Вестминстерская история

Прошло где-то около недели. Мюриэль становилось то лучше, то немного хуже, но критических ухудшений анализы не показывали. Несмотря на ее позитивный настрой, Кроули постоянно был на нервах. Он уже не мог вспомнить, когда в последний раз позволял себе по-настоящему расслабиться. В дополнение к этому, несмотря на негативный пример родственников, пристрастие к алкоголю не обошло Кроули стороной. Он не пил как черт каждый день, но с периодической регулярностью снимал напряжение сухим вином или же виски. Выбор напитка, так же как и его количество, зависел от степени этого самого напряжения. Это были не те моменты, когда ты выпиваешь бокал красного под сочный стейк ради удовольствия, а те, когда ты выпиваешь, чтобы хотя бы ненадолго забыться. Похожий, только еще более кратковременный эффект, Кроули давала игра на барабанах. Периодически он заглядывал в музыкальный класс и, если он был свободен, садился на круглый стульчик за ударную установку как на трон, ставил мыски на педали, брал в руки палочки, разминал шею и отпускал себя полностью. Ритмичный грохот стоял такой оглушительный, что ни один из учащихся не рисковал заходить в класс. Да и в целом все уже знали, что в этот момент там находился Кроули, и этого уже было достаточно. Если быть точнее, осведомлены были почти все. Возможно, кроме одного человека.    Азирафаэль направлялся в музыкальный класс. Подходя все ближе к двери, ему все сильнее казалось, что коридор буквально сотрясается. Было неловко, но ужасно интересно взглянуть хотя бы одним глазком, кто так громко, но невероятно виртуозно вызывает землетрясение в школе. Приоткрыв дверь, Азирафаэль прильнул к ней щекой и посмотрел в щелочку.    Well I've loved a million women In a belladonic haze And I ate a million dinners Brought to me on silver trays Give me everything I need To feed my body and my soul And I'll grow a little bigger Maybe that can be my goal I was told a million times Of all the people in my way How I had to keep on trying And get better every day But if I crossed a million rivers And I rode a million miles Then I'd still be where I started Same as when I started   Keep yourself alive, come on Keep yourself alive Ooh, it'll take you all your time and money honey You'll survive, shake   Под песню, разрывающую колонки на части, Кроули вытворял за ударной установкой что-то нереальное. За его руками было невозможно уследить, ноги беспрерывно танцевали на педалях, он откидывал голову назад и шевелил губами. Делал он это беззвучно, шептал или же пел – понять было трудно. У Азирафаэля отвисла челюсть, и он забыл о том, что хотел лишь подглядеть, а не отпустить дверь и ввалиться в класс. Но Кроули этого не заметил, полностью погрузившись в одну из самых сложных барабанных партий песен Queen. Если бы Азирафаэль знал, кто такой Роджер Тейлор, он бы без капли сомнения сказал, что Кроули мог бы его переплюнуть. Но это, конечно же, была бы слишком громкая лесть, которая, возможно, даже бы разозлила последнего. Просто у Кроули душа лежала к их музыке. Он не претендовал на чье-либо место, а лишь наслаждался тем немногим, что любил по-настоящему.    Keep yourself alive Keep yourself alive All you people keep yourself alive Take you all your time and money honey You will survive Keep you satisfied   Внезапно в классе наступила тишина, и Азирафаэль разрезал ее своими аплодисментами. Кроули вскинул бровь и поднял голову.    – Ты что здесь делаешь? – Прости, пожалуйста, надеюсь, я не сильно помешал? Я просто шел сюда, чтобы тоже немного поиграть, но услышал... твое исполнение из коридора, и мне стало безумно интересно, кто здесь так... – Ты шел сюда, чтобы тоже немного поиграть на барабанах? – перебил Кроули, поднимая вторую бровь.  – Ох, ну что ты, – Азирафаэль смущенно улыбнулся. – Я бы так никогда не смог.    Подойдя к роялю, блондин сел на банкетку и изящно положил руки на клавиши.     – Не знаю, слышал ли ты когда-нибудь такую мелодию...   Класс заполнился печальной и глубокой музыкой. Пальцы Азирафаэля плавно, без спешки перемещались по клавишам, и он мягко склонялся к инструменту, словно покачиваясь в лодке на ленивых волнах. Низкие аккорды были полны драматизма. Чувственная игра молодого пианиста впечатляла и заставляла возникать образы перед глазами.  Спустя несколько секунд, раздался тихий чистый звон. Азирафаэль повернул голову, не отрываясь от клавиш. Кроули сидел за барабанами и слушал. Через пару аккордов он мягко ударил палочкой по хай-хэту, отпустив левую педаль. Снова этот звон. Легкий, ненавязчивый. Азирафаэль удивленно улыбнулся. Он и представить себе не мог, что это скопище устрашающих бочек и тарелок может издавать такие нежные звуки.  Когда пальцы блондина достигли кульминации в середине композиции, Кроули подключил бочку и малый барабан, но так же мягко и негромко, без лишнего напора, словно обрамляя игру Азирафаэля в красивую ритмичную рамку. Глаза пианиста засияли, он был в полном восторге от глубокого звучания рояля в дуэте с такими неожиданно мягкими барабанами. Играть стало еще легче и приятнее, опираясь на аккомпанемент Кроули, закладывающий крепкий фундамент всему произведению.  Взяв последний аккорд, сияющий Азирафаэль полностью развернулся на банкетке и восторженно сложил руки в молитвенном жесте.    – Это было просто потрясающе, я не мог и подумать, что барабаны могут звучать так ласково! – Это же зависит от стиля песни, – отозвался Кроули, почесывая себе палочкой между лопатками. – Разве можно надрывать барабаны на Челентановской Конфессе? – Так ты знаешь эту песню! – воскликнул Азирафаэль.  – Кто ее не знает. Ладно, класс твой, мне пора идти.    Кроули встал, положил палочки на малый барабан и направился к выходу.    – Постой!   Уже взявшись за ручку двери, Энтони обернулся.    – Что? – Я хотел спросить у тебя, как правильно ухаживать за ирисами, – выкрикнул Азирафаэль, выглядывая из-за рояля.  – Ты что, в садовники решил заделаться? Хочешь убивать живых существ, убивай мух, – фыркнул Кроули.  – Я просто забрал тот росток, который мы пересаживали на биологии, ну и... еще парочку... Я хочу все сделать правильно!   Энтони шумно выдохнул, взглянул на часы и немного подумал.    – Напиши мне в телеграм. Ник – serpent666. Распишу потом. Сейчас мне некогда читать для тебя лекцию.    Как только дверь захлопнулась, Азирафаэль вытащил свой телефон и, открыв мессенджер, вбил странный, но вполне подходящий своему владельцу никнейм в поиск. На фото профиля Кроули сидел за рулем своей Бентли как обычно в очках, положив одну руку на руль. Непослушная рыжая прядка выбивалась из челки и небрежно спадала на лоб, губы были искривлены в хищно-обворожительной ухмылке, а черная рубашка была расстегнута на одну лишнюю пуговицу, маняще приоткрывая чуть больший обзор на подкаченную грудь. Азирафаэль невольно сглотнул и нажал кнопку «добавить в контакты». Введя имя, он собрался было отправить сообщение, но осекся и зашел на собственный профиль.    – Ну нет, это фото совсем не годится... найду ли я хоть одно поприличнее?   Судорожно пытаясь найти в галерее хоть одно «приличное» фото, Азирафаэль в итоге остановил свой выбор на снимке, где он сидел в кресле с книгой, держа белую кружку с крыльями вместо ручки и счастливо улыбался, слегка щурясь от солнечных лучей, падающих на него из открытого окна. Сменив фото профиля, он снова взглянул на него и тяжело вздохнул, покачав головой. Ткань у пуговиц его рубашки была немного натянута из-за слегка выделяющегося живота. Это бросалось в глаза.  «Ты не толстый. Ну, если ты стесняешься и у тебя комплексы. Ты не толстый», – прозвучало откуда-то извне. Азирафаэль приложил ладонь к щеке, смущенно улыбнулся и, оставив все как есть, открыл чат с новым контактом.    «Дорогой Кроули» – Господь с тобой, идиот, что ты пишешь?! – вслух ужаснулся Фелл и быстро стер сообщение.  «Здравствуй, Кроули! Это Азирафаэль. Буду тебе очень благодарен, если ты мне распишешь базовые инструкции по уходу за ирисами, когда у тебя будет свободное время. Обещаю, что буду им в точности следовать и не причиню вреда ни одному из ростков!»   Отправив текст, блондин выдохнул, положил телефон на рояль и, прикрыв глаза, начал играть очередную мелодию. Где-то через пару минут, раздался звук нового уведомления. Азирафаэль тут же прервался и схватил телефон.    «Ази, какая уморительная аватарка! Ты выглядишь как молодой пенсионер, ей богу ха-ха-ха, кстати, ты же не забыл про йогу? Твоя натянутая на животе рубашка напоминает тебе о ней!»   Фелл запрокинул голову и застонал.    – Какой же ты бестактный, Гавриил! Не могу больше играть, настроение испортилось.    Встав и максимально втянув живот, Азирафаэль почти не дыша вышел из класса.   

***

  В этот же вечер, сидя за письменным столом в своей комнате и попивая какао, вновь проиграв в борьбе со сладкими блинчиками, Фелл вчитывался в учебник по биологии, каждые пять минут обещая себе, что еще через пять минут он примется за чтение любимых повестей и романов. Телефон завибрировал, и Азирафаэль, не отрывая напряженного взгляда от учебника, автоматически взял его и нажал на экран только после того, как дочитал абзац до конца.    «Зачем писать, что это ты, если я и так это вижу по фото?»   Фелл охнул и открыл чат с Кроули.    «Не знаю, как-то по привычке. Фото ужасное, я его поменяю, хотел это сделать, но забегался» «Нормальное фото, меня смущает в нем только одно»   Азирафаэль горько вздохнул, абсолютно точно зная, что Кроули сейчас напишет, и уже по привычке втянул живот.    «КРУЖКА С КРЫЛЫШКАМИ?»   Подавившись какао и прокашлявшись, Фелл уставился на сообщение, глупо хлопая ресницами.   «Это действительно все, что тебя смутило?» «Естественно, а что еще должно было? Свет падает идеально, ракурс удачный, фон не отвлекающий, акцент на тебе. У меня взгляд фотографа»   Азирафаэль расплылся в улыбке, не веря своим глазам. «Удачный ракурс»? «Акцент на тебе»?   «Спасибо, Кроули»   Спустя пару минут пришло сообщение с рекомендациями по уходу за ирисами. Азирафаэль все законспектировал себе в блокнот и задумчиво посмотрел на статус «в сети» своего собеседника. Хотелось как-то продолжить диалог хотя бы ненадолго. Спустя еще пару минут, Феллу в голову пришла идея.    «Как себя чувствует твоя сестра?» «Страдающей от рака», – последовал саркастичный ответ.    Кажется, желание продолжить диалог было только у одной стороны. Азирафаэль вздохнул и уже собрался положить телефон, но пришло новое сообщение.    «Кстати, похоже, она закорешилась с твоей бабулей, и теперь они вместе чаи гоняют. Ты знал об этом?» «О Боже, правда? Не знал, но это же такая радостная новость! Теперь им не так одиноко, когда нас нет рядом»   Последовала длительная пауза. Обе стороны не знали, что написать. Азирафаэль снова решился первым.    «Спасибо, что аккомпанировал мне сегодня. Ты правда потрясающе играешь!»   Печатает... Печатает... Печатает...   «Ты тоже. Было красиво»   Азирафаэль залился румянцем и расплылся в улыбке до ушей.    «Если ты сейчас сидишь и лыбишься в экран, я тебя ударю. Это была констатация факта, а не комплимент»   Блондин автоматически прикрыл рот рукой и хихикнул.    «Вообще-то я сейчас слишком сосредоточен на биологии, и мне не до улыбок»   Кроули по ту сторону телефона усмехнулся.    «Иди лучше займись ирисами, великий биолог»   Азирафаэль с не сходящей с лица улыбкой положил телефон и наткнулся на собственное отражение в зеркале.    – Действительно, перестань лыбиться, идиот, иначе я тебя сам сейчас ударю!  

***

  Кроули шел по школьным коридорам с Ниной, которая держала его под руку и вела активный монолог.    – Вот я и устроилась в эту кофейню на подработку. А она работает по соседству в магазине музыкальных пластинок. Смекаешь? Я уже придумала столько романтичных фишечек... ну, надеюсь, что правда романтичных, потому что я вообще по своей натуре не романтик.  – Ага, – скучающе протянул Кроули. – Я тоже. Вообще не понимаю всей этой хрени. Хочешь кого-то – иди и бери. А вся эта романтика для детского сада.  – Ну это, конечно, перебор. Любовь, малыш, понимаешь? Ее никто не отменял. А любовь – это не просто секс.  – Ну и что такое любовь, давай-ка расскажи мне?   Парочка вышла во внутренний дворик и продолжила свой променад.    – Хм... – Нина на несколько секунд задумалась. – Это довольно сложно объяснить. Ну, например... Любовь – это когда ты смотришь на человека и не видишь никого кроме него. Как будто у тебя фокус только на нем, а все остальные люди на фоне меркнут. Когда тебе действительно искренне интересно, чем он занимается, что он любит, как он мыслит, да даже как у него прошел день. Когда тебе хочется заботиться о нем. Когда тебе хочется его радовать просто так, без повода. Когда тебе хочется разделять с ним свои эмоции и впечатления.    Слушая Нину и задумываясь, Кроули оценивающе поднял брови.    – Любовь – это когда тебе плевать, что подумают или скажут о вас другие... Мда, похоже, у меня с этим пока есть проблемы... Ну ничего, все постепенно. Вот, что еще... Любовь – это когда ты хочешь защищать его от обидчиков. Ну в общем, любовь – это твой выбор. И ты всегда будешь выбирать того, кого ты любишь. Ты всегда будешь на его стороне. Даже если будешь говорить при этом, что ненавидишь его.    Из глубоких мыслей Кроули вырвал Азирафаэль, случайно задевший его, проносясь мимо, и бросивший неловкое «прошу прощения». Что-то было не так. Парочка обернулась вслед блондину.    – У леди Фелл что-то с лицом, или мне показалось? – произнесла Нина.    Далеко Азирафаэль убежать не успел. Его окружили Хастур и Лигур.    – Дамочка, куда же вы так спешите? – злорадно проворковал первый. – А что это у нас сегодня с личиком? Ты все-таки по ошибке нагнулся не перед тем, кем нужно, и получил не то, что хотел? – Бро, ну зачем же ты так, смотри, какая травма у нашей девочки, а ты ее прессуешь, – укоризненно произнес Лигур. – Лучше давай поможем ей отмыться!   Чернокожий присел на корточки, загреб рукой горсть влажной земли, поднялся и, прижав Азирафаэля к дереву, смачно размазал ее по его лицу. Хастур заржал и впечатал блондина в дерево еще сильнее.  Кроули резко дернулся, но Нина моментально остановила его, вцепившись в его руку мертвой хваткой.    – Не смей! Подумай о последствиях! – Ссссукины дети... – прошипел Энтони, начиная дрожать от нарастающего гнева.    Азирафаэль все-таки смог вырваться из рук Хастура с Лигуром. И когда тот развернулся в пол-оборота, Кроули, наконец, увидел огромный темный синяк вокруг его левого глаза. Накричав на парней, Фелл скорчился, видимо, от боли, закрыл рукой глаз и рванул в школу. Нина схватилась за голову, шокированная происходящим, и повернувшись, чтобы что-то сказать Энтони, обнаружила, что с ней рядом его уже не было.        Влетев в здание, Кроули с ноги открыл дверь ближайшего туалета. Азирафаэль умывался над раковиной.    – Кто?  – Что? – отозвался блондин, не поднимая головы.  – Кто, блять, тебе так врезал, я спрашиваю? – рявкнул Кроули.    Азирафаэль взял салфетку, прижал ее к глазу, выпрямился и посмотрел на него.    – Слушай, ничего, – начал Фелл, но опустив салфетку и открыв глаз, вскрикнул, тут же закрыл его снова и вжался спиной в стену. – Боже, как режет... А! Что такое, так ведь не болело, я просто... О, ГОСПОДИ!   Азирафаэль начал сползать вниз, и Кроули с рыком подскочил к нему, вжал в кафель, чтобы тот не вытер своим задом мокрый пол в туалете, и взяв его за подбородок, повернул пострадавшей стороной к себе. Боль была настолько сильной, что у Фелла не было сил даже сопротивляться.    – Сейчас терпи и не дергайся. Слышишь? Не дергайссся, ангел, блять, – прошипел змий.    Азирафаэль постарался замереть, продолжая лишь беспрерывно скулить от боли. Прижимая его к стене своим торсом и держа левой рукой за подбородок, правой рукой Кроули осторожно раскрыл больной глаз. Фелл завыл.   – Стой на ногах, – приказал Энтони, отпуская Азирафаэля. – Не дай дьявол, кто-нибудь увидит, как я тебя здесь к стенке прижимаю. Платок с собой есть? Смочи в ледяной воде, приложи к глазу и поехали.  – Куда? – выдавил Фелл, следуя инструкциям.  – На дискотеку, блять! В больницу, Азирафаэль. Сейчас.   

***

  Чудом никакие лишние глаза их не увидели.  Бентли летела по дорогам еще быстрее, чем обычно.    – Но что происходит? – спросил блондин, уже не понимая, на что ему реагировать в первую очередь: на жуткую резь в глазу или на высокую вероятность разбиться в аварии где-то на дороге, не доехав до больницы.  – Разрыв сосудов. Молись, чтобы это была не гифема и не гемофтальм. Скорее, ничего такого, но лучше перестраховаться. И травма роговицы – сто процентов. Если тебе земля в глаз попала, поцарапаться как нехрен делать. Я не врач, но со всеми этими глазными приколами знаком. Едем к неплохому офтальмологу. Еще вопросы? – Так ты все видел...   Водитель сжал челюсти, не отрывая взгляда от дороги.    – Это неважно... спасибо, что помогаешь мне, – тихо произнес Азирафаэль.  – Вот... чессстное слово, как же ты меня, блять, бесссишь, – вдруг прошипел Кроули. – Почему ты терпишь это дерьмо от своего отца?! Почему какие-то пидорасы кормят тебя землей?! Почему ты кричишь, только когда тебя уже опустят ниже плинтуса?! Почему, постоянно попадая в неприятности, ты весь из себя такой святой: не кусай руку, подставь вторую щеку?!    Азирафаэль проглотил язык, съежившись на сидении и не зная, как реагировать.    – Как же я хочу тебя ударить, но тебя уже ударили, – сквозь зубы процедил Кроули.  – Ты так только говоришь. Но даже в нашу первую встречу в школе ты ослабил хватку, когда я сказал тебе, что ты делаешь мне больно. Ты просто хочешь казаться плохим. Но ты таким не являешься, – тихо проговорил Азирафаэль.  – Слушай, умник. Быть хорошим – это твоя прерогатива. И что у тебя из этого получается – результат налицо. Я не хороший. Но я и не конченый кусок дерьма, как эти двое ущербанцев.      Отправив Азирафаэля в кабинет к врачу, Кроули сел на диванчик, уперся затылком в стену и шумно выдохнул. Дико хотелось покурить. И выпить. И отметелить ударную установку.  «Любовь – это когда ты хочешь защищать его от обидчиков. Ну в общем, любовь – это твой выбор. И ты всегда будешь выбирать того, кого ты любишь. Ты всегда будешь на его стороне. Даже если будешь говорить при этом, что ненавидишь его», – прозвучал голос Нины в голове.    – Да пошла ты, Нина! – рявкнул Кроули, перепугав ожидающих в коридоре пациентов, вышел из больницы, сел в машину и умчался восвояси.   

***

  На следующий день Азирафаэль не появился в школе. И через день тоже. На дворе была пятница, и Кроули справедливо решил, что пора себе устроить короткий день, без зазрения совести прогулял урок биологии, тему которого он и так знал наизусть, и поехал в Сохо. Местная кофейня и правда была хороша, кофе там делали отменный. Запарковавшись на чудом освободившееся место у входа, Кроули зашел внутрь. Девушка за прилавком обернулась на звон колокольчика и широко улыбнулась новому посетителю.   – А ты что не на занятиях? – спросил Энтони, подойдя и облокотившись локтем на витрину.  – Разве пятница не короткий день? – подмигнула Нина.  – Короткий, пока не исключат из школы за прогулы, – скучающе отозвался Кроули. – Мне шесть эспрессо в одну большую емкость.  – Даже не буду это комментировать. Подпишу на стакане, что это для психа.  – Как пожелаешь.    Энтони развернулся лицом к окну, из которого открывался обзор на магазин музыкальных пластинок.    – Ну и как там твоя любовь? – Уморительная. Принесла мне вчера пластинку в подарок. А у меня даже винила нет, – послышалось сзади.  – Видимо, она не экстрасенс. Ну подари ей что-нибудь в ответ.  – Ты прав! Только вот что... – Я откуда знаю. Что она любит? Как одевается? Как выглядит вообще?    Из-за прилавка раздался мечтательный вздох.    – Блондинка. Не худая, но и совсем не толстая. Милая такая, вся светится, когда улыбается. Одевается немного старомодно, но это ее не портит. Скорее, это ее изюминка. Скромная, добрая... В общем, полная моя противоположность.    «Кого-то мне это напоминает», – подумал про себя Кроули и увидел, как из магазина музыкальных пластинок выходит Азирафаэль, лучезарно улыбаясь и махая рукой кому-то внутри.   – Твой напиток суицидника.   – Ага, – сказал Энтони, не глядя взял стакан и направился к выходу.  – Эй, а что насчет подарка-то? – крикнула Нина ему вслед.  – Не знаю, подари ей ирисы, – послышалось в ответ, и дверь захлопнулась.      Выйдя на улицу, Кроули подошел к своей Бентли, уперся локтями в крышу и сделал глоток кофе, не отрывая взгляда от Азирафаэля, переходящего дорогу.    – Впервые вижу тебя в очках, ангел, – произнес Энтони, когда блондин почти подошел к машине.    Не дойдя буквально пару шагов, Азирафаэль остановился и посмотрел на него.    – Кроули!   Внезапный гудок автомобиля заставил его повернуть голову и остолбенеть на месте при виде несущейся на него машины. За пару секунд до катастрофы, Азирафаэль оказался резко вжатым напором чужого тела в боковину Бентли, ударившись затылком о крышу.    – Тебе жить надоело? – прорычал Кроули ему в лицо.  – Ай, – Фелл поморщился и тут же замер.  – Почему с тобой вечно что-то случается, когда я оказываюсь рядом?   По телу Азирафаэля побежали мурашки. Казалось, что он даже через все слои одежды ощущал на себе каждый мускул подкаченного торса, плотно вжимающего его в машину. Нос Кроули почти касался носа Азирафаэля, и он чувствовал его сбитое разъяренное дыхание. А еще его колотящееся сердце в груди.    – Почему ты вечно оказываешься рядом, когда со мной что-то случается? – непривычно низким голосом тихо произнес Азирафаэль.    Вместо ответа Кроули сдавленно зашипел. Фелл снова не оставил ему ни единого козыря в рукаве. Еще несколько секунд они стояли словно прилипшие друг к другу и часто дышали. Азирафаэлю показалось, что еще немного, и он словит нехилый приступ тахикардии.    – Мальчики, вам номер не снять? – послышался резкий женский голос.  – Я знаю одну уютную гостиницу, – последовал более мягкий голос.    Кроули мгновенно оторвался от Азирафаэля и, обойдя Бентли, забрал с крыши свой стакан с кофе. Сделав глубокий вдох и медленный выдох и оттянув воротник свитера, Фелл тоже перешел на тротуар. Нина осуждающе посмотрела на Кроули, вскинув бровь, а девушка рядом с ней улыбнулась Азирафаэлю.    – Заходи, я сделаю тебе латте, Мэгги, – произнесла Нина и открыла дверь кофейни.  – Я прошу прощения... вы не подумайте... просто меня чуть не сбила машина... У вас есть что-нибудь успокаивающее? – смущенно произнес Азирафаэль.  – Эклсские слойки подойдут? – спросила Нина.  – Ох, было бы чудесно! – Заходи.    Оставшись наедине со своим фиктивным парнем, девушка скрестила руки на груди.    – Школа не так далеко, ты хочешь, чтобы пошли слухи, если вдруг кто-то вас увидит?   Кроули подошел к окну кофейни, положил руку на стекло и уперся в нее лбом, закрыв глаза. Сейчас ему хотелось не слушать нравоучения Нины, а отжаться раз так тридцать. Открыв глаза, он наткнулся взглядом на Азирафаэля, сидевшего за столиком прямо у окна и обеспокоенно смотревшего на него снизу вверх.    – Я просто убрал его с дороги, или ты хотела наблюдать здесь скопище полиции и медиков? – Твое «просто» слишком затянулось, – закатила глаза Нина, после чего ехидно улыбнулась. – Но не могу не сказать, что это было горячо. Даже мне стало жарковато.  – Заткнисссь.  – Заходи, он явно тебя ждет, – усмехнулась девушка и вошла в кофейню.      Кроули упал на стул напротив Азирафаэля.  – Ты в порядке? – взволнованно спросил блондин.  – Это же не мне врезали в глаз, и не меня только что чуть не сбила машина.    Фелл улыбнулся и опустил голову.    – Как поход к офтальмологу? – О, большое спасибо тебе за рекомендацию! Прекрасный врач, он мне очень помог. Я активно лечусь, и моему глазу уже намного легче, но пока еще приходится носить солнцезащитные очки, чтобы не напрягать его лишний раз.  – Очки мог бы надеть и потемнее. За этими стеклами все равно видно твои глаза.  – Ну, я же не ты.  – Не начинай.  – И эти очки подходят к моему образу!  – Да-да, бежевые со светлыми коричневыми стеклами, я вижу.  – Мне они не идут, да?   Кроули замолчал и, сделав глоток остывшего кофе, поморщился.   – Где твой синяк?   Азирафаэль смутился и, поманив Энтони пальцем, наклонился к столу. Тот вскинул бровь, но наклонился навстречу. Блондин слегка приподнял очки и указал пальцем на еще опухшую область под глазом.    – Мне пришлось обзавестись тональным кремом и пудрой, чтобы его замаскировать... он слишком большой и яркий.    Кроули внимательно осмотрел пострадавшее место, затем молча кивнул и снова откинулся на спинку стула. Азирафаэль принял первоначальное положение, устроил сцепленные в замок руки на столе и наклонил голову набок.    – Ну давай, я жду.  – Чего? – не понял Кроули.  – Не знаю, наверное, чего-то вроде «ну вот ты уже и красишься, леди», или «все девчонки в школе могут позавидовать твоему макияжу», или «не хватает только туши и губной помады».  – Ты меня ни с кем не перепутал? – Ну тогда, может, что-то вроде «я сваливаю отсюда, не хочу заразиться голубизной»?   Кроули уставился на Азирафаэля. Тот смотрел куда-то мимо него, сомкнув и немного выпятив губы и слегка приподняв брови. На его надменном выражении лица буквально читалось: «что ты на это скажешь, сучка?». Пока Кроули судорожно пытался найти слова, ошарашенный поведением Азирафаэля, подошла Нина и поставила на стол большую кружку с горячим какао и тарелку с эклсскими слойками, отметив про себя открывшуюся ей картину. Блондин поменялся в лице и отблагодарил ее с щедрой улыбкой. Возвращаясь за стойку, девушка усмехнулась.    – А ты та еще темная лошадка, леди Фелл.      – Знаешь, что меня беспокоит, – сменил тему Азирафаэль, обхватив кружку руками. – Кажется, эта очаровательная Мэгги по уши влюблена в Нину. А вы ведь вроде как... находитесь с ней в отношениях... Но похоже, она об этом не осведомлена и питает большие надежды...   Ну все, финиш. Настало время Кроули отыграться.    – А мне-то до этого какое дело? – безразлично отозвался он.  – Но как... вы ведь... – У нас просто секс.    Азирафаэль подавился какао. Кроули едва заметно ухмыльнулся.  Больше никаких тормозов. Только газ.    – Что ты имеешь в виду?.. – Я имею в виду жаркий животный секс. Мы просто трахаемся.    Блондин покраснел до корней волос.  Еще газу.     – Но а как... в смысле... как же... – Ты что, никогда не смотрел видео 18+?  – Нет, я имел в виду не это...   Давай, педаль в пол, змий-искуситель! Уделай его за все прошлые разы!   – Понял, хочешь живой пример, – Кроули запустил пальцы в волосы и растекся по стулу, широко расставив ноги в стороны. – Ну допустим, я приезжаю к ней, она встречает меня абсолютно голая и сразу срывает с меня одежду. Я прижимаю ее к стене, раздвигаю ее ноги, видя как сильно она меня хочет, и без лишних прелюдий резко и до конца... – Замолчи, умоляю тебя, замолчи сейчас же! – вскрикнул Азирафаэль и, сжавшись на стуле, закрыл лицо руками.    Ох уж этот сладкий вкус победы!   Кроули довольно ухмыльнулся и невозмутимо отпил кофе.    – Аж закурить захотелось. Реально как после секса.  – Прошу тебя... – Да, она тоже эти слова постоянно повторяет, когда я ее до полного изнеможения жестко... – Кроули!   Раскрасневшийся Азирафаэль вскочил со стула и указал дрожащей рукой на своего собеседника.   – Меня не обязательно посвящать в такие подробности своей интимной жизни! Я вообще говорил не о... не об этом! Но теперь я все понял. И я ухожу! – Ладно, угомонись.    Чужая рука схватила собравшегося уходить Азирафаэля за запястье, но тот тут же выдернул его. Сделав шаг вперед, блондин остановился, потому что вставший перед ним Кроули преградил ему путь.    – Я сказал, угомонисссь. Ты что так бурно реагируешь как девственник? – Пропусти меня! Я сказал, что мне с тобой все ясно! – Что тебе ясно? – Что у тебя нет никакого даже... уважения к девушке, которая тебя любит! И вообще... – Ничего тебе не ясссно, – прошипел змий, приближаясь к Азирафаэлю и заставляя его попятиться назад.  – Я не идиот, Кроули, я все понимаю... – Ни черта ты не понимаешь.  – Вообще-то, зная тебя...   Азирафаэль уперся пятой точкой в стол, отступать было больше некуда, и Энтони навис над ним в опасной близости.   – И не знаешь ты меня ни черта. Ты вообразил, что мы стали друзьями, и осмелел? Решил, что можешь себе все позволять, а я стану бегать за тобой как собачка на поводке? Придумал себе, что я такой добрый и ничего тебе не сделаю?    Черные очки слегка соскользнули с переносицы, и Азирафаэль увидел, как пылают змеиные глаза, глядя на него, не моргая.    – Может, я что-то себе и придумал, но... я всегда верю в людей, Кроули... и если я когда-то увижу, что я в тебе действительно ошибся, то я... я больше никогда с тобой не заговорю.    Фелл держался смело, не отводя взгляда от ядовитых глаз напротив, несмотря на то, что его пульс отплясывал канкан, жар охватил все тело, а пальцы за спиной сжимали столик до боли в суставах. Дыхание Энтони обжигало его губы словно языками пламени, личное пространство снова было полностью уничтожено. Азирафаэль сглотнул и облизнул пересохшие губы. Взгляд Кроули на мгновение опустился. Казалось, что вокруг пропали звуки, люди, мебель, помещение заполнилось июльской жарой, и время остановилось.  Напряжение продолжало нарастать до тех пор, пока откуда-то извне не раздался телефонный звонок. Не двигаясь с места, Кроули резко приложил телефон к уху и рявкнул в трубку яростное «ЧТО?!», заставив Азирафаэля вздрогнуть и приложить ладонь к груди. От испуга, не к своей, а к его.    Через несколько секунд устрашающий змий кардинально поменялся в лице. Горящий взгляд потух и стал потерянным, рот приоткрылся, губы едва заметно задрожали, а сведенные вместе и опущенные к вискам брови окончательно придали его лицу абсолютно смешанное выражение: словно у него как у ребенка отобрали любимую игрушку и выстрелили ему в грудь из кольта одновременно.  Медленно опустив телефон, Кроули уронил его на пол и попятился назад, покачиваясь и поджав губы.    – Что случилось? – осторожно спросил Азирафаэль, делая неуверенный шаг.    Энтони молча выставил руку вперед, сжав челюсти, замер на пару секунд, смотря куда-то в пустоту, после чего сорвался с места и вылетел из кофейни.    – Кроули, телефон! – крикнул Фелл, выбежав на улицу вслед за ним, но в ответ получил лишь визг тормозов Бентли.    В полном недоумении Азирафаэль взглянул на не заблокированный экран телефона.    «Последний входящий вызов от контакта Онколог»   – Господи... – выдохнул блондин, прикрыв рукой рот. – Только не это...