджо увидел отца в клетке — без сознания и безвольного, он немного воспрял духом.       — Больше ты никогда меня не тронешь, отец… Сегодня я оказался умнее тебя.       — Господин, что вы собираетесь делать? Вдруг полиция заявится сюда и найдёт вашего отца. Я не хочу… Не хочу отвечать за это, — нервно проговорил Чонвон, когда они вновь вошли в дом. Бета трясся от страха. Ёнджо больше не узнавал своего телохранителя, когда-то готового умереть за него.       — Успокойся! Теперь ты можешь уехать. Я всё равно всех слуг рассчитаю, — пояснил Мин, медленно подходя к охраннику. — Только попробуй проговориться, я тебя из-под земли достану.       Чонвон поклонился, спешно покидая гостиную. В опустевшем доме стало мертвецки тихо. Сейчас Мину, как никогда, необходимо было увидеться с Юнги, но тот как в воду канул, пропал без вести. И Ёнджо не мог найти себе места, поэтому подключил знакомых детективов для поиска. Это ожидание, казалось, тянулось целую вечность. Но когда зазвонил телефон и высветился номер детектива, омега не сразу решился взять трубку, его обуревало нехорошее предчувствие.       — Детектив Чхве! Удалось что-нибудь узнать? — спокойно спросил Ёнджо.       — Да, господин Мин, удалось засечь машину вашего мужа. В данный момент он находится за городом, — объяснил мужчина, явно что-то не договаривая.       — Где именно?       — Это ваш загородный дом, — детектив замялся, — он с тем омегой.       Ёнджо даже дышать перестал, услышав подобное. В венах вскипела кровь, ещё никогда он не чувствовал себя настолько униженным. Омега подошёл к зеркалу, морщась от своего затравленного вида.       — Пак Чимин, ты заплатишь за всё, что сделал! — прохрипел Ёнджо, схватил с тумбочки хрустальный стакан и запустил им в зеркало, то разлетелось на осколки. — Ты забрал мою жизнь, а я заберу твою…       Мин оскалился, как дикий зверь, и зло усмехнулся. Внутри у него больше не было сомнений, только холодная, выверенная решимость.       — Хозяин! Господин Ли! Где вы?! — голос помощника отца Сон Хэгюна заставил Ёнджо напрячься. Уже пару недель мужчина находился в больнице, травма ноги оказалась слишком серьёзной, чтобы нормально передвигаться. И хотя Сон был другом семьи на протяжении долгих лет, он прислуживал именно отцу омеги. Поэтому Мин решил не доверяться ему полностью.       — Господин Сон, здравствуйте! — омега вышел в коридор, сохраняя невозмутимый вид.       — Где твой отец, Ёнджо? Я не могу ему дозвониться! Что вообще происходит? У Мин Юнги совсем крыша поехала? Что он творит? Сдал нас всех?! Я это не потерплю! — мужчина фонтанировал возмущениями, раздражая.       — Отец продал всё и уехал за границу, — равнодушно бросил омега, пытаясь оставаться невозмутимым.       — Как он мог так поступить, а? — глаза Сона пылали гневом.       — Нас осталось двое. Если мы не разделаемся с Пак Чимином, потеряем всё! Надеюсь, вы со мной?       — Эта тварь ответит! Он сломал мне ногу, а я сломаю ему всё тело! Давай избавимся от него! — прокричал озлобленный мужчина, представляя новую цель.       Ёнджо удовлетворённо кивнул. На его стороне был сильный союзник, а значит, нужно было действовать быстрее. Не теряя ни минуты, омега нашёл в кабинете отца ружьё, перезарядил его и убрал в специальный кофр, готовый наконец поставить жирную точку в этой истории.

***

      Кухня была залита мягким светом. Юнги, стоя у плиты в домашней футболке и брюках, помешивал соус, время от времени пробуя его на вкус. Чимин сидел за столом, поджав ноги и завернувшись в старый свитер альфы. От свитера исходил аромат Юнги, вызывая чувство спокойствия и уверенности, хотелось расслабиться и ни о чём не думать. Но, к сожалению, в воздухе витало мучительное напряжение, и это ужасно не нравилось омеге.       — Только не говори, что я опять пересолил, — заметил Юнги, оборачиваясь и протягивая Паку ложечку с соусом.       — Я не говорил, что ты пересолил. Я сказал, что ты перестарался, — усмехнулся Чимин, пробуя немного пересоленное блюдо.       — Разве это не одно и то же? — фыркнул Мин, разворачиваясь обратно к плите. — Тошнота прошла? — поинтересовался он, будто делал это по сто раз на день. Их общение и правда походило на обычные семейные посиделки, душевные и тёплые, которых никогда не было у альфы в прошлом. Он когда-то сам рассказывал об этом Чимину, вскользь, потому что те воспоминания тоже приносили боль.       — Да. Мне гораздо легче, — Пак погладил свой ещё плоский живот. — Думаю, это потому что ты рядом.       Чимин поднялся, не желая терять драгоценных минут наедине с любимым, и подошёл ближе, обнимая Юнги со спины. Ладони инстинктивно легли на его живот, словно ища защиты.       — Хён, ты думаешь, у нас получится?       — Я не думаю, любовь моя, — ладони альфы накрыли его руки, — я знаю это. Нам стоило пройти через всё это, чтобы начать сначала. — Юнги развернулся и вдруг опустился перед омегой на колени. Его тёплая, уверенная рука легла на живот Чимина. — Теперь вы оба моя жизнь. Навсегда. И я до конца буду благодарен тебе за то, что ты принял меня. Больше никогда тебя не отпущу.       На стоянке внезапно запищала сигнализация, и альфа отвлёкся. Начиналась гроза, о чём поведал сильный раскат грома вдалеке. На секунду мигнул свет, и по стеклу забили крупные капли дождя.       — Погода портится, — сказал Мин, выглядывая в окно. — Пойду загоню машину в гараж.       Ещё один раскат грома заставил омегу вздрогнуть и вжаться в стену. Гроз он боялся с детства, особенно когда оставался один. Поэтому мама всегда приходила к нему, чтобы успокоить.       — Юнги-я, может, не пойдёшь? — у Чимина внезапно появилось нехорошее предчувствие, ему не хотелось отпускать от себя альфу.       — Не волнуйся, родной, я быстро.       Юнги выскочил в коридор, на ходу натягивая на себя куртку и скрываясь за входной дверью. Раскаты грома становились всё сильнее. Чимин закутался в свитер, трясясь то ли от холода, то ли от непонятного внутреннего страха. Когда дверь распахнулась, он испытал облегчение. Вот только на пороге дома стоял вовсе не Юнги, а разъярённый Сон Хэгюн с гипсом на ноге и с молотком в руке. Чимин вскрикнул, застыв на месте.       — Что? Не ждал меня, Пак Хаюн? — гневное лицо мужчины исказила гримаса, и омега неожиданно ощутил себя тем самым подростком, которого этот человек пытался когда-то убить. Страх сковал конечности, и Чимин не мог двинуться с места. — Твой отец так не хотел умирать. Просил нас, умолял, — зашипел Сон, усмехаясь и медленно приближаясь к Паку. — Ты тоже сдохнешь, как и эта собака, но на твоём лице боль будет читаться гораздо отчётливее, чем на его.       — Не подходи! — Чимин отмер и помчался по гостиной, хватая на ходу тяжёлую статуэтку, чтобы хоть как-то себя защитить.       Сон бросился на него, взметнув молоток в воздухе, но из-за больной ноги его движения были не такими стремительными, как раньше. За те секунды, что он медлил, омега успел размахнуться и ударить противника со всей силы по той же ноге. Мужчина взвыл, попятился, и Чимин нанёс второй удар, ещё более сильный. Сон повалился на пол, крича от боли.       — Это ты будешь страдать так невыносимо, что лучше будет умереть, чем выжить! — заорал Пак, нанося бесконечные удары по всему телу альфы. — Ненавижу! Ненавижу! Умри!       — Чимина, нет! — в гостиную вбежал Юнги и оттащил омегу от истекающего кровью Сона. — Пусть он сгниёт в тюрьме, как того и заслуживает, а ты не должен брать на себя его смерть.       Альфа прижал Чимина к себе, пытаясь успокоить, но его продолжало трясти от эмоций. Наружу вновь вылилась испытываемая все эти годы боль.       — Надо вызвать полицию, — проговорил Мин, всё ещё держа омегу в своих объятиях и словно боясь отпустить.       — Вот, значит, где вы спрятались? — никто из них точно не ожидал услышать голос Ёнджо, хриплый, прерывистый, нахальный. Омега насмехался над ними, держа наготове ружьё. В его глазах не было ни страха, ни колебаний, лишь безумная решительность.       Чимин почему-то в эту самую секунду осознал, что не хочет умирать. Он хотел жить, вместе со своим малышом и со своим альфой. Но их жизнь сейчас могла легко оборваться.       — Ёнджо, ты с ума сошёл? Опусти ружьё! — приказал бывшему мужу Юнги, но тот даже не шелохнулся, продолжая злобно улыбаться.       — Сейчас я решаю вашу судьбу, дорогой. Ты же понимаешь, что без тебя я не смогу жить, но нам мешает он, — Ёнджо кивнул на Чимина. — Так что выбор прост, сам понимаешь.       — Ёнджо, послушай…       — Нет, это вы меня послушайте! — крикнул омега, тяжело дыша и нацеливая ружьё на Пака. — Нам двоим не будет места в этом мире, поэтому он умрёт. Ты мой навеки, Юнги-я!       Чимин смотрел на абсолютно безумное лицо омеги, чётко ощущая, что тот уже находится в миллиметре от пропасти. Он нащупал в кармане телефон и нажал вызов, знал, что последний, кто ему звонил, был Чонгук.       — Ёнджо, на твоей совести смерть моей мамы и госпожи Чха. А теперь ещё и собственного отца. Думаешь, тебе удастся выбраться? — спокойно проговорил Пак.       — Ты… Откуда ты…?       — Я ведь говорил, что знаю о тебе всё. Тебе меня никогда не победить! — Чимин открыто посмотрел омеге в глаза, рассчитывая, что тот сдастся. Но, видимо, для них всех испытаний было ещё недостаточно.       Когда за окном вместе с громовыми раскатами послышались звуки полицейской сирены, Ёнджо занервничал. Ружьё задрожало в его руках, а глаза стали ещё безумнее. Похоже, омега находился под действием каких-то психотропных веществ, потому плохо себя контролировал. Юнги больше не думал, просто шагнув вперёд, прикрывая собой Чимина и принимая весь удар на себя.       — Хён, нет! — выкрикнул Пак, но было поздно, громкий выстрел разорвал воздух.       Звук был оглушающим, коротким, почти сухим. Чимин даже не сразу понял, что произошло — только почувствовал, как его резко оттолкнули назад и как чужое тело врезалось в него всей тяжестью. Юнги вдруг вздрогнул, слишком сильно, а после зашипел сквозь зубы, но не закричал — только тяжело выдохнул, теряя равновесие.       — Чёрт!       Кровь выступила мгновенно, пропитывая ткань футболки тёмным пятном. Запах железа смешался с порохом.       — Юнги! — Чимин поймал любимого, не давая упасть. Руки дрожали, пальцы скользили по крови. В голове звенела пустота.       Ёнджо застыл. Ружьё всё ещё было направлено вперёд, но он смотрел не на Чимина, а на Юнги — на кровь, на последствия, на то, что натворил.       — Я… — его губы побелели. — Я не хотел…       Юнги с трудом выпрямился, оставаясь между ними. Он дышал неровно, но продолжал стоять.       — Поздно… — выдавил альфа. — Решать… чего ты хотел.       Ёнджо сделал шаг назад, потом ещё один. Его руки задрожали так сильно, что ружьё выскользнуло и с глухим стуком упало на пол.       — Я не хотел тебя… — омега почти заикался. — Я хотел его… Хотел избавиться от него…       — Замолчи! — Чимин впервые повысил голос. — Хватит!       Юнги опустился на колени. Крови было слишком много. Чимин тут же оказался рядом, прижимая ладонь к ране, пытаясь остановить поток. Пуля вошла в левое плечо, чуть ниже ключицы.       — Не смей… — голос омеги сорвался. — Не смей, хён! — слёзы хлынули потоком из глаз.       Юнги усмехнулся слабо, почти невидимо. Чимин зажмурился, лоб коснулся виска альфы.       — Прости меня, любовь моя… Прости… — принялся бормотать Юнги, оседая. Пак крепче прижал его к себе, будто мог удержать. Ёнджо медленно опустился на пол, обхватив голову руками и без конца повторяя одно и то же:       — Я не хотел… Не хотел…       — Держись, хён, — продолжать шептать Чимин. — Пожалуйста, держись…       Юнги прикрыл глаза, тяжело дыша, но пальцы всё ещё сжимали край свитера на омеге. А когда они неожиданно разжались, Чимин сорвался и громко зарыдал.