Не совсем волшебный лес.

Макс лежал подо мной, ещё горячий, влажный от моего сока, мха и собственной спермы. Его глаза — светящиеся, как изумрудные огни в тумане — не сводили взгляда с моих. Он был уже не человек. Но ещё не полностью наш.   — Леший сказал, — прошептала я, обводя пальцем его шрам, — что ты должен вкусить кровь. Сам. Почувствовать, как плоть раскрывается под руками. Как горячая жизнь стекает по губам. Только тогда лес примет тебя полностью.   Макс сглотнул. В его глазах не было страха — только ожидание. Жестокое, любопытное, первобытное.   — А где её взять?   Я усмехнулась. Над нами качнулась ветка. — С этим поможет Блуд. Он появился почти сразу — будто ждал. Блуд шагал из тени, как огонь из угля. Его волосы блестели от росы и пота, на груди — следы укусов, на животе — размазанные капли спермы. Он был бесподобен. В нём текла сама похоть.   — Ох, да тут у нас юный дикарь, — сказал он, глядя на Макса, — Смотрю, шрам красивый. И стоит хорошо. Ты довольна, Дриада? — Более чем, — я провела рукой по бедру Макса, — Он готов к первому вкусу. — Тогда пошли. У меня есть кое-кто на примете. Милая девочка. Сбежала от тургруппы. Трясётся под кустом, ждёт, пока её спасут. Не спасут. Мы шли втроём. Я — позади. Макс — по центру. Блуд — как проводник. Он чувствовал людей как тепло — по дыханию, по страху, по запаху влажных трусиков. Он нашёл её быстро.   Девочка. Лет девятнадцать. Худая, с мокрыми волосами. Дрожала. Сидела, прижав колени к груди. Услышала шаги — подскочила.   — Не бойся, — сказал Макс. Его голос был глубоким, с хрипотцой, почти гипнотический, — Мы не причиним тебе вреда.   Она поддалась сразу. Он подошёл ближе. Взял за руку. Повёл за собой. Блуд шёл рядом, как тень. Мы пришли на маленькую поляну у пруда. Я устроилась на мху. Макс сел рядом, положил девочку на колени.   — Расслабься, — шептал он, целуя её шею, — Я сделаю тебе хорошо.   Она задрожала, но не сопротивлялась. Он обнажил её грудь. Маленькие соски затвердели от прохлады. Он начал их сосать, а Блуд в это время снял с неё шорты. Его пальцы скользнули между ног — она уже была влажная.   — Такая милая… — прошептал Блуд, — Не бойся. Мы любим девочек.   Он лег сзади, прижал её к себе, начал ласкать шею и уши. Макс склонился между ног. Его язык работал с непривычной точностью — дико, но жадно. Он чувствовал, как её тело поддаётся. Она стонала.   Я наблюдала, зажав между ног руку. Я не вмешивалась. Это был его момент.   Когда она вскрикнула — он вошёл в неё. Медленно. Силой. Её тело выгнулось. Она уже не осознавала, где, кто, зачем. Просто отдавалась.   Макс трахал её с нарастающей яростью. Лицо налилось кровью, зубы скрипели. Она визжала — то от удовольствия, то от боли. А потом…   Он посмотрел на меня.   — Сейчас?   Я кивнула. Он прижал её за горло. Пальцы — сильные, уверенные. Она захрипела. Попыталась освободиться — но уже поздно. Блуд держал её бёдра, Макс — шею.   Он продолжал трахать её до самого конца. Пока её глаза не закатились. Пока изо рта не пошла пена. Пока тело не обмякло.   Тогда Макс наклонился и впился зубами ей в щёку. Оторвал кусок. С хрустом. С наслаждением.   Кровь залила ему подбородок. Он встал. Обернулся. В глазах — не шок, не ужас, а удивление и восторг.   — Я чувствую её внутри себя… — он прошептал, — Её тепло. Её страх. Её вкус. Это…   Он посмотрел на Блуда, потом на меня. — Это правильно.   Я подошла, обняла его сзади. Провела рукой по окровавленным губам. Лизнула. — Ты теперь наш. До конца. Её тело всё ещё лежало на мху. Разорванное. Расцарапанное. Лицо частично съедено, грудь прокусана, между ног — кровь и сперма. А в глазах — застывший ужас и восторг. Она была прекрасна.   — Мы не похороним её, — прошептала я, стоя рядом, — Она будет жить. — Как? — Макс смотрел на неё, на свои руки, на кровь, — Она мертва.   — Мёртвое может служить лесу. Мёртвое — не значит потерянное. Она была твоей первой. Она будет твоей тенью.   Я опустилась рядом, раскрыла её рот. Вложила туда семя дерева — зерно, напитанное моей кровью. Затем провела ногтем по лбу, рисуя знак слуги. Земля затряслась.   Её тело вздрогнуло. Рот открылся, и из него вылез первый корень. Он вился, как змея, и впился в землю. Её пальцы дернулись. Глаза засветились слабым болотным светом.   — Она теперь часть нас, Макс. Она будет ходить с тобой по ночам. Следовать, молчать, исполнять.   Он кивнул. Его губы дрогнули. Он облизал палец, запачканный кровью, и прошептал: — Я запомню её навсегда. Мы привели его к озеру. Вода дышала тишиной, лилии покачивались, как груди в трансе. Из воды вышла она — бледная, с синими губами, волосы цвета тумана, глаза молочно-белые.   Наяда.   — Так это он? — её голос был гладким, как скольжение языка по коже. — Мой, — сказала я, — Мой убийца. Мой новый бог.   Наяда подошла ближе, обошла Макса кругом, поводя когтями по его плечам, животу, бёдрам. — Красивый. Дикий. Сильный. Хочешь играться, мальчик? — Хочу. — Тогда приведи мне мясо. Он ушёл один. Ждал у тропы. Нюхал воздух. Искал страх. И нашёл — четверо. Две девушки, двое парней. Молодые, с пивом и шутками. Макс вышел к ним — голый, светящийся, с глазами, что горели.   — Вы заблудились? Я покажу вам место… там вода… и две очень голые, очень красивые девушки.   Он не лгал. Когда они пришли на берег, я и Наяда уже ждали их. Мы выглядели как обычные девушки. Молодые. Голые. Влажные. Красивые до боли. Без мха, без когтей, без света в глазах. Просто тела, грудь, лоно и губы.   Наяда стояла впереди меня и облизывала мои груди, играла с сосками, царапала пальцами живот. Я стонала, выгибалась — всё было настоящим. Парни замерли, а у девушек глаза загорелись желанием.   — Ух ты… — один из них сглотнул, — Это точно не ролевка?   — Это пир, — сказала я и улыбнулась.   Они быстро разделись. Пошли в воду. Девушки хихикали. Один из парней начал целовать Наяду, та обвила его руками. Второй парень встал за мной, и я провела рукой по его паху. Макс сел на корточки и стал наблюдать. Его член был твёрд, глаза жадные. Он ждал момента. Мы ласкали их. Целовали. Трахали. Сначала — пальцами, языками. Девушки облизывали нас, мы — их. Один парень кончил мне на грудь, второй — прямо в рот Наяде. Она проглотила сперму, улыбаясь.   Все стонали. Брызги, стоны, смех, хрип. Мы, духи, были идеальны — тёплые, отзывчивые, ласковые. И они забыли обо всём.   Макс подошёл. Схватил одну из девушек за волосы. Она застонала от возбуждения, не зная, что это начало конца. Сначала — визг. Когти. Укус.   Наяда вгрызлась в грудь девушки, кровь хлынула на воду. Вторая начала вырываться — Макс встал между её ног, вошёл в неё резко, и начал душить, одновременно трахая.   Один парень побежал — я бросилась на него, вцепилась в шею, оторвала ухо, порвала горло. Второй — встал в воду, как в транс, и Наяда утащила его ко дну, целуя и расцарапывая.   Макс продолжал трахать уже мёртвую девушку. Я стояла рядом, трогала свою грудь, облизывала пальцы, слышала, как её череп хрустит у него в руках. Он рычал, двигался жёстко, с яростью.   Наяда вышла на берег, вся в крови, с внутренностями на волосах. Мы трое смотрели друг на друга. Мы были одно. Макс лёг на спину, грудь вздымалась. Его служанка — прежняя мёртвая девушка — молча вытирала кровь с его ног. Он погладил её по волосам.   — Как ты? — я наклонилась к нему, провела языком по щеке.   Он облизал губы. — Лучше, чем живым. Лес внутри меня. Я голоден. Я жив.