Вестминстерская история

Помимо литературы Азирафаэль очень любил музыку, танцы и живопись. Просматривая списки дополнительных занятий, он разрывался на части в тщетных попытках принять решение, куда же ему все-таки податься. Идея брать от жизни все и сразу была очень соблазнительной, но риск того, что свободного времени не будет оставаться практически совсем, портил всю картину. Но для начала нужно было определиться с самым главным – как минимум 4 предметами для изучения по программе A-Level. Перекинув клетчатый шарф за плечо, Азирафаэль отложил списки дополнительных занятий на скамью слева от себя, взял список с 20 школьными предметами и начал старательно подчеркивать некоторые из них.  – Английская литература, как же без тебя, дорогая... а что же еще? Физика, география, политика, бизнес... Господи Боже мой. Биология... с тобой у нас как-то не складывается, хотя если... Музыка! Ох, французский язык... – Азирафаэль откинул голову и прикрыл глаза, вдыхая осенний воздух, пропитанный знаниями и шумом учеников. – Язык нежности, романтики и сказочной любви... – Прошу пардонить, – раздался голос свыше.  Фелл вздрогнул от неожиданности и широко открыл глаза.  – Мой мяч, – невозмутимо произнес Кроули, стоя над Азирафаэлем, скрестив руки на груди.  Блондин выдохнул.  – Напугал. Ты из-под земли что ли вылез? Нет у меня никаких мячей.  – А что у тебя прямо сейчас между ног?  Азирафаэль моментально залился краской.  – Да как ты вообще смеешь, нарциссичный извращенец! – едва ли не заикаясь возмущенно воскликнул Фелл, собираясь уже подскочить со скамьи и сделать то, сам еще не зная, что.  Кроули приподнял бровь, опустился на корточки, протянул руку под скамейку между ног Азирафаэля и, вытащив оттуда мяч, многозначительно покрутил его на ладони. Блондин поджал губы и приготовился провалиться под землю, прямо туда, откуда пару минут назад вылез рыжий наглец. Кроули слегка подался вперед и ощетинился.  – Я тебе уже говорил. Свои голубые мечты держи подальше от меня.  Азирафаэль безмолвно моргнул несколько раз, ощутив на своем лице горячее дыхание. Его собеседник почти дымился, разгоряченный от тяжелой тренировки, и на его влажном лбу агрессивно пульсировала вздувшаяся венка. Но темные очки, которые он не удосужился снять даже во время занятий спортом, по-прежнему не позволяли увидеть весь спектр его эмоций.  – И не вздумай повышать на меня голос, а тем более оскорблять меня. То, что я согласился помочь тебе с биологией, не означает, что ты имеешь право так со мной разговаривать. Знай свое месссто.  Кроули поднялся и, развернувшись, только собрался вернуться к своей команде, как его чуткий слух уловил раздавшийся сзади тихий всхлип.  «Энтони, пообещай мне, что будешь хорошо себя вести с ангелом. Я хочу, чтобы у тебя был тот, кто сможет о тебе позаботиться, когда... я уже не смогу», – тихий детский голосок пронесся эхом в голове Кроули. Зажмурившись, встряхнувшись и беззвучно выплюнув пару матерных слов, он медленно развернулся обратно к скамейке, на которой остались одиноко лежать лишь списки дополнительных занятий.    Азирафаэль прижался спиной к стене в попытках отдышаться после стремительной пробежки. Быстро вытерев глаза кулаком, он взглянул на лист со списком предметов. Развернувшись лицом к стене, Фелл впечатал в нее злосчастный список и поставил жирную галочку напротив биологии, в сердцах разорвав своим напором бумагу.  – Я тебе покажу место. Я тебе покажу, – пробормотал юноша себе под нос, дрожа от злости и обиды. – Как же я в тебе ошибся... я вечно верю в людей и ошибаюсь в них... грубый... заносчивый... невоспитанный... злой... демон.  

***

До начала урока оставалось еще несколько минут, но Азирафаэль один из первых уже сидел за партой у окна и внимательно читал учебник по биологии. Перед ним стоял маленький горшочек с каким-то ростком, пустой горшок побольше и несколько пакетов с различной почвой. – Сегодня, значит, на повестке дня копание в земле? – послышался скучающий голос, бестактно выдернувший Азирафаэля из мира биологии.  Блондин мельком взглянул на растекшегося на соседнем стуле соседа и, нахмурившись, молча отвернулся к окну вместе с учебником.  – Мы что, в детском саду? Я думал, что это старшая школа, – снова послышался голос за его спиной.  Ответа снова не последовало, и Кроули, закатив глаза, склонился над партой, подпер голову рукой и начал что-то чертить на листе бумаги, отвернувшись в другую сторону.    – Мистер Фелл, поведайте нам, что за росток вы видите перед собой в маленьком горшке? – прозвучал голос преподавателя.  Азирафаэль сглотнул и робко улыбнулся, пытаясь подсмотреть в учебник, судорожно перебирая страницы.  – Это... это... я полагаю... – Вы полагаете, или вы абсолютно уверены? – голос Мистера Даулинга звучал как предупреждение о начале битвы.  – Нет-нет, сэр, прошу прощения, я абсолютно уверен, что это... Тонкие пальцы проскользили по парте и подвинули к горшку клочок бумаги, на которой было написано «ирис». Азирафаэль взглянул на Кроули, но тот так и сидел в пол-оборота, практически спиной к нему, плавно убрав руку и продолжая что-то лениво выводить на большом листе. Вероятность того, что тот подложил Феллу свинью, была зашкаливающей. Но Азирафаэль не знал ответа, и ему оставалось либо ткнуть пальцем в небо и сказать, что это какой-нибудь лук, либо прочесть проклятую подсказку от ненормального соседа по парте. И в том, и в другом случае он опозорится, так чего ему терять? – Это ирис, Мистер Даулинг, – произнес Азирафаэль и опустил взгляд вниз, ожидая поучительного монолога о своей невежественности.  – Верно! Вы делаете успехи, Мистер Фелл, я рад, что ваш сосед по парте так положительно влияет на вашу учебу. Итак, сейчас я расскажу, чем мы займемся... Азирафаэль был шокирован. Он был человеком не злопамятным. Его было трудно разозлить, и отходил он достаточно быстро. Но на Кроули он был очень зол. И после его подсказки уровень злости у Азирафаэля опустился со 100 до 80. Возможно, до 60. Вероятно, до 40.  – Спасибо, – прошептал блондин в сторону своего соседа и сделал вид, что невозмутимо разглядывает росток.  – И в конце урока я проверю, правильно ли вы выбрали почву для ваших растений. А теперь принимайтесь за работу, – произнес учитель и остановил свой взгляд на рыжеволосом студенте. – Мистер Кроули, это задание для парной работы, а не для одного человека за партой. Подключайтесь к вашему коллеге, без вас он не справится.  Энтони хмыкнул и повернулся к Азирафаэлю. – И правда. Что бы ты без меня делал? – Жил бы себе спокойно и не портил себе настроение из-за тебя. Если ты ждешь благодарности, то я уже тебя поблагодарил. И если ты этого не услышал, это не моя вина, – пробурчал Фелл, крутя горшок в руках.  – У меня хороший слух, – отозвался Кроули, наблюдая за бессмысленными действиями соседа. – Во что ты собираешься его сажать? Азирафаэль посмотрел на пакеты с почвой и ткнул в один из них пальцем.  – В это.  Кроули сморщился.  – В песок? Себя в него закопай. Не издевайся над растением.  Фелл шумно выдохнул и ткнул в другой пакет.  – Я хотел сказать, в это.  – В глину? Да что тебе сделал этот ирис? – застонал Кроули. – Дай сюда.  – Ну вот еще! – возмутился Азирафаэль и прижал горшок к груди, наконец, уставившись на Энтони. – В моих руках он будет сохраннее. Сомневаюсь, что такому, как ты, можно доверить хотя бы цветок! Кроули сделал глубокий вдох и медленный выдох.  – Ты сейчас собирался посадить росток в песок или в глину. И в одном, и во втором случае он бы загнулся, потому что в них нет достаточного питания и воздушного режима для ириса. Это, – Энтони взял третий пакет с почвой и потряс им перед лицом Азирафаэля. – Чернозем. В нем много питательных веществ. Он идеален для большинства овощных, плодовых и декоративных культур, благодаря высокому содержанию гумуса. Гумус – это темное органическое вещество, вот, видишь? Оно образуется в почве в результате разложения растительной и животной материи. Короче, хочешь посадить яблоню, сажай в чернозем. Хочешь посадить розы, пионы, ирисы, сажай в чернозем. Картошку – тоже чернозем. Понял? Азирафаэль, не отрывая удивленного взгляда от Кроули, молча поставил горшок на парту и медленно подвинул его к нему.  – Э, не, давай-ка сам, – покачал головой Энтони. – Надеваешь перчатки, аккуратно опускаешь руки в землю, чтобы не повредить корни, вытаскиваешь этого малыша и пересаживаешь. Я бы, конечно малость торфа добавил, потому что корни сейчас очень нежные. Ну да ладно, немного песка тоже подойдет для улучшения аэрации. Заправлю пока новый домик для переезда, а ты пока доставай. Только аккуратно! Азирафаэль не мог поверить своим ушам. Такие слова как «малыш» или «нежный» слышать от этого рыжего злобного грубияна было максимально странно. Но в ответ он лишь кивнул, надел перчатки и начал выполнять все по данной ему инструкции. Бережно достав росток, Азирафаэль удивленно поднял брови, увидев, как Кроули в свою очередь сосредоточенно копается в земле без перчаток.  Не дав Феллу возможности что-либо сказать, Энтони убрал руки и скомандовал: – Сажай.  Азирафаэль опустил росток в горшок и начал вдавливать его в почву.  – Что ж ты делаешшшь, твою мать, – прошипел Кроули и, обхватив руки блондина своими, приподнял росток.  Фелл замер и, кажется, перестал дышать.  – Ты что его давишь как таракана?! Уничтожить его хочешь?! Кроули с выражением Вселенской сосредоточенности на лице одной рукой взял Азирафаэля за запястья, а второй аккуратно стал присыпать почву вокруг корней. Его губы были сжаты в одну неровную тонкую линию, уголки опущены вниз, брови нахмурены, от чего появились морщинки над переносицей между темными стеклами очков с серебристыми боковинами, за которыми даже сбоку нельзя было увидеть его глаз.  Когда росток, наконец-то, оказался в безопасности, к парте подошел учитель и похвалил студентов за хорошую работу. Помыв руки и вернувшись на свое место, Кроули распластался на стуле в необъяснимой позе и, подперев рукой голову, посмотрел на своего притихшего соседа.  – Вопросы? Азирафаэль снял перчатки, аккуратно положил их на стол и пристально посмотрел в круглые черные стекла.  – Почему ты всегда носишь очки? – Этот вопрос не касается биологии.  – Значит, этот вопрос касается физиологии? – Ты совсем страх потерял, Ази? – Я тебя и не боялся. И я тебе не Ази. Для тебя я Азирафаэль.  – Знаешь что, я даже не буду напрягать свой язык для произношения твоего замороченного имени.  – Знаешь что, а я тоже не буду. Я даже запомнить не могу, как тебя зовут. Элтон? Эллиот? Элджернон? А, ты же козыряешь своей фамилией. Как там правильно? Кроули? Или Краули? – выпалил Азирафаэль и вдруг резко запнулся.  Энтони, вопреки всем ожиданиям, лишь горько усмехнулся.  – Я был прав, вы с тем придурком стоите друг друга. Два сапога пара.  – Кроули, я не это имел в виду, прости, я не хотел, – затараторил сгорающий от стыда Фелл.   Прозвенел звонок, и Энтони молча встал из-за парты. Азирафаэль от безысходности схватил его за запястье.  – Кроули, подожди! Тот обернулся. Только в этот момент Азирафаэль заметил, что его сосед выглядит уставшим. Даже измученным. У него как будто даже не было сил спорить и злиться, что было на него совершенно не похоже.  – Эй, малыш, у нас планы, ты же не забыл? – промурлыкала Нина, подкравшаяся сзади, и чмокнула Кроули в щеку.  – Эээ... нет, конечно, детка, про такое невозможно забыть. Идем.  Запястье Энтони выскользнуло из руки Азирафаэля.  – Мы вообще-то под прикрытием, дурень, какого фига ты в классе при всех с открытым геем за ручки держишься? – шикнула Нина в ухо Кроули, уводя его к выходу.  Азирафаэль проводил их взглядом, закрыл глаза и впечатался лбом в парту, мысленно проклиная себя.  – Не спать, Ази! Йога ждать не будет! – раскатился где-то сверху голос Гавриила.  – Я сейчас подойду, – протянул Фелл в ответ.  – Жду в раздевалке!   Азирафаэль остался в классе один. Собрав свои вещи, он наткнулся взглядом на листы, оставшиеся на парте после Кроули. На первом был нарисован цветок, от которого шли стрелочки к названиям его строения от начала и до конца. Сверху была подпись: «чудеса ириса».  – О, Боже... – выдохнул Азирафаэль.  Перевернув листок, он увидел часть списка дополнительных занятий.  – Стоп, а это разве не мои?... На втором листе было продолжение списка, включая музыкально-театральное отделение с кучей вопросительных знаков, над которым Фелл так долго ломал голову. На обратной стороне листка была оставлена надпись тем же почерком, что и «чудеса ириса»:   Мирозданье постигая, Все познай не отбирая: Что внутри, во внешнем сыщешь; Что вовне, внутри отыщешь. Азирафаэль растерянно опустился на стул, прикрыв рот рукой. Что-то вовне или внутри щелкнуло.   

***

  Пребывая в полной расфокусировке, Кроули чуть не сбил пешехода, не среагировав на красный сигнал светофора. Резко затормозив перед переходом, он сжал руль руками и, уставившись на активно жестикулирующего в его сторону дедулю, прошипел сквозь зубы:  – Быссстрее... Как только загорелся желтый свет, Бентли с визгом сорвалась с места, не дожидаясь зеленого. В салоне автомобиля разливалось: This could be heaven This could be heaven This could be heaven for everyone – Рано, Фредди... Еще слишком рано, – шептал водитель.  

***

– Мюриэль!   Дверь в палату распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Запыхавшийся Кроули замер, повернувшись в сторону медицинской кровати.    – Энтони, – выдохнула девочка, слабо улыбнувшись.  – Малышка, ну как ты? – тихо спросил Кроули и заключил ее маленькую ручку в свои ладони, присаживаясь в кресло рядом с кроватью. – Плохо себя ведешь в мое отсутствие, да? Доктор мне все рассказал.  – Доктора всегда преувеличивают. Просто небольшой приступ, и все, мне уже намного лучше, – Мюриэль кивнула и слегка сжала руку брата в подтверждение своих слов.  – Ты такая маленькая, но такая большая обманщица, – горько усмехнулся Кроули.  Девочка смешно сморщила нос и протянула вторую руку.  – Покажи мне свои волшебные глаза-солнышки, Энтони, клянусь, каждый раз, когда я смотрю в них, мне становится легче... Кроули взял с тумбочки пульт, нажал на кнопку, и оконные жалюзи начали опускаться. Оставив их прикрытыми наполовину, он снял очки, бросил их на одеяло и сощурился, давая глазам привыкнуть к оставшемуся освещению. Мюриэль расплылась в счастливой улыбке, когда два глаза с желтой радужкой и вертикальными зрачками, наконец, взглянули на нее с легким прищуром. – Спасибо папе за них, – искренне произнесла девочка.  – Да уж, удружил, – хмыкнул Энтони.  – Не бузи. Ты не прав. Они очень красивые! – Кроме тебя так никто больше не считает. Но если честно, мне тебя достаточно, – подмигнул Кроули.  – И кто у нас тут большой обманщик?! – Я тебе сейчас покажу, кто, а ну берегисссь, – шутливо прошипел Энтони и принялся щекотать сестру.  – О нет, только не это, великий и ужасный змий, пощади меня! – запищала Мюриэль, заливаясь смехом.  Кажется, энергии у нее и правда прибавилось.    Через несколько секунд дверь в палату снова резко распахнулась, оторвав брата с сестрой от их важного занятия.    – Бабушка!   Кроули и Мюриэль одновременно повернулись к двери. Серо-зеленый и золотисто-змеиный взгляды столкнулись друг с другом. Спустя пару секунд мертвой тишины Энтони опомнился, схватил и быстро надел очки и в мгновение ока оказался прямо перед носом оторопевшего Азирафаэля.   – Ты ошибссся палатой, – угрожающе прошипел он в лицо Феллу.  – Кажется, да, я... прошу прощения... – пролепетал Азирафаэль, начиная пятиться назад под напором Кроули. – Привет, ангел! – прозвучал радостный детский голос из-за его спины.  Энтони готов был испепелиться на месте.  – А... ох, здравствуй, милая девочка! Я... простите меня, ради Бога, за то что потревожил вас, я просто... мне, похоже, нужно в соседнюю палату... Господи... бабушка... – запинаясь проговорил Азирафаэль и, покачнувшись, чуть не упал из-за предательски подкосившихся ног.  Сильная рука Кроули инстинктивно схватила его за локоть.  – Так иди.  – Энтони! Разве так можно, он же не стоит на ногах! Посади его в кресло и дай ему воды! – укоризненно произнесла Мюриэль.  – Нет-нет, спасибо, я пойду... мне нужно срочно идти... – пробормотал Азирафаэль, массируя свободной рукой лоб.  – Тогда проводи его до нужной палаты, – заключила девочка.  Кроули уставился на Мюриэль, словно пытаясь пронзить ее взглядом.  – Я все вижу даже за твоими очками. Мы уже не играем, и ты уже не великий ужасный змий, – произнесла девочка и многозначительно кивнула в сторону двери.  – Маленький манипулятор... – буркнул Энтони и, открыв дверь, вытолкнул Азирафаэля в коридор.    – Палата? – Что? – растерянно отозвался Фелл.  – Номер палаты какой? – сухо спросил Кроули и сильнее сжал пальцы на руке блондина.  – А... 615, кажется... Ай, больно же! – пискнул Азирафаэль.  Энтони молча потянул его за собой. Дойдя до палаты и отпустив Фелла, Кроули развернулся и отправился обратно к сестре. Взявшись за ручку, он обернулся. Азирафаэль стоял у двери совершенно потерянный и прерывисто дышал, нервно заламывая пальцы и не решаясь зайти. По его щеке стекали слезы одна за другой, и он беззвучно что-то произносил одними губами.  – Молитвенная комната в другом месте, – донеслось до Азирафаэля.  Тот медленно повернул голову и посмотрел на Кроули покрасневшими глазами, полными слез.  – У тебя нет сердца... – выдохнул Фелл, не веря своим ушам. – Каждый раз при встрече с тобой я только сильнее в этом убеждаюсь... Ты жестокий.  Энтони неотрывно смотрел на Азирафаэля, видя в нем свое собственное отражение. Страх, ужас, беспомощность, негодование вперемешку со слезами. Он был в точности таким же: выглядел в точности так же и чувствовал в точности все то же самое в те моменты, когда его не видела Мюриэль. Отпустив ручку двери, Кроули подошел обратно к Азирафаэлю.  – Может быть, у меня и нет сердца. Но у меня есть больная раком сестра. И я жестоко вырву сердца из груди каждого, кто не сможет ей хоть капельку помочь. Плевать мне, есть у меня здесь что-то или нет, – он резко ударил себя кулаком в грудную клетку. – Для меня главное только то, чтобы у нее здесь был райский сад.  Развернувшись и подойдя к палате Мюриэль, Кроули обернулся в последний раз.  – И запомни. Рак – это не приговор.  С этими словами Азирафаэль остался в коридоре один.   

*** 

Спустя пару часов, Кроули вышел в больничный холл, массируя пальцами виски, и подошел к кофейному автомату. Уперевшись лбом в стекло в ожидании своего кофе, он сделал глубокий вдох и медленный выдох. На душе стало полегче. Времяпрепровождение с сестрой его всегда успокаивало. Забрав свой стаканчик, Кроули, жмурясь и продолжая потирать висок свободной рукой, плюхнулся на диван.  – Как же раскалывается голова... – протянул он, откинувшись на спинку и вытянув шею.   – Сделай МРТ, – послышалось сбоку.  Энтони широко раскрыл глаза и повернулся в сторону голоса.  Азирафаэль грустно улыбался, глядя в свой стаканчик с какао. Кроули невольно усмехнулся.   – Черный юмор, значит? Неплохо. Ты что, меня преследуешь? – Лучше бы я тебя преследовал, чем сидел здесь по сложившимся обстоятельствам. Но ты не центр Вселенной.  – Серьезно? – И вообще-то это ты ко мне подсел.  – Я тебя не заметил.  – Я настолько незаметный? Кроули, возможно, впервые полностью обвел Азирафаэля взглядом. Коричневые ботинки, клетчатые носки, бежевые брюки, кремовый свитер, ухоженные пальцы с золотым перстнем на мизинце, искусанные до красноты губы, слегка вздернутый нос, заплаканные как пасмурное небо глаза, облако воздушных светлых кудряшек на голове. И идеально ровная осанка.  – Я бы так не сказал.  Азирафаэль взглянул на Кроули. – Я бы хотел извиниться.  – За что? – За все. За то, что исковеркал твое имя назло. За то, что случайно ворвался в палату твоей сестры. За то, что назвал тебя бессердечным и жестоким. Бессердечный и жестокий человек не стал бы так заботиться о своем близком, как это делаешь ты. За то, что увидел тебя без очков. И заранее за то, что сейчас позволю себе сказать, что у тебя потрясающие линзы, они тебе очень идут, и по-моему, это полная глупость – прятать их за темными очками. Ты же наверняка так хуже видишь. А вертикальный зрачок гармонично смотрится с твоей этой татуировкой. И желтый цвет такой красивый...   Пока Кроули сидел, раскрыв рот и не веря своим ушам, Азирафаэль уставился куда-то вперед и резко побледнел.   – Фелл! – прогремело в холле как гром среди ясного неба.    Энтони вспомнил, что пора закрыть рот, и в недоумении перевел взгляд на приближающуюся фигуру. Седой от подбородка до макушки мужчина в костюме и черном пальто подошел к подскочившему и вытянувшемуся по струнке Азирафаэлю и с размаху влепил ему пощечину так, что тот упал обратно на диван и расплескал на себя все какао.  Тело Кроули среагировало явно быстрее, чем его мозг, он моментально вскочил с дивана и схватил мужчину за руку.  – Вы что себе позволяете, дедуля? – вызывающе начал было он, и получил по лицу вслед за Азирафаэлем.  Очки грохнулись на пол и разбились. Кроули закрыл ладонью глаза и вжался в кофейный автомат, шипя как раненая змея.  – Я не с тобой разговариваю, молокосос, – прогремел седой мужчина и поднял Азирафаэля, пребывавшего в полном ужасе от происходящего, за ворот с дивана. – Моя мать заболела раком из-за тебя. Ты знаешь, как она тебя любит и сколько из-за тебя нервничает? Это все ты виноват! Тебе все дерьмо вдвое вернется, педик несчастный. Ты никогда не был и не будешь достоин любви моей матери! Ты – ошибка природы! Ты никогда не будешь достоин ничьей любви и умрешь в одиночестве, сукин сын! – Закрой. Сссвою. Пасссть.  – Что ты сказал, мелюзга? – мужчина обернулся в сторону кофейного автомата.  Растрепанные огненные волосы, звериный оскал, пульсирующие вены на шее и лбу и широко раскрытые ядовитые змеиные глаза, смотрящие в упор на отца Азирафаэля. Секунда. Бум. Обморок.   

***

  – Кроули, мы же у больницы, прошу, давай тебе тоже окажут первую помощь... – Нет.  – Кроули, но у тебя без остановки слезятся глаза, и они все покраснели... Мой отец заехал тебе прямо по ним? – Нет.  – А вдруг туда стекла попали, Кроули?! – Нет.  – А если он повредил тебе линзы, Кроули?! – Еще одно «Кроули» от тебя, и я возненавижу собственное имя.  Азирафаэль сцепил руки в замок перед собой и опустил голову. Энтони вылез из машины и нацепил на себя точно такие же очки, как и предыдущие.  – О... у тебя там их... сколько? – Достаточно для будней рутины, на случай если кто-то захочет врезать мне по лицу.  – Господи, мне так стыдно... – Азирафаэль закрыл лицо руками.  – Видимо, из вас двоих тебя одного чувством стыда не обделили, – хмыкнул Кроули и закурил сигарету.  – Почему ты вообще вмешался?.. Запрокинув голову и выпустив струйку дыма вверх, Энтони небрежно повел плечами.  – Потому что из-за его выходки брызги твоего какао попали на мои штаны. А я ненавижу, когда пачкают мою одежду.  Азирафаэль посмотрел на Кроули и лучезарно улыбнулся. Тот улыбнулся ему в ответ.  – Я не знаю, как выразить тебе свою благодарность... я обязательно придумаю... ох, и отдай мне свои штаны! Правая бровь Энтони улетела, но обещала вернуться.  – А ты не любитель прелюдий, я смотрю.  – Я... Боже мой, я имел в виду, что я их почищу и отстираю, они будут как новые, у меня есть такое отличное средство, – покраснев, Азирафаэль начал тараторить и заламывать пальцы. Кроули усмехнулся, затем склонился ближе к Феллу, сделал затяжку и обдал дымом его лицо, на тонкой и нежной коже которого уже проявился синяк и царапина в самом его центре.  – Справлюсь как-нибудь сам. А тебе батя нехило врезал.  Пока Азирафаэль щурился от дыма, Кроули снова залез в свой бардачок, вытащил оттуда какую-то вещицу и протянул ему.  – Это чт... о, божечки, как мило, спасибо! – Фелл засиял как ребенок, разглядывая пластырь с изображением уточки. – Сюда? – Нет, левее.  – Здесь? – Ниже.  – Тут? – Выше.  – Ох, чуть не уронил... сейчас... – Вот же черт, дай сюда.  Закатив глаза, Кроули выбросил окурок, забрал у Азирафаэля пластырь и почти невесомо заклеил царапину на его щеке. Фелл задержал дыхание и в такой близи успел заметить, как под очками сверкнули золотые глаза.  – Спасибо... еще раз... кхм. С тобой точно все в порядке? Если мой отец повредил твои линзы, я обязательно тебе возмещу... – Как ты можешь быть таким идиотом, ангел? – Мистер Кроули! – Момент.    Пока Энтони отлучился к лечащему врачу сестры, Азирафаэль прикоснулся к своей щеке с пластырем и глупо улыбнулся. В первый раз, несмотря на контекст, «ангел» из уст Кроули прозвучало без издевки и без единой нотки сарказма, как что-то само собой разумеющееся, как будто Азирафаэля на самом деле так и звали. Запрокинув голову, он мягко облокотился спиной на Бентли, закрыл глаза и вдохнул еще теплый осенний воздух, наслаждаясь еще теплыми лучами солнца.  Кроули вернулся к машине в явно приподнятом настроении. Азирафаэль словно светился на солнце. С пластырем с уточкой он выглядел еще более умилительно. А еще он выглядел теплым. С ног до головы. Кроули беспардонно плюхнулся в открытую дверь на законное водительское, вытянув одну ногу наружу. Бентли покачнулась, и Азирафаэль вернулся на землю.  – Так вот, все же по поводу линз я говорю на полном серьезе, – начал блондин.  – Да нет у меня никаких линз. – Нет, я в самом деле... что? – Азирафаэль запнулся и заглянул в машину.  Все стекла в Бентли были тонированные для максимального комфорта водителя, и лучи солнца попадали только на высунутую из машины ногу Кроули. Он пристально посмотрел на Азирафаэля.  – Я покажу тебе только один раз.  – Пожалуйста! – И я об этом не пожалею, верно? – Абсолютно верно! Кивая, Фелл сложил руки в молитвенном жесте.  Вздохнув, Кроули отлип от спинки сидения, слегка наклонился вперед и, сняв очки и вначале прикрыв рукой глаза на несколько секунд, убрал ладонь и посмотрел на Азирафаэля. Блондин приблизился к его лицу как под гипнозом. Глаза Энтони были еще влажные и покрасневшие, но это совершенно не портило открывшуюся ему картину. Теперь, зная тот факт, что это были не линзы, а глаза Кроули от природы, Азирафаэль не мог позволить себе даже моргнуть или вздохнуть. Вертикальные, совсем не человеческие зрачки обволакивала желтая радужка. На самом деле, это был не обыкновенный желтый цвет, а какая-то смесь из песочного оттенка с закатным золотом, золотой дымкой и крапинками охры или шелкового кокона, словно плавающая и переливающаяся, казалось, что все оттенки смешиваются в едином танце и двигаются без остановки.  – Господи, я в жизни не видел таких красивых глаз, – завороженно выдохнул Азирафаэль, напрочь забыв про все меры предосторожности.  Вопреки любым ожиданиям, после этого он не улетел на километр от машины с пинка ногой в живот, а только получил безмолвную ответную реакцию от Кроули в виде дрогнувших бровей и слегка расширившихся зрачков.  Спустя еще несколько секунд забвения, Энтони заморгал, поспешно надел очки обратно и снова откинулся на спинку сидения.  – Ну вот, теперь увидел. Представление окончено.  Голос немного осип, и Кроули прочистил горло. Азирафаэль в свою очередь оттянул воротник свитера и кашлянул. – Но как? – От тебя вечно куча лишних вопросов, – небрежно бросил Энтони. – Я еду в Мэйфер. Подбросить тебя куда-то, или поедешь своим ходом в таком виде? Азирафаэль осмотрел свою одежду с засохшими пятнами от какао и, вздохнув, с благодарностью согласился добраться на машине до Сохо.  Сев на пассажирское сидение слева от водителя, он предусмотрительно пристегнулся и вдохнул запах салона. Кроули никогда не курил в машине. Ни при каких обстоятельствах. Это была святая святых. Азирафаэля мягко обволок уже знакомый аромат сандала, розы и табака (естественно, не курительного, а парфюмированного). Захлопнув дверь, Энтони завел машину, и в салоне внезапно на полную громкость запел Фредди Меркьюри.    An amazing feeling coming through... I was born to love you With every single beat of my heart Yes, I was born to take care of you Every single day of my life   Азирафаэль вздрогнул и прижал ладонь к груди.    – Господи Боже! – Можно и так, но можно и просто Фредди, – ухмыльнулся Кроули и положил руку на руль. – Ты что, хорошей музыки никогда не слышал? Но детка, почему вдруг эта песня, не подводи меня так...    Энтони нажал на кнопку.    Can anybody find me Somebody to love?   Еще одно нажатие на кнопку.    I can dim the lights and sing you songs full of sad things We can do the tango just for two I can serenade and gently play on your heart strings Be your Valentino just for you   Третье нажатие на кнопку.    You had to kill the conversation You always had the upper hand Got caught in love and stepped in sinking sand You had to go and ruin all our plans   Ну, сейчас точно последнее...   Save me, save me, save me I can't face this life alone Save me, save me, save me I'm naked and I'm far from home   – Ну и денек... ладно, черт с тобой, – пробормотал Кроули и вдавил педаль газа в пол, впечатав бедного Азирафаэля в спинку кресла. 

***

– Какой диагноз?  Фелл, все так же полностью вжатый в сидение и пытающийся держаться руками за все, что только можно, разве что кроме водителя, моргнул и посмотрел на него. Кроули выглядел максимально расслабленным и уверенным за рулем, его не беспокоили с криками разбегающиеся пешеходы, светофоры и тем более то, что он был даже не пристегнут.  – Диагноз у твоей бабушки, – произнес Энтони, не отрываясь от дороги и предупреждая очередное глупое «что» Азирафаэля. – Глиобластома головного мозга... Кроули поджал губы, и его желваки заходили на скулах.  – А причем тут ты? – В смысле? – не понял Фелл.  – Ну, твой бешеный папаша такую речь толкнул. И обвинил тебя в болезни бабушки. Не догоняю, как ты можешь быть связан с ее раком.  – Ах это... ой, останови, пожалуйста, у той кофейни... Бентли резко затормозила и идеально встала на единственное свободное место между кофейней и книжным магазином.  – Я... сейчас... – тяжело дыша пробормотал Азирафаэль и, отстегнув ремень безопасности дрожащими руками, вылез из машины.  Кроули вышел следом и огляделся.  – «Дай мне кофе или дай мне смерть». Респект маркетологам. Так и что в итоге? – спросил он, обогнув Бентли и облокотившись на нее рядом с Феллом, пытавшимся прийти в себя после поездки.  – Слушай, это... как сказать... мой отец отказался от меня, когда узнал... ну, в общем... я не думаю, что ты хочешь это знать, – неловко ответил Азирафаэль, делая вид, что он с огромным интересом рассматривает архитектуру.  – Когда узнал, что ты не приведешь в дом невесту с пузом со словами «папуля, мы женимся!», – закончил Кроули, скрестив руки на груди.  Фелл вытаращился на него и прикрыл рот ладонью.  – Но откуда ты... – Читаю мысли. Ты же видел мои глаза. Думаешь, я обыкновенный человек без каких-либо суперспособностей? – Ты это серьезно?.. – челюсть Азирафаэля закатилась под Бентли.  Кроули склонил голову набок и посмотрел на блондина.  – Закрой рот, заполнить нечем. Ты правда такой наивный? Подожди здесь пару минут.  Азирафаэль хлопнул себя по лбу.  – И правда. Наивный идиот.    В ожидании Кроули он развернулся, положил руки на крышу машины и залюбовался книжным магазином напротив. Покупатели внутри сновали туда-сюда, хватая с полок книги, и Азирафаэль искренне не понимал, как можно просто продавать все эти сокровища. Если бы у него был свой книжный магазин, он бы никому ничего не продавал.  Из мыслей Фелла выдернула чужая рука, поставившая на крышу Бентли цветной бумажный стаканчик с надписью «ангел». Азирафаэль повернулся и удивленно посмотрел на Кроули, уже потягивающего напиток из своего.  – Какао. Вместо того, которое осталось у тебя на одежде. А имя у тебя черт ногу сломит, так проще, – невозмутимо произнес Энтони. – И не смотри на меня так. Просто твой папаша козел. А я козлов на дух не переношу.  Азирафаэль расплылся в очаровательной улыбке.  – Спасибо, Кроули. Я не ожидал, что получу от тебя такую огромную поддержку. Но я знал, что в глубине души ты очень хороший... Энтони моментально навис над блондином и угрожающе ощетинился.  – Я не хорошшший, понял? Не смей меня так называть! На этот раз Азирафаэль лишь многозначительно посмотрел в темные стекла очков и мягко улыбнулся.  – Ты можешь шипеть сколько угодно, змий, но после того, как я увидел твои глаза, ты меня уже не проведешь. Слышал такое: глаза – зеркало души? – и спокойно сделал глоток какао, не отводя взгляд, в котором большим шрифтом было написано «я тебя уделал».  Кроули поджал губы и стушевался. Крыть было нечем.    – Короче, порхай отсюда, леди Брэкнелл. Я поехал, – все, что он придумал в ответ.  Азирафаэль отступил подальше на тротуар и, продолжая довольно улыбаться, вытащил из кармана брюк платок и картинно помахал им своему врагу номер один. Кроули упал за руль, посмотрел на него, усмехнулся:  – Вот же идиот, – и завел машину.    Funny how love is everywhere, just look and see Funny how love is anywhere you're bound to be Funny how love is every song in every key Funny how love is coming home in time for tea   – Да что за черт! Ты моя тачка вообще или нет? Что сегодня за подборка из альбома «Позор Кроули в красках в первую же поездку»?! Да какого... Хрен с тобой, поехали быстрее, дико хочется выкурить сигарету.    Бентли без лишних вопросов сорвалась с места, визгнув тормозами.