Коктейль "Кинки-пати"

Водку смешать с равной частью яблочного ликера, выжать мякоть лимона и добавить арбузного сиропа. У коктейля славный свежий аромат, а на вкус — сначала на кончике языка сладко, затем боковые стороны сводит от кислоты так, что рот тут же наполняется слюной. — Какая бодрящая вещица, — проговорил Аластор, взглянув на пузырящийся коктейль в бокале. — Стоит рассказать о нем в своей радиопередаче, скажем, в субботний вечер, — он достал записную книжку из секретного кармана пиджака и сделал пометку: «коктейль «кинки-пати». странно бодрит. никогда не чувствовал. стоило бы добавить вкус мятной жвачки?» — что бы это не значило для остальных, Аластору всё было предельно понятно в записи, разбуди его хоть посреди ночи и попроси пояснить. Кстати, Аластор никогда не спал. Через несколько секунд он осушил бокал полностью и улыбнулся самой широкой улыбкой из всего своего арсенала, с какой-то несвойственной ему неуклюжестью сев на стул. Скрипящий звук продрался даже через какофонию звуков из клубной попсовой музыки сомнительного качества и топот лап самых разных форм. Хаск повернулся, ранее отвлекшись на промывание бокалов, взглянул на пустой бокал Аластора, вздохнул: — Я же сказал: ме-длен-но. Медленно пить, смаковать и всё такое. — Рад, что ты волнуешься, но алкоголь на меня совершенно не действует. На вкус как обжигающий напиток, не более, — бодро проговорил Аластор. Его голос отчетливо выделялся даже на фоне громкой музыки. Хаск только недовольно цокнул, принявшись разливать напитки. Ворчал иногда: «На кой черт тогда заказывать коктейли, если выпиваешь залпом, как водку или коньяк? Это не имеет смысла», но Аластор хоть и слышал, но не слушал. Затем проговорил: — Кстати, что ты тут делаешь, дикий, но одомашненный котенок? И к чему был этот комментарий? Хаск устало ответил: — Одного бармена съели, а второй еще умирает, но работать уже не может, так что попросили заменить. А че, — нарочито грубо проговорил он: — нельзя? — Конечно, можно! Кошки хоть и домашние животные, но любят гулять сами по себе. Хаск только еще пуще нахмурился и принялся дальше намешивать заказы. Похоже, ему ужасно не хотелось выглядеть сломленным перед Энджелом, и на Аластора он чаще скалил клыки, когда Даст находился рядом. Забавно, подметил Аластор. Энджел сидел совсем рядом, его пушистые тонкие ножки были обтянуты черными латексными чулками, он сложил ногу на ногу, а когда Даст крутился на барном стуле, Хаск то и дело бросал на них взгляд, стоило им попасть в поле зоркого кошачьего зрения. Умилительное зрелище, подумал Аластор, и тут же забыл о своем наблюдении — наблюдение являлось его любимым занятием, но любопытным до любовных демонических связей и судебных переплетений он не был. Вообще-то в перечне радиопередач не было такой программы. Да и совсем неинтересно и незнакомо ему это чувство. Вокс какого-то черта сел через два барменских стула, то и дело бросая гневные взгляды на Аластора. Он, похоже, совсем не думал, что Аластор это замечал, но его глаза были вездесущи, и ведомы им были любые действия каждого чертового жителя Ада. Вокс изучил меню, вероятно, разыскивая какой-нибудь термоядерный коктейль, и озвучил Хаску свой выбор. Кажется, ему было просто необходимо проговорить название коктейля громко и четко, чтобы услышал Аластор. Он произнес: — «Девственницу» давай, — вальяжно захлопнул меню и кинул небрежно на место. Запахло вишней — Хаск смешивал вишневое пюре с лимоном и влил водки. Аромат спелой сочной вишни был приятен Аластору, и он подумал, что в следующий раз закажет этот коктейль тоже. Впрочем, у Вокса были иные планы на напиток — не насладиться вкусом, а съязвить. Он засунул трубочку в бокал, повернулся корпусом тела к Аластору, сложив ногу на ногу, и в упор глядел на Радио Демона. Потягивая коктейль «Девственница» и хитренько улыбаясь, не сводил с Аластора взгляд, ожидая, что он отреагирует на эту искрометную шутку. Да, Аластору не было никакого дела до сексуальных связей. И совсем его не заботило, что об этом могли подумать другие (посмели бы они вообще об этом задуматься? Ходили слухи, что Аластор умел читать мысли). Многолетнюю невинность Аластора Вокс считал позорным и стыдливым фактом из его биографии, демон не мог отказать себе в удовольствии лишний раз об этом напомнить. Но всё никак не мог понять, что Аластора это не задевает. — Можешь не стараться и допить свой чертов коктейль, — проговорил Аластор. — И не сёрбай так громко, невежливое отродье. Его улыбка была безупречной, филигранной работой, оточенной аккурат для раздражения Вокса. Вокс бросил что-то типа: «А хули ты зыришь тогда?», что в переводе означало: «Какое тебе есть дело до меня и моих плоских, неоригинальных шуток?», и Аластор безупречно улыбнулся, также безупречно пожав плечами. Любое движение демона доводило Вокса до бешенства, до какой-то неконтролируемой, исступленной злости. На Вокса, в отличие от Аластора, алкоголь действовал, и вскоре он стал кидать в сторону Радио Демона какие-то глупые фразочки: — Вот же шлюха, — что в переводе означало «не даю, вот и бесишься». — Я тебя раком поставлю, — вольный перевод Аластора: «Все мои влажные фантазии наполнены твоим образом». — Ни разу у тебя еще не получалось, — проговорил Аластор. Сняв укороченную кожаную перчатку, он стал рассматривать когти. Вокса очень легко раззадорить, он тут же обиделся на то, что состояние когтей Аластору интереснее, чем персона матерящегося Вокса. — Че Энджел пьёт? — рявкнул он, Хаск безучастно ответил: — «Порнозвезду». — Тоже давай и побыстрее. Вообще говоря, Вокс пьянел быстро. Ему было достаточно нескольких глотков, чтобы превратиться в еще большего негодяя, коим он был ранее. Аластор умело скрывал, но его по какой-то причине «повезло», это слово подходило как нельзя кстати для описания состояния, хоть и было просторечным. Аластор не любил бросаться нелитературными терминами. Но повезло его в прямом смысле: он стал сползать с узенького барменского стула и чуть не свалился на пол, успев удержаться стержнем микрофона, как тростью. Вокс захохотал самым мерзким образом. — В самом деле, какое-то чудо произошло! — декларировал демон. — Ни разу я еще не чувствовал опьянения. — Осторожнее, — проговорил Энджел, подперев рукой подбородок и улыбнувшись, — так можно и на тупые подкаты Вокса повестись. — Ну уж нет! Ха-ха-ха, — сломано засмеялся Аластор и принялся попивать — все же — медленнее из бокала пенящийся напиток. — Ниче они не тупые, — по-своему декларировал Вокс. — А впрочем, почему бы и нет, — спустя время произнес Аластор, конечно же, в шутку, подумалось Энджелу. Уж не стал бы он на такое соглашаться. И всё-таки... Между тем Аластор решил потанцевать. При всей его любви к жанровому разнообразию он любил поп и джаз далёких лет. Под современную музыку притоптывать на каблучках у него совсем не получалось, и пришлось применить демоническую силу, чтобы включить Нэнси Синатру «These Boots Are Made for Walkin’». Нажранные амфетаминами обитатели клуба совсем не заметили подмены — им, кажется, до музыки вовсе не было дела, да и возможно, в их головах играла какая-то своя?.. — … Something you call love, but confess. You’ve been messing where you shouldn't have been messing, — он подпевал, выстукивая каблуками по полу, слыша лишь только цокот собственных каблучков и мотив песни. Гостям клуба, чья внимательность была затуманена наркотиками, вовсе не было дела до того, что рядом с ними танцевал сам Радио Демон, а потом к нему присоединился Вокс. Вокс был куда более худощавым, чем Аластор. Его движения были забавными: несуразные, длинные руки махали, задевая гостей клуба, он размахивал именно ими, а стоило бы сосредоточиться на движении ног. Это заставило Аластора засмеяться и, насупившись, Вокс вскоре стал подражать движениям демона, посматривая на него. И всё же его безупречность трудно не признать, да и Вокс оскорбил бы сам себя, если б в качестве врага выбрал какого-то неловкого дурачка. Фрак Аластора волочился за ним, повторяя движения, а ведь под ним скрывалась тощая и, тем не менее, совершенно притягательная задница, обтянутая черными брючками, и притяжение ее было так велико, что Вокс не сдержался. Аластор, между тем, не отпрянул, повернулся к Воксу, укладывая руки в черных перчатках на талию и принимаясь учить его «в моменте». В самом деле, Вокс тайно думал, что они подходили друг другу идеально: одинаково высокие, могущественные и ничуть не уступали сопернику. Повелителю хотелось, чтобы песня не кончалась, иначе закончится и танец, потому что чувствовать руки Аластора на своей талии так здорово и приятно, что хотелось это выплюнуть прямо в его нахальную рожу. — Хочешь снять комнату? — проговорил Аластор, точнее, это предложение раздалось в динамиках громко, отчетливо, и тем не менее, совсем никто не заметил столь постыдного вопроса, кроме Вокса; они продолжали притаптывать лапами когтистыми и не очень. Вокс по-настоящему оторопел, он был так ошеломлен, что позорно пробубнил: — А… эм… чего? — Хочешь. Снять. Комнату? — раздалось в динамике громко, но никто этого не заметил вновь, Вокс лишь только устремил взгляд на бар, где Хаск разговаривал с Энджелом, и они тоже совсем не обращали внимания на то, что же тут творилось. Он вновь повернулся к Аластору, вечно улыбающемуся, но теперь его улыбка была не раздражающей, а манящей. Чертов коктейль «Девственница». — Да, — неожиданно для себя выпалил Вокс и выпалил так, словно бы девственник именно он, а не Аластор. Впрочем, у них случалось что-то вроде «перепихона» порою, что сексом назвать было сложно, разве что быстрой односторонней мастурбацией, когда Вокс дрочил, а Аластор лишь занимался привычными унижениями, которые, честно говоря, Вокса почему-то возбуждали. Песня кончалась, и под ее угасающую концовку Аластор уводил Вокса, держа за руку, в комнату. Он, потупившись, всё глядел на свою иссиня-черную когтистую руку в крупной, обтянутой укороченной перчаткой руке Аластора и только уже в комнате обнаружил, что вообще-то это он всегда был инициатором. И вообще-то он самец, а эта целочка требовала обработки его большим членом. — Захотел сбросить листву? — улыбнулся хищнически Вокс, которого не устроило, что он лежал на кровати, а Аластор на кровати стоял, причем расставив ноги по обе стороны от бедер Вокса, отчего он чувствовал себя таким униженным, таким совершенно растоптанным. Ах, стоп, так это же его возбуждало. Вид снизу был пленительно-прекрасным: туфли на небольшом узком каблуке приминали мягкий матрас под ними, длинные ноги, облаченные в джинсы, на бедрах немного обтягивали, однако, к разочарованию Вокса, он не заметил под одеждой ни одного манящего шевеления и бугорка. Член Вокса, между тем, мешался в штанах. — Помолчи, — четко выговорил Аластор и, вооружившись любимой тростью, поддел кончиком стержня пластмассовый каркас Вокса. Повелитель поморщился, издав, впрочем, слишком громкий предвкушающий выдох. Трость путешествовала от шеи к груди, наконец дойдя до паха и с нажимом уперлась. — А я даже не раздевался. — Ну, так вперед, — улыбнулся Вокс, предполагая взять его на слабо. Не ожидал же он, что Аластор смутится и сконфузится как кисейная барышня, скрывая руками румянец? Демон прежде снял бабочку с шеи и бросил вниз, на монитор Вокса, скользкая атласная ткань сползла по стеклу. Член Вокса дернулся в предвкушении. — Ты ожидал, что я закончу? — заклятый враг под ногами, его ошеломленное лицо, пытливые глаза, наблюдающие за каждым движением, лишь раззадоривали Аластора. Сам же он едва ли испытывал желание присоединиться к утехе. Только лишь озорство и любопытство заставляло Радио Демона двигаться дальше. Он снял фрак, затем расстегнул алую рубашку. Аластор предпочитал не раздеваться всякий раз, когда Воксу удавалось выцепить чуточку внимания, и теперь он впервые видел обнаженное худое туловище. Бледно-серая кожа казалась Воксу совершенно манящей, такой, на которой хотелось оставить фиолетовые засосы, заживающие желтизной. Наблюдая за Аластором уже давно, Вокс помнил, что на его лбу был начертан красный крест, но глядя на оголенную кожу, теперь узнал, что грудь полностью испещрена стигматами. Снимет ли он брюки? Вокс наблюдал. И Аластор наклонился, упершись коленями в кровать, и его пах теперь находился близко к монитору Вокса. Руки у Вокса почему-то дрожали, когти теперь мешали расстегнуть заветную ширинку и вынуть пуговицу из ушка. Изрядно провозившись, будто бы это не он тут трахался по нескольку раз в неделю, пытаясь слить свое бесконечное, но не удовлетворяемое желание, демон наконец расправился с ширинкой, Вокс поглядел на Аластора вновь — тот, конечно, был крайне доволен результатом своих действий. Сбитый с толку, растерянный враг — этот вид был прекрасней, чем поле свежих трупов, истекающих кровью, орошающих ею землю обетованную. Это разозлило Вокса, он снял рывком брюки с Радио Демона и впился голубыми когтями в бледно-серую кожу бедер Аластора, затем также рывком усадил его на свой пах. — Присаживайтесь, — проговорил он, Аластор поелозил на бедрах Вокса. Чувствовать вес тела Радио Демона на своем паху было чем-то будоражащим. Вокс ненароком подумал, как же хорошо, что Аластор не разрешает себя трахать, тогда он вовсе сошел бы с ума. И все же на Аласторе оставались перчатки, старомодные черные гольфы на подвязках, алые туфли. Вокс не хотел быть еще более униженным в глазах своего лучшего врага, не хотел, но все же произнес: — Наступи на меня. Воксу казалось, что это проговорил вовсе не он, а кто-то другой. Ну не мог же он возбуждаться от того, как каблук Аластора упирается в грудь. Но бабочка была снята, так же, как фрак и рубашка, и Аластор наступил на совершенно голую вздымающуюся грудь, поелозил ступней, словно бы желая вкрутить этот чертов каблук прямо в сердце Вокса. И демон благоговейно протянул руки к гольфу Аластора, отстегивая от подвязки и стаскивая чулок. Затем второй, но прежде Аластор хорошенько унизил его, поелозив каблуком по его члену в нижнем белье. Еще блаженней, чем тростью. Аластор был наг и прекрасен. Тело его полностью покрывалось кровавыми, незаживающими стигматами, и Вокс, склонив его к себе, а затем вовсе уложив на кровать, стал покрывать поцелуями кожу, но больше всего ему нравилось прикасаться к этим крестам. Они были покрыты кровавыми застывшими корочками, и Воксу хотелось их содрать, чтобы затем слизать кровь со свежих ранок. Внизу ужасно зудело и тяжелело, хотелось поскорее избавиться от этого мучительного чувства, и Вокс взялся за свой член, параллельно целуя тело Аластора — тонкие предплечья, плечи, грудь вздымающуюся, выпирающие тазовые косточки. Вгрызаться в шею Аластора, поцеловать его лоб, откинув когтистой рукой волосы, не входило в его сегодняшние планы, но Вокс был совсем не против. И, как оказалось, чтобы Воксу кончить, достаточно небольшой отдачи Аластора: нацепив одну из самых своих хитрых улыбок, он взялся за член Вокса рукой в кожаной перчатке. Вокс только шепнул постыдное: «Выдои мой член досуха, ублюдок» и, запуская руку под перчатку свободной руки Аластора, чувствуя на своем члене необыкновенное и, что уж тут, блять, таить, долгожданное ощущение, вскоре он кончил на этот впалый прекрасный живот. Белая сперма на серой болезненной коже, стекающая на простыню, тяжело вздымающаяся грудь Аластора — Вокс лихорадочно соображал, за какие такие заслуги ебаные небеса подарили ему это благословление. Вокс все никак не хотел вытирать сперму с его живота, но Аластор сделал это сам, вытершись краем одеяла. — Я хочу тебе подрочить, — не унимался демон. Его тянуло к телу Аластора, как не тянуло ни к чьему больше и, честно сказать, тайным желанием Вокса было доставить Радио Демону удовольствие, но он перехватил руку Вокса и произнес: — Я получаю удовольствие по-другому, — проговорил Аластор, рожки из его головы выросли и, прежде чем он спрятал их, Вокс ухватился за рога, которые, как оказалось, были совершенно пушистыми, как у земного северного оленя. Неожиданно Аластор издал сексуальный скулеж, и в паху у Вокса все вновь налилось тяжелым свинцом. Вокс уставился ошеломленно на Аластора, но он тут же спрятал рога, минуя взгляда наглеца. — А вот это было уже лишним. — Не-не, — угрожающе проговорил Вокс, расплываясь в улыбке, — верни-ка свои рожки, олененок. — Когда-нибудь в следующий раз, — произнес Аластор. Вокс только хотел воскликнуть унизительное: «А когда случится-то этот следующий раз», как, воспользовавшись своей способностью и превратившись в тёмную, бесформенную дымку, Радио Демон исчез, скользнув по кровати, затем по полу, под щелочкой двери. — Вот сука, — выругался Вокс, уткнувшись в подушку. Аластор, к счастью, не учел, что Вокс имел возможность записывать на видео всё, что видел собственными глазами. И кончил еще раз, перематывая сотню раз момент, когда Аластор заскулил от прикосновения к его бархатистым рогам. Но это порно он никому не станет показывать.