Сказания Семи королевств

      Его сын похож на него. Так сказала бы королева-мать, с тихим, суровым удовлетворением оглядев новорождённого внука. Так сказал мейстер, который сразу же осекся, опасаясь вспоминать предыдущих младенцев. Да Мейгор и сам видел: Бейлон родился Таргариеном, не взяв ничего от своей матери. Что ж, так даже лучше. Никто больше не посмеет усомниться в том, что он оставит после себя наследника. Никто больше не будет шептать о гневе Семерых и об его грехах. Последнее в какой-то мере даже забавляло. Слова о пороках и добродетелях были для него пустым блеянием овец. А разве пристало дракону, чья тень накрывает города целиком, слушать тех, кто жуёт траву и тупо следует за звуком рожка? Слабость – единственный порок, сила – единственная добродетель. И сейчас, держа в руках полного жизни, красного и кричащего во всю мощь своих лёгких Бейлона – сына, принца, наследника, – Мейгор чувствовал себя сильнее всех.       Его кровь, его мальчик тоже вырастет сильным. Щенок Эйниса родился таким же крепким, но это не помогло ему, когда он превратился в кучу переломанных костей, мяса и крови, пока его люди, пытаясь бежать, сами насаживались на мечи. С Бейлоном такого не случится. Бейлон первенец законного короля, которому Железный Трон предназначался с самого начала. Бейлон сын истинного наследника Эйгона Завоевателя.       От матери, слабой, промучившейся родами семь часов, но живой, его отлучили сразу же. Мейгор сам приказал. Он не подпустил бы её, даже если бы она умоляла, рыдала, бросалась на слуг с просьбами принести ей ребёнка. Ни одной из его жён он не позволит и пальцем прикоснуться к Бейлону. Ни одной из них нельзя доверять то, что так трудно ему досталось. Мейстер, однако, вскоре пришёл к нему с новостью о том, что она отказывается покидать покои, отказывается есть и разговаривать, вставать с постели, хотя уже относительно здорова. Она знала, что дитя, которое она родила, живо, и ни разу не спросила о нём.       — Возможно, Ваша Милость, её ум...       — Мне нет дела ни до неё, ни до её ума. Позаботьтесь лучше о моём сыне, а ей дайте макового молока или один из ваших ядов, если она так вас беспокоит.       Женщина умерла две недели спустя. Что ж, пусть. Зачем ему нужна лежачая дура, которая, по словам мейстера, больше не способна понести? Он с радостью избавился бы и от остальных, доказавших свою бесполезность, однако такая дерзость может настроить против него двор и породить новые восстания. Этого ему не нужно. Теперь у него есть Бейлон, которого нужно оберегать.       Бейлон, которому не хватает одной кормилицы: у маленького принца отменный аппетит.       Бейлон, которого Мейгор изредка приносит на совет, со сдержанным отеческим довольством наблюдая за тем, как сын, оглядев собравшихся, по-хозяйски забирается на стол.       Бейлон, который смеется, когда Балерион поднимает его в воздух.       Последнее Мейгору нравится особенно: он хотел бы видеть своего сына следующим наездником Чёрного Ужаса.       Мейгор любил его. А Бейлон любил всех: придворных, с которыми он обожал заводить разговоры, септонов с их обрядами, мейстеров с их воронами, охотничьих псов за то, что они приветливо виляли хвостом, радовались его приходу, отзывались на придуманные им для них имена и, пачкая его бриджи и дублет, становились на задние лапы, чтобы щекотно облизать ему щёки. Двор же любил мальчика боязливой любовью и, хотя юный наследник железного трона был крепким и пышущим здоровьем, относился к нему как к хрупкой фарфоровой статуэтке. За Бейлоном всегда стоял Мейгор, если не во плоти, то тенью.       Принц был похож на короля лицом.       — Я как ты, правда? – Бейлон зачарованно глядел в зеркало, повторяя величавую позу отца. — И буду таким же высоким и сильным, да?       — Верно, будешь, — улыбался в ответ Мейгор и ласково трепал серебряные волосы сына.       Мальчик рос, твёрже стоял на ногах и увереннее держал в руках меч.       — Смотри! — Деревянные клинки стучали, сталкиваясь друг с другом, пока Бейлон изворачивался, наступал на противника, такого же юнца, отражал удары с силой и криком. И Мейгор смотрел, чувствуя разливающуюся в груди гордость.       Принц взрослел, и взрослели его вопросы.       — Какой была моя мать?       — Она была леди.       — Ясное дело. Я спрашиваю, какой она была?       — Обычной.       — Почему тебя называют убийцей родичей?       — Потому что я убил племянника, решившего занять мой трон. А люди любят злословить о сильных и достойных.       Бейлон был его опорой, надеждой и сокровищем.       А за Узким морем рос и набирался сил принц Джейхейрис.