Под ногами

*** Голос. Это то, что мне нравится в тебе не меньше, чем твоё идиотство. – думал Дилан, снова оказавшись под горячим телом Лололошки, слушая невинные хныканья и стоны в его ухо. Лололошка не был скуп на эмоции, никогда, весь его вид показывал, что эмоции – не маловажная часть его сути. Не только вид как мироходца, но и просто весь он. Лололошка часто преувеличивал эмоции: слишком громко смеялся с шуток друзей, казалось, слишком наигранно выпячивал губу, когда случалось что-то грустное, показушно хмурил брови и надувал щёки, когда ему запрещали что-то. Даже сейчас, в его самом уязвимом состоянии, когда на нём не было ни куска одежды, когда его грудь слегка светилась, будто внутри была лампа тёплого цвета, когда он дрожал при каждом движении внутрь плоти. Но это не было минусом, скорее то, что не доставалось Дилану всю его жизнь, Ло был тем самым последним кусочком пазла в его тусклой жизни. Дилан же изредка позволял себе даже улыбаться, и то только с недавних пор начал делать это чаще из-за одного тупого идиота. Он же часто думал обо всём, что произошло за этот чёртов второй год в университете: тайны, заговоры, конспирологические теории его нового соседа, который и стал активаторной кнопкой для всего этого и который в особенности слишком повлиял на Дилана. – Х-ааа... мхм-.. ох... – вырывались скулящим голосом неприличные звуки с губ мироходца. Он не прекращал сжимать бёдра партнёра и не ослаблял толчки, что растягивали плоть внутри Дилана. Он отдавался процессу полностью, несмотря ни на что, пусть они делают это в общежитии с тонкими стенами или решили побаловаться адреналином в кладовой уборщиков в университете... Лололошка был предан одному делу и всегда доделывал всё до конца. – Т-ты... хаа... не кончай внутрь – хрипел Дилан, томным взглядом пытаясь разглядеть лицо Ло в темноте комнаты, сам еле сдерживая себя от заключительного стона и дрожи в бёдрах. – Д-да... ммм, я стараюсь.. – Ты невозможно хорош-... так что... не разочаровывай меня-я.. ах-! Тепло внутри живота загорается жаром, будто от огня, и горячая белая жидкость выплёскивается на живот мироходца. Тот резко застывает и вытаскивает свой член, будто зная, что через секунду после такого зрелища он тоже взорвётся прямо на бёдра задрота. Дыхание перехватывает, воздух, что был до этого густым и душным, вдруг холодит лёгкие, когда ты делаешь глубокий вдох, пытаясь справиться с натиском удовольствия. Лололошка грубо, почти животным дыханием, глотал воздух и тыкался лицом в плечо Дилана, который тоже пытался отдышаться и сфокусировать зрение. Ло правда звучит как скулящий щенок, когда он издаёт эти звуки. – про это думал Дилан, а не про то, что его бёдра выглядели сейчас как смазанный кремом синнабон, особенно когда крем был полужидким и стекал внутрь складок. Но это глупое и до безумия нелепое сравнение пришло в голову виновнику этой картины, который бесстыдно пялился на своё детище-искусство и слабо улыбался, не собираясь говорить о такой идее Дилану, ибо знал, что получит кулаком по его "прекрасной физиономии". – Ты не можешь ставить мне условия и правила, когда ты так нечестно кончаешь. – игриво дуется Ло, смотря Дилану в глаза. – Что ты имеешь в виду под "нечестно кончать"?.. – Не предупреждать и сжимать ягодицы вокруг моего члена. – Это происходит само, ясно? У меня никогда не было контроля над этим... – Я не спорю, но неужели–... Ворчания Ло становятся шумом, как под водой. Дилан медленно снова опускается в глубины сонливости, это было вполне ожидаемо, учитывая, что занимались они этим в 3 ночи и когда они оба были уставшими после пар. Секс даже не предлагался, просто... кто-то кого-то поцеловал... а потом всё как во сне. Ни один из них даже не вспомнит, кто именно это начал. Это длится уже год, может больше. Иногда кажется, они спешат. – об этом размышлял Дилан, это было то "обо всём, что произошло". И мысли были скорее уныло рефлексирующими, нежели чем серьёзными поводами, чтобы переосмыслить их взаимоотношения. Но было полезно и подумать об этом и в таком смысле. *** Ло крутит подобные мысли уже не первый раз, не первый раз, когда он отвлёкся от пары, не второй, когда он случайно сорвал нужный куст на ферме, не третий, когда он возвращался в общежитие, проходя путь от автобусной остановки. Он не считал, но он знал, что этого было много. "Этого" Что "этого"? Сомнения? Страхи? Неуверенность? Не дай этому случиться, но комплексы? Паранойя, очередная после "новых" старых воспоминаний? Ло не мог это категоризовать, это бесило, очень. Эта неопределённость всегда мучала его, когда он был таким заядлым фанатом чёрного, серого и белого мира. Это не светло-серый, потому что всё выглядит несерьёзно. Это не тёмно-серый, потому что мои чувства точно настоящие, я не могу в этом сомневаться. Ло почти тонул в этом и скрывал, скрывал, скрывал. От всех, от Дилана. Ему было особенно неприятно думать, какая была точка зрения у Дилана. Скорее, это страх, думал он. Но он видит и слышит, что всё честно, не так ли? Скорее, это навязчивые мысли. О, но что будет, когда Ло уйдёт? Скорее... Скорее, это будет очень красивый и при этом трагичный момент, когда до всего этого его друзья ещё пару раз спрашивали его о том, чтобы остаться, но не настаивали, когда это будет в ужасной спешке, в зудящем ощущении тревоги по всему телу и миганием своего тела, что стремилось к выходу. Тяжело фантазировать об этом, будто о предстоящем экзамене. Ты знаешь, что будет, но это не 100% информация. Ты можешь даже не сдать или упасть в обморок от волнения. Ты можешь подготовиться, но ты никогда не будешь знать, как оно произойдёт в моменте. Уход из мира терзал мироходца, словно колючий ошейник, напоминание, какому месту он принадлежит, и это точно был не Хэнфорт, никогда не Хэнфорт. Тебя тянули за поводок, все намёки, эти воспоминания, какая-то подсознательная примесь долга и тоски по дому, тянули, и ошейник колется, натирает кожу, ты невольно тянешь свои конечности туда, куда тебя тянут, но ты, конечно, не хочешь. Ты знаешь, что должен, и твоё тело этого хочет. Но ты ведь понимаешь, что дом... это далеко не то, что было раньше, а то, что есть сейчас. Когда ты переезжаешь, вот точно, то самое ощущение. Ты оставляешь это место позади, оно было домом, родным, куда ты приходил смеяться и плакать, это место утешало тебя и поддерживало. Тебе сроднились пейзажи этого места, люди, звуки, запахи и эмоции. Но вот ты собираешь вещи, оказываешься в новом месте, которое тоже становится тебе домом. И ты скучаешь по тому прошлому месту, ты хочешь вернуться, ибо всё ещё считаешь его домом, и ты снова приходишь в это место. Ты вспоминаешь людей, улыбки, слезы, крики, раны. Но это место больше не твой дом. Ты сюда... уже не вернёшься, ибо там... далеко от этого места, есть твой новый дом. И он не хуже прошлого, а может даже лучше. Неужели так нужно вернуться? Разве новый дом хуже? Разве он не дарит тебе эмоций? Не утешает, когда грустно, не даёт тебе тепло, когда ты замерзаешь, не смеётся вместе с тобой? Почему тебе нужно вернуться? *** – Слушай, ты сегодня до 5, да? – Дилан "догоняет" Ло в коридоре, полном студентов, и толкает его плечом. – Мм, угу, а что? – Нет, ничего, я сегодня скорее пойду кое-куда. – Что за загадочность? – Да потому что тебе не обязательно знать каждый мой шаг. – Кто бы говорил! – Ло толкает Дилана плечом в ответ, запоздало, конечно. –... Я пожалуй поеду к матери. – Оу, ясно... А ты успеешь до окончания семестра? – Сдам экзамен заранее и на пару недель останусь там. – Ло поджимает губы, невольно волнуясь, хотя за что? Из-за чего? – Тц... ладно, постараюсь прийти на эту тупую вечеринку Дженны, доволен? – усмехается Дилан и замедляется на развилке коридоров, смотря на сложное выражение лица Ло. – Две недели. Но, ты же не вернёшься под конец вечеринки, да? Ха-ха-ха... – старался скрыть эту сложность Ло за смехом и натянутой улыбкой, которую было не особо сложно заметить. Дилан поднимает брови и ожидающе оглядывает Ло, который хрустел пальцами, переминался с ноги на ногу. Это, конечно, было его почти постоянное состояние, учитывая его неусидчивость, но очевидно теперь это было подозрительно. – Неужели две недели так много? – Н-нет. Это... нет. Забудь, я просто сегодня не с той ноги встал. – О, и эта нога началась не так именно сейчас? А до этого она не особо вспоминала, что не так встала? – саркастично шипел Дилан, складывая руки. – О, да, именно сейчас, ты же знаешь меня – дрожание голоса стало ещё заметнее, когда коридор затих, готовясь к тишине часов следующей пары. Дилан закатывает глаза и неожиданно для себя инициирует прикосновение к руке Ло, пальцы находят его и, стараясь быть незаметнее в пустом коридоре, слегка переплетает их. Дилан не давит, он знает, что Ло сам рано или поздно раскроет причину его гримасы, пародирующей задумчивых философов. – Я сегодня подам заявку на сдачу экзаменов пораньше, чем остальные, и потом почти сразу уеду. Ладно? – Д-да, конечно. – Иди на пару уже, тупица, у тебя осталось 2 минуты! – щипает его за палец и хмурится. – А-ай.. да.. да, бегу со всех ног. *** – 4 правильных ответа из 5, зачёт! – Как всегда просто поразителен и шикарен – Ло хлопает в ладоши, сидя на полу и помогая Дилану собрать чемодан. – Э-эй, я и так это знаю! Я не заучка, как Дженна, но по-своему безупречен – Дилан слегка смеётся, застёгивая рюкзак. – Я обязательно узнаю результаты Дженны через две недели и отпишусь тебе, насколько ты превосходен. – Я это и сам могу узнать, я приеду, Дженна не успеет обрадоваться моему отсутствию на вечеринке – Дилан кидает рюкзак на кровать и садится рядом с Ло на полу, смотря на время на ручных часах. 16:51 – автобус приезжает в 17:16, а автобус из Хэнфорта до родительского дома в 19:03. 25 минут на сюсюканье и прощание с его идиотским парнем, предостаточно и даже слишком много для такого кретина, как Лололошка. Дилан осматривает взглядом всю комнату и останавливается на немного тусклом профиле Ло. Он не выглядел грустно, скорее, как обычно в его моменты задумчивости. Руки Ло аккуратно складывали футболки в чемодан, нежно разглаживая все складки. Всё было так обычно и уютно. Будто Дилан не думал о том, что Ло вообще-то... мироходец. Он думал, конечно думал, но не так глобально, как следовало бы. Дилан был рад рядом с ним, кажется, этого хватало. Ах, если бы ещё сам Ло был так же рад и спокоен. – Иди сюда – тихо зовёт задрот и притягивает мироходца лицом к себе. Рука находит его щёку, и холодные губы опускаются на сухие губы, сначала нежно прижимаясь, делясь теплом, а затем становятся влажнее и проникают вглубь ненавязчиво, словно игривое приглашение. Ло занимает пару секунд, чтобы принять поцелуй и ответить тем же, на мгновение отстраниться, увлажнить губы языком и снова прильнуть к теплу напротив. В голове гудевшая паранойя на момент тепла затихает, и голова становится легче, Ло прижимается к поцелую сильнее, чувствуя наступающий покой, которого он так жаждет последние недели, словно это было глотком воздуха после утопления в воде. Руки сразу слабеют, становятся вялыми, будто незнающими детьми, они касаются пальцев напротив, сжимают, гладят, переплетают, отстраняются, чтобы потом снова вернуться. Язык непослушный, тает в чужом рту, медлит, словно забыл, как целоваться. Тепло расцветает внутри груди, перехватывает дыхание, мозг плавится. Ло первый прерывает поцелуй, покидает утешающее лоно, кусает свой непослушный язык и тыкается лицом в шею напротив. – С каких пор ты так неуклюже целуешься? – звучит немного грубый голос Дилана, который огрубел после такого чувственного момента, а не потому что поцелуй был детским. – Я-я... прости, сегодня... Сам не свой, особенно рядом с тобой. – Эм... проблема во мне? – Н-нет! Нет! Абсолютно нет! Ты в порядке, в полном порядке. Э-это.. скорее я совсем не в порядке – Ло вздыхает после почти тревожного отрицания, сильнее жмётся к плечу, вдыхает застоявшийся запах кофе в кофте Дилана и, дрожа, обнимает его. – Это не связано с тобой или твоим отъездом. Просто... н-нет... связано с тобой! Я последнее время ощущаю себя другим. Не из-за тебя, но из-за... эм.. –... Воспоминаний? – Да! Да... и я чувствую, что обманываю тебя, ведь... ведь чем больше я вспоминаю, тем сильнее я меняюсь. Становлюсь другим, понимаешь? Вспоминаю, что я... другой. И я... боюсь.. – Ло сглатывает и отстраняется, заглядывая в недоуменные глаза Дилана – Я боюсь, что меняюсь, не хочу становиться другим с тобой, что если... после очередного воспоминания я кардинально поменяюсь? Я же обманываю тебя, обманываю всех вообще... Ты не знаешь, кем я был до встречи с тобой, до попадания в этот мир, и ты-... ты разочаруешься, если узнаешь, ибо это уже буду другой я. Дилан смотрел на лицо Лололошки и, кусая внутри щёку, понимал, о чём он говорит. Что он уже больше не будет любить Лололошку, не того, что будет, а он обязательно будет. *** Автобус тронулся, любимое знакомое лицо скрылось позади, и пейзаж уходящего общежития постепенно скрылся за деревьями. Дилан даже не хотел надевать наушники. Что-то внутри явно сдвинулось. Что-то, что больше не подвинется. Он смотрел в окно, закатное солнце слепило глаза, сидел расслабленно, каким он совсем не был. Ло не хочет лгать. Он знает, что он меняется, он боится перемен. Боится меня? – думал Дилан, что было совсем поверхностно и однобоко. Грани затупились, цвет стал бледнее, он испачкан и даже где-то поцарапан, но разве от этого он теряет свою ценность? Я люблю тебя. Я люблю Лололошку, пришлось ужасно помучать себя, чтобы осознать это. Я люблю Лололошку, которого знаю я. Но кем он был? Этот... "прошлый" Ло сильно отличается от моего Ло? Он такой же идиот, он всё ещё такой же легкомысленный, он всё ещё помогает всем безвозмездно, он тоже любит похвалу, он тоже любит учиться, но не любит университет, он тоже делает странные подарки, он тоже скулит и хнычет во время секса, он всё ещё облизывает губы, ибо они сухие? Это всё ещё мой Лололошка? А он, точно... мой? Я думал, я знаю, кто он. Кретин и идиот, он любит безделушки и питаться только закусками, он целует меня в щёки, он липнет ко мне во время работы, он разбрасывает вещи по комнате... Да? Я не думал об этом. Я не думал вообще. Я был эгоистом. Я думал только о своём комфорте, только о себе. Думал, что будет со мной, а не с ним. Скорее, я кретин и идиот. Было ли это всё случайностью? То, что они познакомились, оказались в одном месте в одно время. Дилан всегда считал это своим самым счастливым моментом, его удачей, первой единственной за всю жизнь. Он хватался за этот золотой билет, как только мог, он рвал его, выкидывал, кричал, ласкал его, восстанавливал: Дилан знал, что это билет в счастливую жизнь, в его счастливую жизнь. Он не мог потерять его, ни в жизни, но когда ты получаешь желаемое, ты через некоторое время забываешь о ценности, которую ты вложил в эту вещь. Ты начинаешь пренебрегать им, кидаешь, роняешь, калечишь, но это всё ещё твоя ценная вещь, и она должна оставаться твоей, покалеченной и кривой, но эти раны были от тебя, а не от кого-то другого. Ты собственник, поэтому вещь всё ещё твоя, она всё ещё тебе дорога, но разве эта вещь не заслужила должного обращения? Раз она ценная, то тебе стоило заботиться о ней больше? Не оставлять синяки, не забывать про неё, не пользоваться ею только когда она нужна только тебе? Вещи недолговечны, и они тоже когда-то устают от такого отношения, поэтому однажды они сломаются полностью. *** Ритмичная музыка была громкой, оглушающей вблизи и навязчивой вдалеке. Все радовались окончанию семестра, радовались отдыху, зачётам на экзаменах, радовались всему, чему не лень. Дженна постаралась хорошо, может даже очень, что даже разрешила алкоголь. Холодный ветер не сильно волновал толпу студентов, что разогревались танцами и алкогольными коктейлями. Почти раздражённо вздыхал Лололошка, что ждал автобуса на остановке, кленовый лист шлёпает его по лицу и улетает дальше, тот ерзает на месте, пытаясь справиться с холодом. И физическим, и внутренним. Руки сжимались в кулаки в карманах куртки, глаза невольно рассматривали пейзажи и еле заметные звёзды на тёмном небе. -3 градуса. Скоро снова пойдёт снег. Должен пойти по прогнозу. На улицах было сыро, ветрено, неприятно и совсем неуютно. Лололошка... имел ещё несколько эпизодов из прошлого. И они были наиболее весомыми: Ло заметил, что стал осторожнее, наблюдательнее, он исправно учился, был пуглив на громкие звуки и стал серьёзнее. Это всё ещё Лололошка, но очевидно уже другой. Автобус громким скрипом тормозит у остановки, ослепляя немного задремавшего Лололошку фарами. Он вздрагивает и выпрямляется, готовясь к встрече. Дилан выходит из автобуса, Ло сразу натягивает улыбку и помогает ему с чемоданом, что стал заметно тяжелее. Дилан осматривает Ло с ног до головы с тоскливым взглядом. – Ты постригся. – Ммм... угу... тебе нравится? – Ну... нормально. – Я тоже так думаю, мамина подруга – ужасный парикмахер, ха-ха-ха... – пытается смеяться Дилан и почти по-детски выискивал в глазах Ло одобрение. Тот же лишь слегка улыбнулся, но в глазах ясно читался... другой человек. Автобус стоит там ещё пять минут и уезжает. Ло и Дилан молча доходят до общежития, Дилан успевает похвастаться Дженне о зачёте, смеясь и получая шутки про его причёску, Ло выпивает бутылку пива залпом и успевает пообщаться с Шэрон. Карл ругает Ло за алкоголь, Престон молча здоровается с Диланом, стоя поодаль шума, поближе к Жаклин за барной стойкой, Чед успокаивает Карла, говоря, что бутылка не так страшна. *** Они заходят в тёплую комнату общежития, после некоторого задержания там внизу. Тёплые куртки падают с плеч и оседают на вешалках. Холодные руки дрожат, пытаясь привыкнуть к температуре. Дверь закрывается щелчком. – Дилан, знаешь-... – Да, знаю. – Ах... я просто думал о том, что-... – Я понял тебя, Ло, я понял. – ...Ты злишься? – На что мне злиться? Что ты меняешься? Я не такой идиот, как ты – Дилан звучит колюче, пытается огородиться, он знает, что происходит, он пытается быть нормальным как можно больше. Лололошка вздыхает и холодной рукой касается запястья Дилана, притягивает его ближе и переплетает пальцы. Ло немного жмёт Дилана к стенке, уменьшает расстояние, Дилан сам целует его первым. Но никакого тепла не расцветает. Сухие губы, уже давно не его, а губы Ло. Руки всё ещё холодные, сплетаются, но не в страсти и желании удержать, а в желании, почти в мольбе, почувствовать хоть что-то. Языки не слушаются, поцелуй неловкий, словно первый подростковый. Они отстраняются и оба с печалью вздыхают друг другу в губы, но остаются в объятии, наверное, их единственный акт, незапятнанный их чувствами. – Делай что хочешь... – шепчет Дилан в его шею, заметно сжимаясь. – Ты не злишься? – Нет. – Я-я.. люблю тебя. – Тц... я тоже тебя...